17.2. Мы и море

Всё тот же август 2001, но при взмахе крыльев бабочки.

      Что-то толкало его вперёд всю жизнь, несмотря на отчаяние или боль. Оно помогало встать на ноги в самый тяжёлый момент и продолжить это дело, чтобы она была спокойна.       Любовь. Она была с ним всегда, жила между лёгких, спрятавшись за рёбрами. Это чувство подталкивало жить дальше где-то с десяти лет. Сначала это конечно было совсем невинное детское чувство с подарками в виде конфет и букетов полевых цветов, а после желание подарить Лили весь мир, развернуть его, словно ковёр, перед её ногами. Но возможности не было. Северус принял для себя решение любить тихо, не показывая это никому. Он пронёс это чувство через всю жизнь, чтобы сломаться второй раз в момент, когда увидел Гермиону Грейнджер, стоящую около алтаря.       Не ему говорить о сентиментальности этого безумия между ними, ведь патронус Северуса была ланью. Но это были магглорождённая ведьма и пожиратель смерти, у которого просто не было шанса сделать хоть что-нибудь и повернуть в другую сторону, чтобы кардинально изменить свою жизнь. Если Малфой не умер бы в этой битве, то он бы сидел в Азкабане остаток своей жизни, до того момента, пока дементоры не высосали бы из него всю силу. И возможно, у Северуса был единственный шанс сделать в этом мире что-то не совсем плохое по отношению к этому ребёнку. Он знал Драко с самого его рождения: он присутствовал на празднике, когда Нарцисса впервые вывела ребёнка в свет, видел, как Малфой в девять лет под его контролем сварил первое зелье, как в одиннадцать он получил своё письмо. Северус был всегда рядом с Драко Малфоем, надеясь, что он сделает правильный выбор.       Но он выбрал свою мать.       А после — Гермиону Грейнджер.       Портключ был изготовлен за два дня до начала битвы в «Верге». Это был маггловский брелок с красной телефонной будкой — такой имелся у каждого второго туриста, посетившего когда-либо в своей жизни Лондон. Он заплатил много денег за его создание и попросил, чтобы перемещение произошло в два прыжка, — так будет сложнее выследить сбежавших с помощью портключа магов.       Они сидели между вторым и первым этажом молча. Малфой убил несколько десятков пожирателей, которые пришли на подмогу после того, как Гарри взорвал стену бомбардой максима с таким грохотом, что у Гермионы на протяжении нескольких минут стоял шум в ушах.       Беллатриса сразу кинулась на помощь и умерла худшей смертью, как и Люциус. Но ему досталось больше всех. Малфой сломал ему все кости за то, что он только попробовал кинуть в Грейнджер убивающее заклятие.       От Волан-де-Морта не осталось ничего. Даже пыли.       Гарри отдал его палочку Малфою. Драко принял её молча, стараясь удержаться на ногах с таким сильным магическим истощением. Ему не удалось: через несколько минут он осел в лужу крови и схватился за голову в приступе паники.       Ему было тихо.       Гермиона сидела с ним так долго, как только могла. Драко просил её говорить и делать это как можно больше.       Через час Грейнджер взобралась на крышу замка и впервые спокойно смогла выкрикнуть:       — Рональд Уизли — наш король! Вперёд, Гриффиндор, вперёд! — И в небе разразились неимоверных размеров фейерверки, заглушающие все остальные звуки. В небе появились столпы искр, и выпущенные патронусы закружились около счастливо смеющегося лица Рона в форме вратаря.       Они стояли на крыше вместе, глядя на то, как знакомое лицо смотрит на них в ответ.       — Проклятие сосуда…. Его не существовало? — наконец нашла в себе силы Гермиона задать вопрос, держа Малфоя за руку.       — Да, — с нечитаемым лицом сказал Драко, наблюдая за фейерверками. — Это был блеф.       А доныне зелёное поле покрылось кровью и трупами.       — Драко, — глухо позвал его Северус. Грейнджер, Поттер и Малфой сидели рядом на разрушенных ступенях. Грейнджер делила с Малфоем одну сигарету.       — Северус? — спросил Драко, смотря на него пустыми глазами. — У меня нет времени.       Он посмотрел на Гарри, и, кажется, Гермиона увидела в глазах Северуса нечто большее, чем просто ненависть. В них была любовь и гордость, которая доныне ей не встречалась.       — О, ты просто сидишь на лестнице и думаешь, что тебе делать. — Северус встал перед ними. — Нарцисса всегда хотела, чтобы я позаботился о тебе. — Снейп усмехнулся и призвал брелок, обёрнутый в чистый носовой платок. — Это портключ, — он сделал паузу. — Ваш портключ.       Северус иногда задумывался, зачем ему помогать чужим детям, но он всегда приходил к одному выводу: без него у них ничего бы не вышло. Гарри Поттер умер бы через несколько дней после того, как снова бы отправился на поиск крестражей, если бы Северус не позаимствовал идею ритуала с оживлением оболочки тела Грозного Глаза Грюма у Гриндевальда и не запер бы мальчишку, уберегая его от опасностей в одном из домов. Драко сошел бы с ума от убивающих проклятий, если бы Северус не взял часть его ответственности на себя. Гермиона, Мерлин, Грейнджер не справилась бы с таким потоком магии крови с её-то силой, если бы он, используя тело Грюма, не помог ей.       — Вы говорили, что мне стоит не надеяться на хэппи-энд, профессор, — парировала Гермиона.       — Это ещё не он, мисс Грейнджер. Если вы сейчас не уйдёте, Драко ждёт или смерть, или пожизненное заключение. Его не смогут оправдать. Кингсли мёртв. Теперь неизвестно, кто займёт должность в Министерстве. Портключ перенесёт вас на Антигуа, дом там официально ваш, — голос Северуса был непривычно мягок, в его повадках читался уже другой человек. — Я отметил на карте. В сумке деньги, но вы, мисс Грейнджер, немного позже сможете воспользоваться ячейками Блэков-Малфоев. В Сент-Джонсе есть банк, аналогичный Гринготтсу, и, доказав свою принадлежность к Малфоям, вы спокойно сможете снять столько денег, сколько вам потребуется.       Северус сложил руки на груди. Он слишком много сделал для этих детей за свою жизнь.       — Зачем вы, чёрт возьми, это делаете? — вспылил Гарри. — Вам разве не плевать на других?       — О, мистер Поттер, я бы сказал, что это не ваше дело. — Он постарался улыбнуться. — Вам нужно идти.       Гермиона посмотрела по сторонам широко распахнутыми глазами: сначала на Гарри, потом на Драко, а потом и на Северуса.       — Грейнджер, если ты не захочешь идти со мной, я пойму, — глухо и холодно сказал Малфой. С ней останется Поттер, который, наверное, в состоянии о ней позаботиться. А Драко сможет спокойно умереть: он не планировал жить свою жизнь дальше, никогда не готовился к этому.       И когда выясняется, что как такового проклятия просто не было…. Драко не был готов жить.       — Гермиона, как бы… я его ни ненавидел, он тебя спасал. Спасал всю войну, когда не было меня, — начал Гарри, положив ладонь на плечо Гермионы.       Взгляд Гермионы отражал панику и растерянность.       — Мисс Грейнджер. Моя знакомая прорицательница сказала, что у него нет шансов остаться в Англии, — процедил Северус.       — Я пойду с тобой, Драко, — почти неслышно сказала Гермиона, вдыхая полной грудью. — Гарри…       — О, мы ещё увидимся, Гермиона, — прошептал Поттер и крепко её обнял на одно мгновение. — Малфой, ты, чёртов ублюдок, обязан о ней позаботиться.       Малфой хмыкнул и медленно взял Грейнджер за руку, другой разворачивая из платка портключ. Северус сделал два шага и быстро трангрессировал. Гарри расцепил объятия, посмотрел на Гермиону и с надломом прошептал:       — Люблю тебя. Я надеюсь, что смогу увидеть твоё письмо, Гермиона.       — Я тебя тоже, Гарри, — в ответ прошептала Гермиона и….       