Часть 14:Мрачный кошмар:2💀

Зима сковала посёлок ледяным панцирем. Морозный воздух пробирался сквозь стены старых домов, снег накрывал крыши толстым слоем, а редкие фонари тускло освещали пустые улицы, превращая ночные тени в затаившихся монстров. Лес, окружавший посёлок, казался живым. Он дышал в унисон с ветром, скрипел деревьями, нашёптывал что-то в темноте, зная, что скоро выйдет на охоту. Снежная поляна за заброшенной школой была тиха. Снег хрустел под редкими шагами, а холодный ветер поднимал лёгкие хлопья, кружил их в воздухе и снова опускал на землю. Вдалеке виднелось чёрное пятно — сам посёлок, в окнах которого едва теплился свет. Но здесь, среди развалин старого здания, ночами слышался стук ударов, тяжёлое дыхание и глухие падения тел в снег. Шут весело шагал по пустым коридорам школы, напевая себе под нос какую-то старую цирковую мелодию. Ему нравилось наблюдать за людьми, которые готовились к битве, в которой, по всем законам логики, им не выжить. Но разве не в этом было главное веселье? Сопротивляться, даже если конец предрешён? Он вышел на задний двор школы и увидел огромный кратер в стене. Рядом, прямо на снегу, валялся Рома. Его кулаки были окровавлены, дыхание сбивчивым, но в глазах горел упрямый огонь. Он сидел, опираясь на руки, его грудь тяжело вздымалась. Шут хмыкнул, осматривая отпечатки кулаков на стене. Ну-ну… Кто-то у нас тут железобетонные стены ломает? Рома, не поднимая головы, лишь выдохнул, усмехнувшись сквозь боль. Ага… Жаль, что это их не убьёт, да? Шут наклонился, хлопнул его по плечу и, довольно улыбнувшись, пошёл дальше. Чуть дальше, у линии леса, его взгляд упал на небольшое дерево, плотно обмотанное толстой верёвкой. Несколько таких деревьев уже лежали на земле, сломанные, будто кто-то методично тренировался их валить. На снегу, тяжело дыша, лежал Бяша. Его пальцы были в пластырях, а сам он выглядел так, будто провёл неделю без сна. Шут уселся на ближайший камень, наблюдая, как тот медленно садится, потирая плечо. Дзюдо? — спросил он, склонив голову набок. Бяша кивнул, слабо улыбаясь. Ага… Тренер был бы горд, если бы увидел, как я тут деревья кидаю. Шут коротко рассмеялся, хлопнул его по голове и снова двинулся дальше. Последний из троицы, Антон, был дальше всех, ближе к самой школе. Он не бил стены и не боролся с деревьями. Он подтягивался, скрипя зубами, с подвешенными к поясу камнями. Рядом валялись гантели, штанги и всё, что можно было найти в этом чёртовом посёлке для тренировки. Шут прислонился к стене, наблюдая. В этом парне было что-то другое. Он не обладал безумной физической силой, но в его движениях было нечто странное, точное, выверенное. Он копировал. Каждое движение, которое он видел, он повторял. Его тело ещё не было достаточно крепким, но навык… Шут усмехнулся. Этот парнишка не просто учился — он впитывал, как губка. Антон сделал последнее подтягивание, сжав зубы, и тяжело спрыгнул на снег, потирая натруженные пальцы. Шут медленно подошёл, покрутил головой, разглядывая его. Знаешь, если бы ты жил в другое время, тебя бы давно сожгли. Антон выдохнул, поднял на него взгляд. Ага… Ты первый в очереди, да? Шут рассмеялся. Нет, я бы наоборот смотрел, как ты станешь кем-то крутым. Он ухмыльнулся шире, хлопнул Антона по плечу и повернулся в сторону леса. Там, вдалеке, среди деревьев уже что-то шевелилось. Они скоро придут. … Антон лежал на кровати, устало глядя в потолок. Тело ныло после тренировок, мышцы гудели, напоминая о каждом движении за день. За окном висела глухая ночь, тёмная и безмолвная. Снег падал медленно, ровным потоком, укрывая землю мягким полотном. Тайга за посёлком выглядела зловеще — чёрные силуэты деревьев терялись в тумане, уходя в бесконечную тьму. Парень вздохнул и провёл рукой по белым волосам, чувствуя под пальцами сбившиеся пряди. В голове шумела усталость. Они готовились всю неделю, но хватит ли этого? За окном, среди деревьев, в глубине ночи, что-то притаилось. В окно с тихим стуком ударился снежок. Антон отвёл взгляд от потолка и взглянул наружу. В свете фонаря на заснеженной поляне стояли они. Алиса – в маске лисы, берёзовом плаще, чёрных сапогах и перчатках, склонила голову набок, будто дразня. Рядом с ней – девушка в маске совы, её костюм был покрыт искусственными перьями, а фигура казалась лёгкой, почти невесомой. Волчонок – парень в серой куртке с меховым воротником, сдержанно скрестил руки. И самый внушительный из них – Медведь. Высокий, массивный, в коричневой дублёнке, его силуэт выглядел особенно пугающим в полумраке. Антооон! — весело выкрикнула Алиса. — Хватит киснуть, выходи! Антон молча потёр переносицу, словно пытаясь окончательно прийти в себя. Вздохнув, он надел очки, достал из кармана кнопочный телефон и нажал на кнопку — сигнал для Шута. Надеяться на то, что он уже рядом, было глупо, но всё же легче, когда знаешь, что не один. Быстро натянув куртку, парень глубоко вдохнул и вышел в ночь. Антон осторожно вышел на морозную улицу, стараясь не скрипнуть дверью и не разбудить никого в доме. Холод тут же ударил в лицо, снег тихо хрустнул под ногами. Перед ним стояли они — дети в масках. Алиса, не теряя ни секунды, шагнула вперёд и крепко обняла парня, сдавив его так, что он невольно напрягся. Антошка, я так рада тебя видеть! — её голос был тёплым, но в этой тёплой нотке скользило что-то хищное, как будто лиса не просто обнимала, а проверяла, насколько удобно будет её жертве двигаться. Сова тихо ухнула, качнув головой: Антон, почему ты уху так много сидишь дома? — в её голосе слышалась лёгкая укоризна, словно она искренне не понимала, как можно не стремиться к полёту. Волчонок усмехнулся, скрестил руки и фыркнул: Да он домашний. Хррр… — в конце звука его горло дрогнуло, будто он сдерживал рык. А мне кажется, он просто ленивый, как и я… — протянул Медведь, зевнув прямо через маску. Его басистый голос звучал так глубоко, что отдавался в груди вибрацией. Антон приподнял бровь, скользнув взглядом по их маскам, но молчал. Он и сам не знал, что хуже — быть «домашним» или «ленивым». Антон стоял перед ними, слегка поёживаясь от холода, хотя мороз казался не таким уж сильным. Алиса сделала шаг вперёд, её движения были плавными, будто она плыла по снегу, а голос зазвучал мягко, почти мурлычаще: Антоша, милый мой… а ты знаешь, как найти в лесу Деда Мороза? Антон нахмурился, его белые волосы слегка упали на лицо, и он смахнул их назад. Алиса, мне не двенадцать, я не верю в Деда Мороза. Как только он произнёс это, остальные звери охнули. Уху! — взволнованно подала голос Сова, расправляя плечи. — Как можно не верить в него?! Да ты просто зверь без сказки… — пробормотал Волчонок, хищно улыбаясь через маску Он что, без детства рос? — протянул Медведь, гулко зевнув. Алиса только улыбнулась, а затем медленно, ласково провела кончиками пальцев по его щеке, а потом легонько дотронулась до его губ. А вот и нет, сладкий — прошептала она, приблизившись к нему настолько, что её дыхание коснулось его кожи. — Он есть… Надо просто хорошо искать. И верить. Искать его по сладким следам… прямо как твои губы. Антон почувствовал, как к лицу приливает жар, но это было не от холода. Внутри что-то тревожно шевельнулось, подсказывая, что что-то здесь не так. Алиса, ловко наклонившись, слегка приподняла край плаща, и под ним мелькнули стройные ноги, обутые в высокие сапоги. Её рука опустилась в снег, и она подняла горсть конфет, сверкающих в лунном свете разноцветными обёртками. Медленно, с кошачьей