Часть 8:❤️Грёзы и кошмары провинции💀

На улице шел снег. Светло, но холодно. Белые хлопья ложились на окна старой больницы, за которыми тянулся серый, безжизненный пейзаж. В палате было прохладно — сквозняк пробирался через приоткрытую форточку, заставляя колыхаться тёмные волосы Саши. Он лежал на койке, весь перебинтованный после той жуткой драки с таинственным маньяком. Рядом, на соседней кровати, лежал Бяша. Его горло было перерезано в той заброшке, но он чудом выжил. Глубокий порез оставил след, но сейчас он дышал ровно, тихо. Остальные — Рома, Антон и Катя — уже выписались неделю назад. Они пострадали, но их раны были не такими серьезными. Саша медленно открыл глаза. Первое, что он увидел — Бяшу, его лицо, затенённое мерцающим светом лампы. Затем он посмотрел на свои руки. Ощущение слабости, тупая боль в теле, тяжёлые бинты. И в голове — вспышками — битва с Шутом. Он глубоко вздохнул. Ему срочно нужно было покурить. Прошла неделя с того момента, как Саша и Бяша очнулись в больнице. Их обоих допрашивал лейтенант Тихонов — строгий мужчина с холодным взглядом, который явно знал, что в той заброшенной школе произошло нечто большее, чем обычное нападение. Но парни рассказали всё, что знали. Маньяк. Шут. Крики в темноте. Тихонов смотрел на них долго, словно пытался заглянуть в души, а потом, не найдя в их словах лжи, отпустил. Спустя три дня Саша снова стоял в школе. В пустом коридоре, рядом с доской объявлений, усеянной листовками с пропавшими детьми. Он вглядывался в фотографии, чувствуя, как внутри закипает ярость. Среди них была Ева. Её глаза с фотографии, знакомые, живые, теперь казались чужими. Где она? Жива ли? Саша чувствовал, как гнев захлёстывает его с ног до головы. Зрачки дёргались в разные стороны, руки непроизвольно сжались в кулаки. Я убью этих лесных тварей! *** На улице валил снег, заволакивая всё белым покрывалом. Темнота раннего утра ещё не до конца отступила, и лишь редкие фонари, мигая, пытались пробиться сквозь густую мглу. Часы показывали 6 или 7 утра, но Антон точно не знал — время будто потеряло смысл. Он шагал по заснеженной тропе через лес, кутая лицо в воротник. Дыхание клубилось паром, щеки жгло холодом, а в голове не утихал гул мыслей. Шут. Лесные твари. Хозяин леса. Три недели назад они столкнулись с чем-то, что не должно существовать. С тех пор тревога не покидала его. Казалось, что тени между деревьями стали гуще, что кто-то всегда наблюдает, но стоит обернуться — ничего. А ещё Полина. Антон не понимал, что чувствует к ней. Она была словно музыка — красивая, тонкая, глубокая, но он не знал, какую эмоцию она вызывает. Интерес? Восхищение? Или что-то большее? Как и Алиса. Та, что появилась внезапно, загадочная, скрытая за маской лисы. От неё веяло чем-то тёмным, необъяснимым… и, черт возьми, это притягивало. Антон вздохнул, подправляя очки. Снег хрустел под ногами, лес позади оставался безмолвным, а впереди маячил старый мост, ведущий в деревню. Стоило ступить на него, как в голову прилетел ком снега. Что за хрень?! — буркнул он, отряхивая волосы. Из-за угла показался высокий силуэт, лениво курящий у входа в школу. Антон узнал его сразу — Саша, как всегда, в своём брутальном виде: чёрная рубашка, такие же брюки с цепью, кожаная куртка, перчатки. Здорово, Тоха! — с ухмылкой поздоровался он. Саша подошёл ближе, и они пожали друг другу руки. Его ладонь была холодной, но хватка крепкой. В воздухе запахло табаком, смешанным с морозной свежестью. — Ну что, живой? — усмехнулся Саша, выпуская тонкую струю дыма. Антон кивнул, засовывая руки в карманы. — Пока что. Они молча пересекли пост и шагнули вглубь деревни. Здесь всегда было тоскливо, но в последнее время ощущение тяжести стало почти осязаемым. Старые дома, покрытые снегом, казались пустыми раковинами — в окнах не горел свет, и казалось, что никто в них не жил веками. Ветер проносился между ними, словно перешёптываясь с невидимыми тенями. Разговор их со стороны мог показаться странным. Они болтали о комиксах — о старых выпусках, где герои ещё сражались по-честному, не полагаясь на перезапуски и маркетинг. О музыке, которая когда-то вдохновляла, но теперь казалась слишком далёкой, словно из другого мира. Знаешь, Тоха, если бы ты жил в комиксе, ты бы был тем парнем, который молча рисует гениальные арты, а потом случайно спасает мир— усмехнулся Саша. Антон лишь пожал плечами. Не думаю, что мир нуждается в спасении. Он уже сдох. Саша выдохнул дым, глядя куда-то в сторону. Возможно, и так. Их шаги раздавались глухо, словно земля под ними была пустой. Деревня медленно пробуждалась, но это пробуждение больше напоминало судорожный вздох умирающего. Люди выходили из своих холодных домов, закутанные в тёмные, поношенные куртки, ссутулившись от мороза и чего-то большего — незримого, гнетущего. Они молчали, опустив головы, точно боялись встретиться взглядом друг с другом, словно в этой зимней тишине скрывалась какая-то тайна, о которой не стоило говорить вслух. Тусклые фонари мигали, отбрасывая дрожащий свет на облезлые фасады домов. Где-то скрипела старая вывеска, раскачиваемая ветром, её ржавые цепи звенели, как похоронный колокол. Саша зябко поёжился и свернул к небольшому магазину, над дверью которого светилась тусклая неоновая вывеска. Изнутри доносился запах несвежего хлеба и слабый аромат дешёвого алкоголя, которым насквозь пропитались полки и стены. Щас, Тоха, ещё один гвоздь в крышку гроба вобью— хмыкнул он, заходя внутрь. Антон остался снаружи, кутая лицо в воротник и оглядываясь по сторонам. Морозный воздух казался гуще, чем обычно. Скрип снега под ногами людей звучал слишком резко. Где-то вдалеке послышался лай собак, но он оборвался так же резко, как и начался. Что-то было не так. Что-то в этом утре ощущалось чуждым, неправильным. Как будто деревня, едва пробудившись, снова пыталась уснуть. Антон стоял, сунув руки в карманы, и наблюдал через стеклянную дверь, как Саша, размахивая руками, что-то втолковывал продавщице. Он выглядел нелепо — настоящий уличный артист, который то льстил, то нахально улыбался, выклянчивая сигареты, будто это был вопрос жизни и смерти. Антон тихо усмехнулся. Ну и шут гороховый— пробормотал он себе под нос. Наконец, Саша вышел наружу, триумфально держа в руке заветную пачку, словно добычу в этой холодной, промозглой реальности. Он ловко извлек сигарету, щелкнул зажигалкой, и вскоре воздух наполнился терпким дымом. Антон скривился. Скоро так все лёгкие прокуришь. Саша ухмыльнулся, выпуская дым колечками. От чего-от чего, но от сигарет я точно не сдохну — бросил он, прикрыв глаза от удовольствия. Антон фыркнул и, не ответив, просто шагнул вперёд. Снег скрипел под ногами, деревья вдоль дороги возвышались над ними, как темные, изломанные силуэты, тянущиеся вверх, будто задыхаясь в этом мёртвом зимнем небе. Кстати, ты не думал накидать эскиз этого шута? — вдруг спросил Саша, пуская очередное облако дыма. Антон вздрогнул. С чего ты взял, что я вообще хочу это рисовать? А разве не хочешь? Вопрос повис в воздухе. Они шагали по узкой тропе, а деревня за спиной медленно утопала в тумане и снежной пелене. Саша и Антон шли в тишине, утопая в снегу, когда вдруг их окликнул мягкий, приятный голос. Антон вздрогнул — в нос ударил сладкий запах ежевики, будто сама зима расступилась, уступая место чему-то тёплому и живому. Он медленно обернулся, и перед ним стояла Полина. Длинные черные волосы слегка развевались на ветру, а её тёмное пальто идеально подчеркивало изящность фигуры. В руках она держала футляр от скрипки, а на губах играла лёгкая, приветливая улыбка. Здравствуй, Антон. Привет, Саша— сказала она мягко, её голубые глаза блеснули, как кусочки замерзшего неба. Саша хмыкнул, кивнул в ответ, но Антон застыл. На фоне серого, застывшего мира, где улицы пропахли сыростью и сигаретным дымом, где воздух был полон тоскливых теней и глухого холода, Полина выглядела слишком… теплой. Будто маленькое солнце в этой беспросветной пелене. Полина робко подошла ближе, легонько прижимая футляр скрипки к себе. Её взгляд скользнул по Антону, потом остановился на Саше. — Скажи… это правда? — тихо спросила она, голос её был мягким, но в нём сквозило напряжение. — Ты действительно дрался с маньяком? В её глазах читался осторожный интерес. После исчезновения Саши и Бяши слухи в школе расползались, как тень от костра — извиваясь, искажаясь, пугая. Говорили, что Саша сразился с каким-то монстром. Кто-то шептал, что он был на волоске от смерти, а другие утверждали, что он и сам теперь похож на призрака. Саша тяжело вздохнул, достал сигарету, крутанул её в пальцах. Хочешь, шрамы покажу, Полиночка? — лениво протянул он, ухмыльнувшись. Полина едва заметно смутилась, но не подала виду. Только сжала пальцами ремешок футляра, опустив взгляд. Глупый— тихо выдохнула она, качнув головой. Антон внимательно наблюдал за ней. Она выглядела по-особенному, словно осторожная тень на снегу. Вокруг них город продолжал жить своей жизнью, но если вслушаться… Вдалеке, за замёрзшими улицами, в тёмных уголках деревни скрывалось что-то иное. Тусклые фонари освещали пустые дворы, в окнах мелькали силуэты — одинокие тени, стоящие без движения, будто наблюдатели. Из переулков доносились еле слышные, странные шорохи. Где-то в глубине леса, за чёрной полосой деревьев, раздался глухой, протяжный скрип — то ли ветка треснула под чьей-то ногой, то ли что-то медленно царапало старый ствол. Тишина давила, словно мир затаил дыхание. Школа была впереди, но почему-то казалось, что за спиной осталась что-то важное. Что-то, что тоже следило за ними. А что если мы сыграем вместе? Ты же хорошо играешь на гитаре. — Лучезарно улыбаясь, произнесла Полина. Ха, ну… не знаю, получится ли у меня не облажаться рядом с «первой скрипкой деревни». — Усмехнулся Антон, почесав затылок. Глупый, ты же талантливый! Представь, как красиво это будет звучать — скрипка и гитара, как будто два голоса разговаривают. — Тихо засмеялась девушка, смотря на Антона с мягкой теплотой в глазах. Ты романтик, Поля. Прямо как в старых фильмах. — Фыркнул парень, пряча улыбку. Ну а почему бы и