Глава 3. Настоящее фальшивое свидание

Скарамучча и Мона встречались понарошку. Или так они утверждали. У них было несколько устных договорённостей касательно их соглашения без ранжирования по степени важности. Одно из них — не убивать друг друга. Другое же гласило, что соглашение действует до тех пор, пока они оба не согласятся его расторгнуть. — Твою мать, ты такая тугая, — простонал Скарамучча, безжалостно входя в лежащую под ним женщину. Её влажные складки сжали его ещё крепче, и никакой барьер не мешал им прикасаться друг к другу. Непристойный звук шлепков влажной кожи о влажную кожу заполнил комнату в одном мондштадтском домике. — Сильнее! Быстрее! — приказала ему женщина с полуночными волосами, её похотливый голос сочился вожделением. Мона громко и бесстыдно стонала после каждого толчка в её нуждающееся влагалище, сходя с ума от чувства наполненности. Пот стекал с его мокрой челки, когда по её просьбе он погрузился в неё ещё глубже, гораздо глубже, чем она ожидала. Пальцами он безжалостно щипал её упругие соски, получая в награду ещё более сладкие стоны. — Ты честна только тогда, когда я трахаю тебя, — его голос был хриплым. Мона издала самый громкий стон за всю ночь, когда он так восхитительно попал в сладкое местечко внутри неё. — Да! Вот так! Я близко, — сорвавшаяся с её губ фраза прозвучала искажённо, но он прекрасно её расслышал, настойчиво толкаясь в одно конкретное место. Он соединил их губы в порывистом и нетерпеливом поцелуе. Он был близко, как и она. — Ты сжимаешь меня так крепко, так и напрашиваешься кончить внутрь, — его хриплый голос прозвучал нетерпеливо, он был всего в одном шаге от того, чтобы сорваться с края. Они использовали защиту первые два раунда, но потом она закончилась. Итак, теперь на нём ничего не было. И чья же это была идея — заниматься сексом без защиты с учётом того, что Мона не была уверена, что сегодня безопасный день? Точно, это была её идея. — Нет, не внутрь! — сказала она настойчивым, срывающимся тоном, поскольку тепло, нарастающее в её животе, разливалось маленькими каплями; большая волна кратко всколыхнулась. Мона сжимала и царапала пальцами спину мужчины, отчаянно желая скорейшей разрядки, напуганная и в то же время взволнованная последствиями их игр с огнём. — Внутрь, — заявление Скарамуччи подлило масла в её тлеющий огонь. Его более низкое ворчание подсказало ей, что она, возможно, неосознанно сжала его ещё сильнее, решив выдоить его досуха, что противоречило её здравому смыслу. — Я сказала не внутрь! Перестань слушать только те слова, которые ты хочешь услышать! Ааах… — она запнулась, когда оргазм унёс её сознание прочь. Она кончила так сильно, что готова была поклясться, что побывала в других вселенных, прежде чем вернулась к нему и услышала его гортанный стон, когда он тоже кончил. Его горячее семя излилось на её пупок, вздымающуюся грудь и, наконец, на одурманенное от наслаждения лицо. Эти участки кожи горели как от огня, что послало ещё одну волну возбуждения в низ её живота. Нависавший над ней Скарамучча опустился на неё, слегка опираясь на локти, чтобы не раздавить её своим весом. Его лицо находилось так близко к её лицу, что она чувствовала, как он вздрагивает, а его горячее дыхание обдувало её вспотевшую кожу. Они оба молчали несколько мгновений, собираясь с мыслями и возвращаясь из другого царства обратно в Тейват. Он зашевелился первым. Закряхтев, Скарамучча потянулся в сторону салфетки, лежащей у её кровати. Мужчина выпрямился, оседлав её бедра. Восхищённым взглядом тёмно-синих глаз он оценивал результаты своего труда. — Какой шедевр. Ты выглядишь презентабельно с моей спермой на своей коже. Мона издала раздражённый смешок. Ей захотелось стереть эту самодовольную ухмылку с его лица, особенно после того фокуса, который он только что выкинул. Как смеет головорез размером с пинту (но с членом не размером с пинту) угрожать ей? Мона надула щёки, лёжа под ним. Мужчина начал вытирать салфеткой густые капли своих жидкостей с её живота: осторожно, аккуратно, нежно, словно между ними не было никакой фальши. Мона не двигалась, позволяя мужчине оказать ей услугу, ибо она позволила ему взять её грубо, и он довёл её до такого мощного оргазма, что она, возможно, какое-то время не сможет стоять прямо. Она фыркнула, всё ещё ощущая его сперму на своём лице. — Мудак. Засранец. Подонок, — её грудь вздымалась с каждым вздохом. — Сказала шлюха, которая несколько минут назад умоляла меня заняться с ней сексом без защиты, — ответил он с беззаботным смешком. Ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не возбудиться, словно девственник, при виде её подпрыгивающей восхитительной груди. Глядя на приводящего её в порядок мужчину, она задумалась над тем, как же ему отомстить за его предыдущий коварный план. Ей не нравилось, что он всегда завладевал ею, когда они занимались сексом. — Ты лаешь, но не кусаешь. Может быть, там, внизу, кое-что недееспособно, — ухмыльнулась она. Свою провокацию Мона сочла наилучшим ему ответом, учитывая её текущее полубессознательное состояние. Она решила, что может безнаказанно его провоцировать, ибо после трёх раундов оба были измотаны. Судя по их опыту, это максимум, на который они способны за одну ночь. — Иип! — вскрикнула она от неожиданности. Она не думала, что он поднимет в воздух её ноги и приподнимет её задницу над