грацией, она протянула их Антону. А вот и они, сладкие следы, милый… — её голос был тёплым, обволакивающим, но в глазах, скрытых за маской, скользнул неуловимый блеск. Антон смотрел на конфеты, не решаясь взять их. Теперь он точно знал — что-то здесь не так. Антон нерешительно посмотрел на конфету в своей ладони. Она была завёрнута в яркую обёртку с рисунком снежинок. В груди всё ещё сидело это неприятное ощущение, предчувствие, что что-то идёт не так. Но стоило лишь Алисе чуть сильнее сжать его плечо, как тревога начала рассеиваться. «Ну это же просто конфета…» — мелькнула мысль, и он медленно развернул её, кладя в рот. Как только карамель коснулась языка, в голову ударило, будто электрическим разрядом. Всё вокруг заискрилось яркими цветами, снег под ногами стал не просто белым, а ослепительно сверкающим, воздух заполнился ароматами мандаринов, хвои, корицы, сладкой ваты… В голове тут же вспыхнули детские воспоминания: запах дома в Новый год, тёплые огоньки гирлянды, радостный смех… Ну как? — прошептала Алиса, наклоняясь ближе. Антон моргнул. Веки стали тяжёлыми, мысли — вязкими, но тёплыми, как мягкий плед. Вкус… — он запнулся, чувствуя, как язык заплетается. — Новый год… Алиса рассмеялась — тихо, мелодично, как ветер в кронах деревьев. Вот видишь? Я же говорила… — Она мягко положила ладонь на его плечо и с лёгким нажимом повернула к себе. Её голос был сладким, убаюкивающим, таким же, как и конфета, что теперь медленно таяла во рту. — Ну что, милый, пошли искать Деда Мороза? Антон почувствовал, как по телу разливается тёплая, липкая волна. Мысли затянуло ватой, но одно он знал точно — он готов был идти за ней хоть на край света. Конечно… — прошептал он, улыбаясь. Алиса довольно улыбнулась в ответ и, не убирая руки с его плеча, опустила её ниже, обняв парня за талию. Вот и умничка, Антоша… — она притянула его чуть ближе. Сова тихо захохотала, Волчонок фыркнул, а Медведь только хмыкнул в сторонке, но Антон уже не обращал на них внимания. Снег мягко скрипел под ногами, пока они шагали прочь от дома, оставляя за собой лишь едва заметные следы. Лес впереди был тёмным, густым, но теперь он не казался таким пугающим. В нём ждал Дед Мороз. Или кто-то другой… Лес окутывала тишина, нарушаемая лишь тихим скрипом снега под ногами. Высокие ели тяжело гнулись под весом снега, их лапы тянулись к путникам, будто хотели что-то прошептать. Морозный воздух щипал щеки, но Антону было тепло — Алиса прижималась к нему, её мягкое тепло пробивалось сквозь слои одежды, заставляя его краснеть ещё сильнее. Она хихикала, ловя каждый его неловкий взгляд. Ты такой милый, когда стесняешься— прошептала она, наклоняясь ближе к уху. Антон сглотнул, стараясь не смотреть в её сторону. Сзади послышался ленивый зевок. Ты такой бодрый, что аж противно смотреть — проворчал Медведь, потягиваясь. Антон усмехнулся, стараясь не обращать внимания на жар в груди. А ты не зевай, громила, а то Дед Мороз вместо подарков отправит тебя в спячку. Медведь снова зевнул, покачав массивной головой. Дед Мороз специально не дал мне уснуть! Потому что я добрый— пробасил он сквозь маску. Алиса тихонько фыркнула, ещё плотнее прижимаясь к Антону. Просто Медведь плакал и умолял Деда Мороза сделать так, чтобы не проспать Новый год— сказала она с притворной жалостью в голосе. Медведь что-то буркнул, махнув рукой, будто отмахиваясь от её слов. Врал бы ты не так нагло… — проворчал он, но в голосе не было злости. Да ладно, Медведь— подал голос Волчонок, усмехнувшись. — Главное, что ты с нами, а то без тебя никто мешки с подарками не дотащит. Сова, до этого молчавшая, тихонько ухнула, поднимая голову к звёздам. Новый год уже близко… — прошептала она. Снег продолжал мягко падать с неба, укутывая лес белым одеялом. Тайга дышала своим зимним дыханием, пропитывая воздух тишиной и ожиданием. Лес простирался во всей своей зимней красе — деревья стояли укутанные в сверкающий снег, словно исполины в белых меховых шубах. Морозный воздух звенел от холода, а вверху, на бархатном небосклоне, сияла полная луна — огромная, белоснежная, почти сказочная. Она лила мягкий свет на сугробы, превращая их в мерцающее серебро. Снежинки кружились в воздухе, искрились в лунном свете и медленно оседали на ветви елей, словно природа сама творила свой зимний танец. Антон смотрел на этот волшебный пейзаж, не в силах отвести глаз. Лес выглядел особенно красиво — не просто живописно, а будто из сказки, будто он всегда был здесь, ожидая именно их, детей в масках, чтобы впустить в свои тайны. Рядом с ним Алиса, заметив, как он замер, любуясь этим чудом, тихонько запела: "Нас родители пугали лесом, снегом и совой, Ну а мы играли в чаще вместо совы под луной…" Её голос звучал звонко, мягко, растворяясь в ночи вместе со снежными вихрями. Закончив, она хихикнула, прижимаясь к Антону. Видишь, милый? Лес не страшный… Он просто ждёт, когда в него поверят. Антон улыбнулся, снова оглядываясь на лунное сияние, на серебряные дорожки, проложенные ветром по сугробам. Да, этот лес действительно был необычным. Волчонок рылся в снегу, пока не наткнулся на целую горсть жвачек. Не раздумывая, он тут же запихнул их в рот, даже не снимая обёртки. Антон, наблюдая за этим, ухмыльнулся: Ты знаешь, что так можно заработать несварение? Волчонок замер, его уши под маской дёрнулись, а затем он с громким фырканьем выплюнул всю жвачку обратно в снег. Ч-что?! — выпучил он глаза. — Да чтоб тебя, Антон! Алиса, смеясь, прижалась к Антону ещё крепче, её голос зазвенел весёлым шёпотом: Враки, враки, злые собаки… Нет никакого несварения! Это чушь, которой пугают взрослые! Антон лишь покачал головой, скрывая улыбку. Волчонок, поняв, что его разыграли, злобно рыкнул: Да чтоб вас! Я чуть не испугался! Чуть? — хитро переспросила Алиса. Волчонок только буркнул что-то неразборчивое и снова начал рыться в снегу, но уже с опаской поглядывая на Антона. Веселье разливалось по заснеженному лесу, смех и разговоры звенели в морозном воздухе, пока вдруг, неожиданно для Антона, чья-то рука не схватила его за запястье и резко потянула в сторону. Он не успел ни ахнуть, ни сопротивляться — его спина уже прижалась к холодной коре дерева, а перед ним стояла Алиса. Её глаза блестели лукавым огнём из-за прорезей маски, губы были изогнуты в хитрой улыбке. Снег тихо падал вокруг, но Антон не замечал его — всё внимание было приковано к ней. Мой милый Антоша— промурлыкала Алиса, обводя пальцем его скулу. — Ты такой храбрый… такой умный… такой красивый. Антон сглотнул, чувствуя, как кровь бросается в лицо. А-Алиса… Но она не дала ему договорить. Её ладонь мягко скользнула по его щеке, затем по шее, остановившись на груди, словно играя, пробуя, ощущая его тепло сквозь ткань. И ещё такой стеснительный… — хихикнула она, наклонившись чуть ближе. Антон чувствовал её дыхание, сладковатый аромат конфет, смешанный с чем-то зимним, свежим, почти волшебным. Он пытался что-то сказать, но язык заплетался. Н-ну… Тсс— шепнула она, снова очерчивая пальцем линию его подбородка. — Не мешай мне восхищаться тобой, сладкий… Парень стоял, словно зачарованный. Мороз кусал кожу, но ему было жарко. Антоша закрой глаза и не пока я не скажу не открывай их, сделай это для меня милый мой. –Сладко прошептала Алиса Антон послушно закрыл глаза, его дыхание сбилось, сердце стучало так, что, казалось, его мог услышать весь лес. Секунда, другая — и вдруг он почувствовал тепло её губ. Алиса целовала его жадно, требовательно, словно проверяя, сколько