Глава 17.

Женя, нервно поглядывая на часы, подошла к двери кабинета Студенческого Совета. Табличка с надписью «Председатель» сверкала тусклым золотом в приглушённом свете коридора. Она глубоко вздохнула и постучала. — Войдите, — раздался мягкий, но холодный голос. Она открыла дверь и шагнула внутрь. Кабинет был просторным, но мрачным: стены тёмно-серого цвета украшали чёрно-белые фотографии университетских зданий. За массивным дубовым столом сидел Владимир — высокий парень с длинными тёмно-зелёными волосами, аккуратно собранными в низкий хвост. Его лицо было изысканным, почти пугающим, с глубокими глазами, изучающими мир словно под микроскопом. Он носил чёрную водолазку и пиджак с брошью в форме змеи, а на руках блестели кольца с резными узорами. — Евгения, — произнёс он, жестом указывая на стул напротив. — Я ожидал, что кто-то из вашей группы рано или поздно ко мне придёт. Садитесь, расскажите, что вас привело. Женя осторожно села, чувствуя себя неуютно под его внимательным взглядом. — Это из-за Кристиана, — начала она, скрестив руки. — Его поведение вышло за все рамки. Он мешает учёбе, грубит преподавателям, устраивает конфликты. Это больше нельзя игнорировать. Владимир сложил руки перед собой, опираясь локтями на стол. — Ах, Кристиан… Он всегда был загадочным персонажем. Но теперь, как я понимаю, эта загадка стала проблемой. — Не просто проблемой, а угрозой, — добавила Женя, стараясь держать голос ровным. — Он унижает других, срывает лекции, а недавно устроил драку в столовой. Это уже не просто выходки. Владимир задумчиво кивнул, его лицо оставалось непроницаемым. — Вы должны понимать, что такие дела требуют осторожности, — сказал он, выпрямившись. — У Кристиана сильное влияние на определённых людей. Простое заявление не изменит ситуацию. Вы готовы к последствиям? Женя сжала кулаки, чувствуя, как внутри неё закипает гнев. — Последствия? Последствия уже есть! Все студенты страдают из-за него. Если мы будем молчать, это продолжится. Разве Совет не должен защищать нас? Владимир слегка улыбнулся, его глаза блеснули. — Вы смелая, Евгения. Мне это нравится. Но я не могу действовать только на основе ваших слов. Нужно больше доказательств, свидетелей, официальных заявлений. Вы можете организовать это? — Я сделаю всё, что нужно, — твёрдо ответила она. — Но, пожалуйста, вы должны что-то предпринять. Мы не можем ждать, пока он натворит ещё что-то. Владимир некоторое время молчал, а затем встал, сложив руки за спиной. — Я поговорю с другими членами Совета. Мы обсудим это на ближайшем собрании. Ваша обеспокоенность не останется незамеченной. Женя поднялась, чувствуя лёгкое облегчение. — Спасибо, Владимир. Это всё, о чём я прошу. Он кивнул, его лицо осветила ещё одна загадочная улыбка. — Всегда рад помочь. Помните: борьба за справедливость требует терпения. Я буду держать вас в курсе. Женя вышла из кабинета с тяжёлым сердцем, но её шаги были твёрдыми. Она знала, что сделала первый шаг на пути к переменам.