простыней, прижимаясь к ней всем своим телом. Голова её едва соображала, а времени на то, чтобы осмыслить происходящее, критически не хватало. Вскоре женщина почувствовала, как что-то твёрдое и горячее тычется в её чрезмерно использованный вход. Дерьмо. Она сама оказалась на поле боя и добровольно наступила на мину. Мона посмотрела вниз и увидела его энергичного маленького приятеля, который полностью восстановился во всю свою длину и теперь касался её припухших нижних губ. Она снова подняла голову, чтобы посмотреть на его лицо, и была встречена тёмно-синим похотливым взглядом. Её тело инстинктивно вздрогнуло. — Ты сама напросилась, Мегистус, — голос Скарамуччи был хриплым от потребности доминировать над ней. — П-подожди! Мы занимались сексом три раунда. Почему ты до сих пор… Её протест был заглушён внезапным толчком до самого глубокого места. Её голос сменился сдавленным стоном, слишком потрясённым, слишком удивлённым, слишком довольным тем, что её взяли одним толчком. Её руки снова отчаянно обхватили его спину, чтобы прижаться к нему сильнее, потому что ей казалось, что она взлетает всё выше и выше. — Я сдерживался, тупая ведьма, — его рот жадно завладел каждым дюймом её ключицы. Он покусывал её до тех пор, пока не удостоверился, что след от зубов останется там как минимум на два дня. — Будь проклят т-ты и твой дурацкий б-большой член! Ах!.. Мона задрожала, почувствовав, как он снова и снова попадает по её самому сладкому местечку, прорывая плотину, сдерживающую внутри неё большую волну. Ей показалось, что он делает это нарочно, потому что раньше она называла его член маленьким. Чтоб его — этого мужчину с большим членом, затаившего большую обиду. — Недееспособно? Давай вместе посмотрим на результат через девять месяцев, хорошо? — он одарил её мальчишеской улыбкой, озорной и дерзкой. Вот только он взрослый мужчина, способный сдержать своё слово. Скарамучча обхватил руками её ноги, восхитительно прижимая к себе так, чтобы она могла принять только то, что он собирался ей дать. Он был полностью сосредоточен на том, чтобы оплодотворить её своим даром. На его красивом лице отразилось несправедливое чувство собственничества: её сердце отдало тело в его распоряжение, чтобы он мог формировать её так, как ему заблагорассудится, и посеять семя глубоко в её плодородное лоно. Женщина почувствовала напряжение внизу живота и закрыла глаза, чтобы скрыть смущение. — Мона, посмотри на меня, — он обхватил ладонями её лицо. Она изо всех сил старалась открыть глаза, но слёзы застилали ей обзор. Трение от его толчков было настолько приятным, что она не могла перестать стонать и всхлипывать от его ласк. Скарамучча размазал большим пальцем остатки спермы по её лицу и пристально посмотрел на неё своими тёмно-синими глазами, погрузившими её в полное блаженство. — Смотри, как я наполняю твоё лоно своей спермой. Мона почувствовала, как внутри у неё что-то лопнуло, когда её спина автоматически выгнулась дугой в ответ на его грязную провокацию. — Скара! Скара! — выкрикивала она его имя, когда её внутренние стенки начали сокращаться в четвёртый раз за ночь, крепко сжимая его и не давая ему пролить драгоценную сперму за пределы её стенок. — Блядь, как же ты хороша, Мона, — простонал он, запрокинув назад голову и изливаясь внутрь неё. — Аахх… аахххнн… — Мона лишилась дара речи, когда почувствовала, что он окрашивает её изнутри белым цветом и вырезает своё имя нестираемым знаком, формируя необратимую связь, завладевшую ею навечно. Он опустился на неё, с наслаждением положив голову ей на грудь, где всё ещё виднелись следы его жидкостей после предыдущего раза. Но ему было всё равно, и он уткнулся носом в её тёплую мягкость. Мона всё ещё видела звёзды, пока безвольно лежала под ним. Все её чувства были сосредоточены на обжигающем жаре, разливающимся внутри её лона. Прежде чем реальность проникла в её одурманенный окситоцином мозг, Скарамучча неохотно поднялся со своего удобного положения меж её грудей. Два его длинных пальца без предупреждения проникли в её сверхчувствительную дырочку, поглаживая её изнутри, пока густая белая жидкость не вытекла наружу. Женщина заёрзала от дискомфорта. Скарамучча напомнил себе, что нужно будет достать то снадобье, чтобы предотвратить то, чего они не смогут изменить. Всё будет в порядке. Он поступил так всего один раз в качестве предупреждения. Даже несмотря на все свои угрозы он знал, что о таком нужно договариваться заранее… Будь она проклята за то, что спровоцировала его. При самом худшем раскладе он свалит всю вину на неё. — Хватит вычерпывать свою сперму, — произнесла Мона со стоном, почувствовав дискомфорт из-за проникающих в неё пальцев. …или нет. — Я хочу от тебя детей, — эти слова непроизвольно сорвались с её губ. Когда она пришла в себя, то удивлённый взгляд стёр все краски с её лица, и она быстро закрыла рот руками. Но уже слишком поздно. — Я буду кончать в тебя снова и снова, пока моё семя не пустит корни в твоём лоне. Моне следовало бы научиться не провоцировать Предвестника в постели. Они занимались этим до утра, пока её утроба не наполнилась им. У отрицающей всё пары было несколько устных договорённостей касательно их соглашения. Однако был один пункт, который предшествовал всем остальным и имел первостепенное значение в их фальшивых отношениях. Он гласил: не искать другого партнера, пока они вместе.

