5

Даша и сама не замечает, как перебирает с алкоголем в баре. Сначала она героически придерживается своего лимита, но потом Катя видит надпись про Хозяина на её руке, громко подкалывая подружку, и Даша сдаётся своему желанию напиться. Катька — змей искуситель, поэтому специально заказывает поднос сладких шотов на двоих, а после подсовывает подруге эти настойки на ягодах и водке, как воду. Даша краем уха слушает сплетни девочек и под задумчивым взглядом Кати напивается до состояния не стояния, когда у Даши уже вовсю двоится в глазах и с трудом ворочается язык. Кажется, она даже болтает за столом лишнего: и про Ваню, и про Костю каким-то боком — Дашка не уверена. Катя, привыкшая к «шотовым выходным», первая замечает, как подружке начинает названивать парень, потому что его благоверная перестала заходить в Телеграм, и закатывает глаза. — Серьёзно, Даш? — со злорадной усмешкой спрашивает у притихшей от усталости подруги она. — В такое-то детское время? Дашка на секунду даже трезвеет, выходя из ступора, когда её мозг осознаёт слова Кати. Она пытается разблокировать свой телефон, но выпитая водка не оставляет ей шанса прочитать Ванины смс и вникнуть в их смысл. — Блять! — ругается она, пытаясь набрать благоверному. Катя снисходительно осматривает подругу с ног до головы, красочно представляя, что с Дашей сделают дома, и даже немного завидует ей. Да, Иван, конечно, не Константин, но очевидно тоже умеет быть строгим. Она сама перезванивает Ване, буднично сообщая ему, что его Дашка, пьяная в хлам, треплется о своей семейной жизни направо-налево, а она, Катя, прямо сейчас планирует вызывать ей такси до дома, чтобы та не влипла в какую-нибудь историю. Довольная Катя готова поклясться, что Ваня едва не скрипит зубами от злости, когда она так размеренно выбалтывает ему их девчачьи проделки. Впрочем, может, ей и просто кажется… Катя провожает Дашку до такси, желая удостовериться, что здесь всё пройдёт гладко, но на прощание вместо привычных объятий вдруг нагло подкалывает подругу: — Хорошо тебе посидеть в такси, а то, похоже, ты теперь не скоро нормально присядешь. Даша мечтает съязвить Катерине в ответ, мол, у меня хотя бы такой мужик есть, а у тебя уже как несколько месяцев никакого, но не находит на это сил. Вместо ответа Дашка вымученно улыбается и пристёгивается, показывая водителю, что готова ехать. Она прижимает ледяные ладони к горящим щекам и отрешённо думает, почему они так горят? От смущения и обиды на Катю или от водки? И понимает, что думает не о том. Всю дорогу до дома она выдумывает оправдания для Вани, который вдруг становится таким серьёзным… и не понимает, что ему сказать. Порог квартиры Дашка переступает, совершенно нагло опаздывая. Ей, наконец, удаётся сфокусировать взгляд на экране телефона, и осознать, что на улице почти три часа ночи, и скоро уже рассвет. А Ваня спокойно встречает благоверную в коридоре и не её спешит ругать. Вместо этого он провожает пьяную Дашку в ванну, где помогает ей помыть руки и смыть макияж, чудом догадавшись, какая из миллиона её баночек — это умывалка. Выходит, конечно, так себе, но лучше, чем проснуться с утра со склеившимися от туши ресницами. — Между прочим, — вяло сопротивляется благоверному Даша, то пытаясь выбраться из его рук, то начиная снимать юбку и топ. — Это всё ты! Вы…! Это же надо было так меня подставить и написать на мне… Ваня иронично поднимает вверх бровь, слушая словесные пассажи пьяной благоверной, и почти мгновенно закрывает Даше рот: — Не говори сейчас ничего, за что завтра не захочешь расплачиваться. Даша удивлённо хлопает глазами и даже под водкой понимает, что в таком случае ей лучше и вовсе молчать. Она покорно бредёт за Ваней в спальню, где тут же падает на кровать, позволяя благоверному самому переодеть её из тусовочного в ночное и уложить спать. Ваня остаётся доволен её послушанием и думает, что такая Дашка, которая опасается порки, его устраивает. А Даша благоразумно не сообщает Ване, что на самом деле перебрала с коктейлями, потому