17. Виндзорская крепость и грешница, отдавшая плоть и душу.

Август 2001.

      Андромеда Тонкс отказалась оставаться в одном из новых убежищ и решила сражаться вместе со всеми. Маленький Тедди Люпин мог потерять не только родителей, но и бабушку, которая мягко погладила Тедди по голове и оставила его перед дверьми магглов в районе Сохо.       — Я обязательно заберу тебя, — со слезами на глазах прошептала Андромеда и громко постучала в двери, сразу после этого трансгрессировав.       Орден готовился к этой битве долго: были потрачены все доныне накопленные средства. У каждого бойца имелась небольшая сумочка с зельями, портключ (который стоил как целое состояние), палочка и ещё одна, запасная. Некоторым Грейнджер передала форму пожирателей, которую ей добыл Малфой — украл из «Верга».       От его жизни осталось совсем немного. Малфой придерживался правила «целуй долго, прощайся быстро» последние свои два дня.       С Грейнджер они провели прекрасную последнюю ночь, от него абсолютно ничего не осталось — Малфой остался в её неудобной постели на ночь.       — Он зовёт, — в один момент холодно сказал Малфой и встал. Гермиона выглядела огорчённой. Когда Лорда сильно истощили убивающие заклятия, его смертоносной машиной стал Малфой.       Драко посмотрел на неё тем взглядом, которым доныне ни разу не смотрел. В нём читалось столько боли и отчаяния, что Грейнджер снова начала терзать кожу около ногтя. Малфой громко сглотнул, положил ладонь на затылок Гермионы и прижался губами к её лбу, оставляя там долгий поцелуй. Его губы были горячие.       Гермиона не сдержалась, раскинула руки и заключила его в крепкие объятия, но тут же оказалась в палатке совершенно одна.       На часах было четыре. Оставалось всего лишь несколько часов до активации портключей.       Гермиона была готова, это чувство бурлило у неё в венах, заполняло организм. Атака была спланирована до мелочей, не требовала правок и обещала большую выживаемость Ордена. Остался последний рывок, твердила себе Грейнджер, изучая строение «Верга» в сотый, нет, тысячный раз. Она даже сделала разборную модель. Северус глухо усмехнулся и похвалил её старания в своей холодной манере.       Она подготовила себе несколько бутыльков кровевосстанавливающего зелья, чтобы не свалиться в обморок после первого ритуала. Гарри сказал ей лишь одно предложение, увидев это: «Я не узнаю тебя, Гермиона». А она и сама себя не узнавала.       Что осталось от той девушки, носившей спортивный костюм-тройку розового цвета? Наверняка веснушки, россыпь кудрей и неровный прикус. Больше от неё ничего не осталось.       Гермионе пришлось стать солдатом. Всем им пришлось, просто кого-то это коснулось в меньшей степени, кого-то в большей.       С первого дня начала войны Гермиона делала выбор. И она была довольна, что её выбор привёл к нему.       Гермиона надеялась не умереть, чтобы снова встать ступнями на песок, ощутить тёплую воду по щиколотки и согревающее солнце на лице. Чтобы после всего сказать ему нечто важное, чего она никогда не говорила доселе в таком смысле.       Она могла бросить Гарри «я люблю тебя», обнимая, но смысл этих слов был совсем иной. Не тот, который она хранила между лёгкими.       Ближе к запланированному времени у Гермионы сбилось дыхание. Гарри надел одежду пожирателя и обнял Гермиону так крепко, как только мог.       — Я рядом, Гарри, — прошептала Грейнджер, поглаживая его по растрёпанным жёстким волосам.       Ей показалось, что он заплакал.       Они простояли так долго, до боя часов, означающего начало.       Гермиона убрала волосы в плотную косу и закрепила её с помощью нескольких заколок. Она быстро надела водолазку из плотной ткани, брюки, обувь и портупею, вставила туда отравленные ножи и палочку. Поверх она надела мантию и, накинув капюшон, остановилась.       В её руках маска — обычная, серая, — начала трансформироваться в серебряную, в маску павиана.       — Гермиона? — Гарри положил ей свою тяжёлую ладонь на плечо, и Гермиона трясущимися руками надела маску, поворачиваясь к Гарри.       Он побледнел, словно от удара в живот.       — Это его маска? — Гарри поднял бровь, пытаясь скрыть удивление за деланой непоколебимостью.       — Да, — кивнула Гермиона, убирая пузырьки тёмно-красного кровавого цвета во внутренние карманы мантии.       — Пора идти, — устало сказал Поттер, протягивая ей портключ в виде шариковой ручки.       — У меня была такая в школе. — Гермиона закусила губу, но всё-таки грустно улыбнулась, чувствуя, как разваливается на части. — Я люблю тебя, Гарри.       — Я тебя тоже люблю, Гермиона. — И тоже улыбнулся, пускай из-за плотной чёрной маски Гермиона этого не увидела.       Первым, что бросилось в глаза после использования портключа, было большое ярко-зелёное поле.       Виндзорский замок был огромным, совсем не таким, каким она видела его раньше. Он был похож на тюрьму — самую ужасающую, что существовала в мире магглов и волшебников. Его башни, подобно когтям хищной птицы, впились в небо, угрожая всему живому, а на них, на самих пиках, висели чьи-то тела, пахшие мягким миндалём, и Гермиона задыхалась от этого запаха, заполняющего её лёгкие с точностью до атомов. Гарри быстро подтолкнул Гермиону вперёд, отвлёк от рассматривания тел и надвигающейся истерики. По горлу поползла кислота, и Грейнджер сглотнула.       Замок, некогда символ величия и мощи Британской империи, теперь стал мрачным напоминанием о господстве Тёмного Лорда.       Вперёд тянулась длинная дорога из щебёнки, по которой было тяжело идти в таких больших ботинках, но Грейнджер, расправив плечи, шла вперёд. Гарри шёл немного позади, впитывая в свои лёгкие этот запах миндаля. Двери замка открылись сразу, двое пожирателей на входе быстро встали и пропустили их. Гарри сразу же пошёл влево, обогнав Гермиону, а та крепко сжала палочку и широкими тяжёлыми шагами последовала за ним. Звуки в замке будто были заглушены, доносились словно через стекло и заставляли кожу покрываться мурашками.       Они пересекали лестницу, когда услышали первые фейерверки близнецов Уизли. Гермиона крепче сжала палочку в своих руках.       — Нам нужно пересечь крыло, дальше лестница не идёт, — низко сказала Грейнджер, наблюдая, как по лестнице на шум быстро спускаются пожиратели.       — Идём, — шёпотом ответил Гарри и уверенно пошёл вперёд, расталкивая бегущих вниз пожирателей, которые создавали столько суеты, что у Грейнджер начали подкашиваться ноги.       Стены древней крепости, помнившие века королевской славы, покрылись тёмными знаками, похожими на зловещие татуировки. Флаги с гербами сменились на чёрные полотнища с изображением знака Тёмной Метки, развевавшиеся на холодном ветру.       Внутренние покои замка погрузились в полумрак. Стены украшали не портреты королевской семьи, а гобелены, сотканные из теней и страха. Потолки, прежде украшенные искусной лепниной, теперь были окутаны клубами дыма, отблескивающими зловещим зелёным светом от заклинаний пожирателей смерти.       Воздух пропитался запахом страха и холода, прежде знакомые ароматы дерева и воска сменились на смрад зелий и тёмной магии.       — Сэр! Куда вы направляетесь? — Вопрос из толпы заставил Гермиону наложить на свой голос несколько заклинаний.       — Особое задание, — отрезала она голосом Драко и уверенно пошла наверх, а Гарри тотчас поспешил за ней, расталкивая пожирателей руками. Поток людей был похож на широкую реку.       В главном зале, где раньше происходила подготовка к празднованию, было много тел и крови. Пол был влажным, и каждый тяжёлый шаг Малфоя отражался от стен с противным хлюпающим звуком.       Пятнадцать убивающих и несколько особо жестоких заклятий, когда бесы вышли из себя.       И Грейнджер в относительной безопасности. С ней Поттер. Они должны справиться вместе.       «Я не могу найти Гарри», — затрепетала его палочка, и Малфой издал тяжелый вдох, впитывая в себя металлический запах крови.       «Где ты?»       «Третий этаж, левое крыло. Я потеряла его в толпе».       «Укройся где-нибудь».       — Я буду сильным за нас двоих, Грейнджер, — практически про себя прошипел Малфой, наступая на горы трупов и выходя из широких дверей главного зала, где когда-то давно ещё звучала весёлая музыка. — Просто не геройствуй.       