Глава XVII. Тайны леса

Хоть солнце уже давно поднялось из-за горизонта, над землёй по-прежнему нависал зябкий туман. Отшельник двигался так легко и быстро, словно он был рождён для жизни в лесу, мужчина проворными движениями пробирался сквозь разросшиеся моховые корни и как будто парил над ними. Он делал это настолько бесшумно, что мы несколько раз теряли его из виду. Мы уже долго находились под тенистыми кронами деревьев без какого-либо доступа к пище, и это желание становилось всё более невыносимым, как только мы приближались к ароматным дарам природы. Сам не зная зачем, я сорвал бледно-жёлтый цветок, который опустился прямо перед моими глазами. Растение раскачивалось из стороны в сторону и выпускало наружу свои скрученные лепестки с бурыми точками. Я заворожённо смотрел внутрь и никак не мог отвести свой взгляд от него, сладкий запах этого цветка надолго врезался в мою память, как будто это было единственным, что тогда могло завладеть моим вниманием. — Не трогай! — мигом воскликнул отшельник и ударил меня по руке, как только приблизился и встал рядом со мной на согнутых ногах, — не огорчай лес. Пленительный цветок выскользнул из моих рук и начал кружиться в полёте, пока не превратился в россыпь у моих ног. Я перевёл взгляд на отшельника и действительно ужаснулся, когда рассмотрел выражение его лица. Ненависть на нём смешалась со страхом, а его глаза совсем не шевелились. — Как скажете… — мой голос дрогнул, но отшельник не хотел и слушать меня, он быстро отвернулся и продолжил идти дальше. Цветок в этот момент был болезненно очарователен, и я вновь почувствовал холод в том месте, где растение соприкасалось с моими пальцами. Наша компания продолжала всё дальше и дальше продвигаться в глубь леса, под нависшими кронами деревьев сгущалась темнота, которая мигом рассеивалась, стоило нам войти в неё. Выхода из чащи уже давно не было видно, и никто из нас точно не знал, куда именно мы направляемся. Нам оставалось только слепо верить странному проводнику, который теперь уже шёл впереди нас, мягко наступая босыми ногами на замшелые камни и трухлявые корни. Отшельник никогда не разговаривал с нами и мог только делать замечания. Казалось, в лесу ничем толком нельзя заниматься, и мы постоянно удивлялись, когда мужчина предупреждал нас о том, что мы не должны объясняться или трогать всё, что нам заблагорассудится. Шестого выводили из себя слова отшельника, и он часто перечил ему до тех пор, пока мужчина снова остервенело не набросился на него. После долгих убеждений и извинений мы всё же сумели продолжить своё путешествие. — Я надеюсь, что когда-нибудь мы перестанем натыкаться на людей, которые с лёгкостью могли бы стать нашими врагами, — после небольшой передышки начал говорить Шестой, потирая ушибленный во время столкновения с отшельником локоть. Что же касается меня, то я снова не на шутку испугался, наблюдая за этой вознёй, и не замедлил продолжить разговор в более спокойной манере. — Тогда мы бы уже давно остановились, мне уже стало нравиться встречать всяких… — я выдержал паузу и нахмурил брови, — особенных. Вокруг всё было очень мокрым и сырым, будто дождь в этом месте не прекращался ни на минуту, под ногами то и дело проглядывала трава с шершавыми стебельками, которая взбиралась мохнатым полотном на деревья. Ничто не казалось настоящим, даже я сам шёл, как во сне. Насыщенные цвета вызывали головные боли, и мне чудилось, словно все направления в лесу одинаковые и ведут в один конец. Несколько раз мы останавливались, чтобы отдышаться, но и это не помогало. Мы устроились около поваленного дерева и спрятались под его гнилыми корнями. Воздух был очень душным, как будто в нём витала пыльца или пыль. Всё вокруг сразу зашумело и начало двигаться, ветер стал с силой гнуть деревья и срывать продолговатые листья с веток. Стало темно. Прогремел первый раскат