***

Аудитория для лекции по истории была большая и холодная, с серыми стенами и длинными рядами парт. За окнами, покрытыми морозным узором, пробивался бледный свет зимнего Петербурга: серое небо, редкие деревья, обледеневшие дороги. В классе царила привычная тишина, нарушаемая лишь голосом преподавателя, который монотонно рассказывал о декабристах и их роли в истории страны. Максим сидел на заднем ряду рядом с Романом, лениво делая записи. Женя находилась впереди, сосредоточенно слушая лекцию. Но всё внимание, кажется, было приковано не к преподавателю, а к человеку, сидящему чуть правее от центра аудитории. Кристиан. Его небрежно застёгнутая рубашка, растрёпанные белые волосы и странный блеск в глазах выдавали то, что он пришёл сюда не ради знаний. Он лениво облокотился на парту, еле удерживая голову в вертикальном положении, его лицо выражало то ли насмешку, то ли скуку. Когда преподаватель задал вопрос: — Как вы считаете, что двигало декабристами в их попытке поднять восстание? Кристиан внезапно выпрямился, подняв руку с неестественной энергией. Преподаватель удивлённо кивнул. — Прошу вас, Кристиан. — Декабристы... это же те, кто пытались свергнуть царя, чтобы… чтобы всех заставить ходить в одинаковых валенках! — начал он с ехидной улыбкой. — Они, наверное, думали, что свобода — это когда можно пить водку на Красной площади, да? Аудитория замерла. Несколько студентов переглянулись, слышались приглушённые смешки. Преподаватель нахмурился. — Кристиан, если вы хотите шутить, то это не место для таких вещей. Попробуйте ответить по существу. Но Кристиан проигнорировал замечание, продолжая: — А вообще, зачем нам это знать? Декабристы же проиграли, как и все в этой стране. История — это просто сборник сказок для тех, кто хочет чувствовать себя умнее других. Разве не так? Роман, сидящий неподалёку, сжал кулаки. Его голос прозвучал резко: — Хватит нести этот бред. Если тебе неинтересно, можешь просто уйти. Никто здесь не хочет слушать твоё хвастовство и глупые выводы. Кристиан медленно повернул голову в сторону Романа, его взгляд блеснул странным весельем. — Ах, Роман, мой дорогой аристократ. Ты всё ещё думаешь, что можешь что-то мне доказать? Сидишь тут, как образцовый мальчик, отвечаешь на вопросы, строишь из себя умного. Ты хоть раз в жизни думал своей головой? Или просто повторяешь всё, что тебе говорят? Роман встал, его лицо побелело от злости. — Ты вообще слышишь себя? Ты превращаешься в посмешище. Ты считаешь, что твоё поведение — это сила? Нет, это слабость, и ты сам это знаешь. Просто признай, что ты сломался. Аудитория зашумела. Студенты переговаривались, кто-то снимал происходящее на телефон. Преподаватель пытался успокоить их: — Роман, сядьте на место! Кристиан, ещё одно слово, и я вас удалю с лекции! Но Кристиан не унимался. Его голос стал громче: — Сломался? Да вы все тут сломаны, просто слишком трусливы, чтобы это признать. Мне не нужно ваше одобрение или ваши правила. Я свободен, а вы — рабы своей серой жизни! Преподаватель громко стукнул по столу, перекрывая его речь. Удар гулким эхом разнёсся по аудитории, заставив студентов вжаться глубже в свои места. — Кристиан, покиньте аудиторию немедленно! И если вы продолжите в таком духе, я вынужден буду обратиться в деканат. Кристиан рассмеялся, словно это было лучшим, что он услышал за день. Он поднялся, оглядел аудиторию с видом победителя и, не спеша, направился к выходу. Его фигура исчезла за дверью, оставив после себя напряжённую тишину. Роман сел, всё ещё кипя от злости. Максим сидел рядом, стиснув зубы, не поднимая взгляда. Он знал, что этот инцидент — не конец, а лишь начало чего-то более мрачного.