Он шёл, слыша в ушах белый шум. Его тело слушалось слабо, но он двигался вперёд, в её сторону.              Осталось немного, последний рывок, буквально час, и он умрёт. Драко знал об этом. Ему хотелось в последний раз поцеловать её, почувствовать под своей ладонью жёсткие кудри. И умереть, наконец отправившись туда, где ему самое место.       Ад раскрыл свои врата, ожидая его в своих котлах. Малфою подготовили самые горячие.       Третий этаж. Левое крыло. Ему понадобилось ещё три минуты, чтобы отыскать её в небольшой комнате, служившей когда-то гостевой, но сейчас — полностью пустой.       — Грейнджер, пошли искать Поттера, — бросил он. — Теперь тебе стоит сменить маску.       Он протянул ей другую, отличную от своей, но такую же звериную, похожую на льва.       — Это?.. — спросила она, закрепляя маску на себе.       — Белла, — грубо ответил Драко.       За его широкими шагами успеть было тяжело. Гермиона старалась вторить Малфою, но постоянно ускорялась, чтобы идти с ним вровень. Они прошли по всему третьему этажу буквально за шесть минут и отправились на второй, смешиваясь с пожирателями.       Гермиона увидела разлагающееся тело Андромеды Тонкс, которое источало знакомый приторный запах миндаля. Её рука, лежащая в луже крови, обуглилась до кости и выглядела ужасающе. Андромеда взглянула на толпу и медленно моргнула. Она была жива.       — Круцио! — голос, словно удар кнута, разнесся по коридору. — Старая сука, как вы попали в замок?!       — Контрзаклинания не существует, — низким шёпотом предупредил Малфой и дёрнул Грейнджер за капюшон, быстро скрываясь за большой колонной.       Гермиона подавила очередной рвотный позыв и сморгнула слёзы.       Они пошли дальше, выискивая те самые эполеты и маску. Гермиона нервно крутила в руке палочку, но шагала за Драко, выпрямив плечи. Ей было важно не выдавать своего прикрытия до последнего.       Поттер оказался на втором этаже — он поднимался по южной лестнице.       — Гермиона, — прошептал Гарри. — Выход с другой стороны был заблокирован, а потом я потерял тебя….       — Они успели его заблокировать? — Малфой выглядел злым.       — Да.       — Взорвем этот с помощью бомбарда, когда услышим вторые фейерверки, — уверенно сказал Малфой. — И сможем пройти к нему за спину.       Гермиона услышала громкий плач.       — Отпустите его! — голос Дафны был истерически-громким, отражался от стен и вызывал ужас. — Отпустите!       Её волокли по коридору вместе с Забини, которому заломили за спину единственную руку. Из его живота обильно текла кровь. Блейзу осталось немного.       За ним шли Николас и Аберфорт, выглядевший так, будто сейчас лишится сознания, а перед ними несколько десятков пожирателей, во главе которых шёл неестественно хромающий Северус, делая это на манеру… Аластора Грюма.       Гермиона уже дёрнулась в их сторону, но Малфой схватил её и Гарри за мантии и потянул на себя. У неё дрогнуло сердце.       — Мы не можем, — отрезал Драко. — Их десять, вероятно, позади ещё столько же. — Малфой наклонился к ней. — Я не смогу сражаться, Грейнджер. А вы с Поттером просто не можете сейчас пойти спасать их. Вы должны убить его.       Силы Драко были на исходе.       — Мы должны помочь! — истеричным шёпотом ответила Гермиона.       — Мы должны выиграть, а не спасать всех, Грейнджер, — прошипел Малфой буквально в её лицо-маску. — Спасай мир, а не всех, кого видишь.       — Ты жесток, — отрезал Гарри.       — Пожалуйста, можешь идти на хер знает сколько пожирателей, — прошипел Драко.       Вскоре всхлипы скрылись за несколькими колоннами, и Малфой отошёл от Гарри и Гермионы, сложив руки на груди.       Они молчали, ждали вторых фейерверков, означающих захват крыла и разворот небольшой базы.       — Поттер, мне нужна буквально минута. Я тебя догоню, иди вперёд, до первой двери, — голос Малфоя был холодным, почти неживым.       Поттер кивнул и последний раз взглянул на Гермиону, кратко сжимая её руку в своей.       Они остались одни.       — У меня нет портключа для тебя, но ты сможешь с этим разобраться, — начал Малфой бесцветным голосом. — На тебя переписано около пятнадцати поместий и большая часть моих счетов. — Грейнджер уже открыла рот, но Малфой остановил её жестом. — Я прощаюсь. Я сделал это специально в самом конце, чтобы ты ничего не могла повернуть назад. — Драко взял её ладонь в свою и начал массировать костяшки рук.       Звуки раздались через семнадцать минут, и Малфой взглянул в её лицо, скрытое маской.       — Драко… — У Гермионы на лице был целый спектр эмоций, который Малфой не увидел.       — Тише. Слушай меня, — почти нежно сказал Драко. — Я — сосуд для него, и я умру вместе с ним, Грейнджер. Он сливал все тёмные заклинания в моё тело, чтобы прожить дольше. Это никак не изменить. Я пожертвую всем, чтобы тебя защитить. Прошу, навести мою мать, когда всё закончится.       — Нет… — прошептала Гермиона, истерически покачивая головой. — Нет-нет… Такого же просто… не бывает.       — Мне жаль, Гермиона. Я всегда знал это, — он говорил бесстрастно, но Гермиона заметила, как дёрнулся его кадык.       — Тебе не жаль! — почти выкрикнула Грейнджер. — Ни черта не жаль! Ты заставляешь меня идти вперёд, зная, что я останусь одна!       — Я тебя люблю, — Малфой крепче сжал её ладонь в своей.       Гермиона почувствовала, как начала задыхаться. Сердце билось о рёбра и стучало везде, даже в горле и в ушах.       — Не смей мне это говорить, — прошептала Гермиона, чувствуя, как собираются слёзы и щекочет в носу. — Я придумаю… Придумаю что-нибудь, мы отложим атаку… Или, может…       — Спасай мир, а не меня, — прошептал Малфой, ещё крепче сжимая её ладонь в своей.       — Я тебя ненавижу, — покачала головой Гермиона, говоря со сбившимся дыханием. — И люблю. Люблю.       — Я рад, что узнал об этом, — низким голосом прошептал Малфой, медленно заключая её в свои крепкие руки. Гермиона с силой сжала его в объятиях, надеясь, что этим сможет что-то исправить, например, повернуть время вспять или ещё что-нибудь.       Но у них заведомо не было шанса. И он знал это.       — Нам нужно идти. — Малфой расцепил объятия и с силой поволок Грейнджер за собой. Она шла на негнущихся ногах до той двери, где ждал Гарри.       Малфой замер в шаге перед Поттером.       — Он зовет меня. Он зол, — быстро и низко сказал Малфой, начиная медленно плавиться от голосов в своей голове. Бесы истерили, требовали боли и её.       — Я пойду с тобой, — заявила Грейнджер.       — Нет, — таким же категоричным тоном ответил Малфой. Они были громче звуков от заклинаний этажом ниже.       — Гарри, тебе нужно пройти через эту дверь и идти только прямо, потом в тупике нужно…. — Её дрожащий голос прервал Малфой:       — …будет взорвать стену. И ты окажешься у него за спиной. Он зол. Очень зол. — У Малфоя начали подрагивать руки, и Гермиона принялась опрокидывать один за другим пузырьки кровоостанавливающего зелья.       — Я надену мантию-невидимку, и не смей мне запрещать. — Гермиона трясущимися руками призвала мантию и перед тем, как надеть её на себя, быстро обняла Гарри. — Удачи, Гарри.       — Я в вас верю, — ответил Поттер, сжимая в ладони воскрешающий камень.       — Я трансгрессирую к нему, — глухо сказал Малфой, и Гермиона взяла его за руку.       Трансгрессия была болезненной и перенесла Гермиону в зал, отвратно пахнущий всё тем же миндалем.       Гарри Поттер не успел.       Пол был завален трупами, но в углу Гермиона увидела живого человека. Дафна Гринграсс в разорванной одежде стояла на коленях и задыхалась в рыданиях. В стороне от неё лежал Забини, над телом которого поизмывалась Беллатриса Лестрейндж, давно лишённая своей короны.       — О… Драко, — сипло прошипел Волан-де-Морт и бросил взгляд на Дафну, которая с распахнутыми глазами смотрела на Малфоя.       Лестрейндж стояла позади Гринграсс и играла с белоснежными локонами девушки. Дафна подавила очередной судорожный вздох.       — Рад тебя видеть, — продолжал Лорд, покручивая в руках палочку. — Эта юная особа рассказала мне кое-что…. Белла, Люциус, выйдите и заберите этого предателя крови с собой.       — Пожалуйста, не надо, — прошептала Дафна сбивчиво.       — О, не волнуйся, с ним ничего не произойдёт, ты же рассказала нам правду, — приторно ответил Лорд и бросил взгляд на Драко. — Можешь говорить.       — Драко… Ты предал Тёмного Лорда… Ты шпион Сопротивления, — с истеричными слезами прошептала Гринграсс и выставила руку вперёд. На запястье на совсем тонкой цепочке, обвившей её руку, покачивался сосуд с обетом. Через секунду эта тонкая цепочка начала расширяться и сжиматься вокруг её руки. — Нет… Нет, нет, нет…       — Драко, мы не одни? — Лорд хмыкнул, наблюдая, в каких конвульсиях начала биться Гринграсс от удушья. Её тело дрожало в припадке, а губы истерично ловили воздух, который был пропитан смертью.       — Ты чёртов зверь! — прокричала Грейнджер, скинув с себя мантию-невидимку. Малфой хотел убить её на месте. Грейнджер нарушала все его планы. Через секунду с неё слетела маска.       — Мисс Грейнджер, — прошипел Лорд. — Какая… необычная встреча. Белла, Люциус!       Эти двое вернулись, когда Дафна уже умерла от удушения.       — О… Значит, «ни одной живой душе» не распространяется на Волан-де-Морта, — хмыкнул Малфой, раскачивая в руке палочку.       — Ты посмел предать меня, мальчишка, — прошипел Лорд, и Гермиона вытянула палочку. — И ради чего, Драко? Ради этой грязи?       — У меня нет будущего, Том. Я ведь умру вместе с тобой, какой смысл? — хмыкнул Малфой.       — Драко… — на выдохе, с удивлённой интонацией выдала Беллатриса, приближаясь всё ближе к своему Лорду. — Ты посмел привести эту грязь сюда…       — Какая наблюдательность, — прошипел Драко.       «Где Поттер?»       «Я не знаю. Я не знаю. Он должен уже быть тут».       — Авада Кедавра! — резкая вспышка заклинания была ослепляющей.       Мир взорвался болью. Её язык словно приклеили к нёбу, он не шевелился, Грейнджер только приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но… Было пусто. Сердце сжималось в тисках ледяного ужаса, медленно распространявшегося по всему телу.       Драко рухнул на пол. Его тело распласталось у её ног.       Можно ли повернуть время вспять? Гермионе как никогда хотелось исправить этот план, обернувшийся полнейшим провалом.       Она не верила. Или не хотела верить настолько, что ей не терпелось как следует ударить себя, чтобы осознать нереальность происходящего. Это сон. Никогда прежде не подводившая её голова отошла на второй план, вдруг уступив место бешено бьющемуся в груди сердцу. Оно стонало и болело.       Вниз по спине покатились капли пота.       — Малфой, — тихо произнесла она, едва удержавшись от того, чтобы не кинуться к нему. — Малфой, — повторила Гермиона севшим голосом, крепко вцепившись в волшебную палочку.       Но он не ответил.       По залу пронёсся лёгкий ветер. Гермионе показалось, что она услышала чей-то крик вдалеке.       Всё как-то слишком глупо. В этом мире внезапно стало так невыносимо тягуче и душно — словно воздух сжался вокруг неё. Он был настолько тяжёлым и влажным, что было невероятно трудно сделать необходимый вдох.       Драко Малфой мёртв.       Осознание этого факта было странным, как и стук капель о пол, они обещали появление непроглядной тьмы. Синеватые губы Гермионы немели с каждой секундой всё сильнее, и от этого она не могла произнести ни слова. Язык кто-то приклеил к нёбу.       Гермиона будто бы оцепенела, не в силах сделать буквально ничего. Её зрачки в панике метались из стороны в сторону, пытаясь найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. Комната словно рассыпалась у неё на глазах. Кто-то звал её, невыносимо громко повторяя имя.       И тогда чужой смех рассёк тишину.       Это отрезвило: дало серьёзный толчок, пощёчину, и Гермиона почувствовала, как от головы резко отхлынула кровь. Этот смех принёс за собой осознание, что происходящее — правда, а не один из множества кошмаров, мучавших её ночами. Гермиона в тупике.       Внутри трещали рёбра, потому что сердце билось так быстро, что стучало о кости. Что это? Нелепая жажда мести? Да, она, липкая, словно сахарный сироп. Надо что-то делать. Чем глубже она увязала в мыслях, тем больше понимала — остановиться уже не сможет. Финальным знаком стала волшебная палочка, давшая последний слабый импульс. Тогда по её щеке быстро скатилась слеза.        