Глава 2. Неправильное фальшивое свидание

Скарамучча и Мона встречались понарошку. Или так они утверждали. — На что это ты намекаешь? Я бы ни за что не стала встречаться с этим парнем по-настоящему, — фыркнула Мона. — Аналогично, ты должна быть благодарна, что я согласился встречаться с такой уродиной как ты, даже если мы и притворяемся, — Скарамучча скрестил руки на груди. Несмотря на все их многочисленные ссоры, люди начали сомневаться, что они притворяются, что встречаются друг с другом. Они больше походили на заклятых врагов из детского сада, которых родители облачили в одну футболку на двоих. Но те, кто обратили на них чуть больше внимания, узнали про это так же легко, как забрать конфетку у младенца. Про нечто неуловимое, что они перебрасывали друг другу.

***

— …используя переполнение силовых линий, предоставляется возм… — учёная была прервана назойливой рукой, скользнувшей от её спины к талии. Эта же самая рука оттащила её на три шага от мужчины у верстака; её тело прижалось к телу непрошенного гостя. Моне не нужно было оглядываться через плечо, чтобы узнать, чья это была рука. — Итак, как я уже сказала… — продолжила она объяснять всё тем же тоном. Возможно, она и была равнодушна к внезапному вторжению в их академическую дискуссию, но не Тимей. Ему пришлось выдержать тяжёлый взгляд тёмно-фиолетовых глаз, грозивших спалить его молнией дотла. Не нужно быть таким же гением, как главный алхимик, чтобы понять, что означало прикосновение к её талии. Даже сам Тимей мог истолковать это с предельной точностью. Слишком близко. Отойди на пять километров. Перестань дышать с ней одним воздухом. Тимей расслышал предупреждающие раскаты грома, поэтому съёжился, отчего вмиг стал казаться меньше вплоть до самого окончания консультации с искательницей истины, дабы не спровоцировать её сопровождающего. Рука на её талии не отпускала её ни на секунду.

***

— Больно, маг! — крик Сказителя эхом разнёсся по холодному воздуху у подножия Драконьего хребта. Барбара явилась на поиски одной монахини, но вместо неё обнаружила нечто немыслимое. Она наблюдала за невероятной парочкой у палатки Фатуи неподалёку от костра, призванного смягчить леденящий душу горный мороз. — Если ты не хотел боли, то тогда нужно было упасть замертво прямо в тот момент, когда на тебя напал тот лавачурл с инеевым панцирем, — Мона кипела от злости, проверяя степень тяжести повреждений его головы и обрабатывая тяжёлую рану. — Ну, замертво упала та шавка, а не я! — И при этом ты провалялся два дня в сугробе без сознания! Сказитель пребывал не в самом лучшем состоянии: на его голове запеклась кровь, а всё тело покрывали синяки. Он поморщился из-за её грубой попытки обработать рану. — Я выше всех людей, так что эти царапины заживут в кратчайшие сроки, — заявил он. — И мне следует наказать того болтуна, который выдал тебе моё местонахождение, — он окинул свирепым взглядом своих подчинённых, что стояли около ограды и дрожали от страха перед своим начальником. Мона отвесила ему звонкую пощёчину, и эхо от неё разнеслось по всей холодной горе. После нескольких мгновений тишины женщина тихо пробормотала: — Ты сказал мне, что проведёшь быструю проверку на Драконьем хребте. — Какого хрена, сука? — мужчина прижал руку к своей красной от гнева и боли щеке. — Как ты посмел пропасть на два дня без моего разрешения? Если ты когда-нибудь захочешь подохнуть, то будь добр — сделай это там, где я смогу тебя увидеть! Понял меня, подонок? — Мона схватила его за воротник, позабыв о том, что он нуждающийся в лечении пациент. Ярость Сказителя утихла вместе с её вспышкой гнева. Её хватка на его воротнике ослабла, и он рухнул обратно на своё место. — Жаркое с липким мёдом подойдёт? — вот что он сказал в ответ. Надув щёки, астролог возобновила лечение, теперь уже касаясь его более нежно. — Две порции плюс одно мятное желе… и не кради мою порцию. — Да-да, оппортунистическая ты ведьма, — он закрыл глаза, позволяя магу вытереть засохшую кровь. Женщина, которую она искала, похлопала дьяконицу по плечу. Наклоном головы Розария приказала Барбаре покинуть это место вместе с ней. — Нам здесь не на что смотреть, — сказала ей Розария. По какой-то причине вид этих двоих посреди заснеженной дикой местности напомнил ей о тёплой сцене из её далёких воспоминаний. О сцене, где её мать давным-давно нежно гладила отца по голове. Она отбросила эту мысль, посчитав её бредовой и, вероятно, навеянной тоской по родителям. В конце концов, Мона и Скарамучча не имели ни малейшего сходства с её родителями ни по телосложению, ни по характеру, ни по поведению, особенно с учётом их печально известных ссор, которые раздавались от городской площади и до самого собора.