***

Коридоры университета были длинными, серыми, слабо освещёнными зимним светом, пробивающимся сквозь узкие окна. Кристиан шагал по ним, не замечая, как его тело начинало предательски дрожать. В голове шумело, а перед глазами слегка плыло. Он знал этот эффект – организм требовал новой дозы. С каждым шагом ощущение слабости становилось всё сильнее. В груди неприятно сжималось, мысли путались, и ему казалось, что стены коридора сужаются, давя на него. Он свернул в сторону уборной, миновав несколько студентов, которые переговаривались и бросали на него косые взгляды. "Они всё равно все никто. Серая масса... Лишь я стою над ними." Его рука дрожала, когда он толкнул дверь уборной и вошёл внутрь. Там было тихо, только редкое капанье воды из неисправного крана нарушало тишину. Он оглянулся – пусто. Быстро, словно загнанный зверь, Кристиан нырнул в кабинку, запер дверь и достал из кармана небольшой пакетик с белым порошком. Сердце глухо стучало в груди, словно билось в такт его зависимой потребности. — Ещё чуть-чуть… ещё немного свободы… — пробормотал он себе под нос, насыпая дорожку на тыльную сторону ладони. Он втянул порошок носом, запрокинул голову и прикрыл глаза. Мир на мгновение рассыпался на части, и он почувствовал, как по телу разливается долгожданное тепло. Стены больше не давили, сознание наконец перестало рваться в стороны. Всё снова становилось лёгким, простым… Но эйфория длилась всего несколько мгновений. Затем пришла слабость. Голова закружилась, желудок неприятно сжался, а руки сделались ватными. Он оперся ладонями о стены кабинки, тяжело дыша. "Чёрт… слишком много?" В этот момент за дверью уборной послышались шаги. Кристиан вздрогнул. — Охрана, проверка! — раздался строгий голос. Его сердце ухнуло вниз. "Твою ж мать."

***

За несколько минут до этого Женя, стоя у поворота коридора, заметила, как Кристиан направляется в сторону уборной. Её глаза сузились. — Вот же… — тихо выдохнула она, интуитивно понимая, что он задумал. Она не колебалась. Достав телефон, набрала номер охраны и тихо сказала: — Пожалуйста, срочно зайдите в мужской туалет на втором этаже. Там один из студентов ведёт себя подозрительно, возможно, принимает запрещённые вещества. Ответ был коротким и чётким: — Приняли. Женя осталась стоять неподалёку, прячась за углом и наблюдая, как охранники в чёрной форме быстрым шагом направляются в сторону уборной.

***

Дверь кабинки резко дёрнули. — Открывайте немедленно! Кристиан в панике сглотнул, вытер нос рукавом, но было поздно – двери с грохотом распахнулись, и двое охранников схватили его за руки, выворачивая назад. — Эй! Вы что творите?! — Кристиан начал вырываться, но силы его покинули. — Тихо! В коридоре уже собралась толпа студентов, заворожённо наблюдая за происходящим. — Господи… Это Кристиан? — Серьёзно? Он нарик? — Жесть… Кристиан пытался сопротивляться, оглядываясь в поисках поддержки. Он резко обернулся в сторону своих новых "друзей", тех, кто следовал за ним, но… Они даже не пошевелились. Их лица были пустыми, безразличными. Они отворачивались, словно не имели к нему никакого отношения. Его сердце сжалось. "Предатели. Мерзавцы. Слабаки." Он взглянул в толпу и увидел Женю, которая спокойно держала телефон в руках. Она сделала несколько снимков, её лицо оставалось холодным, равнодушным. — Чего ты улыбаешься, стерва?! — зарычал Кристиан, пытаясь вырваться. Женя усмехнулась. — Улыбаюсь? Да нет… Я просто делаю всё, чтобы ты наконец получил по заслугам. Она нажала пару кнопок, отправляя фотографии Владимиру и куратору. — Ты… Ты пожалеешь! — взревел Кристиан, но его уже тащили прочь. Толпа расступилась, пропуская охранников с дерущимся Кристианом. Люди смотрели на него с осуждением, с удивлением, кто-то с жалостью. Максим, услышав шум, быстро подошёл к Жене. — Что, чёрт возьми, происходит?! Женя, не отрывая взгляда от телефона, равнодушно ответила: — Ты сам всё скоро увидишь. Максим сжал кулаки, наблюдая, как его когда-то лучший друг исчезает за углом, окружённый охранниками. Внутри него бушевали эмоции — злость, разочарование, боль. "Кристиан, какого чёрта ты с собой сделал?.. И как я вообще позволил этому случиться?"

