Глава 4. Ох, Пинки...

Когда вы миновали поблекшие от сырости пряничные домики, солнце впало в послеобеденную дрему. Некогда живой, смеющийся, наполненный красками Понивиль превратился в свое сероватое отражение - тишина резала непривыкший к ней слух, однако Флаттершай все равно судорожно оглядывалась по сторонам с зажатым меж копытами лезвием. Ферма встретила нежданных гостей прелыми запахами сгнивших яблок и винограда. В небольшом овраге, в котором скучковались небольшие дома, туман растекался молочными реками между заросших грядок; казалось, будто падающие звезды отскочили от земли, оставив после себя полупрозрачные нити. На время вашего небольшого путешествия ты отпустила гложущие сердце мысли, и идти стало как никогда легко. Словно угрожающий жизням вирус исчез без следа, друзья вот-вот соберутся на чаепитие Пинки, и все станет совсем как… - Искорка… Шепот вырвал тебя из сладостных грез, и от взгляда Флаттершай внутри что-то надорвалось. Она еле заметно кивала на громаду куста, между веток которого то появлялись, то пропадали крошечные светлячки. Зеленые. Два тусклых самоцвета наблюдали за вами из лиственного кокона. Ты не успела понять, что произошло, и как нож оказался в твоих копытах. В голове звенели серые искры шума, одно только оставалось по-прежнему четким и ясным - два украдкой наблюдающих глаза, которые, увидев лезвие, поспешили скрыться в ветвях. - Пинки? - пробормотала ты, продолжая вглядываться в примятые листья. - Пинки, это ты? Послышался шорох, хруст ломающихся сучков, и сырой туман явил растерянную, но счастливую пони. - Святая Селестия, Эпплджек! - Флаттершай бросилась в объятия, в то время как горе-шпион пыталась освободиться от застрявших в гриве листьев и мусора. - Почему ты следила за нами? - недоверчиво бросила Искорка, кивком головы приказывая Флаттершай отстраниться. - Ферма давно заброшена, патрульных пони не высылают в эту область, - медленно разъяснила она, взглядом прося следовать за собой. Спустя бесконечно долгие минуты раздумий ты сдалась, но решила не прятать заветный нож в глубины походной сумки. - Вы можете не доверять мне, это только ваше решение. Я расскажу все как есть. Семейство Эппл не смогло покинуть Понивиль, но эти земли некому охранять. Вы могли оказаться одними из зараженных - нападать на вас было бы неразумно, потому я решила вас выследить. Признаться честно, я… Не могу описать, как полегчало на душе, когда я услышала ваши голоса. Вы медленно пробирались меж царапающего копыта репья, когда леденящее предчувствие на миг свело уставшие мышцы. Из-за холма показался кирпично-красный бок амбара, теперь больше похожий на полуразвалившееся гнездо: в некоторых местах крыши зияли огромные дыры с торчащими из них, как из тела умирающего животного, балками-ребрами; ворота потемнели от сырости, и ближе к земле дерево растрескалось паутинкой. Внезапно тебя будто облили ледяной водой. Все становилось на свои места, за исключением одного крошечного пазла - ты крепко сжимала его копытом и выжидающе смотрела на Эпплджек: - Ты звала на помощь. Мы получили письмо. Это связано с Пинки, верно? Эпплджек тяжело выдохнула и кивнула. - Почему ты не связалась с патрулем или стражами, чтобы помочь ей? “Это ловушка”, - вдруг подумала ты, и робкий шажок назад Флаттершай только укрепил эту догадку. “Ты собираешься убить нас так же, как сделала это с Пинки? Почему мы должны тебе доверять?” Земная пони подошла ближе и заговорила тихо-тихо, так, что ее слова срывались с губ и мгновенно исчезали в реках тумана: - Они ничего не понимают, Искорка. Они… Это больше похоже на Синий грипп, а не на… Они припишут ее к общему числу зараженных, даже не разбираясь, в чем дело! Мы должны помочь, мы нужны ей, как никогда, понимаешь? Я видела ее, Искорка, и знаю, о чем говорю. Флаттершай, прошу, ведь нельзя оставлять ее в беде? Пони тяжело сглотнула и покорно склонила голову: - Нельзя… В полной тишине вы приблизились к темной пасти ворот, прислушиваясь и