Грейнджер стянуло перемещением. Сначала, совсем ненадолго, они оказались на безлюдном острове, полном зелени, и Гермиона растерялась, хватая воздух ртом, но Малфой крепче сжал её руку, и тогда их перенесло в пустой переулок.       — Нам нужно сменить одежду, — холодно сказал Драко, сжимая голову окклюменцией. Ему было тихо, впервые за несколько лет ему было тихо. Бесы просто закрыли рот в один момент, когда в грудь Волан-де-Морта врезалось заклинание Поттера.       Они замолчали. Оставили его.       — У меня есть, — Гермиона раскрыла сумочку. — Переоденемся тут.       Он слышал её будто из-за стекла, но повиновался: Малфой снял мантию и сжег её, надев заместо чёрной водолазки белую рубашку с длинным рукавом. Потом Грейнджер дала ему синие джинсы. Выбирать не приходилось.       Она надела футболку и брюки. Волосы Гермиона спрятала под кепку и предложила вторую Драко.       — Как только доберёмся до дома, нам нужно будет поговорить. — Малфой взял в руки карту и вывел Гермиону из пустого переулка, держа её кисть в своей холодной ладони.       Шумная улица была усладой для его ушей. Малфой впитывал все звуки с особым удовольствием, стараясь вместить их в себя как можно больше. Люди на этом острове были громкими и со всех сторон окружали Драко звуками. Звуки. Звуки. Звуки.       Ему их не хватало.       Грейнджер неплохо ориентировалась по карте — они шли около получаса, ни разу не спросив дорогу у местных. Драко повиновался, шёл за ней, расправив плечи.       Но ему было тихо. От этого тремор возвращался с тройной силой.       На первый взгляд остров казался переполненным людьми, словно муравейник. Повсюду были разбросаны домики таких ярких цветов, что солнце меркло. Если присмотреться, то можно было увидеть, что каждый дом был уникален и отражал индивидуальность его жителей. На каждом шагу встречался новый фасад.       Между домами вились узкие улочки, полные жизни и энергии. Местные жители общались друг с другом, продавали свои товары и делились новостями. Все они улыбались и смеялись, наслаждаясь жизнью.       Гермиона выглядела довольной, она иногда обессиленно улыбалась в ответ зазывающим местным жителям и осматривалась по сторонам.       Сам остров был окружен кристально чистым морем, которое омывало его берега. Они увидели это, когда спустились в нижнюю часть города, менее населённую. Виднелись белые песчаные пляжи, а море было полно жизни: там плавали разноцветные рыбы, морские черепахи и даже дельфины.       Им потребовался час, чтобы дойти до домика, который находился между пляжем и тропическим лесом.       Стены со внешней стороны были окрашены в цвет чистого моря, а крыша — в песочно-белый. У него был собственный пирс, на котором под навесом стояли два кресла-качалки — совсем близко к воде, только протяни руку. Чуть левее тянулась лестница в кристальную воду.       Гермиона прикоснулась к креслу и наконец обернулась к Драко, который с нечитаемым лицом стоял в паре шагов.       — Ты хотел… поговорить? — Гермиона слабо улыбнулась, и Драко понял, насколько она устала, это отразилось на её нежном лице.       — Да, — просто ответил он, опускаясь в кресло, но не касаясь его спиной.       — Тогда говори, — нервно усмехнулась Грейнджер, тоже садясь в кресло.       — Я не знаю, что мне делать, — холодно сказал Драко.       — Что? — Гермиона потерла лицо и, когда убрала руки, взглянула на него тем самым взглядом. «Ты игрушка, которую мне следует починить, иначе я не чувствую себя важной». — Жить?       — Я не был готов к тому, что выживу, Грейнджер.       — У нас есть… жизнь, чтобы… — Она выглядела огорчённой и усталой, когда начинала терзать кожу вокруг ногтя. — Я не знаю. Чтобы плавать в море, заниматься зельями или, может, путешествовать? — Она нервно закусила губу, и добавила шёпотом: — Ты преступник. Мирового уровня.       — Поэтому у нас не будет путешествий. — Малфой замер с холодным лицом. — У меня. Я рад, что ты выбрала меня, Грейнджер, но какой ценой?       — Мы будем просто жить, Драко, — её голос надломился. — У нас будет время, чтобы разобраться, как это…       — Я бы никогда не выбрал тебя, если бы знал, что выживу. — Драко медленно обхватил голову руками. — Мерлин… Мерлин…       — Почему ты говоришь это? — Гермиона покачала головой. — Я была уверена, что ты умрёшь, но сейчас мы… тут. На берегу моря. В небольшом доме. Вдвоём.       Малфой медленно зарылся пальцами в свои волосы и тяжело выдохнул. Гермиона поджала губы, собираясь что-что сказать, но не нашла в себе сил и желания. Она только прижалась спиной к креслу и, подняв голову, издала тяжёлый вздох. Гермиона на самом деле и сама тоже никогда не задумывалась, что будет после войны, — по крайней мере всерьёз. Обычно это были эфемерные мысли, где всё просто было хорошо, а важные ей люди оставались живы.       Реальность не была такой красочной, как хотелось бы.       Гермиона сидела в кресле-качалке, понимая, что может заняться… собой. Она могла заняться дайвингом, который в таких водах был бы незабываемым, или, может, прочитать дюжину романов, не несущих в себе никакого смысла, кроме как, конечно, развлечения. Грейнджер могла бы освоить кулинарию, правда заняться этим, чтобы разнообразить свой рацион, и, может, завлечь в это Драко…       Который не знал, как ему жить дальше.       — Я выбрала быть с тобой, Драко. — Гермиона быстро встала, сделала это резко, и взяла Малфоя за подбородок. — И это мой выбор. Мы будем жить дальше, как-нибудь, но будем.       Через некоторое время они нашли в себе силы войти в дом и осмотреть его. Гермиона щепетильно заглядывала в каждый ящик, изучая, что вообще у них есть.       Первый этаж был просторным. Тут был деревянный пол, покрытым лаком, и он приятно блестел от солнца. Гермиона сразу сбросила с себя берцы и носки и прошлась по холодному полу босая. Ей стало легче.       Практически на входе была гостиная с деревянной плетёной мебелью, на которой лежали цветные подушки. Между двумя креслами и диваном стоял небольшой кофейный столик, на котором была пустая ваза. Напротив, на светлой тумбочке, — неплохой телевизор.       — Грейнджер, — позвал её Малфой. — Это телевизор?       — Да, Малфой. Ты угадал, — бездушно хмыкнула Гермиона. — Акцио, пульт.       Она нажала на кнопку включения, и Малфой удивлённо вскинул бровь, когда увидел, как магглы играют в крикет. Что-то вроде местного достояния.       — Это происходит прямо сейчас?       — Это запись. Её сняли на колдограф, если можно так сказать.       — Так и знал, — ответил он своим самодовольным тоном.       Гермиона слабо улыбнулась. Если пройти немного дальше, то можно было увидеть кухню с большим окном, выходящим на необъятное чистое море. Гермиона распахнула его сразу же, впитывая в себя свежесть морского бриза.       Малфой молча ходил за ней с грузным видом, где-то внутри ощущая нечто большее, чем радость от простого телевизора. Он создавал шум, и ему это нравилось.       На первом этаже ещё имелся санузел с тропическим душем и больше ничего. Грейнджер босыми ногами пошла по прохладной винтовой лестнице на второй этаж. Там её ждали большая спальня и кабинет, в котором было очень много литературы, как маггловской, так и магической. Параллельно друг другу стояли два стола, между ними — широкое окно, выходящее на пляж. Гермиона прошла мимо стеллажей и погладила кончиками пальцев книги.       В спальне они задержались надолго. Гермиона изучила все шкафы и ящики, обнаружив много подходящей одежды и разных вещей, так или иначе связанных с ней или Малфоем. Она нашла котёл, немного разных ингредиентов, одну метлу (кажется, последнюю модель), несколько наборов для садоводства и грунт.       