***

Зима полностью вступила в свои права. Город утопал в снегу, с крыш свисали длинные ледяные сосульки, а тротуары превратились в скользкие ловушки, на которых студенты балансировали, чтобы не навернуться. Холл университета, как и всегда, был наполнен людьми: кто-то обсуждал предстоящие экзамены, кто-то листал конспекты в надежде хоть что-то успеть выучить перед сессией. Всё шло своим чередом. Максим, закутавшись в тёплый шарф, шагал по коридору вместе с Аней. Вчерашний инцидент с Кристианом, хоть и шокировал его, всё ещё казался лишь плохим сном, кошмаром. Казалось, что утром всё вернётся на круги своя, что Кристиан просто отделается выговором или временным отстранением. Но когда он увидел доску объявлений, ноги его словно приросли к полу. На белом листе бумаги, прикреплённом к пробковой доске, ровным официальным почерком значились фамилии отчисленных студентов. Фамилия, имя, группа, причина отчисления. Максим вёл глазами вниз, выискивая знакомое имя. И когда он его нашёл, сердце сжалось. "Комаев Кристиан Сергеевич. Группа 32. Нарушение устава, поведение, несовместимое со статусом студента, употребление запрещённых веществ на территории университета." Он моргнул, перечитал снова. И снова. И снова... — Это... Это ошибка… — выдохнул он, но голос дрогнул. Аня, стоявшая рядом, взглянула на список и сжала губы. — Макс… Но он не слушал. Его пальцы дрожали, а в груди разлилось глухое, тягучее чувство пустоты. Вроде бы он ожидал этого. После того, что случилось в уборной, после того, что Кристиан творил последние недели, он знал, что так и закончится. Но принять это… Это был его друг. Человек, которого он когда-то знал. А теперь… Это лишь ещё одно имя в списке отчисленных. — Это... неправильно… — пробормотал он, с трудом отрывая взгляд от бумаги. — Это не должно было так закончиться. Аня молча положила руку ему на плечо. Максим закрыл глаза. Холодно. Глухо. Пусто.

***

Морозный воздух обжигал кожу. Москва встретила его ледяным ветром, серым небом и равнодушными лицами прохожих, спешащих по своим делам. Он стоял у выхода из вокзала, закинув на плечо свою единственную сумку. Домой? Нет. Возвращаться туда, где его никто не ждал, он не собирался. Да и какая разница? Всё равно теперь он никому не нужен. "Какого чёрта мне туда возвращаться? Родители меня не ждали, им уже давно плевать. Университет сообщил им о его отчислении. Да и что я им скажу? "Привет, я угробил свою жизнь, можешь меня пожалеть?"" Я остался один. Лишь рюкзак был со мной. Кристиан вдохнул холодный воздух и сунул замёрзшие руки в карманы. Плевать. Он справится. Всегда справлялся. Он побрёл по улице, не зная, куда идёт. Ноги сами несли его вперёд, сквозь толпу, сквозь город, который вдруг стал чужим. Где ночевать? Какая разница. Где достать еду? Да плевать. Ему просто хотелось, чтобы мир перестал давить на него. Хотелось снова почувствовать лёгкость. Он зашёл в подъезд старого панельного дома, сел на ступеньки. — Чёрт… — пробормотал но, засовывая руку в рюкзак и доставая пакетик. Последнее, что у него осталось. Пальцы дрожали, когда он открыл пакет. Ещё немного. Всего чуть-чуть. Он вытряхнул порошок на ладонь, приготовился… Но тут вдруг мир поплыл. Грудь резко сжалась, дыхание сбилось, перед глазами заплясали чёрные пятна. Что?.. Что за… Боль пронзила живот, и он согнулся, хватаясь за грудь. Его начало трясти. Не сейчас… Не так… Пакетик выпал из пальцев, вещество рассыпалось по грязным ступенькам. Он почувствовал, как его тело обмякло, а сознание провалилось в пустоту. В глазах внезапно потемнело, а мир начал рушиться, растворяться. Последнее, что он услышал, были голоса людей за дверью. — Эй, парень, с тобой всё нормально?! — Господи, да он же… — Кто-нибудь, вызовите скорую! Он попытался вдохнуть, но воздух не доходил до лёгких. — Кх… — грудь пронзила боль, а затем пришёл... страх. Я... не хочу умирать. Но Кристиан уже начал проваливаться в пустоту.