грома, и внезапно из-за туч хлынул сильный ливень, капли дождя падали на землю, оставляя на ней мокрые следы. Сразу стало холодно, как только солнце скрылось за мрачными тучами и прекратило обдавать нас своими ласковыми лучами. Потоки воды падали с неба невыносимо долго, и нам даже казалось, что дождь никогда не прекратится. — Нужно идти дальше, чтобы согреться, — начал говорить мужчина, но никто из нас не хотел вылезать из своего укрытия. Он схватился рукой за ствол дерева и наклонился вперёд, повернув голову навстречу падающим с веток каплям. Дождь всё ещё норовил полностью облить нас, а ноги устали настолько, что я был готов просто усесться на землю и больше не вставать с неё. — Зачем, ведь можно просто развести огонь, — предложил Шестой и уже был готов отправиться за охапкой ещё не намокших листьев. Послышалось тяжёлое дыхание отшельника, и Шестой сразу перестал говорить. Он попятился назад, когда заметил, что мужчина начал приближаться к нему всё ближе и ближе. Эти бешеные порывы настораживали нас, поэтому было проще не перечить ему ни в чём. Отшельник как будто боялся наказания, которое могло бы его внезапно настигнуть, поэтому предупреждал нас обо всём, что казалось ему действительно важным. — Не смей даже думать об этом, — он сдвинулся со своего места и медленно поднёс указательный палец к голове моего товарища, — болотный пар вспыхнет вместе с лесом, не пугай его своими мыслями! Шестой резко остановился и отстранился от рук отшельника, он не переставал удивлённо таращиться на мужчину. Я подошёл ближе, уже приготовившись разнимать их. Отшельник продолжал вздымать свои длинные руки, пальцы которых походили на согнутые паучьи лапы. — Разве лес понимает нас? — он спросил это с любопытством, но и осторожность было легко разглядеть на его лице. Я полностью разделял опасения Шестого, но был слишком утомлён, чтобы спорить, поэтому сильно затряс головой с видом полного недоверия. — Да… ведь это целый организм со своими нравами и порядками, — отшельник тихо и быстро говорил, как будто боялся, что его услышит кто-то ещё, — и если не прислушиваться к ним, то можно глубоко пожалеть. Лес бережёт нас и сам решает, как обходиться со своими гостями. Отшельник почти не разговаривал с нами и даже не слушал, он боялся нарушать видимую тишину леса. Сначала и нам казалось, что вокруг она была абсолютной, но потом от разнообразных звуков начало закладывать уши. Листья громко падали с деревьев и как будто разбивались о землю. Вместе с листьями на землю падали и ягоды, которые склоняли ветви к земле и ломали их. Издалека они казались набухшими красными шарами, их было так жалко, что я не выдержал и начал поднимать одну гроздь за другой. — Я не могу смотреть, как они пропадают, — тихо проговорил я, прижимая ягоды к груди. Отшельник протянул руку и выхватил спелую ветвь у меня из-под носа, он вкусил сочный плод, и тёплая жидкость тут же полилась по его губам. — Лес не позволяет чужакам питаться своими дарами, — говорил он и продолжал есть ягоды. Мы долго шли по лесу, несколько раз мы с Шестым уходили по пояс в жидкий кисель болот. Но что было хуже всего — это гнилые листья и ягоды, которыми полны эти болота. Они выползали из зловонной топи вместе с нами и липли на одежду. Плохо становилось только от нашего вида, чего уж тут говорить о запахе… У самых наших ног плавно поднимался склон, поросший кое-где жёсткими кустами и колючими деревьями, за которые не только нельзя было ухватиться, но и пройти мимо без порванной одежды и расцарапанной кожи. Дальше, за группой холмов, отчётливо выступали пахучие заросли цветов, через которые мы не так давно пробирались. Потом кусты и деревья становились гуще и превращались в непролазную чащу. Я, как зачарованный, смотрел на эти пейзажи и не мог отвернуться от них. Прильнув к дереву, я продолжил обводить взглядом зелёную пучину. Раздался