нет? Музыка — это же тоже история, только без слов. — Полина прижала футляр скрипки к себе, будто он был чем-то бесценным. Антон кивнул, представив, как звучали бы их инструменты вместе. Скрипка Полины — лёгкая, парящая, будто хрупкий луч света. Его гитара — глубже, теплее, с оттенком чего-то старого, тоскливого. Ладно, давай попробуем. Только предупреждаю — если я забуду аккорды, не бей меня смычком. — Усмехнулся он, украдкой глядя на Полину. А если забудешь нарочно? — Прищурившись, поинтересовалась девушка, едва заметно покачав головой. Тогда заслуженно получу. — Усмехнулся Антон, пожимая плечами. Они оба рассмеялись. Саша шёл рядом, молча, погружённый в свои мысли. Обычно он бы уже встрял в разговор, пошутил бы, подъел Полину за её серьёзность или Антона за его нерешительность. Но сейчас он просто шагал, опустив голову, вдыхая холодный воздух. Антон скосил на него взгляд. «Странно… Обычно Саша весёлый, но сейчас он какой-то молчаливый.» В груди неприятно кольнуло. Что-то было не так. Трое остановились у ворот школы. Вокруг них кипела жизнь: старшеклассники курили у забора, переговариваясь о чём-то своём, в окнах мелькали силуэты учеников — кто-то судорожно списывал домашку, кто-то зубрил стихотворение. Антон и Полина продолжали болтать у большого старого дерева. Саша, который всё это время стоял рядом, молча наблюдая за их разговором, вдруг коротко вздохнул. Я пойду, встречу вас в классе. — Коротко бросил он и, сунув руки в карманы, скрылся за школьными дверями. Антон удивлённо посмотрел ему вслед. Чего это он такой? — Полина тоже повернула голову в сторону школы, нахмурившись. Не знаю… Может, из-за Евы? — Пожал плечами Антон. Полина покачала головой. Наверное Парень задумчиво кивнул, но вскоре их разговор снова плавно перетёк в что-то лёгкое. Полина рассмеялась, и этот смех был тёплым, живым — как будто луч солнца пробился сквозь серые тучи. Рома смотрел на них из окна, а внутри него уже начинало закипать что-то неприятное. Рома сжал кулаки, его зубы скрипели от напряжения. Вены на лбу пульсировали, пока он сверлил взглядом окно, за которым Антон и Полина беззаботно болтали. «Сладкая парочка», как же его это бесило. Гнев внутри жёг, как кислотой. В голове шумело, мысли метались, словно загнанные псы. «Может, пойти и ему ебалник сломать… За его смазливость…» Воображение уже рисовало, как он хватает Антона за воротник, как бьёт в лицо, как тот падает, как его глаза расширяются от шока… «Да успокойся, Рома… Антон же друг мой…» Но злость не уходила, она корчилась внутри, цеплялась когтями за разум. Чё ты тут злишься, Рома, на? — раздался сиплый голос. Рома дёрнулся, обернувшись. В полумраке коридора стоял Бяша. Бледный, с тенью под глазами, и этот уродливый шрам от швов на горле, который делал его голос хриплым, будто он говорит через прорванное горло. Ничего— процедил Рома. Бяша хмыкнул, прищурившись, а потом скользнул взглядом к окну. А-а, ну понятно… Опять бесишься из-за неё, на? Рома промолчал, но мышцы на его лице дёрнулись. Да ты заколебал — продолжил Бяша, усмехнувшись. — Может, уже просто скажешь ей, на? Чё ты крутишься вокруг да около, как мудак, на? Рома раздражённо выдохнул, снова бросив взгляд в окно. Да иди ты… Бяша лишь пожал плечами, достал из кармана жвачку и закинул в рот Делай чё хочешь, но не выёбывайся, а то точно кому-нибудь рожу расквасишь… И не факт, что не свою, на. Рома не ответил. Он продолжал смотреть в окно, а злость внутри только крепче сжимала его за горло. Из полутёмного коридора показался Саша. Его лицо было мрачным, будто он только что вернулся с похорон. Однако, едва завидев своих товарищей, он встряхнулся, будто сбрасывая груз с плеч, и расплылся в привычной ухмылке. Как вы, мои товарищи по крови! — бросил он, широко разведя руки, словно собирался их обнять. Бяша, лениво жуя жвачку, только хмыкнул: Да всё заебись, на. Только эта ёбаная рана всё ещё на мозги капает, на. Он раздражённо провёл пальцем по шраму у горла. Герой школы пришёл, ха-ха — усмехнулся Рома, хлопнув Сашу по плечу. — Да с нами всё нормально. Как сам-то? Саша ухмыльнулся, закатив глаза. Да как обычно. Жив, но это не точно. Бяша прыснул, а Рома фыркнул, качая головой. Разговор плавно перетёк в чисто пацанские темы: кто где виделся, кто что слышал, кто кого встретил. Говорили просто, без напряга, но в воздухе всё равно висело что-то глухое, что-то, о чём никто не хотел говорить вслух. Будто каждый понимал — тьма ещё не ушла. Рома лениво поигрывал зажигалкой, щёлкая крышкой, и вдруг, с хитрой ухмылкой, заговорил: Короче, пацаны, есть одна мутная, но прибыльная тема. Саша прищурился, а Бяша, жуя жвачку, бросил скучающий взгляд. Ну-ка, выкладывай, на. Рома наклонился ближе, голос стал тише: В соседней деревне есть склад. Неофициальный. Там одну лавку прикрыли пару лет назад, но кое-кто до сих пор пользуется этим местом для хранения… Ну, скажем так, левых товаров. Бяша нахмурился. Контрабас, что ли? На. Примерно — ухмыльнулся Рома. — Там хранят палёный алкоголь, сигареты, возможно, кое-что помощнее. Держит его один барыга, но охраны там нет — он раз в неделю приезжает, грузит товар и валит обратно. Саша усмехнулся, но взгляд его стал внимательнее. Ты предлагаешь нам что? Ограбить этот склад? Не ограбить, а взять свою долю — Рома хищно улыбнулся. — Барыга даже не заметит. А если заметит — скажет спасибо, что не весь груз спиздили. Заебись, блядь— протянул Бяша, скривившись. — Ты уверен, что он просто «скажет спасибо», на? Он ничего не узнает— уверенно ответил Рома. — Мы берём немного, чисто для себя. Продадим левак, поднимем бабки. Ну или бухла себе возьмём, как нормальные пацаны. Саша задумчиво потянулся, похрустывая шеей. Ну, если всё так просто… Во-во, — поддакнул Рома. — Двигаем туда ночью. Всё чётко просчитал, пацаны. Бяша, хоть и выглядел не особо довольным, промолчал. Саша усмехнулся: Ну ладно. Будет весело. Саша скрестил руки на груди, задумчиво глядя на Рому. Где эта деревня вообще? И как туда доберёмся? Рома замер, явно осознавая, что этот момент он не учёл. Почесал затылок, прищурился, а потом щёлкнул пальцами: У меня есть идея. Есть один знакомый, можно у него тачку взять. Только за это придётся заплатить, и не хило так. Бяша фыркнул, выплёвывая жвачку в урну. Блядь, так мы и заработаем, если дохуя потратим, на? Не ссы, отобьём, — отмахнулся Рома. — Главное, кто водить будет? Саша усмехнулся, губы тронула лёгкая ухмылка: Я поведу. Рома скептически приподнял бровь: Ты водил хоть раз? Саша усмехнулся ещё шире, хрустнув пальцами. Ну… опыт есть. Хоть в этой жизни Саша не разу не водил, но в другой жизни он был ярым водителям Рома бросил на него долгий взгляд, потом пожал плечами. Ну хрен с тобой. Тогда так: после школы встречаемся возле гаражей. Надо ещё очкарику предложить, может, согласится. Этот ботан вряд ли впишется— пробормотал Бяша. Кто знает— Рома хмыкнул. — Деньги любят все. Парни зашли в класс, сразу погружаясь в привычную суету. Саша заметил Катю, сидящую у окна, и тут же решил подшутить. Подойдя ближе, он с лукавой улыбкой произнёс: Приветик, Катюха, как ты тут, наша принцесска? — голос его звучал слегка насмешливо, но в тоне не было злобы. Катя подняла взгляд, чуть нахмурилась, но не успела ничего сказать, как Саша продолжил: Личико хоть не пострадало? — он сделал задумчивый вид, как будто разглядывал её. А то, глядишь, так и не дождёмся от тебя «спасибо», милая моя. Катя покраснела, но тут же выдохнула, собираясь с духом. Спасибо тебе… и вам, парни— её взгляд метнулся к Бяше и Роме. — За то, что не бросили меня в ту ночь. Хотя я… нагадила вам. Бяша хмыкнул, усмехнулся и лениво протянул, жуя жвачку: Да не ссы, Катюха. Мы не тёлки, чтобы каждую хуйню запоминать, на. Рома лишь молча наблюдал за сценой, глубоко в себе скрывая мысли, которые крутились в его голове. Саша усмехнулся, потрепав Катю по волосам, словно младшую сестру. Хоть ты и та ещё змюка со своими сплетнями, но лицом точно от ангела не отличишь, ха-ха. Катя фыркнула, закатила глаза, но на её губах мелькнула тень улыбки. Ты что, своё яйцо к Кате решил катить? — с ухмылкой бросил Рома, скрестив руки на груди. Саша лишь хмыкнул, сложил руки за голову и, прищурившись, ехидно парировал: Ну хоть у меня шансы есть, лицом-то я, слава богу, вышел. Рома приподнял бровь, его ухмылка стала чуть злее. Ты сейчас, бля, меня уродом назвал? Саша театрально замахал руками. Да ты что, брат, да я ж не в этом смысле! Просто у меня рожа… не, протокольная! В отличие от твоей!— он захохотал, явно довольный своим ответом. Рома резко встал, со стуком отодвигая стул. Ну всё, пизда тебе, брюнет херов. Саша подскочил, в мгновение ока оказавшись на ногах, и, смеясь, отпрыгнул назад. Ой-ой, ну всё, бегите, глупцы! — театрально взмахнув руками, он дал дёру, лавируя между партами. Рома, скалясь, кинулся за ним, пытаясь поймать за длинный язык, а класс наполнился их вознёй и смехом. Пока оба дурака носились по классу, разгоняя тетради и задевая парты, в дверь вошли Антон и Полина, увлечённо болтая и смеясь. Они явно обсуждали что-то весёлое, пока в лицо Антона внезапно не прилетел пенал. ШЛЁП! Антон резко замолчал, его голова чуть дёрнулась назад от удара. Полина ойкнула, а в классе на секунду воцарилась тишина. Здорова, Тох! — на бегу крикнул Рома, стараясь не сбавлять темп. — И сорян, не в тебя целился! Антон молча поднял пенал, смерив друга тяжёлым взглядом. Да я смотрю, ты снайпер от бога — буркнул он, потирая нос. Саша, лавируя между партами, громко рассмеялся. Рома, тебе не стоит косить под бандита, а то с меткостью у тебя совсем хуёво! — он ловко увернулся от очередного замаха Ромы. Рома, не тормозя, схватил ближайший учебник и запустил им в друга. Ща я тебе покажу меткость, тварь! Саша легко увернулся, и книга с глухим БУХ! врезалась в доску. Учитель, который только что зашёл в класс, поднял брови и тяжело вздохнул. Блять… — выдохнул Рома. В дневник! — моментально среагировал учитель. Класс взорвался смехом, а Саша, хлопнув себя по колену, чуть не упал от радости. Рома, брат, не надо снайпером быть, тебе лучше быть… ну, например, боксёром! — сквозь