Часть 3. Зелья и цены.

Избранный всеми богами дварф, герой и потенциальный спаситель Врат Балдура и всего Побережья Мечей стоял на постаменте и кричал на всю площадь одну из самых расистских, отвратительных и сепаратистских речей, какую только видел город. Картине добавляло аутентичности тот факт, что буквально десять минут назад на этом же помосте повесили преступника, обвиняемого в подрыве авторитета власти и, очевидно, в попытке сорвать коронацию Горташа, продавая неспелые фрукты на одном из самых бедных рынков Нижнего Города. — Запомните, вы, грязные, немытые жители Нижнего Города. Вы – костяк, на котором держится это место. Вы – это его сердце, душа! Вы даёте городу жизнь, так скажите, насколько отвратителен человек, когда у него гниёт сердце? Удивительно ли, что аристократы, графы и бароны, взявшие в руки ответственность за наши жизни, — на этих словах дварф пнул тело повешенного от праведного гнева, — так трясутся за свои места и семейную власть? Разве справедливо, что от алчности их семейное древо уже давно превратилось в семейный круг? Правильно ли, что их дочери стали для них жёнами, а ваши собственные, дорогие сердцу любимые дети – всего лишь инструмент для утоления похоти и жажды крови? Группа путешественников, которых по ошибке называют спутниками ораторующего дварфа, стояла поодаль и искренне хотела как можно быстрее вырезать всех людей на площади, чтобы не осталось ни одного живого свидетеля позора, происходящего сейчас. Несколько дней назад, когда будущие спасители всего мира и пары людей прибыли во Врата Балдура, про них вышла крайне нелицеприятная, порочащая честь – или что-то, что должно называться честью и не позволяющее обворовать маленьких детей-тифлингов – и репутацию статьи в местной газете. К сожалению, вместо праведной ярости, у Тав появилась идея. Перед продолжением стоит отметить, что идеи Тав – это что-то исключительное и не очень здоровое. Гейл, как образованный, иногда отмечал, что личинка только спасает положение, подавляя маниакальные позывы в сторону заработка, кражи и воровства. Но не все из нас железные, чтобы противиться своим желаниям. Тав же, например, своим желанием не только не противился, а скорее рвался к ним навстречу, принося за собой определённую степень расходов, большую степень доходов и совершенно неприемлемую степень риска. Одной из таких идей и стала эта речь, которая появилась после одной определённой статьи. И ясно, что это всего лишь начало. — Ваши дети работают на рабских условиях, вы работаете в ещё более рабских условиях. Вы болеете, умираете, ваше потомство собирает каждую известную волшебникам генную мутацию, ваш ребёнок живёт чуть дольше, чем ваша кошка, а вы сами даже не в состоянии оплатить гроб размером с маленькую собаку для вашего ребенка! Так а что нам предлагает в ответ на это отцы нашего города? Ничего! — Несмотря на тот фантасмагорический ужас, который звучал на площади, толпа улюлюкала, согласно кричала и, самое главное, верила в слова дварфа. — Это какой-то кошмар... — Уилл, известный в узких кругах одной дьяволицы, слушал всю эту чушь и не понимал. Не понимал, как мог доверять такому прохвосту, почему он не убил его. Его честь как аристократа была растоптана, его гордость, как сына герцога, была опорочена. Перед своей пылкой речью Тав сделал две вещи: попросил своих друзей не совершать никаких поспешных решений, а ещë скупил почти все зелья здоровья и противоядия, которые нашёл. Нет, даже не совсем так. Вернее сказать, что Там обошёл буквально каждого торговца, скупая, угрожая, убеждая, воруя и, наконец, просто порча элементарным сглазом на прохожего, который случайно толкал бутлыки с красной жидкостью. Абсолютно, совершенно бессмысленные действия. Но как агент хаоса, дварф выполнял свою миссию идеально. Уточнив, что следующая партия зелий будет не раньше, чем через полторы недели, дварф буквально засиял. Шэдоухарт, как самый близкий к религии человек в их компании, часто у костра под вино убеждала Карлах и Астариона, что Тав не просто получил благословение бога торговли, а скорее является его физическим воплощением. Тем временем дварф, распаляясь с каждой секундой всё больше, продолжал вещать с помоста: — Мы – не жертвы, мы – электорат, это нам полагаются привилегии, мы должны не думать каждый день о выживании и поиске еды! А что нам остаётся? Посмотрите, я нашёл этого беднягу на улице! Эпидемия затронула и этого несчастного мастера починки обуви! Что с ним стало, что он не может даже позволить себе лекарство! — На этих словах Тав откуда из под помоста достал упыря, которого Гейл заранее призвал благодаря заклинанию из книги по некромантии. Скорее всего, ни один некромант никогда в жизни не представлял, что такая извращëнная магия будет использоваться для ещё более извращëнных вещей – для манипуляций рыночными ценами. Так же стоит уточнить, что по городу действительно ходила болезнь – насморк и больное горло были буквально эпидемией. Но никто от этих симптомов не превращался в гуля и, тем более, не взрывался. — Он умирает! Этот несчастный ежедневно мучается от нестерпимых болей! А из-за чего? Наши дети работают в подвалах у гондийцев, мы идём в Гильдию, чтобы воровать на хлеб друг у друга! А что нам предлагают отцы города? Такие варварские и жестокие методы, как хирургия и медицина! Как им можно доверять? А что дальше? Запрет на зелья? — Толпа недовольно гудела. Хоть дварф, про которого писали нелицеприятную статью, не вызывал доверия, но говорить он умел. — Ответьте мне, жители Врат Балдура, хотите ли вы, чтобы даже лечение простуды вы доверяли незнакомцу с кипой каких-то бумажек? Нет! Берите зелья, пока можете! Запасайтесь! Не смотрите на цену, ибо она в любом случае ниже, чем ваша собственная жизнь! Довольно специфическое молчание толпы было прервано шипением гуля. Его кости будто ломались, суставы перекручивались, а потом.. Он просто взорвался? Да, лопнул, забрызгав стоявшив ближе всех к постаменту какой-то жижей. Удивительно, но часть из них были оставшимися тремя гулями, просто скрытые под личиной. Которые тоже лопнули. И забрызгали уже почти всю толпу. – Аптека Костяных Плащей! Бегите, пока всё не раскупили! – Крик дварфа потонул в воплях разбегающейся толпы. Через какое-то время семейная чета Костяных Плащей была в отчаянии. Уже второй день толпа ломится к ним в лавку, скупая зелья. в попытке выиграть хоть немного времени, они немного подняли цену, но это не оказало ожидаемого эффекта. Уже на грани хаоса и закрытия для варки новой порции, ближе под вечер, к ним зашла компания старых знакомых. Дварф, ехидно улыбаясь, предложил поставку зелий лечения и противоядий. По явно завышенной цене. Не просто завышенной, а на почти три сотни процентов от рыночной стоимости. Не то, чтобы сильно хотелось, но демоница-тифлинг под два метра ростом и вампир желания купить все зелья только усиливали. Карлах потом спрашивала у Тав, как можно наживаться на бедных людях и на кризисе. Даже если этот кризис рукотворный и, де-факто, его не существует. Дварф ответил, что спекуляции заложены у него в крови, а так как они на войне, – войне с Абсолют, – то им нужны деньги. Но он, конечно, осуждает и крайне жалеет, что приходится прибегать к таким крайним мерам, как обман, спекуляции, воровство или сотрудничество с Девятипалой. Когда Тав это говорил, то попутно покупал за пять тысяч золотых свою статую в лагерь, что не сильно добавляло искренности его словам.