Надо будет узнать об этом парне побольше завтра у Андрея.

Хлопок входной двери ― и будто новая реальность. И девушка уже направляется к комнате, где сидела Юля, играясь со своими игрушками, и чуть тише, чтобы ей не мешать, да и не отвлекать, спрашивает: — Хочешь что-то кушать, может? — говорит Марина, заглядывая к ней, на что получает одобрительный кивок девочки. Приготовление ужина заняло у неё довольно много времени: новая кухня, новые предпочтения, да и стресс от всего происходящего сыграли свою роль. Спустя полтора часа копошения с картофелем и мясом, которое она запекала, Марина мысленно произнесла: ― «Слава богу, что были вообще продукты в холодильнике, иначе пришлось бы по потемкам идти в магазин..» Тут открылась входная дверь, и кто-то забежал прямо-таки в квартиру. Наверняка её ещё один родственник явился. Лысая голова заглянула на кухню, где Марина уже вытирала руки от воды и открывала духовку, чтобы достать противень с едой. — Привет, племянник. Успокойся, я не из спецслужб. Садись, ты голодный, небось. Она расставляла тарелки на столе, пока парень недоверчиво присаживался за стол, начиная нервно ёрзать по стулу. — Юленька, иди за стол! ― крикнула девушка, немного выходя из кухни, чтобы она услышала её. Сама в то время также садилась за стол, насыпая им еду. — Племянник? ― наконец-то издаёт хотя бы слово парень, всё ещё недоверчиво её разглядывая, даже не прикасаясь к еде. В мыслях Андрея не могло уложиться осознание того, как вышло так, что его вранье о тёте оказалось вовсе не враньём. Ну, если сказала, что племянник, значит, тётя. Да и не рассказывали ему никогда о родственниках, ну, маминых, выходит, потому что по папиной линии у него только бабушка была. Доверие сразу к незнакомому человеку он не мог испытывать, поэтому оставалось лишь узнавать побольше. Принялся есть, как только заметил, что и Юля пришла, совершенно спокойно усаживаясь возле незнакомки. — Да, выходит, что племянник. ― Девушка пододвигает стул ближе к столу, когда Юля туда усаживается, улыбаясь ей. — Я ваша тётя из Москвы, меня ваш участковый сюда пригласил, так скажем. Он рассказал про вашу ситуацию, ну и как я могла не помочь? Меня Марина зовут, кстати. Не бойся, отравить тебя я точно не хочу, можешь кушать. ― И сама принялась к трапезе, неловко опуская глаза в тарелку, задумываясь о том, как бы продолжить диалог. Она понимала, что парень так сразу не откроется, да и привыкнуть им друг к другу теперь надо будет. Но заметив, что тот всё же начал есть, слегка улыбнулась. — Меня зовут Андрей. Я не боюсь, просто мне не рассказывали, что у нас есть тётя. Ты откуда? Радость оттого, что он сам продолжил с ней диалог, читалась, наверное, по её лицу. «Да, это ещё ничего не значит, но это стремительное начало», ― подумала она. Сам даже вопрос задал. — Из Москвы. Я младшая сестра твоей мамы. Совсем младшая, не спрашивай даже. Мы не виделись ни разу и даже не знакомы с ней из-за её конфликтов с родителями. Поэтому и не рассказывали тебе обо мне. Они же даже вас ни разу не видели, про меня-то и ваша мама не вспоминала, наверное. И вправду: мама Андрея не общалась и не виделась со своими родителями больше двадцати лет, как раз во время беременности их матери они очень сильно поссорились. В причину конфликта Марину не просвящали, потому что совсем маленькая была, когда он ещё активно продолжался. Ну, сколько ей там было.. Год, может, от силы. А когда сама задала вопрос про сестру, сказали, что та не хочет её видеть. Правда или нет ― мы уже вряд ли узнаем, но факт остаётся фактом: ни разу они не виделись с сестрой. Виднелось в глазах парня полное непонимание. Узнать о новом родственнике вот так неожиданно для всех было бы шоком. Да и для самой девушки узнать о племянниках было внезапным, она этого и не скрывала. Догадывалась, что у сестры явно должны быть дети в сорок-то лет, но, так скажем, больше догадок у неё ничего не было. — Мне завтра нужно сходить в службу опеки и зарегистрироваться. Надо будет, чтоб вы сходили со мной. Кивок означал, что он принял информацию и наверняка не возражает такому исходу, а дальнейшая тишина могла означать лишь то, что им всем надо переварить этот день. И побыть наедине с собой. Никто не возражал такому исходу, и по окончанию ужина они ушли к себе в комнату, где начали играть в какие-то игры, а Марина продолжила сидеть на кухне после того, как убралась на столе. Тлеющая