смех проговорил он. Рома, цокнув языком, сел за парту, недовольно бурча под нос, а Антон, фыркая, тоже занял своё место, бросая на друзей ухмылку. Антон и Полина сидели рядом, впереди них устроилась Катя, а позади — Саша, который теперь сидел один. Антон мельком взглянул на друга. Утром Саша был обычным — насмешливым, дерзким, шумным. А сейчас… Сейчас он сидел, чуть откинувшись на спинку стула, опустив голову и глядя в одну точку. Казалось, он даже не слышал оживлённого разговора Полины и Антона. Что с ним? Антон нахмурился. Почему-то ему показалось, что Саша стал куда мрачнее, чем утром. Но Лилия Павловна уже начала урок, постучав тонкой указкой по столу. Урок тянулся мучительно долго, словно время в этом классе шло иначе — растягивалось, превращая каждую минуту в пытку. Рома сидел, раскачиваясь на стуле, вертя в руках ручку и изредка зевая. Он уже десять минут пялился в одну точку, делая вид, что слушает учителя, но на самом деле мыслями был далеко. Бяша, наоборот, записывал что-то в тетрадь, но если заглянуть в неё, можно было увидеть не конспект, а хаотичные каракули, странные символы и даже криво нарисованную карикатуру на Лилию Павловну. Антон тоже откровенно скучал. Он подпирал щёку рукой, взгляд его скользил по классу, по лицам одноклассников, по доске, по окну, где медленно падал снег. Изредка он украдкой поглядывал на Полину, которая, хоть и делала вид, что записывает лекцию, но явно была в таком же сонном состоянии, как и все. А вот Саша… Он был другим. Он не рисовал на полях, не строил рожицы учительнице, не подкалывал никого. Он просто сидел, глядя в одну точку. Тяжёлый взгляд, холодный, словно застывший. Антон проследил за его взглядом и понял — Саша то и дело смотрел на пустующий стол. Стол, за которым раньше сидела Ева. Саша не проронил ни слова, но его лицо говорило само за себя. Будто бы он потерял что-то важное, что-то, что уже не вернуть. Антон сидел у окна в коридоре, постукивая пальцами по подоконнику. Мысли путались, уроки наскучили, и он уже подумывал свалить домой, когда перед ним возникли трое — Саша, Бяша и Рома. Саша первым хлопнул его по плечу, ухмыляясь. Тоха, братан, есть делишка одна, ну прям золото, а не тема. Антон взглянул на него с подозрением. И что за «тема»? Рома сунул руки в карманы, качнув головой. Работёнка. Надо просто кое-что забрать в одной деревне. Лёгкие деньги, братан. Бяша, лениво жуя жвачку, пожал плечами. Там тип один мутный передать просил, а сам ехать не хочет. Мы быстро туда-сюда — и в кармане наличка. Антон нахмурился. А что за «кое-что»? Саша сел на подоконник, покачивая ногой. Да фигня, коробка с хламом. Главное, не спрашивать лишнего. Взяли — привезли, всё. Рома хмыкнул, глядя на Антона испытующе. Так что, в деле? Антон задумался. Слишком уж они хитро улыбались — явно что-то недоговаривали. Не знаю… Мне подумать надо. Саша фыркнул, переглянувшись с Ромой. Да чего тут думать? Лёгкие бабки, а не работа. Рома ухмыльнулся. Но если очканёшь, можешь не приходить. Бабки тогда мимо тебя пройдут. Антон вздохнул. Я скажу позже. Саша кивнул. Окей, но долго не тяни. Мы после школы у гаражей. Парни переглянулись и, ухмыляясь, двинулись дальше по коридору, а Антон остался сидеть у окна, раздумывая, во что они опять его втягивают. Темный коридор был практически пуст — старые шкафчики с царапинами, облупившиеся стены, где-то в углу слабо мерцала перегоревшая лампа. Здесь почти всегда было тихо, только приглушенные голоса доносились из дальних классов. В воздухе пахло пылью и старыми учебниками. Антон не успел опомниться, как Полина резко схватила его за руку и втянула в этот коридор. Ее голубые глаза сверкали азартом, а длинные черные волосы падали на плечи, создавая контраст с её светлой кожей. Даже в приглушенном свете она выглядела ослепительно, словно сошла со страниц старой романтической книги. Тоха, слушай! — в её голосе слышалось нетерпение. — А давай сыграем вместе? Ты на гитаре, я на скрипке! Антон моргнул, слегка удивленный её напором. Сейчас, что ли? Полина закатила глаза, усмехнувшись. Конечно, нет! После школы. Пойдём ко мне. У меня дома шикарная акустика, а ты ведь обещал мне во второй раз сыграть, как играешь. Антон задумался. Он видел, как она горит этой идеей, и это подкупало. Музыка всегда его спасала. К тому же, провести время с Полиной — это было куда приятнее, чем влезать в мутные дела с Ромой и компанией. Но тут же всплыло другое — обещание друзьям. Гаражи, работа, деньги. Если он не придёт, они решат, что он струсил или просто забил. Особенно Рома, который и так, кажется, недоволен их общением. Ну, так что? — Полина слегка наклонила голову, её волосы мягко скользнули по плечам. — Или у тебя уже планы с этими бандюками? Антон усмехнулся. А если бы и были? Полина фыркнула. Ну, я же лучше их. Хотя бы потому что не предлагаю тебе ввязываться в дерьмо. Антон почесал затылок, взвешивая варианты. Друзья или Полина? С одной стороны — Саша, Рома, Бяша. Чокнутые, но свои, и они ждали его. С другой стороны — Полина, её яркие голубые глаза, музыка и спокойный вечер. Дай мне минуту подумать— наконец сказал он, стараясь скрыть, что уже почти сделал выбор. Друзья или Полина Полина… Ладно после уроков пошли. –Вздохнув сказал Антон, Полина чуть ли не запрыгала после его согласия *** Антон и Полина шли по заснеженной тропинке, словно стараясь скрыться от посторонних глаз. Школа уже опустела, и только редкие силуэты учеников мелькали вдали, расходясь по домам. Небо было бледным, серым, и снежинки медленно опускались на землю, ложась на плечи их пальто. Антон закутался в шарф, а Полина стряхнула снег с длинных волос и посмотрела на него с улыбкой. Так что будем играть? — спросила она, сжимая футляр со скрипкой в руках. Да фиг его знает— хмыкнул Антон. — У тебя же классика, у меня дворовая гитара. Как-то не вяжется. Это ты так думаешь— хитро прищурилась Полина. Знаешь, я могу подстроиться. Скрипка — инструмент гибкий. Антон задумался, пробивая носком ботинка заснеженный камень. Может, что-то спокойное? Типа тех грустных мелодий, что играют на старых пластинках. Ты любишь такие? — удивилась Полина. Ну, под настроение. Тогда я знаю одну мелодию… — она закрыла глаза, будто мысленно проигрывая ее в голове. — Лёгкая, печальная, но красивая. Давай попробуем— кивнул Антон. Антон и Полина продолжали идти по заснеженной тропинке, оставляя за собой цепочку небрежных следов. Дорога вела мимо пустынного детского сада с облезлыми качелями, засыпанными снегом, и небольшого парка, где только одинокие фонари освещали заснеженные лавочки. Ты часто так уговариваешь парней пойти с тобой играть? — усмехнулся Антон, сунув руки в карманы. О, конечно! — Полина театрально закатила глаза. — Каждый день разных уговариваю! Ну да, а я особенный, да? Ага — подмигнула она. — Ты первый, кого я вообще затащила поиграть со мной. Обычно мне проще одной. Антон посмотрел на нее с лёгким удивлением. Тогда чего меня позвала? Полина задумалась, прикусив губу. Снежинка упала ей на ресницы, и она смахнула её лёгким движением. Просто захотелось. Ты ведь любишь играть, а я давно хотела сыграть дуэтом. Антон хмыкнул, толкнув небольшой сугроб носком ботинка. Надеюсь, не облажаюсь, а то на скрипке играть не умею. Ну, гитара — тоже красиво— улыбнулась Полина. — Главное, чтобы ты чувствовал музыку. Они свернули в сторону частного сектора, где дорога была хуже расчищена, и снег поскрипывал особенно громко. Вдалеке замаячили окна домов, из которых лился мягкий свет. Кстати, а что за мелодию ты хотела сыграть? — спросил Антон. А вот это сюрприз— загадочно ответила Полина. Они шли дальше, вдыхая морозный воздух, а впереди уже виднелся ее дом Пока они шли по заснеженной тропинке, Полина рассказывала Антону о своём дедушке. Знаешь, он всегда говорил, что музыка — это голос души. Именно он приучил меня к скрипке. Говорил, что у меня мысли музыканта, даже когда я просто болтаю. Антон усмехнулся, стряхивая снег с рукава. Значит, он у тебя философ? Полина улыбнулась. Типа того. Он очень умный, начитанный. И добрый. Но жизнь у него была непростая… В общем, сама увидишь. Антон слегка удивился, но ничего не сказал. Когда они подошли к её дому, Полина на секунду остановилась у ворот, повернулась к нему и тихо добавила: Только не пугайся, ладно? Дедушка в коляске, после… ну, нападения собак. Но он реально мудрый, так что можешь даже поспорить с ним о чём-нибудь, если хочешь. Антон криво улыбнулся. А если он меня словами победит? Полина хихикнула. Тогда останешься моим учеником. Антон хотел было что-то сказать, но в этот момент она уже распахнула дверь, пропуская его внутрь. Антон зашел в дом, и его тут же окутало приятное тепло — резкий контраст с морозным воздухом улицы. Свет в прихожей был приглушенным, словно создавая камерную, домашнюю атмосферу. В углу стояла высокая вешалка, на которой висели зимние пальто и куртки, а на полу лежал старый коврик с узорами, местами вытертый до неузнаваемости. Но больше всего взгляд Антона привлекли массивные оленьи рога, прислоненные к стене. Темные, с широкими разветвлениями, они будто напоминали о чем-то древнем, диком. Казалось, их специально оставили в таком положении, словно в любой момент могли вернуть на законное место — может, на стену, а может, и на голову настоящего зверя. Подожди тут— сказала Полина, бросив на него короткий взгляд, прежде чем скрыться в кухне. Антон остался один в прихожей, прислушиваясь к приглушенному голосу девушки, а затем к более низкому, хрипловатому голосу её деда. В воздухе витал запах чего-то пряного, смешанный с легким ароматом древесины, который, возможно, исходил от старой мебели. Он снова посмотрел на рога. Почему они не на стене? Просто забыли или тут была какая-то история? Из кухни раздался тихий скрип колёс, и через несколько секунд в прихожей появился дедушка Полины. Седой, с аккуратной залысиной, в тёплом свитере с узорами, он внимательно посмотрел на гостя. Его взгляд был цепким, но доброжелательным. Антон тут же поздоровался: Добрый вечер. Старик кивнул, слегка улыбнувшись. Вечер добрый. Антон, верно? — Голос у него