громкий треск, дерево закачалось и рухнуло, утонув вершиной в кустах на ярусе ниже. Отшельник яростно пригрозил нам кулаком и скрылся. Наступила тишина. За последнее время отшельник и не пытался скрывать, что ему хочется бросить нас и вернуться восвояси. Мы продолжали толковать обо всём этом, как вдруг наше внимание привлекла сцена, разыгравшаяся внизу. Внезапно мы услышали шум воды вдалеке, отшельника уже не было видно, и мы решили подойти ближе. Хоть мужчина и скрылся из виду, мы знали, что он ходит где-то рядом. Огромный каменный выступ пенился и разбрызгивал капли во все стороны. Между сваленных друг на друга деревьев можно было разглядеть небольшую скалу, из которой с плавным треском вытекала влага. — Пора остановиться. Хоть мы и устроили привал на недолгое время, всё-таки чувствовали себя выдохшимися и изнеможёнными как от недостатка сна, так и от отсутствия должного пропитания. Шестой так ослаб, что еле держался на ногах, моё же состояние можно было заметить сразу из-за заплывшего взгляда. Казалось, не только губы, но и всё тело было обезвоженным и пылающим от жара. Полупрозрачные руки, начинающие окрашиваться в синеватый оттенок, уже давно настораживали меня, хоть и не так сильно, как в последнее время. Я смог уснуть только когда совершенно стемнело и ничего нельзя было различить в окутывавшем нас мраке. Лёжа в темноте, я то и дело слышал плеск воды, который уносил моё сознание куда-то очень далеко. С первыми лучами солнца наш лагерь пробудился и был полностью готов к выступлению. Стоило пройти чуть дальше, как небольшой ручей стал расширяться на глазах. Пыльная река мерно текла, отбрасывая на берега свой янтарный блеск, грязный цвет её воды смешивался с матовыми растениями и слепил глаза. Капли брызгали в рот и были горькими на вкус. Илистое дно, в котором утопали ноги, вырывалось на тёплую поверхность и приковывало к себе взгляд. — Не наступай! Река питает весь лес и оберегает его жителей, никто даже и не пытается приближаться к ней, — снова начал кричать отшельник и стал трясти грязным пальцем прямо перед моим носом. Меня это насторожило, но я ещё не понял, чем именно. По рассказам отшельника, я представлял лес таким живым, что других обитателей в нём просто не могло быть. Лес заполонил всё пространство, поглощая и пряча в себе всё живое, но только не людей, которые так отчаянно его боялись. — Есть ещё люди? — недоумённо спросил я у него, до этого даже не предполагая такого развития событий. Он не ответил и только лихорадочно покачал головой. Я же присел на землю и принялся провожать взглядом уплывающие по течению лепестки. В последнее время я находился в состоянии лёгкого бреда и не мог воспринимать всё вокруг всерьёз. Я не заметил, как Шестой вернулся в лагерь, и только спустя некоторое время встретился с ним. Отшельника не было, и я тотчас спросил, куда он подевался. — Наверное, он пошёл за водой, я видел его у реки. Немного качнув головой и сказав что-то невнятное, я поднялся со своего места и снова отправился по направлению к ручью. Миновав кусты и завидев водную гладь, я не увидел даже силуэта отшельника. Он словно испарился у нас на глазах. До меня с грохотом доносилось журчание реки, всё ещё скрытой от меня деревьями и густыми лианами. Пробираясь глубже, около одного из кустов я вдруг заметил желтоватого цвета предмет. Подойдя ближе, я к ужасу своему убедился, что это не что иное, как череп. Чёрные отверстия вместо глаз уставились на меня холодным взглядом, казалось, что предмет начал увеличиваться в размерах, и я пятился назад. Я не видел ничего перед собой, только продолжал отрешённо таращиться на высохший предмет. Я громко крикнул, желая предупредить Шестого о новой опасности. Пробежав чуть дальше, я споткнулся о злосчастные корни и рухнул на землю. Дышать было так тяжело, что я совершенно забывал это делать. Неожиданно