страсти он сможет вынести. Её губы были горячими, мягкими, но в каждом движении чувствовался голод, желание. Она не просто целовала — она брала своё, властно, бесстыдно. Антон сжал кулаки, но его руки сами собой потянулись к её талии, скользнули ниже, на бёдра, пока пальцы не сжали упругие, податливые полушария. Алиса вздрогнула, но не остановилась — наоборот, её язык скользнул глубже, впиваясь в него, будто хотела выпить из него всю сладость. Её пальцы запутались в его волосах, тёплая ладонь скользнула по затылку, притягивая ближе, требуя больше. Антон едва не застонал — его разум туманился, тело горело, а дыхание Алисы становилось всё более прерывистым. Морозный воздух обжигал кожу, снег мягко падал им на плечи, но они не замечали. Был только этот поцелуй, горячий, смелый, опаляющий, будто в самый разгар зимы кто-то зажёг среди сугробов настоящий огонь. Их губы разомкнулись, тонкая серебристая нить слюны на миг связала их, прежде чем исчезнуть в холодном воздухе. Антон всё ещё держал глаза закрытыми, сердце гулко билось в груди, а дыхание было прерывистым. Алиса провела пальцами по его щеке, по губам, по ключице, и её голос прозвучал удивительно тихо, почти печально: Антон… я так тебя люблю. Ты первый человек в моей жизни, кто подарил мне такие чувства… В её тоне было что-то странное — будто она извинялась, будто знала нечто, чего он не понимал. Антон сильнее закрыл глаза, но не успел ничего сказать — Алиса снова жадно впилась в его губы, требовательно, настойчиво, будто хотела вытянуть из него дыхание. Её пальцы скользнули по его волосам, сжались на затылке, прижимая ближе, не давая отстраниться. Антон ответил с такой же жадностью. Его руки невольно повторяли каждое движение — скользили по её спине, нащупывая тёплый изгиб талии под плащом, поднимались выше, пока не нашли округлую полноту её груди. Сжатие — и Алиса резко втянула воздух сквозь зубы, а затем тихо застонала, покусывая его нижнюю губу, словно наказывая за такую дерзость. Но она не остановилась — наоборот, её тело прижалось к нему ещё сильнее, её дыхание стало горячее, а пальцы, дрожа, скользнули под его одежду, касаясь кожи. Снег падал вокруг них, холодный и равнодушный. Морозный воздух обжигал лица, но между ними горел огонь — жгучий, непреклонный, дикий. В этот момент ничего не существовало, кроме их дыхания, их прикосновений, их взаимного желания раствориться друг в друге. Алиса оторвалась от поцелуя, тяжело дыша, её губы всё ещё горели от прикосновений Антона. Она провела пальцами по его щеке, улыбаясь лукаво, но в её глазах скользнула тень — будто сожаление или что-то ещё, что Антон не мог разгадать. Милый можешь открывать глаза. Антон открыл глаза вес красный возбуждение счастливый Ладно, милый… — прошептала она, надевая маску, скрывая лицо за лисьей мордочкой. — Продолжим нашу шалость потом… когда встретим Деда Мороза. Где-то вдалеке послышались голоса: Алиса! Антон! — кричал Волчонок. Эй, вы где там застряли? — подхватила Сова. Антон провёл ладонями по лицу, пытаясь прийти в себя после горячего момента, но прежде чем Алиса сделала шаг к друзьям, он схватил её за талию, притянул к себе и, не раздумывая, поцеловал прямо в маску. Одной рукой он прижал её ближе, а второй сжал её аппетитную попку, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы. Я тебя люблю, Алиса… — вырвалось у него само собой, и он сам не понял, почему сказал это. Алиса замерла. Сквозь маску было не видно её выражения, но по тому, как она вдруг перестала дышать, а затем резко отвернулась, можно было понять — эти слова её задели. Глупый… — тихо произнесла она, но в голосе звучало смущение. И, не говоря больше ни слова, они пошли к остальным, растворяясь в снежной тьме. Через время они вышли на поляну, и Антон замер на месте, широко раскрыв глаза. Перед ними возвышался огромный ледяной дворец, сверкающий в лунном свете, словно из сказки. Холодные голубоватые огоньки мерцали на его стенах, а снежные узоры на ледяных колоннах казались вырезанными руками самого мороза. Охренеть… — только и выдохнул Антон. В этот момент медведь неожиданно шлёпнул его огромной лапой по щеке. Ай! — вскрикнул Антон, хватаясь за лицо. — Ты что, медведь, с ума сошёл?! Медведь лишь хмыкнул, лениво почесав живот. Да просто заранее шлёпнул— зевнул он. — У тебя такое лицо было, будто ты решил, что всё это сон. Антон раздражённо фыркнул, потирая горящую от удара щёку. Алиса, смеясь, грациозно подошла к дворцу, слегка взмахнула руками и, изящно присев в глубоком поклоне, протянула руку к ледяному входу. Милости просим к нашему шалашу! — кокетливо провозгласила она. Волчонок хохотнул, разминая плечи. Ого, а я думал, что у вас тут берлога… Сова закатила глаза. Ну да, конечно, берлога изо льда, да ещё с башнями… Логично, чего уж. Антон, всё ещё не до конца веря в происходящее, перевёл взгляд на Алису. И что, это правда ваш… дом? Алиса лукаво улыбнулась под маской. Дом, логово, место встреч… называй как хочешь, милый. Главное, что теперь ты здесь. *** На заднем дворе заброшенной школы, среди заснеженных деревьев, стояла тёмная машина, бессмысленно моргая аварийкой. Вокруг неё суетились два парня, перемежая свои действия отборным матом. Да чтоб тебя, железяка тупая! — рявкнул Рома, с силой хлопая по капоту. — Я же говорил, что этот ведролёт не доедет, а ты, Бяша, блядь, “да не, нормальная тачка, братан, вырулит”!.. Да ты сам, сука, дал мне руль, типа “чё ты, попробуй, а то баба за рулём” — передразнил Бяша, судорожно ковыряясь в проводах. — Теперь мы оба в жопе, понял? Эту хуйню надо другу возвращать, а она, блядь, даже заводиться не хочет! Шут, облокотившись на старый забор, ухмылялся, наблюдая за этим цирком. Его катана покоилась на поясе, а в руках он вертел кнопочный телефон, отслеживая местоположение Антона. Ну-ну, продолжайте, мне нравится— усмехнулся он. — Такое шоу! Прямо как в старых комедиях, где два дебила чинят машину. Я только попкорн забыл взять. Да иди ты нахуй, Шут! — в один голос рявкнули оба. Рома сжал нож-бабочку в руке и пнул колесо машины, а Бяша чуть не запутался в проводах. Чувак— наконец буркнул Рома, выпрямляясь и вытирая руки об куртку, — ну нахера мы вообще решили, что машина это хорошая идея для леса? Шут расхохотался, хлопая себя по колену. Ой, бля… Я даже не буду отвечать. Просто посмотрите вокруг. Зима. Тайга. Заброшенная школа. И ВЫ, два идиота, пытаетесь оживить этого мертвеца. Вам на лбу не хватает надписи “гении”! Да иди ты нахуй — снова хором повторили Рома и Бяша, и снова Шут зашелся в истерическом смехе. Шут едва стоял на ногах от смеха, буквально складываясь пополам. Он вытер слезу, глядя на двух “механиков”, и, тяжело вздохнув, произнёс: Дааа… Антон там, значит может быть встречает свой последний моменты жизни, а вы двое, мать вашу, пытаетесь реанимировать этого металлолома. Пока вы тут дрочитесь с движком, он уже умрёт, переродится, и станет зайчиком, быстрее чем вы, блядь, хоть одну деталь прикрутите! Рома, стукнувшись лбом о крышу машины, зло выдохнул: Сука… Я его реально щас ебну. Да иди ты нахуй, Шут — зарычал Бяша, выдергивая какие-то провода, — если такой умный, сам чини! Ага, щас— фыркнул Шут, отмахиваясь. — Я на это смотреть-то не могу без боли в животе. Вы как две бабки у подъезда, только вместо сплетен у вас ёбаный карбюратор! Ты даже не знаешь, что это, мудень! — рявкнул Рома, хлопая капотом. Да мне и не надо знать, братан— весело ответил Шут, — мне достаточно видеть, как два клоуна пытаются