был глубокий, но спокойный. — Меня Харитон зовут. С греческого — «щедрый». А ты знаешь, что означает твоё имя? Антон удивлённо поднял брови. Нет, честно говоря, не задумывался. Дедушка слегка наклонил голову, словно изучая его. Из латинского «Антон» переводится как «идущий на битву». То есть смелый. Парень хмыкнул, скрестил руки на груди. Хм… хоть где-то у меня смелые корни. Харитон усмехнулся, а Полина, стоявшая рядом, хитро взглянула на Антона. Ну вот, теперь ты официально воин, — поддразнила она. — Останется только доказать, что дедушка прав. Антон только покачал головой, усмехнувшись. Антон, заинтересовавшись, спросил: А какое значение у имени Полина? Харитон задумался, словно вспоминая, затем кивнул. Полина… Это имя имеет французские корни. В переводе означает «солнечная». Парень усмехнулся, бросив взгляд на саму Полину. А ей подходит, хах. Полина фыркнула, но улыбнулась, а Антон с уважением добавил: Вы так много знаете об именах. Харитон слегка откинулся в своей коляске и с тёплой улыбкой ответил: Я каждому своей кукле давал особое имя. Антон моргнул, не до конца понимая. Куклам? — переспросил он. Старик кивнул, посмотрел на Полину, будто ожидая, что она уже рассказывала об этом. Полина тебе не говорила? Я ведь кукловодом был… В театре работал. Антон удивлённо поднял брови. Правда? Это же интересно! Но выражение лица Харитона изменилось. Он тяжело вздохнул, словно ненадолго погружаясь в старые воспоминания. Только вот… охранник однажды не потушил сигарету — его голос стал тише, — в итоге сам погиб… и театр сгорел до основания. Последнюю фразу он произнёс с тяжестью в голосе, и на мгновение в комнате повисла тишина. Антон нахмурился, чувствуя неподдельную горечь старика. Жаль… — тихо сказал он. Полина ушла в комнату сказав что переоденется, и вдруг Харитон помрачнел и стал каким-то не таким Харитон внимательно посмотрел на Антона, словно оценивая его, затем тихо произнёс: Полина ушла… Ну что, парень, хочешь послушать одну старую, мрачную историю? Антон почувствовал, как внутри зародилось любопытство, смешанное с лёгким беспокойством. Он кивнул. Конечно, хочу. Харитон откинулся в коляске, глубоко вздохнул, будто вдыхая запах давно прошедших лет. Давным-давно… ещё до того, как здесь появились люди, похожие на нас, в этих местах жило племя. Их звали «Бледные дети леса». Они боялись… О, как они боялись. Они знали, что лес — не просто деревья и тишина. Они верили в хозяина леса. Антон невольно подался вперёд. Хозяина? Да… — кивнул старик, и в его глазах мелькнул отблеск чего-то давнего, будто он сам когда-то слышал этот рассказ в полутьме. — Но они боялись не только его. У него были слуги… нет, не просто слуги — стражи. Антон молчал, а Харитон, понизив голос, продолжил: Сова, медведь, зайчик и лиса. Зайчик? — удивился Антон. Харитон усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. О, да… не смейся. Этот зайчик был самым страшным из всех. Антон сглотнул. Харитон снова заговорил, и в его голосе звучала древняя тревога: Сова… мудрая, но жестокая. Она видела всё. Даже когда закрывала глаза, она видела. Она была в каждом дереве, в каждом камне. Люди не могли скрыться от её взгляда. Если Сова посмотрела на тебя — знай, ты уже выбран. Антон поёжился, но старик не остановился. Медведь… Он был гневом. Он был громом. Он топтал землю и ломал кости. Никто не мог убежать от него, потому что Медведь не уставал. Он шёл за своей жертвой, пока не догонял. А Лиса? — тихо спросил Антон. Харитон улыбнулся, но эта улыбка была тревожной. Лиса… Лиса никогда не нападала сама. Она нашёптывала, обманывала, сводила с ума. Люди слушали её голос, думая, что говорят сами с собой. Она заставляла убивать своих, она заманивала в лес, она… улыбалась. Антон чувствовал, как его затягивает этот рассказ, но всё ещё помнил про Зайца. А… зайчик? Харитон на мгновение замолчал. Зайчик был ужасом. Но… это же просто заяц… Старик покачал головой. Ты видел, как заяц смотрит? Он не моргает. Никогда. Ты видел, как заяц сидит в траве? Ты не знаешь, что он сделает. Он может убежать, а может прыгнуть на тебя. Люди верили, что Зайчик — это сама смерть. Он не бегал за тобой, не шептал… Он просто стоял. Ждал. И когда ты замечал его… он уже был рядом. В комнате повисла тишина. Где-то за окном завыла метель, и Антон вдруг ощутил, что воздух стал тяжелее. Он посмотрел на Харитона, и на мгновение ему показалось, что старик тоже кого-то ждал. И что стало с племенем? — спросил Антон. Харитон улыбнулся краешком губ. Они исчезли. Один за другим. Никто не знал как. Остались только легенды… и лес. Антон молчал, ощущая, как мурашки бегут по спине. Харитон снова глубоко вздохнул, его глаза блеснули в полумраке прихожей. Но знаешь, Антон… Эта история не закончилась с тем племенем. Антон невольно напрягся. Лет сто назад, ещё до войны, жила тут одна семейка… Скажем, отец и сын. Они были не такие, как все. Деревенские их недолюбливали, считали чокнутыми. Да и как иначе? Отец с детства учил сына, что лес — живой. Что в нём прячется Хозяин… Харитон выдержал паузу, словно проверяя, слушает ли Антон. Они были охотниками. Но не за зверем… Они охотились за теми, кто был старше этого леса. За кем? — прошептал Антон, чувствуя, как его пальцы невольно сжимаются в кулак. За Хозяином. И за его стражами. Метель за окном ударилась о стекло, будто кто-то скребётся снаружи. Харитон чуть подался вперёд, а его голос стал тише, почти шёпотом: Говорят, отец с сыном были не такие уж и безумные. Они оставляли ловушки в лесу. Настраивали сети. Выжигали знаки на деревьях. Никто не понимал, зачем… но однажды ночью деревня проснулась от страшного звука. Антон сглотнул. Какого? Харитон прикрыл глаза, будто вспоминая: Кто-то кричал. Нет, не просто кричал… Вывыл. Люди выбежали на улицу, а над деревьями слышался дикий вопль, как будто кто-то или что-то сгорала заживо. А потом — тишина. И что? Отец и сын вернулись под утро. Они несли с собой что-то… завёрнутое в оленью шкуру. Они шли прямо по деревенской улице, а все молча смотрели. Никто не спрашивал, что там. Никто не смел. Антон почувствовал, как по спине пробежал холод. Они… поймали кого-то? Харитон кивнул. В ту ночь не горели ни одни фонари. Деревня будто спряталась. А утром… Он выдержал паузу. Отец был мёртв. Антон вздрогнул. Как? Его нашли у края леса, пригвождённого к земле рогами оленя. Только вот… олень был мёртв уже несколько дней. Тишина повисла между ними. А сын? Харитон снова откинулся в коляске, его глаза стали тёмными, как ночь за окном. Исчез. Антон сглотнул. Его так и не нашли? Кто-то говорит, что он ушёл в лес. Кто-то… что он стал частью его. Но с тех пор, каждую зиму, когда метель самая сильная, в лесу можно услышать, как кто-то… стучит. Стучит? Харитон медленно поднял руку и дважды постучал костяшками пальцев по подлокотнику коляски. Тук-тук. Антон вздрогнул от неожиданности. Харитон чуть усмехнулся. Если услышишь это в лесу — не отвечай. Из комнаты послышался голос Полины Антон заходи Старик улыбнувшись подмигнул парню и тот вошёл Антон толкнул дверь и вошёл в комнату, чувствуя лёгкий запах ванили и старых книг. Здесь было уютно, но по-своему творчески хаотично. Возле окна стояло старинное пианино с потемневшими от времени клавишами. На крышке аккуратно лежали нотные листы, некоторые исписаны размашистым почерком Полины. В углу громоздились стопки книг — биографии великих композиторов, сборники партитур, труды о классической и джазовой музыке. Над полками висел постер с Бетховеном, рядом — красочные изображения рок-музыкантов и… постер Sailor Moon. На стене напротив кровати висела акустическая гитара с тёмным, лакированным корпусом. Она выглядела ухоженной, струны блестели в свете тёплой лампы. Старый диван у стены был покрыт пледом с орнаментом в виде звёздного неба, рядом стояли подушки с вышивкой в виде нотных ключей. Полина стояла у шкафа, расчесывая волосы, а затем небрежно перекинула их за спину. Теперь она была одета в лёгкий свитер кремового цвета и тёмные велюровые штаны, подчёркивающие её стройные ноги. На ногах — белые носки, а запястье украшал тонкий серебряный браслет. Она обернулась к Антону и улыбнулась. Ну, вот ты и в моём храме музыки— с ухмылкой сказала она. Антон провёл взглядом по комнате и невольно улыбнулся: тут всё дышало её характером. Тонкой грани между академической строгостью и подростковой мечтательностью. Антон невольно задержал взгляд на фотографии, стоящей возле пианино. На снимке были мужчина и женщина, чем-то похожие на Полину. Это твои родители? — спросил он, повернувшись к девушке. Полина замерла, её взгляд словно потускнел. Она на мгновение опустила глаза, затем тихо вздохнула. Да… — её голос стал тише. — Они умерли много лет назад. Я почти их не помню. Антон почувствовал, как внутри него сжалось чувство вины. Он сжал кулаки, понимая, что ляпнул не подумав. Прости… я не знал— пробормотал он, отводя взгляд. Полина немного грустно улыбнулась, но сразу же собралась, не желая зацикливаться на этом. Всё нормально, просто это давно было… Дедушка меня воспитал как родную дочь, за что я ему благодарна— сказала она, скрестив руки на груди. Она глубоко вдохнула и, словно пытаясь разрядить обстановку, махнула рукой в сторону батареи. Ладно, не будем о грустном. Познакомься с Джоанной. Антон перевёл взгляд и увидел пушистую кошку, лениво растянувшуюся у батареи. Глаза у неё были янтарные, шерсть дымчато-серая, а взгляд — полный недовольства. Антон осторожно присел и протянул руку, пытаясь её погладить, но кошка резко подняла голову, выгнула спину и злобно зашипела. Ух ты… Ну и характер— усмехнулся он, отдёргивая руку. Джоанна одарила его недовольным взглядом и, гордо вскинув хвост, скрылась под диваном. Она особо не дружелюбная — пожала плечами Полина, наблюдая за этой сценой с лёгкой улыбкой. Да уж, я заметил… — Антон почесал затылок. Напряжённость в воздухе немного рассеялась, и он почувствовал, что Полина не держит на него зла. Полина села рядом с Антоном и, улыбнувшись, протянула ему гитару. Давай попробуем сыграть вместе— её голос звучал мягко, почти шёпотом. Антон кивнул, осторожно