что испугалась, что тот слишком строго её выпорет за выходку с углом и Костей. Заранее понимает, как глупо это прозвучит. Алкоголь так себе обезболивающее, особенно теперь, когда завтра у Дашки наверняка будет болеть голова. И с этими несвязными мыслями она проваливается в сон. А на утро её ожидает сюрприз. Ваня не будит Дашу даже тогда, когда приходит время обедать, позволяя той выспаться и прийти в себя. И на кухню Дашка выбирается часам к трём дня в пижаме, и сонно потирая глаза. Она гордо решает, что перед смертью не надышишься, поэтому выползает к благоверному, едва просыпается, с удивлением замечая, что у неё совершенно не болит голова с похмелья. Даже не проверяет свой телефон, на который уже несколько раз названивает Катька, решая, что социальная жизнь подождёт. Ей, конечно, приятно, что подруга переживает, но… А Ваня по-прежнему выглядит подозрительно обычно, когда целует благоверную в заспанный нос и отправляет ту в ванную на водные процедуры. Он быстро спрашивает, как себя чувствует Даша, и принимается готовить для неё завтрак, едва получает ответ «хорошо». Пока Дашка принимает душ, уже основательно смывает поплывший макияж и пытается пальцами прочесать спутанные волосы, Ваня на скорую руку жарит ей омлет и готовит сладкий кофе, и стакан воды. Сегодня он даже обходится без советов Кости, понимая, что за такие выходки нижнюю можно и нужно пороть. К завтраку Дашка приходит похорошевшая и смущённо улыбается Ване. Без лишних разговоров пьёт свой кофе и ест чуть пригоревший омлет, понимая, что вчера и так наговорилась на год вперёд. От того как Ваня сидит напротив и внимательно её рассматривает, Даше становится не по себе, но она не дерзит, молча ковыряясь вилкой в тарелке. Еда заканчивается предательски быстро, и Ваня даже удивляется, что благоверная осилила всю его стряпню. Вкусные завтраки — не его сильная сторона. Он не спешит приказывать Дашке идти в спальню и готовиться к порке, обдумывая её смятение. Ваня в нагнетающей тишине сам убирает в раковину посуду, гадая, не приказать ли Дашке в качестве усиления воспитательных мер вымыть её после порки. Бытовые дела очень хорошо разгружают мозг. А Даша тем временем переходит в наступление: — Чем ты отмыл фломастер? — недовольно спрашивает она Ваню, анализируя его настроение и прощупывая почву. Благоверный тут же удивляет её, вживаясь в роль Верхнего с подозрительной лёгкостью, кратко отвечая: — С этого момента ты со мной на «Вы», пока я не разрешу тебе иного. И фломастер ты смоешь только тогда, когда я решу, что урок ты усвоила. Дашка решает промолчать и не спорить, прищуривая один глаз. Всё-таки она замечает, что Ванька волнуется, но отдаёт ему должное за старания притвориться Доминантом из фильмов для взрослых. Она тут же шутит про себя, что впереди их ждут два выходных, а значит вполне возможно, что носить на себе «вязь из кириллицы» ей придётся ещё очень долго. Запоздало Даша понимает, что Ваня ждёт от неё ответа, и нехотя говорит ему: — О’кей. Благоверный тут же вскидывет одну бровь вверх, намекая, что Дарья сейчас совершенно не права и ставит у себя в голове галочку, что над этим надо ещё поработать. А благоверная в ответ только краснеет и очень тихо давит из себя: — Да, Сэр… Ваня остаётся доволен такой понятливостью и внезапному послушанию, поэтому решает не мучить Дашу дальше и жестом приглашает её в спальню на разговор. Благоверная непривычно жмётся и тянет время, медленно поднимаясь со стула. Она вновь ощущает приятное волнение, связанное с неизвестностью, которая ждёт её впереди. Даша сомневается, что Ваня выпорет её сильно, но почему-то всё равно боится. И эта лёгкая паника ей даже нравится. — А вот тут ты абсолютно не прав, — всё-таки находит в себе дерзость она, равняясь с Ваней в дверном проёме и нагло заглядывая ему в глаза. Дашка не замечает его ироничный взгляд, когда Иван добродушно позволяет ей закончить, — нельзя наказывать за то, чего не запрещал! Благоверный загадочно кивает, сразу догадываясь, что Дашка намекает