У Гермионы всегда были силы, чтобы отомстить.       — Он был последним, кто посмел врать мне в лицо, — прошипел Волан-де-Морт и лениво покрутил в руке бузинную палочку. Он выглядел скучающим, наблюдая за нарастающей истерикой Грейнджер.       — Чёртов ублюдок! — всё, что Грейнджер смогла выкрикнуть дрожащим голосом. Она резко вскинула палочку. — Ублюдок! Ублюдок!       Этот голос словно прозвучал только в её голове, прошёл быстрым эхом. Было странно осознавать, что у твоих ног лежит труп. Странно не чувствовать грёбаных импульсов в палочке.       Гермиона подняла на него взгляд и, сжав в руке древко, рассекла воздух. Волан-де-Морт приподнял брови и растянул губы в змеиной улыбке.       — Мой Лорд, можно? — залебезила Белла, будучи очень близко к господину. Она практически лезла ему в ноги, словно змея.       Он приостановил её, положив руку на плечо в практически ласковом жесте.       Тёмный Лорд смотрел на Гермиону с вожделением, смеясь. Его взгляд блуждал по лицу Грейнджер. От этого Гермиона чувствовала себя липкой. Словно её окатили медом с головы до ног. Беллатриса, стоящая рядом со своим господином, ощущалась, как грязь на ботинках, которую придется долго отмывать от обуви после осенней прогулки. А Малфой был не к месту. Никакой Малфой был не к месту.       Гермионе казалось, что с момента, когда тело упало рядом с ней, прошла вечность. Но на самом деле не прошло и двух минут.       Вокруг неё резко возник синий огонь. Сила, способная разрушить весь мир? Гермионе Грейнджер было плевать на себя, ей был важен мир, потому что от неё ничего больше не осталось.       — Мисс Грейнджер, вам не понравилось моё решение? — голос, пропитанный ледяным презрением, был ужасен.       — Очисти разум. Вложи всю свою силу, — прошептала она. Больше Гермиона не чувствовала себя липкой, её разум был освобождён от мыслей, его заполнила жидкая и горячая ненависть.       — Мисс Грейнджер? — с явной усмешкой повторил Тёмный Лорд, будто интересуясь, что она шепчет. Сбоку прозвучало звонкое акцио Беллы. Луч с эхом разбился в сантиметре от Гермионы, брови женщины взлетели вверх от удивления.       Раздалась вспышка грома. Гермиона смогла открыть глаза, затянутые серой пеленой.       Вокруг неё начали сосредотачиваться руны в такт её слабым движениям пальцев. Магический круг стал ещё ярче, когда несколько вспышек заклинаний обрушились на Грейнджер, но они отлетали, растворялись в воздухе и уходили с тяжёлым ухом.       Её позвоночник выгнулся назад с характерным хрустом, и Гермиона звонко вскрикнула от боли. Кости. Это были её кости.       Вихрь магии поднялся выше, и тогда из её вен медленно потекла кровь, собираясь на грязном полу.       Голова была тяжёлой, неподъёмной: Гермиона обессилено откинула её назад, облизала пересохшие губы, прикоснувшись языком к скатывающейся слезинке. Солёная.       Слёз было слишком много. Глаза щипало.       Поток энергии ослепительным светом вторгся в её грудь со звуком, похожим на хруст очередных сломанных костей, и Гермиона услышала тугой крик Беллатрисы.       А после — хлюпающий звук открытого кровотечения и стоны Люциуса.       — Дрянная девчонка! — закричал Волан-Де-Морт, раскручивая волшебную палочку над головой, собирая вокруг себя тёмно-синие тучи.       Раздрался гром, звук падающих камней на пол, и Гермиона едва ли различила силуэт Гарри, в грудь которого и угодило заклинание. Её позвоночник изогулся с неесественным углом, и именно тогда стало ясно: чем сильнее эмоция — тем гуще отклик. Кровь не терпит.       Она чувствовала, как заклинания отскакивали от неё и ярким дождём рассыпались о стены. Кто-то кричал. Людей стало больше. Гермиона понимала, что ещё несколько секунд, и она потеряет сознание от боли       Пора. Заклинание, пораждённое собственной кровью устремилось вперёд с громким свистом, рассекая воздух и грудь Волан-Де-Морта.       Дороги назад не было. Её замело снегом. Она пропиталась кровью, зависимостью.