Гермиона искренне улыбнулась, когда нашла много семян.       Они по очереди сходили в душ, смыв с себя кровь и пот. Гермиона провела под струями воды целый час, стараясь аккуратно распутать волосы без расчески. Очень много её волос оказалось в сливе. Малфой был недоволен.       Вода была прохладной и отрезвляющей. Он чувствовал себя слишком плохо, чтобы хотеть есть или ещё чего-нибудь, необходимого ему для существования. Драко принимал душ, желая раствориться на молекулы. Единственный закрытый до этого гель для душа и шампунь в одном был с запахом маракуйи, немного кислый, но приятный.       Наверное, так пахла его свобода.       Когда он вышел из душа в шортах, он заметил, что Грейнджер сидит на пирсе и вырисовывает палочкой руны. Это было красиво: магия вокруг неё приятно искрила и светилась, играла с мокрыми волосами и ускользала, окружая дом.       — Что ты делаешь? — низким голосом спросил Малфой, медленно присаживаясь рядом с ней на пирс так, что ноги погрузились в воду по щиколотки.       Грейнджер сделала два поворота палочкой по часовой стрелке над своей ладонью, залечивая порез.       — Я… Наложила несколько чар безопасности. Ничего серьёзного, — почти честно сказала она, убирая кудри с шеи на левое плечо.       — Ясно, — кратко сказал Малфой, щурясь от солнца, которое стояло ещё высоко.       В этот день они пролежали на пирсе несколько часов, наслаждаясь солнцем и тёплым солёным бризом. Гермиона наложила на его спину несколько десятков чар, чтобы Малфой смог почувствовать себя комфортнее. Она говорила с ним без остановки, просто потому что Драко попросил… Её голос. Гермиона рассказала всё, на что не хватало времени до этого: как впервые сотворила заклинание и каким оно было, как раньше ездила к своей бабушке на ферму и как специально уронила мороженое обидчику на ботинки.       Малфой повторил, что она несносная. Гермиона улыбнулась со слезами на глазах.       Грейнджер было принято решение отправиться спать в семь часов. Она медленно села на кровать и, проведя ладонью по мягкому постельному белью, слабо улыбнулась, осознавая, что это всё — реальность.       — Ты… холодный, — тихо и удивлённо сказала Гермиона, оказавшись на его груди.       — И они замолчали, — бесстрастным шепотом сознался Драко.       — Они?       — Они — побочный эффект моей метки. Голоса, сущности, называй их как угодно, но они всегда были со мной.       — Ты постоянно слышал что-то в голове?       — Круглые сутки. Они не оставляли меня на минуту, до того, как умер Волан-Де-Морт. Так выражалось его особое влияние на меня, — закончил разговор Драко.       В этот день Малфой спал на первом этаже под шум телевизора, потому что не мог уснуть без бесов. В какой-то степени ему их не хватало.       Утром он рассказал Грейнджер о крикетном матче во всех деталях.       Первым, что они купили, были телефоны. Гермиона так долго выбирала, постоянно консультируясь с парнем в рубашке с коротким рукавом и бриджах, что Малфой попросил самые дорогие, что были в магазине.       Ей понадобились целые сутки, чтобы обучить Малфоя базовым вещам.       В то же утро они вкусно позавтракали морепродуктами и выпили по бокалу белого вина. Их сочли очень богатыми туристами.       Весь оставшийся день они провели в постели друг с другом под шум телевизора, который Малфой перенёс наверх.       Его спина оставалась такой же ужасающей, сколько бы Гермиона ни пыталась это исправить. Порезы всё равно явно просматривались. Грейнджер насчитала двести.       Этих людей убил человек, который нежно гладил её щеку поздно ночью под шум морских волн.       У них не хватало сил, чтобы полноценно сходить за продуктами, и тогда Гермиона, ранним утром сидя на холодном столе в одной рубашке, предложила:       — Закажем пиццу?       — Закажем? — вскинул бровь Малфой, открывая холодильник. Пустой.       — Я позвоню, — начала Гермиона, показывая телефон. — Я взяла листовку, тут есть номер. Они примут наш заказ и привезут сюда.       — Я буду «Маргариту», — отозвался глухо Драко, уходя наверх. — И какой-нибудь салат.       — И, я так предполагаю, стейк?       Её неаккуратно собранные в пучок волосы были прекрасны.       — Ты проницательна, — хмыкнул он, задерживаясь ненадолго на лестнице, чтобы ещё несколько секунд посмотреть на неё. Он любил её.       Гермиона заказала больше, чем они бы могли съесть за несколько дней, но, будучи не ограниченной в средствах, она всё же это сделала. Она прождала курьера два часа, прежде чем на её телефон позвонили.       — Мисс, я никак не могу найти ваш дом! — возмущался парень по ту сторону трубки.       Гермиона наложила на дом так много чар, что маггл просто не смог отыскать его: он ходил кругами и терялся на длинном пляже. Ей пришлось встретить курьера и отшутиться, оставив очень большие чаевые.       Это был их лучший завтрак. Малфой перетащил стол на пирс, и они под лучами солнца наслаждались едой и обществом друг друга.       — Чем бы ты хотел заняться? — спросила Гермиона, отрывая кусочек пиццы. — Тут есть метла.       — Я не летал очень давно, — сознался Драко и поднял на неё взгляд. Гермиона так хорошо запомнила эти глаза, но у неё между рёбер всё равно что-то дрогнуло. Она любила его.       — Ты можешь провести время один, ничего страшного. Я хотела разобрать вещи, — уверила Грейнджер, положив свою ладонь поверх его.       Когда Гермиона убирала остатки завтрака, между коробок она нашла небольшой, но яркий флаер с приглашением на пляжную вечеринку, которая состоится через неделю.       Они много отдыхали, находясь в своём доме у моря. Драко спал по десять-одиннадцать часов в сутки, а она лежала рядом с ним и читала, наслаждаясь тёплым морским бризом из окна.       Газеты из Англии сюда не доходили, по крайней мере, «Пророк» и «Придира». Гермиона не обнаружила их в небольшом магазинчике и выдохнула.       Малфой был в относительной безопасности.       Через три дня пребывания на острове Драко надел рубашку, чёрные брюки, поцеловал её ладонь и исчез на весь день.       Вечером она узнала, что Драко посетил свою мать. Нарцисса Малфой окончательно потеряла память и узнала сына только с помощью своего «дневника памяти» и эльфа, такого старого, что его глаза еле открывались под очень тяжёлыми веками.       Впервые Гермиона увидела Малфоя настолько разбитым. Она заварила ему кофе, но он достал из мантии бутылку вина и распил её по большей части в одиночестве. Гермиона смогла выпить только один бокал и мягко обнять его.       Она никогда не задумывалась, почему именно Малфой. Человек, убивший часть Ордена, чтобы подобраться ближе к Волан-де-Морту.       Но сидя с ним вечером на пирсе, Гермиона понимала, что всегда хотела починить его, сделать это как со старой, никому давно не нужной игрушкой.       Ей нравилось быть его спасением, а Малфою нравилось впервые быть спасённым. Он заставил бы мир сгореть ради неё, ведь она была третьим человеком, который что-то сделал для него.       Они практически не покидали дом: Гермиона окунулась в кулинарию и садоводство, а Малфой сутками летал и занимался спортом (с перерывами на просмотр телевизора), когда почувствовал, что достаточно восстановился.       Первые пять дней они питались исключительно доставкой или в ближайшем кафе, и Гермиона впервые не корила себя из-за денег.       — На счету достаточно денег, чтобы прожить эту жизнь раз десять, при этом питаясь исключительно в дорогих ресторанах, — сказал ей однажды Малфой, накалывая на вилку стейк. Иногда ему приходилось прибегать к окклюменции, чтобы скрыть те всплывающие образы, где Роули разделывал на куски магглу и после — жарил на ребристой сковороде со специями.       