Золотом расплывусь по твоим мечтам.

      Всем известно, что Ад — котел, в котором барахтаются грешники, как раз-таки расплачиваясь за содеянное в своей первой жизни. Это — место, где ваша кровь будет проливаться намного чаще, чем на операционных столах. Это — место, где ты сам решаешь свою судьбу. Один неверный шаг может привести к неминуемому исходу, правда, уже во второй раз.       Наполненный неверными город подвергался зачистке каждый год. Именно в это время численность населения сокращалась, а каждый неистово боролся за желание существовать.       В Аду слово и значение слова «жизнь» приобретало совершенно иное значение. «Там» жизнь останавливалась, прекращала свою метаморфозу и оставалась отреченным от реальности промежутком, и именно этим промежутком ты отныне властвовал, а твой статус и богатство отныне были не более, чем пустым звуком, отдающимся на стенах, разукрашенных матами и хуями.       Жизнь в прекрасном городе, кишащим наркотиками и паленой водярой казалась поистине адской. Оказываясь в совершенно неизвестном месте девиз был лишь один, исконно известный еще с помощью реальности: «или ты или тебя».

***

      Яркая вспышка в сторону глаз — Элла вновь отвернулась от камеры.       Жить концертом. Жить страстью и жить танцем — вот как кратко высказывалась про Бурлеск Элла. Она бы никогда не подумала, что её осознанная жизнь, изначально четко спланированная матерью, пойдет под откос, когда университет полностью разочарует нежеланием Эллы получать изначально предназначавшуюся ей специальность. Её всегда тянуло на что-то экстравагантное, из ряда вон выходящее, пылающее своей страстью и любовью к делу. И всплеск нужных ей эмоций она нашла именно в бурлеске — странном хобби, переросшем в увлечение танцами и легкий и приятный заработок. Большое количество денег сыпалось чуть ли не с неба лишь из-за одного выступления. Но в своей работе главной целью модели стала конфиденциальность.       Она всегда строила границу между работой и личной жизнью. Элла была известна и неизвестна одновременно: она не давала поводов на едкие, взрывные скандалы, которые могли бы вызвать всплеск популярности. Не проносила личную жизнь дальше своего дома и на интервью общалась «общими фразами». Закулисная жизнь Эллы для журналистов так и осталась загадкой. Но как оно и обычно бывает — не все так просто, когда ты не идешь на поводу у общества и людей, в обществе которых ты застряла. Слухи полезли отовсюду — начиная от незаметных, едва касавшихся личной жизни на подобие «её грудь — работа хирурга» (Элла максимально игнорировала такие слухи, ведь комментируя ситуацию можно было наткнуться на еще большие неприятности) и заканчивая попытками пролезть в личную жизнь или узнать что то про ее семью: «правда ли, что отец знаменитой танцовщицы оказался геем?»       Зачастую эти слухи были настолько высосанными из пальца, что, глотая кипяток кофе, даже он не казался настолько обжигающим, насколько несуразными были факты, на которые опирались журналисты.       Но в любом случае, в её работе самым главным было сверкать. Она любила выделяться, делать это по своему «кокетливо» и «неряшливо». Отчасти пародируя образ Мэрилин Монро, она создала свой — умной но «капризной». Шалуньи, но уточненной и спокойной. И этот образ исключительно полюбился, ведь, именно на такие вещи клюют нынче и мужчины, и женщины.       Загадка Эллы была загадкой, обросшей еще тысячью. И именно оно привлекало. Неизвестность, скрытность и при этом популярность совмещали в себе самое главное и нужное для быстрого успеха.       Обзаведясь верными фанатами, она быстро вкусила «славу» в лучшем её образе. Стараясь не утонуть в богатстве, которое было полностью предоставлено ей самой, Элла чуть не провалилась — деньги будто бы овладевали разумом и бороться с ними было тяжело. Элла стремилась сохранить свою нравственную ценность и составляющую, потому всегда старалась радовать фанатов новыми эпатажными представлениями: большая часть её гонорара уходила на новые костюмы и разработку представления. Сам процесс её завораживал: выбор нового костюма, исшитого камнями лифа и юбки заставлял её душу трепетать, а выбор с каждым разом продумывать все тщательнее и тщательнее.       …Помимо поклонников появились сталкеры. Озадаченные отсутствием ответов на свои вопросы, сумасшедшие фанаты доходили до крайностей: выслеживали всё, что могли, доходя вплоть до адреса проживания или прочих неприятных подробностей.       На одном из них жизнь юной звезды прекратилась. Прекратилась спонтанно и жалко. Элла никогда не желала зла людям, которых любила и ценила, как своих фанатов. Но некоторые, опыленные жадностью по отношению к ответам на вопросы о личной жизни актрисы залезли слишком далеко. А один, позвонив в дверь, совершенно простым образом пырнул её в живот. Максимально тупая причина смерти.       Последнее, что тогда мелькнуло в глазах Эллы, было то, как душа медленно покидала её тело, а оно, в свою очередь, одиноко истекало кровью на пороге дома так и не засиявшей в полной мере звезды.       Дата смерти объявлена смиренно:       1999 год.