сигарета была направлена в пепельницу, чтоб не мусорить хотя бы: и так курит в квартире, где ребёнок. «Мама бы по губам дала..», ― ловит себя на мысли девушка, окончательно затушив сигарету и, сняв фартук кухонный, заглядывает к ним, рукой облокачиваясь на косяк дверной. — Спокойной ночи, ложитесь уже, ― говорит шатенка, улыбаясь, когда встречается с парой светлых глаз. Это было так удивительно ― ведь она кареглазая. Совершенно будто другая. Да и волосы у неё были каштановые, а они почти что блондины ― как минимум, на фотографиях из детства Андрей тоже светленький был. Поверить, что она их тётя... лишь по документам можно, ведь внешне полно отличий. Не знаем ещё, как с характерами у них сложится, возможно, хоть там будут совпадения. — Спокойной, ― получает в ответ от парня и закрывает к ним дверь, оставляя их наедине, а сама направляется в другую комнату, где, казалось, мысли ещё сильнее съедят её. Но почему-то вместо мыслей о том, как прокормить и приглядывать за новоиспечённой семьей, её пожирали мысли о неизвестном для неё "пока что" шатене. Причём мысли были несвойственны девушке. Ранее, чтобы почувствовать какой-то интерес к мужчине, а уж тем более сексуальный, ей надо было, как минимум, пару месяцев. А там обычно она и понимала, что им не по пути, то ли из-за несходства характеров, то ли узнавала поближе парня и понимала что он не такой уж "классный" как показалось на первый взгляд. То ли просто скучный, так что обычными поцелуями на задних рядах в кино, или возле ночных подъездов ее сексуальные мысли и мечты заканчивались. Тут же неизвестно почему то ли огонь в его глазах который она успела уловить когда он ее разглядывал у порога или та самая ухмылка на прощание, все вместе будто само просило поласкать себя. Что и начала делать шатенка, казалось удовлетворять себя это базовая потребность, но сейчас ей было жутко стыдно от своих же мыслей, но останавливать она их не хотела, интересно было куда она зайдет. Оказавшись на кровати в уже переодетой ночной сорочке, которая была чуть выше колена, руки прикоснулись сначала к внутренней части бедра, а затем и поднимались чуть выше, задевая ткань, скрывающую самую ноющую от её мыслей прямо сейчас часть тела. Это вообще нормально ― захотеть незнакомца? Наверняка нет, но кого это волнует, если об этом никто не узнает. Лёгкая влага появилась на светлой ткани, под которую уже проникли пальчики, начиная трогать клитор хаотичными, но нежными движениями, заставляя начать его пульсировать. Представлялся его язык прям там. И то, как бы он смотрел на неё снизу, наблюдая за её изнывающим от удовольствия лицом. Как бы слушал её стоны, которые, к сожалению, сейчас ей приходилось глотать, чтобы новоиспечённая семья не проснулась. Она бы держалась за его волосы, перебирая и чуть сжимая кучерявые пряди, которые она успела заметить из-под его головного убора. Как бы сжимал её грудь и облизывал от удовольствия вставшие соски. Её вторая рука сама потянулась к уже твёрдому соску, кончик которого она скрутила, издавая тихий вздох. Блядство, ей просто оставалось совсем немного до разрядки ― казалось, что ей надо ещё пару встреч с ним, чтобы хватало фантазий на ночь. Это была смешная мысль, которую девушка сразу отталкивает, продолжая концентрироваться на своих новых воображениях. Два пальца отстранились от точки удовольствия и потянулись к губам ― она жадно их облизала, немного причмокивая, всё также продолжая сжимать уже полностью грудь, то грубо чуть ли не царапая, то вовсе нежно, будто успокаивая. На месте своих пальцев она явно бы хотела сейчас видеть его член и хотелось также слюняво облизывать его. Сомнений, что он у него большой и красивый у неё почему-то не было. Наслушавшись своих подружек в университете, она точно знала, что желанный член всегда красив. Поэтому как бы там не было на самом-то деле, она в данный момент всё равно бы назвала его самым лучшим. И, вновь вернув пальцы к точке выше лона, она ускорила темп, прикусывая губу, чтобы не издавать лишних звуков; всё же смогла кончить, полностью расслабляя тело и лишь пытаясь успокоить дыхание и мысли. Она впервые смогла достичь пика: всегда ей чего-то не хватало, а тут фантазии всё не прекращались, что удивило её. «Надо будет узнать об этом парне побольше завтра у Андрея», ― последняя мысль, после которой она, томно выдыхая, укрывается пуховым одеялом, укладываясь на бок и засыпая.