***

      «ТРИУМФ ГЕРМИОНЫ ГРЕЙНДЖЕР: ЛОРД ВОЛАН-ДЕ-МОРТ НАЙДЕН МЁРТВЫМ.       По официальной информации, вчера вечером в Виндзорском замке было обнаружено тело Волан-де-Морта. На теле присутствуют многочисленные повреждения, указывающие на жестокую схватку. Очевидцы сообщают, что около ста пожирателей смерти также были уничтожены Гарри Поттером и Невиллом Лонгботтомом. По их словам, Сопротивлению требовалось пойти на такой смелый шаг, чтобы установленный режим не возобновился в ближайшее время с новым «Тёмным Лордом».       Согласно свидетельству Гарри Поттера, Гермиона Грейнджер, бывшая ученица Хогвартса, использовала продвинутые заклинания крови и после была обнаружена полностью обескровленной рядом с телом Драко Люциуса Малфоя. Другие свидетели утверждают, что она демонстрировала необычайные магические способности. Пока до конца остается неясным, как мисс Грейнджер смогла одолеть такое количество противников и нанести столь серьёзные повреждения Волан-де-Морту. По неподтверждённой информации, в ходе битвы, был уничтожен последний крестраж (стр. 9), и именно поэтому героиня войны смогла одалеть диктатора (стр. 11) нового мира.       Власти призывают к осторожности и предоставлению любой информации, касающейся этого удивительного инцидента.       Как всегда ваш, Ксенофилиус Лавгуд в журнале «Придира».

***

      — Присаживайтесь, мистер Поттер, — голос мистера Лавгуда был спокойным и по обыкновению ласковым. Он отодвинул для Гарри увесистое тёмно-синее кресло и отлевитировал поближе к гостю столик на длинной ножке, на котором стояли ароматный кофе с корицей и тыквенные пастилки.       Кабинет, предназначенный для интервью, был пропитан атмосферой спокойствия и располагал к доверительной беседе. Стены, окрашенные в нежный оттенок молока, растворялись в дневном свете, струящимся сквозь высокие окна. Тяжёлые портьеры цвета морской волны смягчали свет, создавая ощущение умиротворения и комфорта.       На полу лежал ковер такого же цвета топлёного молока, такой пушистый, что по нему хотелось пройтись босиком. Уютное кресло с высокой спинкой, обитое бархатом глубокого синего цвета, манило своей мягкостью.       В углу рядом с книжным шкафом из тёмного дерева расположился диванчик цвета морской пены, украшенный множеством подушек с различными геометрическими узорами. Воздух был напоен тонким ароматом жасмина, исходящим от вазы с белоснежными цветами, стоящей на каминной полке.       Камин, облицованный белым мрамором, был не зажжен. Над ним висел молчаливый портрет Гермионы, нарисованный по единственному фото, сохранившемуся после войны. Рядом стоял небольшой, но роскошный портрет Малфоя, который никогда не отводил взгляда от рамки с Гермионой.       — Да, конечно, — с обычный своей лёгкой растерянностью ответил Гарри и поудобнее устроился в кресле. Чашка с кофе дёрнулась в его сторону и игриво — если вообще можно говорить так о чашке — покрутилась на блюдечке.       — Я могу использовать Прытко пишущее перо, мистер Поттер? — Гарри кивнул. — Что ж, спасибо, что посетили меня. Я рад, что «Придира» продолжает выпускаться после войны. Начнем наше небольшое интервью. Мистер Поттер, как вы считаете, в волшебном мире эта война поставила окончательную точку раздорам?       — Нет, конечно нет, — Гарри отрицательно покачал головой. — Это всё может повториться через несколько десятилетий, но я надеюсь, что будут люди, такие как…       — Вы?       — Гермиона, — безжизненно улыбнулся Гарри.       — По мнению некоторых членов Ордена, большую роль в этой войне сыграл Аластор Грюм, или, если верно выразиться, Северус Снейп, — несмотря на такие ужасные слова голос мистера Лавгуда был спокойным и умиротворяющим. — Удивительно, что он смог повторить ритуал, который использовал Геллерт Гриндевальд.       — Нет. — Гарри сложил руки в замок. — С начала войны, я считаю, что мои друзья были активнее всех. Но да, Снейп сильно помог нам.       — То есть вы хотите сказать, что Гермиона Грейнджер и Рональд Уизли — ключевые личности в этой победе? — Перо писало, быстро переходя от одной строчки к другой.       — Конечно. Они сделали для этой войны больше, чем все мы. — Гарри перевёл взгляд на портреты. — Я думал, что Малфой и Гермиона захотят что-то сказать во время интервью, но они по-прежнему молчат.       — Вам что-нибудь говорил портрет мистера Малфоя? — мистер Лавгуд перевернул страницу.       — Только «спасибо», когда я забрал его из конфискованных вещей. Я поставил его около портрета Гермионы в коридоре, — Гарри сухо усмехнулся. — Он не отводит от неё взгляд. А она смотрит на него. Я ни разу не видел, чтобы они разговаривали.       — А портрет мисс Грейнджер говорил конкретно вам что-нибудь?       — Абсолютно ничего, — Гарри пожал плечами. — Видимо, она сказала всё, что хотела, при жизни.       — По данным, которые мне передала ваша жена, Джинни Поттер, вы лично похоронили мистера Малфоя рядом с мисс Грейнджер во дворе «Рождественской хижины». Всё верно? Зачем вы так поступили? — Мистер Лавгуд облокотился на спинку мягкого кресла насыщенно-синего цвета.       — Сейчас вы услышите эксклюзив, — сказал Гарри с грустной улыбкой и без особого энтузиазма. — Между ними были не просто деловые отношения, мистер Лавгуд. Как бы я хотел, чтобы это было ложью, но Гермиона…       — При каких обстоятельствах это произошло, мистер Поттер? — он выглядел озадаченным.       — Малфой рассказал мне об этом внезапно, когда я жил там, — Гарри поджал губы. — Однозначно чтобы позлить меня. Я никогда не вдавался в детали их отношений, но он заботился о Гермионе так, как это делал бы я, будь у меня возможность.       — То есть между ними что-то было?       — Любовь, — честно ответил Гарри, и увидел, как портрет Гермионы слабо, но мягко улыбнулся.       — Как вы считаете, мистер Поттер, мистера Малфоя бы арестовали, если бы он выжил?       — Я не раз задавал этот вопрос Гермионе, но она отвечала, что разберётся… Я не знаю, но будь это для неё важно, я бы сделал всё возможное, чтобы он был на свободе.       — За ним числятся такие ужасные преступления, как резня в Кловелли, пожар в деревне Манчестера, казни в комиссии магглорождённых выродков и ещё много-много вещей, мистер Поттер. Вы правда считаете, что он заслуживал амнистии? Напомню, что именно он убил вашего близкого друга — Рональда Уизли.       — Он посодействовал в спасении вашей дочери, сорвал несколько операций пожирателей и умер, раскрыв свой статус двойного агента, — Поттер замолчал с грузным выражением лица. — Да, заслуживал, каким бы мерзавцем он ни был. — Гарри перевёл взгляд на портрет Малфоя, не сводившего взгляда с Гермионы.       — Понятно, мистер Поттер, — задумчиво протянул Лавгуд.       — Я надеюсь, вы не напишете о Гермионе ничего плохого. Она этого просто не заслуживала, — ответил Гарри и сделал хороший глоток кофе.       Портрет Гермионы одними губами сказал: «Спасибо», — и навсегда закрыл глаза.