воскресить дохлую тачку. Пошёл ты нахер — снова хором выдали оба. Шут довольно улыбнулся, закуривая сигарету и наблюдая, как два друга вновь начали материть друг друга и искать, на ком теперь сорвать злость. Как только мотор взревел, Рома и Бяша, не сговариваясь, радостно запрыгнули на машину, чуть не сбивая друг друга. Сука! Наконец-то! — Рома хлопнул по рулю. — Я уж думал, придется её сжечь и сказать, что медведь съел. Да заткнись ты, а— выдохнул Бяша, рухнув на сиденье. — Хоть бы раз без пиздеца обошлось… Шут, пожав плечами, залез на переднее сиденье, закинул ногу на ногу и заговорил, словно диктор новостей: Короче, операция «Спасаем Сашу», в скобочках «потому что этот уёбок снова влип». Рома и Бяша синхронно кивнули. Из-за этого наш Антоша стал официальной приманкой. Ну, поздравим его с этим высоким званием! Ему пизда, да? — спросил Бяша, заводя мотор. Ну— задумчиво протянул Шут, — судя по карте, он там уже застрял. Это означает, что он либо сейчас видит сказки, либо его жрут. Оба варианта охуительные, но мы должны успеть до финальной сцены! Рома вздохнул: Каждый раз одно и то же… Ну ладно, план такой— продолжил Шут. — Подъезжаем к локации, сперва я пробираюсь к ним, осматриваюсь, выжидаю момент и подаю вам сигнал… Какой? — нахмурился Бяша. А вот тут начинается искусство, братцы мои. Я буду петь соловьиные трели, и как только услышите мой божественный голос — врываетесь! Рома фыркнул: Лучше бы ты просто крикнул «пацаны, ебашьте», но ладно… Где же стиль, брат? — развёл руками Шут. — Где драматургия?! Бяша поморщился: Вот эта твоя драматургия меня уже в могилу сведёт… А что, в компании Саши тебе уже мало смерти? Все трое переглянулись и дружно рассмеялись. Машина тронулась с места, и план приведения ещё одного друга в чувство вступил в силу. … Антон стоял, раскрыв рот, не в силах поверить в происходящее. Ледяной дворец сиял так, будто сам снег испускал мягкое свечение. Вокруг громоздились огромные подарочные коробки, гирлянды переливались всеми цветами, а воздух был пропитан сладким запахом карамели. Но главное — перед ним стоял он. Настоящий, мать его, Дед Мороз. Высокий, в длинном красном пальто, отделанном белым мехом, в варежках и с колпаком на голове. Только вот лицо его было скрыто под маской — словно застывшей ухмыляющейся улыбкой. Антон судорожно сглотнул. Эм… Ты… Ты настоящий? — еле выдавил он, не веря собственным глазам. Дед Мороз запрокинул голову и расхохотался так, что с потолка сорвалось немного снега. Хо-хо-хо! Конечно, мальчик мой! А кто же ещё? Печальный взрослый, вечно ноющий про кредиты? Или сердитый учитель, вручающий двойки вместо подарков? Нет, нет! Я — самый настоящий! Антон невольно поёжился. Голос был добрый, но в нём слышалась некая странная нотка — словно шутка, которую ты ещё не понял, но уже тревожишься. Значит… — Антон всё ещё пытался осмыслить ситуацию. — Ты… ты раздаёшь подарки? Дед Мороз снова рассмеялся и поднял палец. Только хорошим детям, мой юный друг! Тем, кто был добр, кто верил в чудо, кто не ленился и не грустил попусту! Он склонился чуть ниже, будто разглядывая Антона сквозь маску. А ты, Антон… Ты был хорошим мальчиком? Заслужил ли ты конфетки? Антон почувствовал, как его спину прошил холодок. Вопрос был простой, но в нём было что-то… слишком пристальное. Он вдруг вспомнил, как проклинал все эти тренировки, как злился, что его заставляют работать над собой, как иногда завидовал Роме, Бяше, даже Саше… Эм… Ну… Наверное? — он почесал затылок, не зная, что ответить. Дед Мороз склонил голову набок. «Наверное»? Ах, Антон, Антон… Сомневаться в себе нельзя. Но знаешь… — он достал из кармана огромную леденцовую трость и ткнул ей парня в грудь. — У тебя ещё есть шанс! Антон сглотнул. Какой шанс? Дед Мороз рассмеялся, снова запрокинув голову. Доказать, что ты достоин подарка! А если не достоин… ну, придётся отправиться к тем, кто плохим детям раздаёт совсем другие сюрпризы… Антон стоял в ледяном дворце, ощущая, как холод пробирается под одежду, сжимая его тело словно невидимыми ледяными пальцами. Воздух был густым, липким, словно перед бурей, и в нём ощущался странный привкус — смесь хвои, мёда… и чего-то металлического. Дед Мороз поднял руку, а его тень вытянулась по полу, словно живое существо, изгибаясь и подрагивая. Отгадай мои три загадки, мальчик мой! — голос старика был всё таким же весёлым, но теперь в нём чувствовалась какая-то… натянутость. Антон моргнул, пытаясь сосредоточиться. Ладно, давай— он выпрямился, надеясь, что голос не дрогнет. Первая загадка… — Дед Мороз медленно наклонил голову, а из-за его спины, в самой темноте, что-то неуловимо шевельнулось. «В нём живут машины, так же хранятся шины. Что это?» Антон нахмурился. Вопрос казался простым, но что-то в том, как он был задан, заставляло его нервничать. За спиной Деда Мороза тени начали двигаться. Они вытягивались, становились выше, словно звери в ночном лесу, готовящиеся к прыжку. Где-то в темноте раздался низкий утробный рык. Антон сглотнул. Гараж? — неуверенно произнёс он. Дед Мороз замер, а затем рассмеялся — гулко, звонко, так, что хрустальные люстры под потолком закачались. Хо-хо-хо! Хорошо, хорошо, прошёл! Антон облегчённо вздохнул, но тут же замер. Лёгкий треск раздался у него за спиной — будто когти провели по замёрзшему стеклу. Вторая загадка… — голос Деда Мороза стал чуть тише. «Весь день ходит, как тень, посудой гремит, на всех шипит. Кто это?» Антон нахмурился. Эта загадка… почему-то казалась ему знакомой. Слишком знакомой. Он вспомнил, как его мать ходила по кухне, как звенела кастрюлями, как иногда ворчала под нос, не обращая внимания на его слова. Позади него раздалось хлюпанье. Он медленно обернулся. Волчонок. Его рот был приоткрыт, и из него тянулась густая, тягучая слюна. Глаза светились желтоватым светом, а его пальцы сжимались и разжимались, словно в нетерпении. Рядом с ним Медведь глубоко вздохнул, а его грудь вздыбилась, как у хищника перед броском. На ледяной балке, возвышаясь над ними, стоял — высокий, худощавый, в длинном чёрном плаще с вороньими перьями. Маска ворона скрывала его лицо, но глаза… глаза светились, будто отражая лунный свет. А в самой глубине темноты, где падали последние тени, мелькнула другая морда. Длинная, оскаленная, женская. Волчица. Антона прошиб холодный пот. Эм… мама? — тихо произнёс он. Дед Мороз цокнул языком. Нетушки, Антон. Думай, думай хорошенько… В комнате стало ощутимо холоднее. Антон почувствовал, как страх подкрадывается к нему, давит на грудь. Он закрыл глаза, попытался сосредоточиться. Кто может греметь посудой, шипеть… К-кошка? — выдохнул он. Тишина. А потом… смех. Дед Мороз захохотал так, что лёд на стенах задрожал, а огни гирлянд замигали. Вот теперь правильно! Антон выдохнул, но не расслабился. Тени вокруг него больше не были просто тенями. Они двигались. Ждали. Осталась последняя загадка, мальчик мой… — Дед Мороз медленно шагнул вперёд. — Но вот пройдёшь ли ты её?.. Дед Мороз тяжело вздохнул, сцепив варежки перед собой, и покачал головой. Только вот незадача, Антон… — протянул он, хмуря густые белые брови. — Запамятовал я, в чём третья загадка. Антон моргнул, недоумевая. Ч-что? Но Дед Мороз лишь усмехнулся, спрятав улыбку в пышной бороде. Может, нам помогут наши друзья-зверята? После этих слов комната ожила. Лёд под ногами завибрировал, будто отбивая ритм невидимой музыки. Вокруг Антона, закручиваясь в вихре движения, появились знакомые фигуры. Первым шагнул Ворон — его длинный плащ с