взял инструмент и пробежался пальцами по струнам. Он чуть прищурился, прислушиваясь к звуку, а затем ловко подкрутил колки, доводя строй до идеального. Ты прямо с первой минуты берёшься за дело— тихо хихикнула Полина, наблюдая за его уверенными движениями. А как иначе? Настроение инструмента — это как настрой человека, если он сбит, то и звук будет не тот— Антон взглянул на неё с лёгкой улыбкой. Полина прикусила губу, будто раздумывая над его словами, а потом взяла в руки смычок и провела им по струнам скрипки. Нежный, протяжный звук разлился по комнате, словно пронзая воздух. Тогда сыграем так, чтобы наши инструменты были в одном настроении— прошептала она, глядя Антону в глаза. Парень почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. В этот момент она казалась ему не просто одноклассницей, а кем-то… особенным. Он улыбнулся, откинувшись чуть назад. Сыграем — кивнул он, перебирая струны в поисках нужных аккордов. Полина слегка наклонила голову, её локоны упали на плечо. Она внимательно следила за его руками, затем прикрыла глаза, прислушиваясь к музыке. Когда Антон начал играть, Полина мягко вступила, её скрипка будто вторила гитаре, вплетая в звук что-то нежное, почти магическое. Их взгляды встретились, и на мгновение мир вокруг будто исчез — остались только музыка и они вдвоём. Антон медленно провёл пальцами по струнам, выбирая первые аккорды. Звук был мягким, глубоким, словно лёгкий ветерок, гуляющий по заснеженному лесу. Он начал играть плавную, меланхоличную мелодию, напоминающую старинные вальсы — что-то между тоской и светлой грустью. Полина закрыла глаза, вслушиваясь в игру Антона. Затем, почти не раздумывая, подняла смычок и осторожно провела им по струнам скрипки. Её звучание было высоким, звонким, будто тонкая серебряная нить сплелась с аккордами гитары. Комната наполнилась мелодией — нежной, но сильной, как первые лучи солнца сквозь зимнюю дымку. Гитара Антона задавала ритм, медленный, задумчивый, но уверенный. А скрипка Полины вплеталась в него, добавляя мягкие переливы, словно рассказ о далёких, забытых днях. Это была музыка с оттенком тоски, но не мрачной, а тёплой, как воспоминание о чём-то важном. В ней чувствовались и лёгкость, и печаль, и надежда. Антон украдкой взглянул на Полину. Она слегка покачивалась в такт музыке, её пальцы мягко касались струн, а губы тронула тёплая улыбка. В этот момент они будто говорили друг с другом без слов — через музыку, через звук. Гитара и скрипка, два инструмента, разные, но такие гармоничные вместе. Антон глубоко вздохнул, пробежался пальцами по струнам и заглянул Полине в глаза. У меня давно была одна идея… песня, которую я хотел сыграть, но всё не находилось случая. Думаю, твоя скрипка — именно то, чего не хватало. Полина улыбнулась, поправляя скрипку на плече. Звучит интересно! Показывай, что делать. Антон начал перебирать струны, задавая ритм — лёгкий, почти танцующий, как ветер, гуляющий по полям весной. Он объяснил Полине, когда вступать, а затем спросил: Ты умеешь петь? Полина хитро прищурилась. Могу попробовать. Антон сосредоточенно водил ручкой по тетради, набрасывая текст. Время от времени он напевал строки себе под нос, проверяя, как они ложатся на мелодию. Полина, склонившись рядом, внимательно наблюдала за процессом. Ну, вроде получилось, — наконец сказал он, протягивая ей тетрадь. Полина пробежалась глазами по строчкам, её губы шевелились, пробуя слова на вкус. О это выглядит как романтика— усмехнулась она. — Даже мило. Готова попробовать! Антон кивнул, взял гитару и задал мягкий, нежный ритм, напоминающий плеск воды и лёгкий ветерок над озером. Полина коснуласьсмычком струн скрипки, добавляя звуку глубины. Антон начал петь: Сквозь листья я видел твой светлый силуэт, Ты пела у озера, танцуя с ветром. Я шагнул чуть ближе, но скрыться не смог… В траве меня ждала коварная змея… Полина с улыбкой подхватила, её голос звенел, как прозрачная капля росы: Ты вскрикнул от боли, я рассмеялась, Но ты, испугавшись, упал в туманную гладь. Ты выбрался, мокрый, немного растерянный, А я подошла и смахнула капли с ресниц… Антон чуть усмехнулся, продолжая: Я думал, что глупо себя опозорил, Но ты посмотрела так мягко, так нежно. Сказала: «Не бойся, все страхи пройдут…» И в сердце моём зазвучала весна. Полина улыбнулась и завершила песню тихими, тёплыми словами: Ты больше не прячешься в листьях зелёных, Теперь ты идёшь и берёшь мою руку. Я пела для ветра, но знала всегда — Ты был той мелодией, что мне нужна… Музыка стихла, а тишина, оставшаяся после неё, казалась наполненной чем-то невидимым, но важным. Полина посмотрела на Антона и чуть наклонила голову. Ну, теперь это определённо романтика. Антон усмехнулся, почесал затылок. Ну… я подумал, пусть хотя бы в песне всё закончится хорошо. Полина рассмеялась и легко ударила его смычком по плечу. Значит, у тебя есть романтическая сторона. Кто бы мог подумать! Полина встала с дивана и подошла к шкафу взяв оттуда тетрадь протянула Теперь моя песня посмотри на нее –Улыбаясь сказала брюнетка Антон усмехнулся, пробежавшись глазами по строкам. Ну, текст интересный… Но вот ноты — это уже твоё. Полина закатила глаза и подала ему гитару. Неважно, просто играй, а я подстроюсь. Антон кивнул, взял аккорд, и комната наполнилась глухим, завораживающим звучанием. Полина провела смычком по струнам, добавляя тёмные, меланхоличные нотки. Глубоким голосом Антон начал: В полночный час, когда мир затих, Я наблюдал за тобой из теней… Сквозь лунный свет, сквозь призрачный мрак, Я шёл за тобой… безмолвной тенью твоей. Полина подхватила, её голос звучал мягко, но с ноткой тревоги: Ты приходил ко мне в каждом сне, Глаза, как ночь, и шаг беззвучный… Я знала: зовёт меня тьма твоя, Но сердце дрожало — страх был липучий… Антон сжал гриф гитары чуть сильнее, в голосе зазвучала хищная усмешка: Ты знала, что скоро придёт мой поцелуй… Холодный, как ветер сквозь стены старого дома. Ты дрожала, но всё же шагнула вперёд… Знала, что станешь моей навсегда. Полина слегка замедлила движение смычка, голос её был почти шёпотом: И губы твои прикоснулись к моим… Осталась ли я… собой или тенью? Ты дал мне бессмертие, вечную ночь… Но где же рассвет? Где же пламя согретое? Музыка стихла, оставив в воздухе лёгкое напряжение. Антон перевёл дыхание и усмехнулся: Знаешь, жутковато получилось… Полина улыбнулась краешком губ. Но зато красиво. Может, мы бы смогли стать популярной готик-группой? Только если ты будешь выступать в чёрном платье и с красными линзами. А ты в плаще и с бледной пудрой на лице. Они оба засмеялись, и напряжение рассеялось, оставив после себя лишь приятное послевкусие мрачной романтики. Они играли долго, увлекаясь музыкой всё больше. Часы тянулись незаметно, и вот уже за окном начали сгущаться сумерки, а Антон и Полина, не отвлекаясь ни на что, погружались в мелодии. Они пробовали разные песни — от нежных, почти шёпотных баллад до энергичных, живых мелодий, заставляющих кровь быстрее бежать по жилам. Антон сначала осторожничал, следил за своими аккордами, но потом втянулся, забыв про всё, кроме музыки. Полина же была в своей стихии — её пальцы ловко бегали по струнам скрипки, иногда она закрывала глаза, погружаясь в звуки. В какой-то момент Антон откинулся назад, размяв пальцы. Чёрт, да мы с тобой целый концерт отыграли, — усмехнулся он, разминая кисти. Полина села рядом с ним на диван, отложив скрипку. Устала? — спросил он. Немного. Но это было здорово, — она потянулась, устраиваясь поудобнее. — Хочешь пить? Ага, как будто в пустыне пробежал марафон. Полина рассмеялась и пошла на кухню. Через пару минут она вернулась с двумя стаканами и бутылкой газировки. Держи, маэстро— она протянула ему стакан. Антон сделал несколько глотков и с облегчением вздохнул. Так-то лучше. А у тебя всегда так — целыми днями играешь? Полина улыбнулась и сделала небольшой глоток. Не совсем. Но когда есть настроение, могу потеряться в музыке на несколько часов. Антон покрутил в руках стакан. Я тебя понимаю. У меня так с гитарой бывало, но не так часто. Они сидели в тишине, слушая, как за окном завывает ветер. В комнате было тепло, уютно, и этот момент казался каким-то особенным — спокойным, но при этом наполненным смыслом. Антон привстал, чтобы поставить чашку на стол, но внезапно почувствовал, как что-то мягкое оказалось под его ногой. А? Раздалось громкое шипение, и в следующее мгновение в его ногу вцепились острые когти. АЙ! Антон дёрнулся, но было поздно — Джоанна, сощурив глаза до узких щёлочек, впилась зубами в его бедро. Парень едва не уронил чашку, пытаясь стряхнуть кошку, но та выпустила лапы только тогда, когда сама этого захотела. Вот чёрт! — Антон схватился за рану, из которой тут же пошла кровь. Кошка, недовольно изогнув спину, кинула на него последний злобный взгляд и гордо выскочила из комнаты. Джоанна! — воскликнула Полина, вскочив с места. Она тут же подошла к Антону и, не раздумывая, осторожно обняла его. Прости, прости, она просто… вообще не любит, когда её трогают. Я ей ещё покажу, как кусать моих гостей! Да нет, это я виноват, — произнёс Антон, стараясь не морщиться от боли. — Наступил на неё, она просто… ну, защитилась. Полина отстранилась и посмотрела на его ногу. Чёрт, кровь идёт… Сейчас, погоди, у меня где-то был йод, надо обработать. Антон вдруг представил, как Полина будет помогать ему, пока он стоит перед ней в одних трусах. Эта мысль тут же вогнала его в краску. Э-э, не, не надо, всё нормально! — поспешно заявил он, даже отмахиваясь. Полина удивлённо моргнула. В смысле «не надо»? У тебя же кровь идёт! Ну… оно само заживёт, я крепкий, да и, э-э… — Антон запнулся, не зная, как объяснить свою внезапную стеснительность. Полина сложила руки на груди и прищурилась. Ты чего стесняешься? Я же не буду тебя раздевать полностью! Антон густо покраснел. Нет, просто… давай просто подождём, вдруг оно само пройдёт? Полина закатила глаза. Полина скрестила руки на груди и, прищурившись, посмотрела на Антона. Значит, ты не хочешь лечиться по-хорошему? Антон шагнул назад, выставив руки вперёд. Полина, давай без радикальных мер. Никаких «давай», садись, я обработаю рану. Да нормально всё! Ты уже говорил это перед тем, как тебя укусили. Антон хмыкнул и снова отступил назад, но Полина резко метнулась вперёд, схватив его за пояс штанов. Эй, ты чего?! — взвыл он, пытаясь отстраниться. Если не хочешь по-хорошему, значит, будет по-плохому! Антон попытался разжать её пальцы, но Полина держала крепко, как клещ. Полина, это безумие! Безумие — это оставлять открытую рану! Началась борьба: Антон дёргался, увертывался, но Полина была настойчива. В какой-то момент он потерял равновесие, и оба рухнули на диван. Полина оказалась сверху, зафиксировав его руками, а их лица оказались опасно близко друг к другу. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, переводя дыхание. Что? — пробормотал Антон, приподняв бровь. Полина не ответила сразу, только чуть склонила голову, разглядывая его лицо. Ничего… Просто… — она мечтательно улыбнулась. — Ты красивый. Будто тот, кого я ждала всю жизнь. Антон затаил дыхание, не зная, что сказать. И вдруг Полина сама потянулась к нему, мягко прикасаясь губами. Сначала осторожно, словно пробуя, а потом с нарастающей страстью. Антон, ошеломлённый, но довольный, ответил на поцелуй, крепче обняв её. Ему казалось, что в этот момент всё исчезло: и кошка, и комната, и боль в ноге. Осталась только она. Но тут его взгляд случайно скользнул в сторону двери — и сердце ухнуло вниз. В проёме стоял дедушка Полины. Он не двигался, просто смотрел. Глаза старика мерцали в полумраке, словно у дикого зверя. Антон мгновенно оторвался от Полины, чуть не сбросив её с себя. Ч-что?.. Но в тот же миг дед исчез. Антон вскочил с дивана, сбивая подушку. Чёрт… Полина, ещё не понимая, что происходит, с удивлением посмотрела на него. Что с тобой? Антон открыл рот, но не успел ничего сказать — настроение Полины изменилось на глазах. Её улыбка исчезла, губы дрогнули, а в глазах заблестели слёзы. Она сжала пальцы на его рукаве, будто боялась, что он исчезнет. Не уходи… — её голос был тихим, но в нём чувствовалась боль. — Забери меня с собой. Антон моргнул, не понимая, что происходит. Полина… Мне надоело— перебила она, смахивая слёзы. — Гнить в этих четырёх стенах, в этом доме, в этой глуши. Всё здесь пропитано прошлым, старыми тенями, их голосами… Я не могу больше… Она сжалась, словно пытаясь стать меньше, спрятаться от всего мира. Антон чувствовал, как внутри у него всё переворачивается. Ещё минуту назад она смеялась, тянулась к нему, а теперь… Теперь казалась потерянной и сломанной. Он не знал, что сказать, но инстинктивно протянул руку и накрыл её ладонь своей. Эй, Полина… Всё хорошо. Она вздрогнула, но не убрала руки. Нет, не хорошо… Я задыхаюсь здесь, понимаешь? — она крепче сжала его ладонь. — Иногда мне кажется, что я просто исчезаю в этом доме, в этих стенах. Я не хочу так… Я не хочу… Она снова заплакала. Антон почувствовал, как в груди неприятно сжалось. Он никогда не видел её такой. Полина… — он медленно сел ближе, не отпуская её руку. — Я здесь. Я никуда не уйду. Она подняла на него заплаканные глаза. Обещаешь?.. Он кивнул. Обещаю. *** Оставим эту парочку и теперь перейдём к другой. На улице уже сгущалась тьма, воздух наполнился запахом сырости и табака. Возле гаражей стояли двое — Бяша и Саша, лениво затягиваясь сигаретами. Где этот ебаный Рома со своей тачкой? — Бяша с раздражением сплюнул на снег, поправляя капюшон. — Уже полчаса ждём. Саша, выдыхая дым в сторону, лишь усмехнулся. Да хрен его знает, может, бабу где-то клеит. Да какую бабу, он что, дебил? — фыркнул Бяша, делая ещё одну затяжку. — У нас дела, а он где-то шляется… Наступила пауза. Вдалеке слышался шум ветра, скрип металлических ворот. Кстати, — неожиданно заговорил Бяша, — а где этот наш Антоша? Очко жим-жим, да? Саша хмыкнул, выпуская дым вверх. Да оставь его. Он не из тех, кто пойдёт на мутные дела, да и не забывай этот «очкошник» тебе жопу спас в ту ночь Ну да — Бяша протянул слова, усмехнувшись. — Ему вообще не стоить с нами вертиться, видно же что парень должен отучиться и жить по красоте на! Саша снова усмехнулся, но ничего не сказал, просто продолжил ждать. Через десять минут к гаражам, наконец, подъехала тачка Ромы. Машина была старая, но ухоженная — тёмно-синий ВАЗ 2107 с затонированными стёклами, облупившейся краской на крыше и глухим, низким урчанием двигателя. На передней панели красовалась плюшевая игрушка, а на зеркале болтался освежитель в виде золотого кулака. Фары осветили снег, и водительская дверь со скрипом распахнулась. Рома вышел с широкой ухмылкой, хлопнув по крыше машины, словно представлял зрителям шедевр автопрома. Ну что, пацаны, подгон приехал! Но вместо восхищённых взглядов он получил мощный двуручный пиздюлин от обоих друзей. Ты где, сука, шлялся?! — заорал Бяша, сразу двинув Роме затрещину такой силы, что у того шапке слетела. Рома отшатнулся, схватившись за голову: Э, вы чего?! Но тут же подлетел Саша и зарядил ему по плечу: Ты, блять, знаешь, сколько мы тебя тут ждём?! Мы чуть не отморозили яйца, пока ты там… Пиво пил или с телками зависал? — вставил Бяша, накидывая ещё одну подзатыльную, отчего Рома аж присел. Да не, мужики, я… я… — пробормотал он, пятясь назад. Что «я»?! — Саша шагнул вперёд, грозно сверкая глазами. — Признавайся, где лазил?! Рома вздохнул, потирая ушибленный затылок: Ну, короче… Бабку через дорогу переводил… Какую бабку?! Да ладно, шучу! Заправка очередь была длинная, потом сиги купить пришлось… ну, и… И?! — синхронно переспросили Бяша с Сашей. Рома потупился: И я короче «Ниву» по пути обогнать решил, ну… на льду крутануло… Я в сугроб въеб*лся… ТЫ ЧТО, ДОЛБАЁБ?! И тут же получил ещё один разочек от души. Теперь же они все трое сидели в машине: Саша за рулём, Рома на пассажирском, а Бяша — как всегда — был сослан на заднее сиденье. Ну, зашибись! — ворчал Бяша, пихая ногой переднее кресло. — Чё я опять сзади-то?! А ты дорогу указывать будешь? — лениво отозвался Рома, откидываясь на сиденье и вытягивая ноги. — Не? Ну вот и молчи. Да идите вы нахуй… — буркнул Бяша, скрестив руки на груди. Саша в это время молча курил, открыв окно, и наблюдал за улицей. Его, в отличие от этих двух балаболов, вообще ничего не напрягало. Давайте уже заводите корыто, пока я тут не замёрз! — наконец психанул Бяша. Саша затянулся, стряхнул пепел в окно, лениво повернул ключ зажигания, и двигатель с надрывом, но всё же завёлся. Ну что, пацаны… Вперёд, навстречу приключениям? — ухмыльнулся Рома. Скорее, жопе навстречу, если ты опять за рулём будешь— пробурчал Бяша. Но машина уже тронулась, увозя троицу в ночь. На магнитофоне заиграла песня Цоя, и трое выехали на трассу. За окнами мелькали тёмные силуэты деревьев, дорога была пустой, а соседняя деревня — далековата. В салоне было тепло, сигаретный дым потихоньку заполнял пространство, смешиваясь с запахом дешёвого освежителя воздуха. Ну и как войдём? — первым заговорил Бяша, лениво вытягиваясь на заднем сиденье. В смысле, как? — приподнял бровь Рома. — Как люди. Через дверь. Да ты гений, конечно— усмехнулся Саша, покрутив руль. — Я думаю, надо по-тихому. Без цирка, без шума. А если там менты? — Бяша поёжился, выглядывая в окно. Если там менты, то Рому первому в еб*ло прилетит — спокойно ответил Саша. Чё сразу мне?! — возмутился Рома. Потому что ты самый наглый— пожал плечами Саша. — И по тебе видно, что ты мутный. Рома фыркнул, но спорить не стал. Ладно, допустим, заходим по-тихому, — продолжил Бяша. — А если дверь заперта? Рома умеет открывать двери— подмигнул Саша. Ага, особенно в чужие машины— добавил Бяша. Чё, забыли, кто вам в прошлый раз дверь в кабинет открыл? — самодовольно ухмыльнулся Рома. Открыл-то открыл, но пизды от завуча мы тоже вместе получали, — заметил Саша. Справедливо— кивнул Бяша. На мгновение в машине воцарилась тишина, только магнитофон гнал дальше Цоя. Короче, по ситуации разберёмся, — подытожил Рома. Это ты так всегда говоришь перед пиздой. Бяша, заткнись. Машина неслась по ночной дороге, впереди ждали новые приключения. Машина спокойно катилась по заснеженной трассе, мотор урчал ровно, а из магнитофона негромко доносилась музыка Цоя. В салоне стояла уютная тишина, нарушаемая лишь редкими перекурами и ленивыми разговорами. Саша держал руль одной рукой, другой постукивал по дверце, выдыхая дым в приоткрытое окно. Рома крутил в руках зажигалку, а Бяша, вытянув ноги, зевал на заднем сиденье. Ну что, пацаны, устроим небольшой дрифтест? — внезапно произнёс Саша, хитро ухмыляясь. Рома и Бяша переглянулись. В смысле? — насторожился Рома. В плохом, сука, смысле! — моментально встрепенулся Бяша, уже предчувствуя беду. Но было поздно. Саша прибавил громкость музыки, усмехнулся и резко утопил педаль газа. Саша вдавил педаль газа, и мотор взревел, будто выпуская наружу всю сдерживаемую мощь. Машина рванула вперёд, колёса заскользили по льду, а затем, с резким рывком руля, её повело в занос. БЛЯТЬ! — заорал Бяша, судорожно вцепляясь в поручень. Рома сжал ремень безопасности и закрыл глаза, когда машина, как неуправляемый снаряд, понеслась боком, скользя по заснеженной дороге. Саша же, напротив, только веселился — его глаза блестели, а руки уверенно управляли заносами, будто он прирождённый гонщик. ЕБАНЫЙ ТЫ В РОТ, ТОРМОЗИ! — вопил Бяша, но Саша даже не думал. Резкий рывок руля — машину повело в другую сторону, и она на миг встала боком, едва не снеся дорожный знак. Затем, с дьявольской точностью, Саша выкрутил руль, и автомобиль провернулся на месте в полном 360-градусном развороте. Рома вцепился в панель: СУКА, СТОЛБ, СТОЛБ!!! Саша успел выровнять машину в миллиметре от фонарного столба, крутанул руль ещё раз, и автомобиль мягко встал на прямую дорогу, как ни в чём не бывало. В салоне воцарилась тишина. Тяжело дышащий Бяша, наконец, разжал пальцы: Всё, нахуй, я теперь в церковь пойду… свечку поставлю… Рома, всё ещё не веря, что они живы, трясущимися руками закурил: Братан, ты не гонщик, ты сука сатана. Саша, улыбаясь, отпустил руль и лениво потянулся: Да ладно вам, всего-то размялся. Всё-таки доехав до деревни с несколькими седыми волосами Посёлок встречал их тяжелой, давящей