Часть 2

Несмотря на то, что это обычное смертное тело девочки-подростка, несмотря на то, что он морально вернулся во времена, когда был мальчиком на побегушках с Ань Дин (ха, как будто что-то изменилось, когда он стал лордом! посмотрите, у него всего лишь оранжевая форма, вместо жёлтой!), несмотря на то, что у него было много ручного труда, включая его притворство в каждом шаге… ему скучно. Он проснулся в теле этой девочки пять лет назад, и его разум не привык к такому количеству отдыха. Он никогда не брал больше пяти выходных подряд — три дня на отдых тела, день на отдых разума, и еще день сходит с ума от безделья, рвя на себе волосы — и годы подобного… он уверен, что еще немного и ввяжется в неприятности из-за своего скучающего разума, никогда не зная остановки. В свое время он написал пятьсот тысяч слов для первых сотен глав своего гаремника за четыре месяца, потому что он не мог спать. Потому что его разум не переставал работать, как бы он ни хотел обратного. Конечно, это преследовало его в жизни, как Шан Цинхуа, и почему это должно перестать его преследовать, как Сяолань? Он играет в го, начертив на песке доску за женской общественной баней в окружении только ночи и луны, используя камушки, как фигуры; более плоские для него, более высокие для несуществующего противника. Он всегда выигрывает. И он всегда проигрывает. Он убирает камни, играя заново, не особо думая, что делает; выигрывает и проигрывает, снова и снова. Обычно он убирает камни, стирает ногой линии и идет спать три или четыре часа — пять, если повезет — чтобы вернуться через несколько дней. Однажды, скорее всего, он снова забыл о чём-то столь важном. Фигуры были на месте, и был ход, который он не совершал. Он знал, что ему нужно было просто уйти. Уйти и не возвращаться, никогда; ему не нужно внимание; он не хочет быть известным; ему это совершенно не нужно; он даже не сможет объяснить, почему он такой, какой есть, потому что в этом мире даже нет ци, пускай люди и суеверные. Но… Ему скучно. И он делает свой ход, оглядываясь по сторонам и прячась, хотя понимает, что вряд ли его кто-то мог поджидать ночью. Пять дней спустя он возвращается, на его ход ответили вновь.

***

Мало кто может проходить через императорский дворец или гарем; особенно если речь идет о мужчинах. Нужно иметь высокое положение, пропуск или сопровождающего. Иногда, нужно иметь и то, и другое. Однако, есть плюсы в том, чтобы быть главным стратегом, чтобы приносить победы в войнах — ему не нужна свита или приглашение; он может войти почти куда угодно, пока это не касается императорской семьи напрямую. Он знает, что Маомао здесь, даже если не может найти в себе силы подойти к ней, зная, что она или притворится, что не знает его, или отвергнет его. Как будто он чуть не перевернул город, когда узнал, что её никто не видел в Медяном Доме больше недели; он не просто потянул за ниточки, он дёрнул их со всей силой, не оглядываясь на то порвут они город или нет, потому что, если он потеряет и Маомао, свою дочь, то что у него останется от неё… Это будет похоже на смерть. Он натыкается на игровую доску случайно, едва не наступая на неё, когда старается не быть слишком странным, пялясь на свою дочь слишком явно, хотя она теперь работает на одну из главных наложниц их императора. Требуется один миг, чтобы понять на что он смотрит, прежде чем отметить довольно однобокую партию. Он встаёт на сторону проигравшего, высоких фигур, и делает ход, не ожидая никакого результата. Через три дня он находится в гареме ради разговора с Его Высочеством — конечно, он не должен называть его так, ха — на его ход ответили. Он возвращался каждые два дня; лишь шесть спустя, он получил продолжение.

Месяц и всего девять ходов спустя — Лакан проигрывает; и это возвращает его на много лет назад.

***

Лакан предлагает чистое поле, предлагая невидимому противнику начать первым, предлагая продолжить. Самолёт, Шан Цинхуа, Сяолань передвигает камень. Главный стратег империи проигрывает дважды, и он не думает, что сможет успокоиться, пока не поймает того, кто находится по ту сторону го.