перьями мелькнул, когда он плавно поклонился, улыбаясь под маской. Следом подошли Медведь и Волк, один зевал, другой облизывался, но оба двигались в едином танце. Алиса, смеясь, покружилась рядом, её лёгкие шаги почти не оставляли следов на ледяном полу. За ней мелькнула тёмная тень — Волчица, её хищный взгляд пронзал Антона насквозь. Сова вспорхнула вверх, раскинув руки, будто крылья, и закружилась над ними, пока все остальные начали водить хоровод, плавно скользя по льду. Это был тот самый танец, который Антон видел в первую ночь, когда только переехал в этот поселок. И вдруг звери запели. Дед Мороз сидит на троне, прячет в бороду смешок, Не томи нас слишком долго, развяжи… Антон рассмеялся, вспоминая. …мешок! — выкрикнул он. Дед Мороз радостно хлопнул в ладоши, и раздался глухой звон, будто где-то далеко распахнулись тяжёлые ворота. Молодец, Антон! — он поднялся с трона, и огромный алый мешок появился у него в руках, словно из воздуха. С глухим шорохом он развернул его, и на ледяной пол посыпались сладости. Не просто карамельки и шоколадки, а огромные леденцы, разноцветные ириски, мармеладные фигурки и даже плитки шоколада с названиями на незнакомых языках. Берите, кушайте! — громко провозгласил Дед Мороз. — Это сладости из чудесного мира Ныбыляндия! Звери радостно засмеялись, бросаясь к угощению, а Антон только стоял, наблюдая за этим сказочным безумием. Но где-то глубоко внутри у него появилось странное ощущение. Что-то здесь… было не так. Антон уже протянул руку, собираясь взять одну из ярких конфет, но в последний момент вспыхнули в памяти слова Шута: "Парень, попробуешь их сладости и подарки — ты уже не будешь своим. От одной будешь в лёгком гипнозе, не сильном, но если начнёшь жрать это говно — станешь уже ими..." Как будто кто-то сорвал с него пелену. Вся эта сцена, эта слишком идеальная картинка — она была… неправильной. Антон резко отдёрнул руку, заставляя себя улыбнуться. Эм… спасибо, Дедушка Мороз, но я уже сытый… В тот же миг вся комната замерла. Звери перестали двигаться. Их головы дёрнулись в его сторону одновременно, как будто кто-то управлял ими за невидимые ниточки. Сквозь прорези масок светились странные, неестественно яркие глаза — жёлтые, алые, холодные, словно изнутри их освещал потусторонний свет. Кроме одной пары глаз. Глаза Алисы были такими же, как всегда. Но она ничего не сказала. Тишину нарушил мягкий, насмешливый голос Совы. Уху-уху! — она наклонила голову, наблюдая за ним. — Ты боишься сладостей, уху, Антон? Волк оскалился, его маска чуть дрогнула, будто за ней кто-то действительно оскалился в злой ухмылке. Просто Антошка ррр боится несуществующего диабета! Медведь лениво зевнул, голос его был низким, гулким, будто раздавался из-под земли. Дааавайте есть, а он сам придёт, когда перестанет валять дурака... Волчица прорычала, её голос был низким, вибрирующим. Просто парень впервые видит такие классные конфеты... Антон шагнул назад, его сердце бешено колотилось. И тогда Ворон громко каркнул, взметнув руки вверх, как крылья. КАР! Антон, не отказывайся! Это очень, очень вкусно!!! Ему хотелось бежать. Но ноги словно приросли к полу, когда Дед Мороз тяжело спустился с трона. Каждый шаг отдавался гулким эхом, хотя ледяной пол не мог так звучать. Подойдя вплотную, он наклонился к Антону, так что его маска оказалась всего в нескольких сантиметрах. Из-под густых бровей блеснули два странных, жутких огонька. Ну-ну, мальчик мой… — голос был тягучим, густым, будто прилипал к коже. — Нехорошо отказывать Дедушке Морозу. Молчание. Я же могу и… обидеться. Лёгкий ледяной туман пополз от его одежды, стелясь по полу. Антон сглотнул. Тишину прорезал едкий, язвительный смех. Он разнёсся по ледяному дворцу, будто живое эхо, отскакивая от стен и многократно усиливаясь. Смех был мерзкий, насмешливый, пробирающий до костей. Все звери разом подняли головы, настороженно осматриваясь. Волчок, первым заметивший что-то неладное, посмотрел в гладкую ледяную поверхность колонны. В отражении он увидел расплывчатый силуэт, но, резко обернувшись, не обнаружил за собой никого. Сова почувствовала, как по её спине скользнул чей-то палец — лёгкое, насмешливое касание. Она взвизгнула, дёрнулась, выронив конфету, которая с тихим стуком упала на ледяной пол. Медведь вдруг ощутил, что его рот полон сладостей, хотя он не помнил, как положил их туда. Он замер, ошарашенно выплёвывая конфеты в ладонь. Волчица вскрикнула, схватившись за попку, и огляделась в поисках наглеца. Кто... кто это сделал?! — её голос сорвался в рычание. Снова раздался тот же смех, ещё громче, ещё наглее. И вдруг, словно материализовавшись из пустоты, прямо рядом с Антоном стоял он. Шут. Худощавый, с безумной ухмылкой, его порванный костюм напоминал старый цирковой наряд, а изуродованная маска будто дразнила всех присутствующих. В руках он лениво держал катану, её лезвие сверкало в отражении льда, словно разрезая сам воздух. Он ухмыльнулся шире, проводя пальцем по лезвию, словно оценивая его остроту. Ну и ну! — протянул он с преувеличенным удивлением, ухмыляясь. — Все пидоры в сборе! Звери напряглись, их взгляды засверкали сквозь прорези масок. Шут хмыкнул и повернул голову в сторону Деда Мороза. А у тебя, гляжу, вид поменялся, хозяин леса. Голос его был леденяще насмешливым, проникающим под кожу. Дед Мороз смотрел на Шута молча. А воздух вокруг них вдруг стал тяжелее. Шут легко прокрутил катану в руках и небрежно закинул её на плечо. Его взгляд скользнул по зверям, задержавшись на волчице. Он ухмыльнулся шире и лукаво бросил: А у тебя, кстати, попка такая мягкая… Ха-ха! Не оставишь номерок? Волчица взвыла, её глаза вспыхнули гневом. Ты, ублюдок! — Она шагнула вперёд, сжав кулаки. Шут лишь расхохотался, сделав невинный жест руками. Ой-ой, какие мы агрессивные! Ну, значит, свидания не будет, эх… Дед Мороз, наблюдая за происходящим, громогласно захохотал, его голос гулко разнёсся по ледяному дворцу. Цирк, дружок, давно проехал! Ты что тут устроил? Пришёл мешать празднику? Шут наклонил голову, словно оценивая ситуацию, затем медленно обвёл взглядом зал, зверей в масках, замершего Антона. А новый год, знаешь ли, не встречают посреди леса, в жутких масках и с детьми, которые выглядят как маленькие культисты. — Он ухмыльнулся, указывая пальцем на окружающих. — Ну серьёзно, дед, ты сам-то не замечаешь, как это крипово? Волчок фыркнул, скрестив руки. Мы не криповые, мы атмосферные! Шут закатил глаза. О, ну да, конечно. Атмосферные. Как хоррор-экскурсия, ага. Сова ухнула, недовольно глядя на Шута. Ты просто не понимаешь духа праздника! Шут оскалился шире. Духа праздника? Да ладно, ребята, давайте не будем врать себе и мне. Здесь что-то не так, и мы все это знаем. Дед Мороз перестал улыбаться. Его взгляд скользнул по Шуту, став более тяжёлым. Ты мешаешь веселью, мальчик мой. Шут наклонился вперёд, заглядывая под капюшон Деда Мороза. А ты, дедушка, слишком уж увлёкся своей ролью. Шут глубоко вздохнул, будто бы ему уже наскучила эта сцена, и лениво произнёс: Кстати, я тут не один. В тот же момент раздался характерный щелчок зажигалки. На ледяной стене вспыхнуло оранжевое отражение огонька, и из полумрака выступил Рома, лениво облокотившись на стену, закуривая сигарету. Он равнодушно оглядел зверей в масках, затем хмыкнул, выпуская тонкую струю дыма. Эти дети в масках? Ха. А я думал, они пострашнее будут… Почти сразу же раздался резкий треск электрического разряда. Из теней вынырнул Бяша, сжимая в руках