***

Привычка свыше нам дана, Замена счастию она.

      Именно после этого началось рандеву Эллы по Аду. Попав в необратимые круги страданий, пришлось слишком быстро обустраиваться и осознавать ситуацию: здесь никто тебя не научит местным правилам и законам. Да и их… особо нет.       Но самым сложным на пути к стабильности в Аду стало нахождение баланса собственной души или же, кратко говоря, остатков личности, отклонившихся друг от друга. Падая в котел, переваривается твоя личность и сущность, а так же — облик. Так и Элла изменила свою внешность под влиянием греха — золота, сверкающего в ее глазах.       Элла при жизни была обладательницей коротких вьющихся волос — чтобы особо не мешались, легко укладывались и были объемными. Голубые глаза её постоянно сверкали, как бриллианты самых высоких каратов, а тело, выточенное для концертов, было почти идеальным.       С переходом в новую «жизнь» и Элла стала новой: теперь её образ украшали длиннющие вьющиеся волосы каштанового цвета, а глаза несвойственно сменили цвет на ярко-желтый, золотой и блестящий. Прядки волос поблескивали и так же отдавали плавленым золотом. Но самое удивительное и не до конца понятное — маленькие ангельские крылья на голове. По две штуки были будто бы «встроены» в прическу с двух сторон, образуя между собой красивую инсталляцию, но непонятно что делающую в Аду.       Кажется, будто бы они показывали ошибку выбора стороны за Эллу — её характер был уравновешен и подобен Ангелу, но свалилась она почему-то на самое дно — в Ад. Странный это, однако, парадокс.

Спутся три года с попадания в ад:

      Элла освоилась и даже нашла себе подобие занятия или места работы, но и оно было не особо доброжелательным. (наверное, это ожидаемо для Ада). Не собираясь мириться с окончанием своей «блестящей карьеры», Элла начала пропагандировать бурлеск в Аду. Грубо говоря, она стала актрисой-певицей в провинциальном баре в каком-то захолустье Ада.       Нравилась ли ей ее работа? Однозначно нет. Был ли у неё выбор? Тоже однозначно нет.       Искусство у неё превратилось в ремесло и не сказать, что даже продуктивное: скорее это излишество, которое единственным было доступно для Эллы.       Её работа позволяла ей забываться в вечных мелодиях и строках песни, знакомствах с демонами. Она подчеркивала и узнавала особенности здешней жизни, забалтывая очередного посетителя. Элла была девочкой не лыком деланной — сколько раз жизнь казалась на волоске не сосчитать и на пальцах рук. Ее пытались и накачать, и отравить, и все же, беда еще прошла стороной.       Она помнит, как тяжело ей дался её дался первый год «жизни» в Аду. До сих пор мурашки по коже бегают от воспоминаний о том, как тяжко было адаптироваться к телу и здешним… грубиянам.       Но все же своим положением она довольна: мечтать о большем было бесполезно. Уже была «верхушка», так называемся «элита» — сильнейшие демоны, способные подчинять себе и заключить контракты между душами. Не сказать, что они делали что-либо для улучшения жизни в Аду для грешников, скорее были демонами, создававшими новшества и правившие деньгами в этом мире.       «Хотела бы и я быть нечто большим и в этом месте» — именно такая мысль гуляла в ветреном разуме Эллы во время рабочего дня. Но она так и оставалась мыслью, которая никогда не осуществится.       Время шло. Тикало. Даже, скорее говоря бежало, а повседневная жизнь состояла из одного и того же. День сурка, каждый раз повторяющийся из раза в раз уже точным образом напоминал Ад. Ад во всем его проявлении. Рано или поздно и эта повседневность может надоесть, ведь круг, состоящий из «встать-работать-спать» повторялся из раза в раз.       Именно поэтому жизнь подготовила для Эллы бесплатный сыр-ловушку, как бы осознавая шаткое положение девушки в этом месте. Казалось бы, что сыр был даже дорогой и с благородной плесенью, а названием его было — «Башня vVv».       Но бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и все это прекрасно знают!       Именно поэтому звезда актерской игры и манер стала шестеркой-шпионом по поручению Вельвет.       Именно в тот миг, когда казалось, что вся жизнь — череда одних и тех же происшествий, она предоставила что то сумасшедшее.