для себя самого я перевернулся на спину и посмотрел наверх. Из густой зелёной листвы ко мне медленно тянулись руки. Ещё одно мгновение — и они бы пригвоздили меня к земле, держа за шею. Вновь взглянув на небо, я обомлел от ужаса. Надо мной нависало лицо в маске с трещинами, и только глаза отливали холодным блеском. Какая-то странная сила искрилась в еле видимых зрачках. Я уже не мог больше сопротивляться, но со всей силы отпрянул назад и ринулся к лагерю. Теперь стало ясно, что настоящие хозяева леса узнали о нашем пребывании в нём и неустанно наблюдали за нами. От постоянно влажной земли у меня натёрлись ноги, и каждый шаг болью переносился в голову. Конечности пульсировали до такой степени, что невозможно было ходить. Я в ужасе бежал и не мог думать ни о чём другом, как о недавнем происшествии. В лагере как будто был распылён туман, и силуэты в нём казались не более, чем миражом. Уставившись на землю и уперевшись руками в колени, я тяжело дышал и пытался прийти в себя хоть на мгновение. Все мысли в голове смешались и словно вылетали вместе с гулом из ушей. Послышался неистовый треск, и гулкий шёпот донёсся до меня. Группа людей выходила из темноты леса. Тогда я ещё не представлял себе, насколько хитры и сильны эти твари. Отшельник машинально закрыл нас рукой, а потом так же быстро убрал её, он кричал и показывал пальцем в направлении горизонта. — Табу! Табу! Он пятился назад, пока не начал бежать в обратном направлении, спотыкаясь на каждом шагу. Моё внимание вновь привлекла толпа дикарей из-за протяжного свиста, после которого отшельник свалился на землю и поджал ноги к туловищу. Дикарь в маске опустил руку с полой трубкой, из которой сочился ярко-алый сок, больше похожий на кровь. Я начал приглядываться и замер от ужаса, когда осознал, из чего были сделаны их костюмы. Чудовищная вонь разложения ударила в нос, как только лесные жители приблизились к нам. По бокам их потрёпанных одежд белели кости и омерзительной бахромой висели ошмётки останков. Живые лица вперемешку с мёртвыми украшениями вызывали у меня страх и отвращение. Я тотчас представил, с каким удовольствием дикари примеряли эти наряды, и меня бросило в жар. Одежды свисали и волочились по земле, а рядом болтался хвост из полых человеческих костей, которые гремели при каждом шаге и посвистывали от малейших порывов ветра. На головах дикарей громоздились маски из сколотых черепов, под которыми блестели глаза. Самой ужасающей чертой были именно их глаза, как будто сделанные из воды, такими прозрачными и искрящимися они казались мне издалека. За ними скрывалось какое-то странное желание или прятались мысли, которыми нельзя делиться. Тихо шипя, они медленно приближались и пристально смотрели то ли на меня, то ли на что-то громадное за моей спиной. Было страшно обернуться, и я был напрочь прикован к их обезумевшим лицам. Дикари постепенно подносили свои ладони к каждому из нас, но никто даже и не думал сопротивляться, оставалось только заворожённо стоять, покачиваясь из стороны в сторону. Казалось, какая-то жидкость просачивалась сквозь их пальцы. Я почувствовал запах загустевшей крови и едкой гнили, из-за которого невозможно было вздохнуть без жгучего ощущения на языке. В голове начали появляться странные образы, которые теперь уже невозможно описать. Всё вокруг менялось с удивительной скоростью, и мне казалось, что я парю в воздухе без всякой опоры под ногами. Дикари нависали над нашей компанией, и все запахи, что я чувствовал, смешивались в носу и проникали в голову. Приторный запах в их ладонях снова переносил меня в лес, и я больше не чувствовал ни тревоги, ни страха за свою жизнь, только вспоминал жгучий аромат и морщился. Наше положение было безнадёжно. Не знаю, от какого именно зловония я оказался в беспамятстве, но это омерзительное ощущение ещё долго не отпускало меня даже во сне.