дубинку-шокер, которая угрожающе потрескивала разрядами. Его взгляд горел решимостью, а голос прозвучал резким вызовом: Гады, где Саша, а?! Мы за него любого порвём! Шут ухмыльнулся, любуясь эффектным выходом своих товарищей. Затем слегка наклонил голову, глядя на Деда Мороза и его "подопечных". Ну что, старик, кажется, у нас тут не просто визит вежливости. Думаю, пора поговорить без вот этой всей рождественской мишуры. Лёд треснул под ногами, словно кто-то выдернул саму реальность из-под Антона. Замок растаял, как призрачное видение, обнажая мрачное царство, утонувшее во тьме. Высокие железные клетки висели на массивных цепях, их стены были покрыты ржавчиной и чем-то похожим на засохшую кровь. Изнутри раздавались стоны и едва различимые шёпоты, от которых холод пробегал по спине. Антон сглотнул, его руки дрожали, а сердце бешено колотилось. Он снова перевёл взгляд на конфеты, которые ещё секунду назад выглядели как обычные сладости. Теперь среди разноцветных обёрток виднелись человеческие кости, окровавленные куски мяса и тусклые, мёртвые глаза, смотревшие прямо на него из липкой массы. Звери вокруг застонали, их тела начали скручиваться в неестественных позах, кости трещали, хрустели, удлиняя конечности и выворачивая суставы под невозможными углами. Когтистые лапы прорвали ткань одежды, маски треснули, открывая уродливые, вытянутые морды, источающие гнилостный пар. Волчок дёргался, его тело вытягивалось, шерсть клочьями отваливалась, обнажая голую, лоснящуюся кожу, покрытую символами, вырезанными словно ножом. Медведь взревел, но его голос превратился в болезненный рёв, полный муки. Его глаза вспыхнули ледяным огнём, а лапы покрылись костяными наростами, сжимающими мясо, как корка засохшей крови. Алиса... Антон взглянул на неё в последнюю очередь. Он хотел увидеть её лицо, хотел верить, что она не превратилась в чудовище. Но её голова дёрнулась, глаза расширились, став совершенно белыми, а рот раскрылся, обнажая острые, неровные зубы. Ч-что… — прохрипел он, отступая назад, спотыкаясь о неровный камень. Дед Мороз больше не был стариком в красной одежде. Его маска рухнула на пол, а под ней показалась морда чудовища. Три глаза на лице вспыхнули ядовито-зелёным светом, огромные изогнутые рога пронзили воздух, а копыта глухо стукнули по земле. В его руках появилась длинная флейта, сделанная из костей, и когда он поднёс её к губам, воздух завибрировал от пронзительного, жуткого звука, от которого кровь в жилах стыла. Так вот оно что… — пробормотал Шут, его улыбка исчезла, а взгляд стал холодным и пронзительным. Такой расклад я и ожидал. Рома и Бяша побледнели, сжав оружие в руках, их губы дрожали, но они стояли на месте. Антон же чувствовал, как ноги предательски подкашиваются. Холод, липкий, всепроникающий, окутывал его, проникая в лёгкие, в кровь, в сам разум. Хозяин леса опустило флейту и ухмыльнулось: Ну что, мальчики, готовы стать частью нашего праздника? Хозяин Леса взревел, его голос разнёсся эхом, словно само пространство содрогнулось от его крика. Воздух задрожал, и вместе с ним задрожали кости Антона, когда вокруг них разверзался настоящий кошмар. Волчок издал низкое, гулкое рычание, его пасть раскрылась шире, чем должна была, обнажая несколько рядов кривых, жёлтых клыков. Его язык, раздвоенный, как у змеи, высунулся, облизывая потрескавшиеся губы. Глаза светились алым безумием. Хозяин, дай мне их сожрать! — завыл он, слюна густыми нитями стекала с его клыков. — Р-ррр… и трахнуть их тела! Антон почувствовал, как его желудок сжался от отвращения, но страх парализовал его. Медведь топнул ногой с такой силой, что железный пол вмялся, расползаясь трещинами. Его мышцы вздулись, каждая связка натянулась, как канат. Я сожру их кишки— прогремел он басовитым голосом, втягивая воздух ноздрями, — и буду смаковать, пока они кричат… Волчица извивалась, её лапы вытянулись, пальцы превратились в костяные когти, а кожа местами лопнула, оголяя мышечную ткань. Она застонала от предвкушения, не моргая, глядя на Шута. А я оторву этому уроду руки и ноги, чтобы он больше не смеялся! — её голос был наполнен ненавистью, гортанный, дикий. Антон сжал кулаки, но не мог пошевелиться. Колени дрожали, губы не слушались. И тогда Хозяин Леса взвыл, запрокинув голову. Из его рогов, треснувших и покрытых чёрными узорами, вырвался поток зловонного дыма. Его три глаза вспыхнули кроваво-красным светом. РВИТЕ ИХ! ЖРИТЕ ИХ! Мир взорвался хаосом. Звери бросились вперёд с нечеловеческой скоростью, их лапы с глухими ударами неслись по железному полу, когти высекали искры, пасти щёлкали в воздухе. Антон судорожно отступил, но налетел на что-то тёплое — это был Бяша, сдавленно выдохнувший от страха. Шут, однако, не дрогнул. Его пальцы сжали рукоять катаны, и он резко шагнул вперёд, загораживая собой остальных. Его безумная ухмылка вернулась, но теперь в ней не было веселья — только безжалостное удовольствие от предстоящей бойни. Ну-ну, твари, давайте потанцуем! — хрипло выдохнул он, размахивая клинком, от которого отразился мертвенно-бледный свет. И кошмар начался. Бой разразился мгновенно, как взрыв, и превратился в бурю стали, мяса и криков. Шут ухмыльнулся, но его глаза горели ледяным огнём. Его катана вспыхнула в отражении тусклого света, разрывая воздух свистящими дугами. Волчица и Медведь рванули к нему, их движения были нечеловечески быстрыми — лапы с острыми когтями разрезали воздух, пасти раскрылись, готовые вцепиться в плоть. Но резкий взмах катаны — и по их телам скользнула тонкая алая линия. Они ещё не успели осознать боль, а Шут уже уклонился, исчезая из зоны атаки. Он появился у Волчицы за спиной, его рука резко шлёпнула её по упругой попке, от чего та взвыла не то от гнева, не то от смущения. Всё ещё мягко! — хохотнул Шут, и в следующую секунду его нога молниеносно взметнулась вверх, пиная её прямо в морду. Волчица отлетела назад, её тело врезалось в металлический пол, оставляя вмятину. Медведь взревел, бросаясь на Шута, но тот ловко извивался между ударами, его катана каждый раз скользила по мясистому телу зверя, оставляя глубокие рваные порезы. Рома знал, что боится. Но если не сражаться — они все сдохнут. Алиса налетела на него, её когти прочертили воздух, но Рома поднял руки в блок, отступая на шаг назад. А ну нахер! — прохрипел он, глубоко вдохнул и всей массой тела всадил Алисе мощный прямой удар в живот. Она захрипела от удара, её тело отлетело на несколько метров. Сова заорала, бросаясь на Рому с бешеной скоростью, её когти нацелились ему в шею, но он быстро отклонился, поймал момент и резким апперкотом отправил её в воздух! Сова взлетела, крутясь в воздухе, но Рома схватил её за ногу, резким рывком обрушил вниз и с глухим грохотом воткнул её в железный пол. Бяша дрался с Вороном, уворачиваясь от его стремительных ударов ногами. Да ты летаешь, как чертов голубь! — рявкнул он, уклоняясь. Ворон резко ударил ногой, но Бяша поймал его за воротник, провернул корпус и перебросил того через бедро! Ворон влетел в металлический пол, от удара даже металл прогнулся. Сиди там! — рыкнул Бяша и, подпрыгнув, начал методично всаживать свою дубинку в грудную клетку Ворона. Антон сражался рядом с Шутом. Сначала он не мог угнаться за его движениями, но потом начал копировать — сначала неуверенно, потом быстрее, словно становился его отражением. Они двигались в идеальном синхроне, невидимые удары обрушивались на Волчицу и Медведя со всех сторон, катана Шута вспыхивала, словно змея, разрывая