***

Тук тук. Изящный кулачок путешественницы легонько постучал в деревянную дверь скромного жилища Моны. Они договорились встретиться через час в Спрингвейле, чтобы раздобыть кое-какие материалы в лесу, но астролог так и не пришла. Обеспокоенная Люмин пришла проведать Мону у неё дома. На её лёгкий стук по ту сторону двери раздался громкий треск и несколько ругательств. Это слегка напугало её, но последующая сцена вышибла душу из её тела. — Подождите внутри. Мона собирается. — Что? Что ты здесь делаешь? — прикрикнула на мужчину Паймон, но тот проигнорировал маленькую фею. Поприветствовавший их человек оказался не астрологом с чёрными, как вороново крыло, хвостиками и нефритово-зелёными глазами, а Предвестником с тёмными кругами под тёмно-синими глазами. Потеряв дар речи, Люмина вошла и села на диван, как велел ей Сказитель. Сам Скарамучча, громко зевнув, подошёл к кухонному столу и начал рыться в шкафчиках. — Прости, Люмин! Подожди пару минут, пожалуйста! Люмин услышала голос Моны из-за двери спальни, а также торопливые шорохи и стук вещей. — Не торопись, — крикнула Люмин в ответ, всё ещё не понимая, что происходит. Шестой из Предвестников Фатуи в данный момент намазывал яблочный джем на тост в доме её подруги. И как она должна на это реагировать? — Это какой-то абсурд. Почему ты так беззаботно намазываешь яблочный джем на тост в доме Моны? — к счастью, фея заговорила вместо неё. Скарамучча собирался было ответить, но Мона опередила его, выкрикнув из спальни. — Что? Яблочный? Я же сказала, что хочу клубничный! Скарамучча намазывал яблочный джем уже на второй тост. — Я хочу яблочный, и они оба красные. Так в чём проблема? Скажи спасибо, что это не заоблачный перчик. — Архонты! Почему ты никогда меня не слушаешь? Он откусил кусочек от одного тоста и положил на тарелку другой. — Я ведь послушал тебя прошлой ночью, не так ли? — его тон на что-то намекал. Люмин почувствовала приближение чего-то зловещего. — Я тогда говорила тебе остановиться после четвёртого раза! — Ты сказала, что хочешь от меня детей. Я выслушал тебя и убедился, что ты получишь желаемое. — Хватит об этом вспоминать! Это была мимолётная ошибка. — Но прошлой ночью ты определённо так не думала? Мона, наконец, вышла из спальни с любовными отметинами по всей своей коже. При её появлении хлопнула дверь, и женщина ахнула, вспомнив, что у них гости. — Райдэн Куникузуши! Люмин же здесь! Следи за своим вульгарным языком! Скарамучча бросил на неё игривый взгляд, посмотрев на то место, где заканчивалось её трико. — Потекло, Мегги! — Ч-что?! Это ты виноват, подонок! — удручённое выражение лица Моны быстро сменилось гневом, когда она ничего не увидела у себя между бёдер. — Я пошутил, — Скарамучча высунул язык. В следующее мгновение Мона укусила его вместо тоста. Люмин закрыла глаза и уши маленькой феи, спасая ту от страстного флирта/ссоры. Она бездумно напевала детские стишки, чтобы очистить свой разум от мыслей о том, что же произошло в этом доме прошлой ночью. Скарамучча и Мона встречались понарошку. Вот бы кто-нибудь сказал им, что на данный момент они практически женаты.