***

В обязанности принцессы осуждения входило наблюдение за своей территорией, особенно когда один наглый враг тьмы постоянно прогуливался внутри стен её изысканного дворца. Её благородный долг — не отставать от расписания вражеского приспешника, особенно когда дело касалось родственной души — астролога, которую она самолично одобрила. — Если я буду отсутствовать по крайней мере месяц, то тогда вернусь к скелету безответственного астролога, которая не может позволить себе еду, — надменная ухмылка Предвестника мелькнула под большой шляпой, защищавшей его от ярких солнечных лучей. Астролог цокнула языком. — Я буду молиться, чтобы звёзды предсказали мне скорейшее банкротство Фатуи. — Не скучай по мне слишком сильно. — Не упади замертво там, где я не смогу стать свидетельницей твоей глупой кончины. Сказитель покинул стены Мондштадта, помахав рукой и исчезнув в неизвестном направлении. Дьявольский гремлин исчез на территории бездны, так что правительнице внешнего царства Нирваны Ночи предстояло развеять его великий грех — проклятие, обременившее стремящуюся к звёздам смертную. Королевская принцесса посмотрела на женщину, несущую в волосах ту же тьму, что и её разрывающий ночь фамильяр, и заметила знакомую безутешную пустоту в её глазах. Черпая мудрость из своего выдающегося источника мудрости, никакая истина не могла укрыться от глаз принцессы, даже если она спрятана в самой сокровенной комнате духовного плана смертных с тускло освещённым потолком. Или, если бы Озвальдо фон Храфнавинс перевёл этот абзац, то Фишль увидела удручённое выражение лица Моны и скрытое одиночество, отразившееся в её глазах. — О, возрадуйся, избранница звёзд Мона Мегистус, тебе выпала возможность сопроводить принцессу в её одиноком путешествии, дабы изгнать зло из этого царства! Или, если бы Озвальдо фон Храфнавинс перевёл этот монолог, то Фишль приглашала Мону отправиться с ней в экспедицию и рассматривала возможность остановиться на ночёвку. Фишль несколько раз сталкивалась с такой Моной, и каждый раз причиной тому становился некий мужчина из Инадзумы, у которого была запланирована деловая поездка на довольно длительный срок. Если бы кто-то выступил против её подруги, то вышеупомянутая женщина, несомненно, стала бы отрицать обвинение. Какая нелепая чушь — чтобы она и скучала по Сказителю, когда они только и делали, что действовали друг другу на нервы. Вероятно, так бы она и сказала. Однако всё становилось довольно очевидным по тому, как она волочила ноги, насколько менее взволнованно относилась к еде и сколько вздохов испустила после ухода Предвестника. Через несколько дней она станет такой же энергичной, что и раньше, но… У принцессы было великодушное сердце, поэтому она могла понять, откуда взялась бездна уныния, дремлющая в сердце искательницы звёзд. Вот почему она молча сопровождала своего доверенного королевского советника, дабы её верноподданная чувствовала себя менее одинокой.