плоть на клочья. Антон чувствовал, как адреналин заливает его тело, страх сменялся чистым инстинктом. Шут оскалился, закрутив катану в воздухе. Ну что, ублюдки? Танец ещё не закончен! Волк появился внезапно, как тень, его когти просвистели в воздухе, прежде чем его кулак впечатался в лицо Антона. Глухой удар. Антон не успел даже понять, что произошло, как его тело отлетело назад, врезавшись в клетки. Холодный металл впился в его кожу, от удара в глазах поплыли пятна. Шут едва успел обернуться, когда когти Волка скользнули по его груди, оставляя глубокие царапины. Но прежде чем он смог ответить, Медведь двинулся. Массивный кулак, тяжелый как молот, врезался прямо в грудь Шута. Удар был зверским. Шут взревел от боли, его тело буквально впечаталось в металл пола, образуя вмятину. Кровь стекала из уголка его рта. Твою мать... — прохрипел он, но тут же перекатился в сторону, прежде чем Медведь успел раздавить его ещё одним ударом. Рома дрался, как зверь, но защиты больше не было. Алиса рванулась слева, Сова справа. Локоть Алисы ударил в висок, мир пошатнулся. Удар ноги Совы в рёбра, дыхание сбилось. Удар лбом от Алисы, кровь хлынула из носа. Рома зашатался. И последнее – двойной удар. Две девушки синхронно врезали ему прямо в грудь. Рома плюхнулся на одно колено, тяжело дыша. Бяша пытался держать Ворона, но тот оказался слишком быстрым. Раз! Удар ногой в печень. Два! Удар в колено, ноги подогнулись. Бяша размахнулся дубинкой, но Ворон поймал её в воздухе и с хрустом сломал пополам. Три! Разворот и удар пяткой прямо в лицо! Бяша упал на спину, нос сломан, кровь заполнила рот. Трое друзей лежали на полу, задыхаясь, в крови, в боли. А враги смотрели на них сверху вниз, ухмыляясь, готовые закончить начатое. Волк хищно оскалился, его когти рванулись к телу Ромы, вгрызаясь в плоть. Аааа!!! — Рома заорал, как зверь, когда острые когти разрезали его кожу, прорываясь сквозь мышцы, доходя до кости. Но это было только начало. Злобный хруст, влажное чавканье. Волк вцепился зубами в его плечо и с чудовищной силой рванул кусок мяса. Кровь фонтаном брызнула на ледяной пол, а Рома задохнулся от боли, не веря своим глазам — из его плеча теперь торчали обнаженные жилы и кость. Сука… ааааа!!! — его крик эхом разнёсся по залу. Бяша. Он орал, извивался, бился в судорогах. Сова стояла над ним, ее клюв капал кровью. Уху…уху… как же мягонько, хи-хи-хи… — она издала мерзкий смешок, ковыряясь клювом в его животе. Щелчок. Резкий всплеск боли. АААААА!!! — Бяша рванулся, но Сова только сильнее вонзила клюв в его плоть, дергая жилы, будто струны. Ему казалось, что его внутренности вот-вот окажутся снаружи. Он бился в панике, но тело уже не слушалось. Шут. Ему не дали даже пошевелиться. Железная хватка. Медведь схватил его за одну руку, Волчица за другую. Ну что, придурок… разорвать тебя напополам? — она зашипела, обнажив острые зубы. Медведь только ухмыльнулся, его лапа сжала запястье Шута, кости затрещали. Шут почувствовал, как его мышцы натягиваются до предела. Они рвали его. Рвали заживо. Где-то кричали Рома и Бяша, но Шут не мог даже посмотреть в их сторону. Волчица потянула ещё сильнее. Хозяин леса медленно наклонился над Антоном, его рогатая голова заслоняла тусклый свет. Слабый… трусливый… бесполезный. — Его голос был похож на шёпот ветра сквозь мертвые деревья. — Ты всегда был обузой для них, не так ли? Только посмотри, как они корчатся в агонии. Он сделал движение лапой, и перед Антоном словно выросли картины: Рома с разорванным плечом, Бяша, истекающий кровью, Шут, которого вот-вот разорвут на части. Один твой выбор — и всё это прекратится. Антон задрожал, ощущая холодное дыхание чудовища на своей коже. Ч-что ты хочешь? — его голос сорвался. Хозяин леса ухмыльнулся, его длинные когти медленно потянулись к лицу Антона, не касаясь, но заставляя его замереть от ужаса. Отдай мне своё тело. В руках парня уже была маска зайчика. Прими дух этого существа, и я дарую тебе новую силу… Но не волнуйся. — Он облизнулся. — Ты сам исчезнешь. Тебя больше не будет. Будет только Он. Антон почувствовал, как маска словно прилипает к его ладоням, словно тянется к его лицу. Но если ты откажешься… Хозяин леса резко махнул лапой, и в тот же миг раздался нечеловеческий крик. Антон обернулся — Сова вонзила клюв глубже в тело Бяши, роясь в его внутренностях. АААААА!!! Антон в ужасе сделал шаг назад. Каждая секунда промедления — это новая боль для них. Хозяин леса снова склонился к нему, его третий глаз на лбу вспыхнул, зрачок сузился, вбирая в себя страх парня. Надень маску. Выбора больше не было. Ледяные стены разлетелись вдребезги, окутывая все густым туманом. Обломки стеклянных осколков осыпались, словно падающие звёзды. Первым, кто вылетел из дыма, было тело Медведя — гигантское, тяжелое, как валун. Оно врезалось в стену, оставляя вмятину, а следом рухнул и другой силуэт. Рэйван. Безумная ухмылка расползлась по его лицу, даже несмотря на то, что челюсть у него была вывихнута. Он грубо встал на ноги, схватился за подбородок и с отвратительным хрустом вставил его обратно. Он затянулся сигаретой, огоньки в его фиолетовых глазах полыхнули. Ребят, у нас проблема… — он выдохнул дым. — Ебанутый проснулся. Все замерли, когда из клубов тьмы показался силуэт. Шаг. Шаг. Сигарета едва заметно тлела в его пальцах. Саша. Рваная одежда свисала клочьями, обнажая покрытую ссадинами и порезами кожу. Он остановился, убирая волосы с лица, и посмотрел на собравшихся с ленивой ухмылкой. Гостить у вас, конечно, круто… — он выплюнул сигарету, раздавив её босой ногой. — Но мне пора на свободу. *** Лес окутывала тишина, нарушаемая лишь треском оголённых нервов и звуками тяжёлого дыхания. Лунный свет пробивался сквозь ветви, вырисовывая тени на измученных телах. Рома и Бяша стояли посреди поляны, едва держась на ногах. Их лица и тела были в кровавых отметинах, дыхание сбивалось, а каждая секунда растягивалась в вечность. Но они не сдавались. Над ними, словно призрачный силуэт, на ветке дерева хихикала Алиса. Ну что, мальчики, устали? — её голос был звонким, насмешливым, почти игривым, но в нём сквозила жажда охоты. В небе раздался каркающий смех Ворона. Он кружил над ними, его крылья были подобны лезвиям, а черные глаза — бездонными провалами ночи. Бяша, сжимая кулаки, устало выдохнул, бросая взгляд на друга. Если тут сдохнем, то хотя бы умрём красиво, как в боевиках… Рома вытер кровь с уголка губ, ухмыльнулся сквозь боль. Согласен, братан. Не успели они и слова закончить, как тьма над ними взорвалась ударом. Ворон рухнул вниз, его крылья резанули воздух со свистом. Лезвие когтей было направлено прямо в грудь Бяши, но прежде чем удар достиг цели, сильная рука в последний момент схватила его за воротник. Рома с силой дёрнул друга назад, сам подставляя руку под удар. Когти Ворона впились в его предплечье, глубокие порезы мгновенно наполнились кровью. Но он не дрогнул, лишь зарычал сквозь зубы. Секунда — и кулак Ромы врезался в грудь Ворона, отправляя его обратно в небо. Чё, не ждал? — прохрипел он, разминая пальцы, и добавил, бросая взгляд на Бяшу. — Давай покажем этим тварям, кто тут умирает красиво. … Холодный ветер гулял по снежному полю, свистя между поваленных деревьев. Тёмное небо тяжело давило сверху, а воздух был пропитан предчувствием битвы. Антон стоял неподвижно, его дыхание превращалось в пар, смешиваясь с ледяным воздухом. На снегу вокруг него медленно двигались две хищные тени — Волчица, крадущаяся на