тишиной. Здесь не было привычного уюта деревни, но и суеты города тоже не чувствовалось — лишь застывшая серость, словно время замедлило здесь свой ход. Пятиэтажки, облупленные и потрескавшиеся, возвышались мрачными силуэтами. В окнах едва горел свет, а там, где он был, казалось, кто-то наблюдает за прохожими из-за плотных штор. Балконы — прогнившие, с покосившимися решётками, заваленные старыми креслами, пустыми бутылками и тряпками. Улицы пустовали. Фонари, многие из которых давно не работали, скрипели на ветру, будто шепча о чём-то жутком. Асфальт потрескался, кое-где из него пробивалась сухая трава. Дворы были завалены ржавыми машинами, покрытыми грязью и слоем снега, а детские площадки с покосившимися качелями выглядели так, словно их не касалась рука ребёнка уже десятки лет. В воздухе висел запах сырости, железа и гари, словно где-то недавно что-то сгорело. Ветер проносился между домов, завывая так, будто кто-то тихо стонал в ночи. Сквозь мутные окна полуподвальных магазинов мерцал слабый свет, а вывески висели покосившиеся, с облетевшей краской. Ближе к окраине посёлка виднелись промзоны с заброшенными зданиями, обросшими чёрной плесенью и ржавыми трубами. Этот посёлок не просто был мрачным — он будто выжидал, пока кто-то сделает шаг вглубь его тёмных дворов, туда, где даже ветер не решается заглянуть. Саша, всё ещё держа руль одной рукой, спокойно спросил: Ну и куда дальше, навигатор ты наш? Рома, не отрывая взгляда от дороги, указал вперёд: Прямо, потом налево. Там увидишь просёлок, по нему и поедем. Бля, в лес что ли? — удивился Бяша, оглядываясь по сторонам. Ага, склад там стоит, — кивнул Рома. Саша хмыкнул, но свернул, как сказали. Машина покатилась по узкой, разбитой дороге, окружённой тёмными деревьями. Фары освещали мокрую грязь и старые колеи, ведущие вглубь леса. Через несколько минут показалось здание — старый склад, стоящий одиноко среди деревьев. Склад стоял одиноко среди тёмного, глухого леса, словно забытый миром. Высокие деревья обступали его со всех сторон, их голые ветви тянулись к нему, будто пытались забрать его в свои объятия. Лёгкий туман стелился по земле, обволакивая склад и скрывая дальние углы, делая его ещё более мрачным. Здание было старым, с обвалившейся штукатуркой и ржавыми металлическими воротами, которые когда-то, возможно, были красными, но теперь покрылись слоем грязи и коррозии. Крыша провисла, на ней виднелись дыры, через которые пробивался слабый лунный свет. Стены исписаны облупившимися граффити, среди которых выделялись странные знаки и неразборчивые слова. Вокруг склада стояли старые, проржавевшие контейнеры, некоторые из них были приоткрыты, но внутри царила тьма. Повсюду валялись сгнившие деревянные поддоны, пустые бутылки и мусор, оставленный кем-то давным-давно. Пахло сыростью, плесенью и чем-то металлическим, возможно, ржавчиной… или кровью. Тишина давила на уши. Только деревья потрескивали на ветру, а где-то вдалеке раздавался редкий крик ночной птицы. Казалось, склад жил своей мрачной жизнью, наблюдая за теми, кто осмелился приблизиться. Машина медленно остановилась у склада, фары осветили облупленные стены здания. Двери со скрипом открылись, и парни вышли наружу. Ночной воздух был холодным, пахло сыростью и гнилой древесиной. Саша, хлопнув дверью, закурил, осматривая склад. Он был старым, с ржавыми воротами, облупившейся краской и выбитыми окнами. Казалось, что он давно заброшен, но при этом выглядел так, будто внутри кто-то мог прятаться. Ну и срань — буркнул Бяша, поёживаясь. — Это точно тот склад? Ага, — кивнул Рома, сунув руки в карманы. — Нам сюда. Бля, ну хули мы стоим? Заходить будем? — Саша выпустил дым в сторону тёмного леса. Подожди— Бяша прищурился. — Чё-то мне не нравится это место… Рома усмехнулся и хлопнул его по спине: Чё, зассал? Да иди ты… на — пробормотал Бяша, снова оглядываясь. Ветер завыл между деревьев, склад скрипнул. Атмосфера становилась всё более напряжённой. Рома потянул за ручку двери, но та даже не шелохнулась. Он нахмурился, толкнул сильнее — без толку. Заперто, блин— пробормотал он, оглядываясь на друзей. А ты думал, что тут табличка будет «входите, гости дорогие»? — усмехнулся Саша, докуривая сигарету. Да мне похер, — буркнул Рома и достал из кармана связку отмычек. Бяша скривился: А ты, я смотрю, профи в этом деле, на… Базара ноль — ухмыльнулся Рома, вставляя отмычку в замок. Он ловко начал работать инструментом, прислушиваясь к тихим щелчкам механизма. Атмосфера вокруг становилась всё более давящей. Ветер шумел в кронах деревьев, где-то вдалеке ухнула сова. Саша обернулся, бросив быстрый взгляд на дорогу, потом на темные окна склада. Быстрее давай, пока нас тут никто не спалил — пробормотал он. Да щас, не паникуй— Рома прикусил язык, сосредоточенно ковыряясь в замке. Дверь скрипнула. Внутри было темно, оттуда тянуло холодом и затхлостью. Дверь со скрипом поддалась, открывая тёмный зев склада. Внутри стоял затхлый запах сырости, пыли и чего-то ещё, неприятного, будто давным-давно здесь что-то сгнило. Рома вошёл первым, осторожно ступая по бетонному полу. Саша следом, закрывая за собой дверь. Бяша замешкался на пороге, оглянулся на улицу, словно в последний раз вдыхая свежий воздух, и только потом шагнул внутрь. Ну и вонища тут… — пробормотал он, морщась. Это ты после дрифта штаны не сменил— усмехнулся Саша, проводя ладонью по стене в поисках выключателя. Пальцы наткнулись на старый, заляпанный грязью рубильник. Он щёлкнул, и по складу пробежал слабый свет. Грязные лампы под потолком вспыхнули тусклым, желтоватым светом, освещая пространство. Огромное помещение было завалено ржавыми металлическими контейнерами, деревянными поддонами и старыми коробками. В углах темнели паутины, а на полу валялись пустые бутылки, обрывки бумаги и пыльные тряпки. Уютненько— с сарказмом заметил Рома, осматриваясь. Да, прям дом мечты— фыркнул Бяша. Где-то в дальнем углу что-то зашуршало. Парни резко замерли. Это мыши… Надеюсь — пробормотал Саша, напрягая слух. Рома кивнул и двинулся дальше, обходя разбросанный мусор. Ладно, давайте глянем, что тут можно найти. Парни разбрелись по складу, шагая между ржавых контейнеров и заваленных пылью ящиков. Свет тускло мерцал, бросая длинные тени на стены, и каждый шаг отзывался глухим эхом. Ну что, пацаны, ставки: найдём бухло или нет? — спросил Саша, пнув какой-то ящик носком ботинка. Да тут, скорее, крыс найдём, чем бухло — буркнул Бяша, стряхивая паутину с плеча. — Ещё подцепим какую-нибудь чуму. Рома подошёл к одному из старых железных шкафов, дёрнул дверцу — она заскрипела так, будто сейчас рухнет. Внутри лежали какие-то бумаги, сломанная рация и пустая бутылка водки. Опа! Кто-то тут культурно отдыхал— ухмыльнулся он, поднимая бутылку. Хуёвый культурный отдых— пробормотал Саша, потянувшись за ящиком на стеллаже. Открыл — пусто. Второй — то же самое. В третьем оказались какие-то тряпки и старый противогаз. О, держи, Бяша, тебе пригодится— Саша кинул противогаз в друга. Да пошёл ты! На— Бяша едва успел увернуться, но тут же подхватил находку. — Хотя, если ты рядом пёрнешь, может и пригодится. Рома прыснул от смеха, но тут же поморщился, наткнувшись на коробку с заплесневелыми сигаретами. Фу, да тут никотиновые реликвии— он швырнул их на пол. Давай сюда, я деду продам, он не разберётся— засмеялся Саша. Парни продолжали рыться в груде хлама, когда вдруг в дальнем углу послышался глухой звук — будто что-то тяжёлое сдвинулось. Они резко замерли, переглянувшись. Это ветер? — осторожно спросил Бяша. Ага, конечно, сквозняк, блядь, по складу гуляет — пробормотал Рома, медленно вытаскивая из кармана нож. Ладно, расслабьтесь— сказал Саша, хотя и сам напряжённо смотрел в темноту. — Может, это просто крысы… Или, хрен знает, кто ещё. В воздухе вдруг повисло какое-то странное напряжение, словно склад не хотел, чтобы они здесь копались. Тени на стенах казались длиннее, а за окном налетел порыв холодного ветра, заставив стекло дрожать. Чёрт, мне это не нравится, — Бяша поёжился. — Может, ну его нахер? На Да ладно тебе, ещё чуть-чуть посмотрим… — Саша склонился над очередным ящиком и вдруг широко ухмыльнулся. — А вот и находочка. Он вытащил запечатанную бутылку виски. Пацаны, мы официально богаты— сказал он с довольным видом. Рома фыркнул, Бяша выдохнул с облегчением. Ладно, может, и не зря сюда приперлись— пробормотал Рома, убирая нож. Но чувство тревоги всё равно не исчезало. Ебать, это что, клад? — Саша поднял сразу три бутылки, победно улыбаясь. Да тут на весь подъезд хватит— присвистнул Рома, выдергивая из коробки ещё одну бутылку. Бяша, покопавшись в ящиках, с радостным визгом вытащил несколько блоков сигарет. О, пацаны, это же вообще джекпот! — он встряхнул блок, будто показывая трофей. Ты давай не распинайся, лучше глянь на срок годности — хмыкнул Рома. Да похер, вонючие или нет, главное, что есть, — отмахнулся Бяша, уже запихивая пару пачек в карманы. Саша открыл одну из бутылок, понюхал содержимое и ухмыльнулся: Чистейший спирт, пацаны. Кто первый попробует? Давай ты, вдруг там метанол— усмехнулся Рома. Не ссы, спирт же убивает всё, — с этими словами Саша сделал глоток, поморщился и тут же закашлялся. — Ебаный рот! Это, походу, ракетное топливо. Рома и Бяша заржали. Всё, Саша, ты теперь терминатор, поздравляю — хлопнул его по плечу Бяша. Если утром не ослепну, можно считать, что повезло— с улыбкой ответил Саша. Они ещё немного покопались в складе, находя то старые газеты, то какие-то инструменты, пока Рома не хлопнул в ладоши. Ладно, пацаны, хватит бегать, у нас и так уже полный багажник счастья. Саша поднял бутылку: Тогда предлагаю по такому поводу ебануть по сто грамм. Прям тут? — усомнился Бяша, оглядываясь на тёмные углы склада. Ну а что? Атмосфера располагает— ухмыльнулся Рома, открывая ещё одну бутылку. Парни расселись прямо на ящиках, а за окном снова завыл ветер, будто предупреждая, что не стоило им здесь задерживаться. Тьма окутала склад, как будто её впитали стены. Свет погас мгновенно, оставив парней в кромешной темноте. Треск лампочек отдался эхом, будто что-то пробежало