принюхиваясь. Ни одного шороха. Ни единого звука, намекающего на чье-то присутствие. Вы осторожно толкнули ворота, впуская внутрь бледные солнечные лучи. Золотистая пыль всколыхнулась и медленно осела на пол, гривы и спины. В нос ударил резкий запах гнили, газов и холодного мяса, отчего по горлу побежал ком тошноты. Кто-то шевелился у дальней стены амбара, однако сочащийся из дыры в крыше свет не позволял увидеть ничего, кроме размытого силуэта. - Пинки? - Эпплджек сделала несколько осторожных шагов вперед и повторила чуть более весело: - Пинки, я привела помощь! Здесь Искорка и Флаттершай, Пинки, ты слышишь? Силуэт что-то просипел и попытался подняться, открывая окровавленные отростки ног; грязно-зеленая пульсирующая масса стекала к копытам, ближе к земле оголяя потемневшие кости. Эпплджек, будто не замечая, прошла чуть дальше и позвала снова: - Сегодня ты выглядишь чуть лучше вчерашнего. Ты позволишь нам осмотреть тебя? Пинки, это твои друзья, Эпплджек, Искорка и… - Уходи, пожалуйста… - пробормотал огрубевший голос пони, и куски копыт снова зашевелились. – Я ведь просила… - Ты бредишь, Пинки, - настаивала на своем земная пони, примирительно выставив вперед копыто. – Это всего лишь я, видишь? Следующие несколько секунд приходили тебе в кошмарах на протяжении долгих лет – воскресали перед глазами непрошенными картинами, подпитываясь запахами стухшего мяса, солоноватых газов и разложения. Они стали частью тебя, будто бы на самом деле ты стояла на месте Эпплджек и доверительно смотрела в потемневшие, вытекшие глаза. Все произошло так быстро, что крик не успел вырваться из глотки и застрял в ней странным сиплым выдохом. Секунда – пони стоит под солнечными лучами, и крошечные золотистые пылинки скачут с гривы на уши. Вторая – длинные копыта-отростки делают резкий рывок, и свет являет застывшим от ужаса пони покрытую волдырями оливковую кожу, вздувшуюся, будто гелиевые шары. Она казалась такой тонкой, словно стала полупрозрачной, открывая пульсирующие вены и крошечные бока медленно шевелящихся личинок. На боку чернела огромная дыра, внутри которой пульсировало и дышало что-то темное, спрятанное за облепленными слизью костями. Вы не успели моргнуть, как то, что некогда являлось Пинки, дернулось в направлении Эпплджек и впилось в ее копыто, тут же продвигаясь зубами к шее и животу. Раздался животный визг, когда зараженная пони сделала еще один широкий укус полуразложившейся челюстью, прогрызая внутренности и наполняя амбар металлическим запахом теплой крови. Третья - Эпплджек по-прежнему кричит, беспокойно водя оторванной головой, и хруст позвонков раздается в унисон биению ваших сердец; нечто продолжает желанную трапезу, прогрызая ткани и окрашивая бардовым плотные тюки сена. Длинный язык болтается где-то между сточившихся зубов, в то время как черные камушки глаз мысленно обгладывают каждую кость. В голове что-то щелкнуло, и крики слились во всепоглощающую тишину, заложившую уши. Бежать. Бежать. Бежать, пока не выплюнешь легкие от сковывающей их боли. Выйдя из ступора, ты рванула к дверям амбара, слыша, как охрипшая от ужаса Флаттершай несется следом. Быстрее. Огромный деревянный засов запахнул дверь с громким скрежетом, похожим на треск пережевываемых костей. Перед глазами побежали звезды. Быстрее. Ты не могла разобрать дороги, чувствуя, как в голове пульсируют слезы и вытекают из глаз тонкими ручейками. Ветки кустов корябали кожу и копыта. Сердце замирало и взрывалось снова, будто стучало одновременно в животе и где-то у виска, норовясь и вовсе его разорвать. Ты почувствовала, как бок обожгло что-то крошечное, похожее на огнедышащего мотылька, однако в то же мгновение кто-то резко дернул тебя за гриву. Земля и небо спутались под ногами; запах разложения снова ударил в голову и заставил судорожно скривиться; ты ощущала прикосновения нескольких пар копыт и шевеление склизских личинок. Затем еще один удар. Занавес. Теплая темнота растеклась по телу невидимыми чернилами.