четвереньках, и Сова, ухая, готовая к нападению. Он глубоко вдохнул, поправил разбитые очки, и сквозь трещины на линзах вспыхнул отблеск необузданной ярости. Пришло время выложиться на полную… Даже если сдохну заберу вас с собой, твари. С этими словами он сдёрнул с себя куртку, и в тот же миг за его спиной вспыхнули фантомные силуэты. Они не были просто отражениями — это были образы тех, кто в нём жил. Шут. Саша. Рома. Бяша. Они стояли за ним, словно духи битвы, воплощение всех стилей, что он впитал. Волчица не выдержала первой. Она рванула вперёд, её когти вспарывали воздух, глаза горели хищным голодом. Но в тот же миг её движения застопорились. Она даже не поняла, что произошло. Невидимые удары настигли её ещё до того, как она смогла добраться до парня. Техника Шута — стремительные, незаметные, смертельно точные атаки. Антон, словно тень, шагнул в сторону, избегая её броска, а Волчица рухнула на снег, сжимая рёбра. Сова закричала, бросаясь в атаку. Антон не отступил. Он шагнул ей навстречу, его тело двигалось в ритме боксёра, в точности повторяя движения Саши. Уклон! Второй! Он увернулся от удара крылом, перехватил кисть и резко вогнал кулак прямо в печень Совы. Она издала сдавленный крик, но не успела даже рухнуть, как он уже схватил её за воротник. Техника Бяши — тяжёлая, грубая, но невероятно эффективная. Рывок! Дюздо! Сова взлетела в воздух, а затем с глухим треском вонзилась в снег, оставляя за собой глубокую вмятину. Антон выпрямился, вытирая кровь с губ. Он стоял один против двоих поверженных врагов, а за его спиной едва заметно мерцали фантомные фигуры тех, кто всегда был с ним. Следующий. — выдохнул он, готовясь к новой атаке. … Разрушенный гараж погряз во мраке. Стены были испещрены трещинами, с потолка свисали ржавые цепи, а пол был покрыт осколками и пятнами засохшей крови. В центре этого запустения стояли три фигуры. Медведь— массивный, сжимавший кулаки так, что костяшки хрустели. Рядом с ним — Волк, его дыхание было тяжелым, а изо рта клубился пар. Их взгляды были прикованы к единственному человеку напротив. Саша. Он стоял прямо, расслабленный, без верхней одежды, обнажив иссечённое ранами тело. На его коже виднелись следы старых битв, свежие порезы и синяки. В зубах тлела сигарета, а из глаз исчезли белки, оставляя только мрачные, нечеловеческие зрачки. Он глубоко вдохнул, выпуская густое облако дыма, и заговорил с насмешливой ленцой: В прошлый раз вы всей шайкой не смогли меня убить, а теперь надеетесь справиться вдвоём? — он хмыкнул, стряхивая пепел. — Так себе план, знаете ли... Его тело напряглось, мышцы перекатились под кожей, но в следующий миг он закрыл глаза, замерев. Боль от ран, усталость после заточения, всё это грызло его изнутри. Но выхода не было. Он не мог позволить себе проиграть. Саша вспоминал. Вспоминал каждое движение, каждый удар, каждую ошибку, что привела к поражению в прошлой жизни. Техника того, кто однажды сломал его. Райан Мерфи. На губах медленно расползлась широкая, почти болезненная улыбка. Его плечи расслабились, дыхание стало лёгким, а тело — текучим, словно тень. Он убрал одну руку в карман, а другой сжал кулак, позволив костяшкам громко хрустнуть. Хехе... Ну что, детишки? — его голос стал плавным, игривым, но в глубине каждого слова скрывался хищный огонь. — Пора потрясти тазом, знаете ли! Как в танце танго! Глаза вспыхнули безумием, тело качнулось в сторону, но в следующий миг он исчез. Техника Райана Мерфи: "Смеющийся Дьявол". Глаза — пустые, белые зрачки, чёрные белки. Он был похож на призрака, на проклятье, воплощённое в человеке. Медведь взревел, разрывая дистанцию за секунду, его кулак, огромный, как кувалда, рванул вперёд, целясь в лицо Саши. Но тот исчез. Мощный удар в живот. Медведь даже не понял, что произошло, когда его ноги оторвались от земли. Пол гаража содрогнулся, трескаясь под его весом. В следующую секунду его желудок сжался от резкой боли, и чёрная жижа вырвалась наружу, стекая по подбородку из-под маски. Он рухнул на колени, тяжело дыша, мир перед глазами расплывался. Сзади Волк молниеносно бросился на Сашу. Его когти сомкнулись, вонзаясь в тело, а зубы уже готовы были вонзиться в шею. Но... что-то было не так. Он моргнул. В пасти — не плоть. В зубах — шерсть, знакомый запах... Он понял. Он грызёт Медведя. А Саша... Он уже стоял позади него, едва слышно постукивая пальцами по бедру, как барабанщик, отбивающий такт. Ну-ну! Ты что, своих жрёшь? — голос был наполнен ленивым весельем, но в его глубине плескалась тьма. — Парень, огонь по своим? Волк замер. Но не успел даже понять, что происходит. Удар. Колоссальный, безжалостный, точно выверенный. Нога Саши впечатала его морду в бетон с такой силой, что череп хрустнул, а пасть хищника захлебнулась кровью. Пол под телом зверя треснул, ломаясь под безупречно исполненной техникой. Саша глубоко вдохнул, выдохнул дым и ухмыльнулся. Танго — это не только страсть, детки... Это искусство. … На заснеженной поляне, среди валявшихся обломков деревьев и тёмных пятен крови, стояли два силуэта. Один — сутулый, весь в порванной одежде, его глаза чёрные, а зрачки пульсируют фиолетовым свечением. Он курил сигарету, разрывая пространство безумным смехом, в котором гремел чистый, искренний кайф от грядущего месива. Другой — стройный, грациозный, но от его присутствия веяло холодной жестокостью. Шут, крепко сжимавший катану, его клоунская маска исказилась в кривой ухмылке. Ебать, чел! — Рэйван пинком отбросил камень. — Ты реально косишь под клоуна! Ты же натуральный клоун! А где твоя пиздюковская тележка с шариками, а? Где цирк? Где толпа тупых детей, которым ты фокусы показываешь?! Он расхохотался, запрокинув голову, обнажив острые зубы. Шут слегка наклонил голову, будто изучая его, и лениво ответил: Я сперва подумал, что обознался, когда увидел Саню… — он провёл пальцами по лезвию катаны, наблюдая, как на кончиках перчаток осталась алые капли. — Но теперь мне ясно: передо мной отпрыск легендарных охотников за чудищами. Какая ирония, правда? Их ребёнок помогает нечисти. Их гордость… их кровь… а ты тут. Валяешься в грязи с упырями, хаосом, как уличный шавка. Рэйван пожал плечами: Да-да, попизди, уёбок шутовской! Давай, прочитай мне лекцию, расскажи, как я разочаровал великий род! Боже, ты так серьезен, что у меня член сжался! Шут улыбнулся. О, прости, я не знал, что он у тебя вообще есть. Хахахахахаха! Ой, блять! — Рэйван согнулся, обхватив живот, притворно корчась от смеха. — Ты тупо как мой батя! "Рэйван, будь как положено! Рэйван, носи наш герб с гордостью! Рэйван, не херачь людей в баре только потому, что у тебя херовое настроение!" Он сжал кулаки, задыхаясь от собственного смеха. Знаешь что, ебаный Пьеро? Я тебе сейчас твою катану так глубоко в жопу запихаю, что ты будешь ею зубы ковырять! Шут слегка наклонился вперёд, катана в его руке сверкнула на солнце. И это угроза от потомка охотников? Я думал, у вас были хорошие манеры. Хотя, может, если я сделаю надрез поглубже, ты вспомнишь, кем должен был стать? Ахаха, охуенно! А давай сыграем в игру! Если ты меня порежешь — я скажу "ой-ой-ой, мне пиздец". А если я тебя порежу — ты скажешь "мама, мне страшно"! Я бы поиграл, но знаешь, в чём проблема? Ну-ка, блять, удиви! Шут медленно поднял катану, не сводя с Рэйвана взгляда. Я не слышу мёртвых. Тишина. Рэйван моргнул. Затем ухмылка вернулась к нему на лицо, и он сделал первую молниеносную атаку. Лес снова наполнился смехом и звоном стали. Продолжение следует….