по проводке, разрывая её на части. А потом раздался этот звук. Глухой, хриплый, пробирающий до костей. Он не был похож ни на вой зверя, ни на человеческий крик. Скорее, это был болезненный, изломанный стон, полный голода и ненависти. Рома застыл с сигаретами в руках, медленно повернув голову к Бяше. Лицо друга казалось белее стены, а рот приоткрылся, но слов он не находил. Бяша, скажи, что ты пернул по-братски… — выдавил Рома, торопливо заталкивая бутылки в сумку, как будто это могло его спасти. Бля… Хотелось бы… Но нет… — прошептал Бяша, голос его дрожал, как натянутая струна. Саша лишь криво усмехнулся, затягиваясь сигаретой, пока его друзья судорожно метались глазами по тьме. А потом снова раздался этот звук. Ближе. Громче. Животное шипение вперемешку с хрипами. Что-то царапнуло железную стену склада, оставляя длинные, скрежещущие борозды. Скрип… Скрип… Тук. Удар. Будто нечто тяжёлое рухнуло за дверью, а затем медленно поднялось. Бля, пацаны… Валим нахер! — выдохнул Бяша, пятясь назад. Но выход был перекрыт. Темнота будто дышала на них, шептала, сжималась кольцом. Рома сжал кулаки, в горле пересохло. Саша… Что за херня? Саша молча выпустил дым в темноту, хмыкнул и шагнул вперёд. Сейчас узнаем. Свет фонаря разорвал темноту, выхватывая из мрака уродливую, вытянутую фигуру. Существо было неестественно худым, его кожа — мертвенно-бледной, как у тела, пролежавшего в земле сотни лет. Оно казалось безглазым, но по всему его скрюченному телу зияли рваные пасти. Десятки ртов, больших и малых, усеивали его грудь, живот, руки и даже ноги. Они медленно открывались и закрывались, как будто дышали, шевелились в такт дыханию твари. Из каждого доносился глухой, тянущийся звук, словно оно пыталось заговорить всеми этими ртами сразу. Грр…аах… хррр… у…б…е…г…а…й… — сорвалось с его телесного хора. Голоса были разными: женскими, мужскими, детскими, старческими. Они тянулись, сливались в искажённый хор страдания. Рома выронил сигарету, его лицо превратилось в маску ужаса. Бяша не мог даже пошевелиться — дыхание застряло в горле, а ноги налились свинцом. Глаза его бешено бегали, пытаясь поверить в увиденное. Бля… бля… бля… — тихо выдавил он, не в силах сказать больше ни слова. Рома попытался отступить, но его спина уже вжалась в железную стену склада. Саша же не отводил взгляда от существа. В отличие от друзей, он не паниковал — но и спокойствием это не назовёшь. Он сжал фонарик крепче, дыхание стало ровным, но взгляд выдавал тревогу. Что за дерьмо… — прошептал он себе под нос, выдыхая сигаретный дым. Тварь сделала шаг. Пол под ней скрипнул. В тот же миг все пасти на её теле разом раскрылись, и из них вырвался оглушающий, рваный крик. Будто десятки людей орали в агонии, зовя кого-то, умоляя, проклиная. Бяша вскрикнул, закрыл уши руками, но звук пробирался прямо в мозг, словно разрывал его изнутри. Рома судорожно сглотнул, его ноги дрожали. С-саша… н-нам пора… Саша не ответил. Он смотрел прямо в зияющие пасти чудовища, крепче сжав кулаки. Тварь сделала ещё шаг. Тварь появилась прямо перед ними. Вблизи она выглядела ещё ужаснее — её кожа была испещрена трещинами, из которых текла густая чёрная жидкость, а пасти на теле раскрылись ещё шире, обнажая беспорядочные ряды жёлтых зубов. Бяша закричал, Рома сжал кулаки, но не смог даже двинуться. Саша же, не раздумывая, резко шагнул вперёд и со всей силы вмазал тварь ногой по колену. Раздался хруст, существо дёрнулось, но не упало. Тогда Саша схватил его за голову обеими руками и, используя инерцию, перекинул через плечо. Оно рухнуло на землю, издав мерзкий, рваный звук, будто сразу сотня глоток попыталась заорать. Рома, наконец, очнулся и, ошалело уставившись на Сашу, выдал: Хера ты, Джеки Чан! Харе пиздеть! — рявкнул Саша, не теряя концентрации. — Открывайте дверь, а я пока с этим уёбком потанцую! Бяша и Рома кинулись к двери, лихорадочно пытаясь её открыть, а Саша вновь приготовился к бою, наблюдая, как существо начинает подниматься, издавая новый ужасающий вой. Тварь взмахнула своей жуткой конечностью. Саша успел отпрыгнуть в последний момент, и удар с грохотом врезался в металлическую балку. Раздался скрежет, и балка прогнулась, словно была сделана из фольги. Попадёт мне — пизда… — пробормотал Саша, осознавая силу противника. Но паниковать было некогда. С резким шагом вперёд он вложил всю мощь в удар по печени твари. Существо содрогнулось, но не отшатнулось, и тогда Саша тут же вмазал ему апперкот в нижнюю пасть, заставив голову дёрнуться назад. Тварь взревела и попыталась схватить его зубами, но Саша действовал быстрее. Он резко пробил ногой по бедру чудовища, дестабилизируя его, а затем молниеносно нырнул в ноги, подсекая, и, вложив всю силу, перекинул через себя. Существо с грохотом рухнуло на железный пол, проделав в нём вмятину. Саша уже было собрался добить тварь, но та дёрнулась с нечеловеческой скоростью и успела вцепиться в его одежду. Не успел он и пикнуть, как оказался поднятым в воздух и с силой швырнутым через склад. Он полетел кубарем, сбивая ящики, и, хрипя от удара, врезался в металлический стеллаж, который жалобно заскрипел под его весом. Бля… — простонал он, чувствуя, как воздух выбило из лёгких. Рома и Бяша, не теряя времени, дёрнули дверь склада. Она с грохотом распахнулась, пропуская их наружу. Не оглядываясь, они помчались к машине, лихорадочно закидывая в неё сумку с «добром». Саша же в последний момент пнул тварь в её жуткую морду. Удар пришёлся в одно из многочисленных ртов, из которого вырвался отвратительный, рваный визг. Не дожидаясь, пока существо оправится, он развернулся и рванул к выходу, перепрыгивая через обломки. Саша, не теряя ни секунды, прыгнул в машину и захлопнул за собой дверь. ВАЛИМ! — рявкнул он, поворачивая ключ в замке зажигания. Двигатель взревел, колёса с пробуксовкой сорвались с места, поднимая клубы пыли и мелкого гравия. Машина вылетела с площадки перед складом, а в это время тварь уже рвала пространство своими прыжками, перемещаясь по верхушкам деревьев с нечеловеческой скоростью. БЛЯДЬ, БЛЯДЬ, БЛЯДЬ! — завопил Рома, обернувшись назад и увидев, как жуткое существо буквально летит за ними. ДАВИ НА ГАЗ, СУКА! — орал Бяша, вжимаясь в сиденье. ДА УЖЕ НА ВСЁ, ТВОЮ МАТЬ! — рявкнул Саша, выкручивая руль, чтобы не влететь в яму на разбитой дороге. Фары освещали только несколько метров вперёд, а лес вокруг был чёрной дырой, откуда вырывались лишь жуткие звуки твари. Она приближалась. Прыжок. Ещё один. В зеркало заднего вида Саша увидел её бледное тело, искажённое в ужасающем беззвучном крике. ЕБАТЬ, ОНО ЛЕТИТ! — заорал Рома, чуть не захлебнувшись собственным страхом. ЕЩЁ ЧУТЬ-ЧУТЬ, БЛЯТЬ, ДОРОГА ВЫХОДИТ К ПОСЁЛКУ! — рявкнул Саша, с силой давя на педаль газа. Тварь была уже совсем близко. Ещё немного, и её когтистая лапа могла бы разбить стекло… Саша ухмыльнулся, глаза загорелись азартом. Ну, сучара, посмотрим, кто быстрее! — процедил он, резко крутанув руль. Машина пошла юзом, задрифтовав вокруг одинокого дерева, колёса взвизгнули, цепляясь за мокрую землю, и, не теряя скорости, снова рванула вперёд. Лесная дорога была узкой, ветки хлестали по стеклу, словно пытались вырвать их обратно в темноту. ТЫ ЧЁ, ДУРАК?! — завопил Рома, вцепившись в поручень. — НАХЕРА ТЫ ПО ЛЕСУ ГОНЯЕШЬ, БЛЯДЬ?! ЕСЛИ ПОТРЯСЁТ, ПРОСТО БЛЮЙ В ОКНО! — заорал Саша, увернувшись от очередного дерева. Спидометр уже перевалил за 180. Машина мчалась, подпрыгивая на кочках, но тварь… она всё ещё была позади. Её бледное, изуродованное тело ломало деревья с каждым прыжком. Ветки трещали, пни разлетались, а жуткий вой будто сотрясал воздух. ОНО НЕ ОТСТАЁТ! — завизжал Бяша, почти плача. — КАКОГО ХЕРА?! ДЕРЖИТЕСЬ! — рявкнул Саша. Он выкрутил руль, загнав машину в ещё более узкую просеку. Листья хлестали по капоту, шины скользили по мокрой траве. В зеркале заднего вида мелькнули огромные, оскаленные рты твари. Она рычала, воя от злобы, её безумные глаза горели в темноте. И тут… БЛЯДЬ, ЯМА!!! — заорал Рома. Саша дёрнул руль, но было поздно. Машина подпрыгнула, колёса оторвались от земли… Машина взлетела в воздух, на мгновение показалось, что они сейчас кувыркнутся и разобьются нахрен. ДААААА!!! — заорал Саша, выкручивая руль в полёте. Колёса коснулись земли, машину качнуло, но он успел выровнять её, и они с визгом шин вылетели на центральную дорогу посёлка. БЛЯЯЯТЬ! — рявкнул Рома, чуть не вмазавшись башкой в торпеду. Мы живы?! — дрожащим голосом выдавил Бяша. ПОКА ДА! — огрызнулся Саша, вдавливая газ в пол. Но тварь всё ещё была за ними. Она неслась по крышам старых пятиэтажек, перемахивала через улицы, разрывая антенны и сбивая шифер. ОНО НЕ ОТСТАЁТ!!! — заорал Рома, глядя в зеркало. СЕЙЧАС ОТСТАНЕТ! — хищно улыбнулся Саша и резко дёрнул руль. Машина вильнула, заскользила боком, разворачиваясь на полном ходу, оставляя за собой густые клубы дыма от шин. САША, ТЫ ДУРАК?! — взвыл Бяша. ДОВЕРЬТЕСЬ ПРОФЕССИОНАЛУ! Он резко выкрутил руль в другую сторону, заставляя машину крутиться в дрифте между улиц. Тварь, не ожидая такого манёвра, налетела на столб, проломив его своим уродливым телом. ХА! СОСИ, УЁБОК! — радостно крикнул Рома. Но рано радоваться. Тварь вырвалась из-под обломков и снова прыгнула за ними. Саша снова крутанул руль, загоняя машину в сумасшедший занос. Колёса визжали, фонари мелькали перед глазами, и вот— он резко подрезал столб с электрическими проводами. Тварь, не успев затормозить, влетела прямо в них. Раздался оглушительный треск. Искры посыпались во все стороны, провода обвились вокруг уродливого тела чудовища, и его начало бить током. Оно дико завыло, извиваясь, по всему телу пробегали молнии, а воздух наполнился запахом палёной плоти. ОХУЕТЬ! — выдохнул Бяша, таращась на происходящее. ВОТ ЭТО Я ПОНИМАЮ ФИНАЛ! — Рома хлопнул Сашу по плечу. Нечего расслабляться, валим отсюда! — скомандовал Саша, резко выруливая на дорогу. Машина с визгом шин сорвалась с места и вылетела за пределы посёлка. Они не оглядывались. Свет фар прорезал темноту, а позади оставалось лишь выжженное, искрящееся тело существа, которое всё ещё дёргалось под ударами электричества. ***