Гермиона прочитала за день целый том по садоводству и смогла посадить несколько растений: авокадо, дерево лимона и какие-то цветы.       С помощью магии они взросли очень быстро. Гермиона была довольна.       Они иногда выходили из дома по вечерам, чтобы понаблюдать за уходящим вниз солнцем. Его лучи приятно грели лицо и обнажённые плечи. Солёный бриз ощущался даже на кончике языка.       Гермиона по грудь стояла в воде, смотрела вперёд и наслаждалась криком птиц, шумом волн, шелестом тропического леса. Он стоял позади и мягко обнимал.       — Я всё ещё не могу смириться, что я не должен ничего делать, — низким шёпотом сказал Драко, проводя ладонью по её бедру. — Что могу… лежать весь день или читать.       — Или смотреть телевизор, — отметила Гермиона, положив голову на его плечо. Мокрые кудри разметались в стороны.       Драко часто слушал радио или смотрел телевизор, чтобы заполнить голову хоть чем-то. Ему не хватало звуков, в этом месте было всегда тихо.       — Эй, — мягко позвала Гермиона, поглаживая его руку. — Не хочешь выбраться из дома?       Она впервые предложила куда-то сходить за всю неделю, что они жили на острове. Малфой постоянно был уставшим, а она параноила, пока выискивала газеты в ближайшем ларьке.       — Куда ты хочешь? — спросил он, переплетая свои пальцы с её. Мерлин, он не мог ей надышаться.       — Пляжная вечеринка, — начала Гермиона, разворачиваясь к нему, заглядывая прямо в глаза. — Она будет на Сент-Мэри.       — И у меня уже нет выбора, да?       — …Конечно, есть! Но, — Гермиона свела брови к переносице, — никто не знает тебя как Апостола. Я не видела лондонских газет в магических ларьках, а в маггловских и подавно.       — …Хорошо, — ответил Драко, убирая мокрые волосы назад ладонью.       — Начало в семь.       — Сейчас пять. Нам нужна будет машина.       — Ты же умеешь водить, — подначивала Гермиона, медленно выходя из воды.       — У меня нет здешних прав, Грейнджер! — окликнул её Малфой, но Гермиона уже была на пути в дом. — Мерлин…       Солнце, уже склонившись к горизонту, окрашивало небо в огненные тона, отбрасывая длинные тени от пальм, растущих вдоль песчаного берега. Воздух, насыщенный солью и ароматом кокоса, дышал теплом летнего вечера. На пляже царила атмосфера непринужденности и веселья.       Малфой хлопнул дверью машины, наблюдая, как Грейнджер расправила складки на свободной белой футболке, а после осмотрела короткие джинсовые шорты на низкой посадке. Такие нужно было запретить на законодательном уровне.       Музыка, доносящаяся с деревянной сцены, окутывала всех ритмом, заставляя двигаться в такт. Светящиеся гирлянды мигали под музыку.       Где-то танцевали пары, покачиваясь как пингвины, а где-то далеко, у пляжа, на белых шезлонгах сидели другие, попивая слабоалкогольные коктейли.       Слева девушки в ярких купальниках смеялись, играя в волейбол на песке, а юноши бросали фрисби, пытаясь поймать его в полете.       У барной стойки теснились люди, громко завывая под музыку и опрокидывая в себя стаканы один за другим.       — Тебе взять выпить? — спросил Драко, медленно выпуская из своей ладони руку Гермионы. Та покачала головой.       Малфой сидел за барной стойкой часть вечера. Он познакомился с Полом, который перебрал бренди и рассказал Малфою абсолютно всю свою жизнь. Драко показалось это забавным, он купил ему ещё один стакан, наблюдая, как Грейнджер играет в волейбол. Гермиона не изменяла себе — брала на себя руководящую должность и указывала своим сокомандницам до того момента, пока они не выиграли.       Девушки обнялись и стали похожи на клубок нитей, громко вопящий о победе.       На берегу моря, где волны нежно омывали песок, люди сидели, разговаривая, попивая прохладительные напитки и наслаждаясь красотой заката.       — Она огонь в бочке с порохом, — сказал Пол, кусая лайм.       — Ты снял у меня с языка, — отозвался Драко, зачёсывая ладонью волосы назад. О, он любил её.       За барной стойкой он не был серийным убийцей или Апостолом. Он был Драко Блэк, который получил наследство от тёти и прожигал свою молодость. А его девушка была его соперницей в школе-интернате.       И Пол верил, смеясь над каждой его историей про Грейнджер.       Она присоединилась к нему за барной стойкой через две игры и выпила две содовых, чтобы утолить жажду. Драко аккуратно заправил выбившиеся из косы локоны ей за уши. Пол смотрел на это с грустным лицом, а потом разревелся. Драко решил, что он перебрал.       Во время танцев, на которые Малфой категорически отказывался идти, Пол подцепил смуглую девушку в розовом поло и был уже более чем счастлив.       Гермиона и Малфой стояли в стороне от всех, медленно покачиваясь в объятиях друг друга. На небе начали появляться звёзды, и это было красиво.       — Спасибо, — внезапно сказал Драко, касаясь её щеки своими губами.       — За что?       — За то, что спасла меня.       Они проводили время вместе, с каждым днём всё больше изучая Антигуа, приобретая новые хобби. Драко занялся дайвингом через две недели, пока Гермиона проводила некоторые манипуляции с разумом Нарциссы, которые, правда, не помогли. Нарцисса скончалась в середине октября. В этом же месяце Гермиона начала искать своих родителей, которым, к сожалению, не удалось отменить обливиэйт. Когда Гермиона ступила на тонкую плитку около дома родителей, в окне она увидела детские игрушки. У них родилась вторая дочь.       В ноябре она впервые вернулась в Лондон без Драко и увидела, что Джинни в положении: у неё был такой большой живот, что Гермиона проплакала с Уизли весь вечер. Она узнала, что Джинни скоро родит, и пообещала вернуться к появлению на свет их первенца. Драко Малфой выпил оборотное зелье и впервые покинул остров вместе с Гермионой, чтобы увидеть как Поттер держит на руках своего сына.       — Ты можешь подержать, — тихо позвал его Поттер.       — Не думаю, что ребенок хотел бы оказаться на руках у серийного убийцы, — ответил Малфой, скрывая сильный тремор.       И Гарри стало понятно, что Малфой никогда не сможет смириться с ценой, которую ему пришлось заплатить для победы.       Гермиона и Драко прожили неплохую жизнь на острове, они были правда счастливы тому, что имели, и любили друг друга, не могли надышаться. Гарри два раза в год посещал их со своими прекрасными детьми, которых у Гермионы не было даже в тридцать. Они очень долго планировали появление ребенка, оба посетили психотерапевта и ещё много разных врачей, но Драко оказался бесплодным из-за множественных магических воздействий. Тогда они завели пса и назвали его Бродягой. В этот же год Малфой стал крестным для самого младшего ребёнка Поттеров, Лили. Дети до отправления в школу волшебства по несколько недель могли проводить с ними, купаясь в тёплом море или прогуливаясь по красочным улицам Антигуа.       Их жизнь вместе была относительно недолгой. Драко скончался в сорок три года — его последние дни были не тяжёлыми, но тремор рук выглядел как болезнь Паркинсона. Из-за концентрации тёмной магии он умирал долго, а потом Гермиона осталась одна на острове. В сорок пять она издала книгу «Сто контрзаклинаний от Гермионы Грейнджер-Малфой» и прожила на Антигуа до своих шестидесяти лет, продолжая разрабатывать контрзаклятия разного рода. В шестьдесят она вернулась в Лондон, не давая ни одного интервью. Она жила вместе с Поттерами, наблюдая, как их дети становятся не просто детьми, а личностями.       Гермиона прожила до восьмидесяти лет и скончалась тихо в своей комнате за письменным столом.       И она была рада, что прожила большую часть жизни рядом с ним.