***

Чайлд Аякс Тарталья. Человек с бесчисленными боевыми шрамами. Не будет преувеличением сказать, что он родился и вырос на поле боя. Бросать вызов более сильным противникам — вот что заставляло кровь течь по его венам, вот что являлось его единственным развлечением в жизни. Однако недавно у него появилось новое хобби. Он подслушал разговоры о том, что его коллега заключил забавное соглашение — фальшивые свидания, так они сказали. Вдобавок ко всему речь шла о Скарамучче и звёздной девушке — что за странное сочетание. Он скорее поверил бы, если бы ему сказали, что это просто шутка. Но это была самая что ни на есть реальность, свидетелем которой он становился настолько часто, что в какой-то момент пожелал, чтобы это действительно оказалось шуткой. Мона то и Мона это. Её имя всегда слетало с этих грязных уст. Зная, каким разговорчивым обычно бывает Сказитель, Чайлд слушал от него одну и ту же историю, которую тот повторял снова и снова. Такими темпами Чайлд вскоре сможет подать в суд на Сказителя о возмещении средств на оплату врача. — Мона сказала, что мне запрещено умирать там, где она не сможет меня увидеть. Она ведь может спросить у своих звёзд, когда я умру, но нет, она всё равно это сказала. Я же говорил, что её звёзды — большой обман, но она до сих пор не может этого принять. Не то чтобы я собирался умирать, я ведь существо, превосходящее смертных. Чайлд готов был поклясться, что его вышестоящий коллега повторил эту историю более десяти раз. — Какое тупое лицо у этой матрёшки! Мастер, должно быть, слишком никудышный, раз не смог передать её уродливое тупое лицо! — шестой ликовал, увидев милых маленьких куколок, выстроившихся в ряд у уличного торговца. Несмотря на грубые слова Сказителя, выражающего неодобрение буквально ко всему, что попадалось ему на глаза, вышеупомянутая матрёшка была сделана довольно неплохо. Маленькие куколки были преимущественно тёмно-фиолетового цвета, напоминающего ночное небо, с множеством сверкающих белых точек. В центре, чуть ниже очаровательного личика с зелёными глазами и красными щёчками, красовался полумесяц. В прошлый раз внимание Скарамуччи привлёк шёлк со звёздным узором в Ли Юэ. До этого — орган, украшавший знаменитую башню Фонтейна на фоне ночного неба. По-видимому, Сказитель был более простодушен, чем он думал ранее. Всё, что связано со звёздами, луной или тому подобным, автоматически приобреталось для его единственной полярной звезды, ожидающей его в городе свободы.

***

Сегодня свидание парочки снова проходило в Хорошем Охотнике под солнечным небом и, как и всегда, руганью за обедом. Сара не возражала, потому что благодаря их частым визитам её дела пошли в гору. Но её всё ещё беспокоил один момент. Сара припомнила, что их соглашение было фальшивым. Оно точно фальшивое, если судить по тому, как просияло лицо Моны, когда она увидела мужчину, прибывшего на место их встречи. Оно точно фальшивое, учитывая игривую манеру, с которой Скарамучча запустил пальцы в её распущенные полуночные локоны. Оно точно фальшивое, судя по тому, как Мона небрежно провела большим пальцем по его губам, вытирая соус, оставшийся в уголке его рта. Оно точно фальшивое, ведь Скарамучча мило улыбался, слушая болтовню Моны касательно её последних планетарных исследований. Итак, о том, что происходит, Сара никому не рассказала.

***

Прошли месяцы с тех пор, как закончилась конференция Моны и завершилась деловая сделка Скарамуччи. Их странные отношения, казалось, ещё не достигли своего завершения. Скарамучча и Мона встречались понарошку. И все согласились с тем, что они неверно истолковали смысл слова «понарошку».