на бар, и только снисходительно улыбается её речи. Пороть-то он её будет по большей части за своеволие и разыгранную перед другом сцену. Хотя и за поведение в баре, конечно, добавит, потому что Ване кажется очевидным тот факт, что ни девушке, ни мужчине в долгосрочных отношениях так загуливать не положено. Ещё и трубки не брать! Ванька больше не пытается себя сдерживать и отвешивает Дашке увесистый шлепок по заднице прямо на месте преступления, заставляя благоверную пискнуть от неожиданной боли. — Ещё ножкой для убедительности топни, — подкалывает Дашу Ваня. — Ещё раз напоминаю — не провоцируй, если не готова принять последствия. Даша решает и вправду прикусить язык, поэтому только послушно кивает в ответ, прикрывая ладошкой попу. Ваня не напоминает ей про обращение на «Вы» — она делает это сама. Вновь прилагает огромные усилия, чтобы произнести: — Простите, Сэр! Дашка делает особый акцент на «те», а Иван только ухмыляется. Благоверная быстро учится правилам своей же игры, хоть и адски смущается. «Даша, Даша, ты же сама это начала» — весело думает про себя Иван, хватая Дарью за локоть и уводя за собой в спальню. Тратить время на пустые разговоры Ивану быстро надоедает. По пути он обдумывает слово «Сэр». Оно звучит для Ваньки совершенно ненатурально и не по-русски, поэтому он старательно подбирает для себя синонимы и останавливается на «Господин». В спальне он мгновенно отпускает Дашу и усаживается на кровать. Неожиданно, но Ванька выглядит сейчас таким суровым, что всерьёз опасается, как бы благоверная куда-нибудь от него не сбежала. Главное, чтобы не к соседям. Будет крайне неловко потом. Иван, в отличие от Дарьи, просыпается давно и успевает продумать план будущей ролевой. Поэтому сейчас Ваня вовсю мучает Дашку ожиданием, глядя, как та переминается с ноги на ногу, стоя напротив него, и наслаждается зрелищем. — Подай мне свою расчёску, пожалуйста, — приказывает, наконец, он, коварно улыбаясь. Ваня никуда не спешит, позволяя Дашке прожить все эмоции на полную. Он равнодушно смотрит, как благоверная ищет свою пластиковую и совершенно детскую расчёску, с блёстками и красноволосой русалочкой Ариель, на тумбочке у кровати. Даша быстро прекращает шутить и даже не сомневается, что чёртова расчёска из пластика сможет причинить ей боль, и сладко подчиняется благоверному. Она уверена — Иван не случайно выбирает такой комичный инструмент для её порки, планируя наказывать её, как ребёнка. Вчера она весь вечер вела себя, как маленькая непослушная девочка, сегодня будет получать за свои косяки, как капризная воспитанница детского сада. Даше становится слишком стыдно, но она старательно держит лицо. Протягивает Ваньке расчёску, скрывая внутреннюю дрожь, и холодно говорит: — Держите, папочка.  Ваня понимает, почему Дарья продолжает дерзить, но всё равно тут же ставит её на место: — Назови меня так ещё раз, и я выпорю тебя с прищепкой на языке! У Даши едва не отвисает челюсть. Она-то думала, что Иван кроме порки ничего из BDSM не знает, а благоверный похоже успел провести целый ресёрч и навести справки. Дашка привычно краснеет, начиная злиться на себя за это, но не просит у Вани прощения. Она привычно упрямиться, зная, что благоверный всё равно рано или поздно заставит её подчиниться. А Ваня просто спускает Дашке эту шалость, полагая, что угроза выдрать её с прищепкой на языке — и так достаточное унижение для его гордой девочки. — Снимай трусы и укладывайся, — коротко приказывает Дарье Ваня, ставя точку в разговоре. Даша хмуро смотрит ему в глаза, а потом медленно стягивает с себя бельё до колен, закусывая от неловкости щёку изнутри. Иван окидывает её наигранно-насмешливым взглядом и отдаёт новый приказ: — Совсем, сладкая.  Даша сгорает от стыда и вновь хватается за резинку трусов, не решаясь стащить их с себя совсем. Ещё минута внутренних терзаний, и она натурально возмущается. — Нет!  Она со злостью смотрит благоверному в глаза, не собираясь так унижаться. Почему-то снять бельё перед собственной поркой да ещё и на его глазах, становится для Дашки трагедией.  — Ты меня похоже не поняла, детка, — слишком сурово для самого себя выдаёт Иван. Он даже удивляется. Ему надоедает играть в кошки-мышки и уговаривать Дарью следовать правилам. — Либо ты сейчас называешь стоп-слово, либо без лишних телодвижений подчиняешься мне. Ну, или не подчиняешься и огребаешь. Выбирай! Даша вновь усиленно думает. Понимает, что если струсит сейчас, то сама же себя не простит. А Ваня после такого вполне может отказаться от Темы вообще. Для Дарьи это сродни трагедии. Но она же его так разозлила… Решая, что долго думать здесь ни к чему, Даша сдаётся своим странным желаниям и выполняет Ванин приказ. Стягивает с себя бельё совсем и отбрасывает его в сторону. А потом с вызовом смотрит ему в глаза.  Ваня решает не наказывать благоверную за эти дерзости дополнительными шлепками, понимая, что стыд для Дашки — гораздо более эффективная мера. Он тут же притягивает благоверную к себе поближе и ставит между своих колен. Одной рукой Ванька медленно убирает обе её лапки за спину и ладонью удерживает их на месте; чтобы Дашка не прикрывалась. Та ожидаемо смущается его лукавого взгляда и своего голого тела, но благоразумно молчит, усвоив урок. Даша только косится на расчёску, которая обманчиво мило лежит рядом с Ваней сейчас, и не понимает, зачем затеяла эту игру. — А теперь расскажи мне, за что я буду тебя пороть, — дипломатично просит Иван, добивая смущённую Дарью. Благоверная даже думает, не назвать ли Ваньку «папочкой» ещё раз. Порка с прищепкой на языке теперь не кажется ей настолько ужасной. Гораздо хуже произносить свои провинности вслух. Дашка ужасно боится не угадать, понимая, что провинилась на целый свиток. — За то, что я Вас разрисовала маркером? — гадает она, с трудом открывая рот. Даша говорит настолько тихо, что не уверена, что благоверный вообще её слышит. А Ваня только мягко на неё смотрит и качает головой. — За то, что не вышла из угла, когда пришёл Костя. За то, что напилась в хлам. За то, что устроила сейчас… — собираясь с духом, и на одном дыхании выдаёт благоверному Даша. С радостью она замечает, что Иван остаётся доволен, и буквально мечтает, чтобы тот уже сжалился и уложил её поперёк колен. Ванька будто читает её мысли, когда резко перекидывает благоверную через колено, вторым заранее прижимая её ноги к полу. Даша тут же утыкается лицом в постель и сжимает в пальцах подушку, пока Ваня устраивает её поудобнее для порки. Иван не затягивает, без особого сожаления хватая расчёску и невинно поглаживая её плоской стороной голый зад благоверной. Дашка тут же вся покрывается мурашками и вздрагивает. — До сорока считать не разучилась, школьница? — с новой порцией иронии спрашивает у благоверной Ваня. — Нет, — пыхтит та, совсем стушевавшись.  — Тогда вот тебе задание — считать после каждого шлепка и говорить «спасибо, Господин, могу я получить следующий?», — Ване даже не стыдно за то, что он звучит сейчас, как в дешёвой порнухе. По крайней мере, у Даши есть все шансы запомнить, как к нему обращаться.  — И не надейся! — психует Дарья, откровенно злясь на то, что благоверный оказывается склонен к Теме, и вовсе не так, как им хотела бы крутить она. Иван действительно может быть Верхним! — Я этого не сделаю! Ваня только хмыкает, не сомневаясь, что сделает, и замахивается. Расчёска больно опускается на Дашкин зад, тут же оставляя на нём бледно-розовое пятно. Даша дёргается от оглушительного шлепка, а потом хнычет от боли, удивляясь, что лёгкий пластик так сильно обжигает кожу. Но упрямо молчит, закусывая край одеяла. — Один. Спасибо, Господин, могу я получить следующий? — ядовито подсказывает благоверной Иван, давая Дарье достаточно времени, чтобы примириться с неизбежным.  — Иди к чёрту! — ожидаемо сопротивляется Дашка, сжимаясь. Ваня ладонью нежно поглаживает розовое пятно, оставшиеся от первого шлепка, и не утруждает себя дальнейшей дискуссией. Он вновь шлёпает Дарью расчёской, и на этот раз даже сильнее. Вредная девчонка дёргается от боли, неосознанно вырываясь из его хватки, но предательски молчит. — Мы всё ещё на единице, — напоминает Ваня. — И сорок наказательных шлепков не начнутся, пока ты не начнёшь считать. Даже если ты получишь перед ними ещё сто за своё упрямство. — Сколько видосов на порнохабе ты перед этим посмотрел, ублюдок? — верещит Дарья, совершенно не фильтруя речь.  А Ивана это ничуть не забавляет. Они оба знают, что у Дашки есть стоп-слово, и сегодня она либо подчинится, либо использует его. Когда Ваня соглашался на лёгкий BDSM, он не представлял, что его благоверную придётся по-настоящему пороть. Ванька без лишних эмоций спихивает Дашу со своих коленей на пол и отбрасывает расчёску в сторону.  С секунду он ищет в шкафу ремень, рывком вытаскивая его из каких-то своих штанов, а затем уже отработанным движением складывает вдовое.  Дарья настолько старательно проверяет, кто из них двоих сильнее, что даже не жалеет о том, что настолько довела благоверного.  — Ещё раз ты посмеешь обозвать меня каким-либо образом, и ты вылетишь из моей жизни нахер. Это понятно? — предупреждает Дашу Иван, щёлкая сложенным ремнём в руках. Дашка дёргается от резкого звука и кивает. Грешным делом начинает думать, что пора начинать считать, но ей мешает гордость. Вместо этого она с независимым видом занимает позу для порки, устраиваясь на ковре на коленях и укладываясь животом на кровать. Ваня тут же с силой вытягивает благоверную ремнём, удивляясь, что уже успел наработать руку, и даже не напоминает про счёт, позволяя Даше самой решить, когда подчиниться. Про себя он, конечно, считает. Ремень переносится тяжелее расчёски. Дашка дёргается и верещит в одеяло после каждого удара, искренне полагая, что на её заднице можно пожарить омлет. Настолько она горит. Особенно когда Ваня умудряется раскрасить её всю в равномерный красный и начинает пороть по уже и так настрадавшимся местам. Даша вывозит эту битву чисто на своём упрямстве, искренне веря, что Иван сдастся первый. В конце концов, это ему должно стать её жаль!  Однако Ваня не спешит играть по Дашкиным правилам, и когда на её глаза наворачиваются злые слёзы, Дарья сдаётся, едва слышно произнося:  — Один. Спасибо, Господин, могу я получить следующий? Ваня прекрасно слышит слова благоверной, даже не удивляясь, что та подчинилась его воле. Он молча откладывает ремень в сторону, добившись от Даши, чего хотел, и выходит из комнаты. На кухне он сначала умывается ледяной водой, пытаясь успокоиться. Ему совершенно не нравится причинять своей женщине такую боль. Интуиция подсказывает, что больше и не придётся, но от этого Ване не становится легче. А затем роется в аптечке, надеясь найти там хоть какую-то мазь от синяков. Ему улыбается удача, и к Дашке он возвращается с добычей.  Ванька помогает благоверной подняться с пола и вновь укладывает её поперёк колен. Даша внезапно пугается и начинает плакать, громко всхлипывая. Она наивно полагает, что Ваня продолжит её пороть. Но тот лишь втирает приятный прохладный гель в её горящий зад, а затем нежно гладит благоверную по спине, утешая. — Тише, тише, — успокаивает Дашку Иван. — На сороковом ты и сдалась. Больше я тебя за это пороть не буду. От облегчения Даша плачет ещё сильнее, вытирая рукой нос. А Ваня терпеливо гладит её по вздрагивающий от всхлипов спине и старается не корить себя за этот поступок. Вместо этого он дует благоверной на попу, надеясь её развеселить, и уже через пару минут Дашка улыбается сквозь слёзы.  — Мне жаль, — шепчет Даше Ваня, когда та совсем успокаивается. — А мне нет, — тут же тихо отвечает ему благоверная. И раньше, чем Иван надумает себе что-то, добавляет, — мне это было нужно.  Ваня только задумчиво кивает в ответ. Он не уверен, что готов это повторить, если Даше когда-нибудь вновь будет нужно что-то подобное. Иван вдруг впервые задумывается, не проще ли им с благоверной разойтись, раз ему нужно заставлять её настолько страдать, чтобы она увидела в нём того, кого ей хочется? Ваня в Костю превращаться не собирается…