***

      И все же за Эллой стоял один грешок — её причастность к тройке «vVv». Её роль была максимально непримечательной, она не делала относительно ничего из того, что мог бы делать «настоящий злодей». Она буквально «просто числилась» в их рядах, и, если честно, даже отчасти непонятно кем. Она работала удаленно — в том самом баре, а задачей её было лишь выслушивать сплетни и слухи, а если проходилось услышать что-то крайне скандальное — сообщать о них незамедлительно. И то письменно. Элла даже ни разу в глаза не видела ни Валентино, ни Вокса, ни Вельвет. Да и они сами её не интересовали, её главной задачей было качественно выполнять работу и не напарываться на неприятности. Иначе исход прост — незамедлительная зачистка. Только вот уже самой Эллы.       Правильно было бы сказать, что Элла была тише воды, ниже травы. Это не мешало её характеру узнавать что-то новое в своем стиле, но и никогда не переходило за границы дозволенного.       — Ах… знаете, когда речь заходит об обязанностях женщины.. я стараюсь держаться стойко. Я не позволю, чтобы мужчина меня обижал! — стоя с небольшой сцены, слегка наклонившись вперед и подогнув колени, Элла беспритязательно болтала с какими-то прочими грешниками о том, о сем…       — Куколка! Ты сама из себя представляешь произведение искусства — такую только любить и баловать,— нагло заигрывал какой то полупокер, стараясь прикоснуться хоть к какой то части тела девушки.       — Ну что вы! — Элла, почуяв неладное, быстренько отпрянула, поправляя подол длинной юбки. — Лучше позвольте мне спеть! — она натянуто улыбнулась, подходя к микрофону.       Чуть только открыв рот, дверь с неприлично сильным звуком открылась, заставляя девушку вжаться в рукоять микрофона и незаметно вздрогнуть. Непонятный маленький приспешник подлетел, ловко запрыгивая на сцену. Монотонно проговорил на ушко девушке: «Личное письмо от Ви. Вам. Элла.». Элла удивилась, но удивления своего не выдала бы ни за что. Уже тогда она осознавала, что её ждёт в ближайшем будущем. Подмяв под себя ногу, она сказала твердо, в приличной манере: «Благодарю, милашечка» — резко выхватывая письмо. Мелкое существо тут же исчезло, а Элла, отдаляясь от сцены, кокетливо помахала кистью руки зрителям будто бы говоря им «я скоро вернусь».       Захлопнув дверь своей каморки, девушка тяжело выдохнула.       Письмо было официальным призывом в главное здание — причина как всегда не была указана.       В тот момент Элла не поняла, было ли это днем её смерти или днем её повышения. Хотя куда выше? Стать секретаршей какого-то аморального урода? В таком случае и впрямь будет легче убиться. Указано было лишь время — примерно — три часа дня. Эллу охватили смутные сомнения и парочка планов, как можно было бы незаметно удалиться из поля зрения, хотя и это бы не помогло — ее бы нашли даже под землей, несмотря на то, что она уже прямо под ней.       «Хорошо» — пролетело тогда в мыслях Эллы, и она спешно вернулась на сцену, ведь исполнять свое шоу — её навык. И работа. И обязанность.