Часть 1

      «Это была ошибка. Я не могу. Я знала это с самой беременности. Я знала это с момента знакомства с ним. Я знала об этом всегда. Как же тогда всё дошло до такого?..»       Эти мысли посещали её каждую минуту последние несколько лет. Она надеялась, что с рождением детей сможет побороть свою слабость - жажду свободы. Но дети действительно отбирают много сил. Нет, не «отбирают», скорее «крадут», «разоряют». Вечное «мама, мама, мама», что звучит постоянно... Она даже уже не отзывается. Наверное, если бы был всего один ребёнок, было бы проще...

***

      В день, так называемого, гендер-пати, которое ни Она, ни Он не хотели проводить, выяснилось, что это тройня. После секундного шока все пребывали в радостном возбуждении от сюрприза, поздравляли молодых будущих родителей. У Неё единственной что-то надломилось. Внутри затряслось, как будто началось землетрясение, всё двигалось, хотелось бежать, но Она сама не могла пошевелиться, даже вздохнуть. Вдруг людей стало слишком много, слишком шумно и тесно. Её глаза бегали по толпе, пытаясь найти выход - спасение. Всеобщие возгласы, смех, аплодисменты сливались с нарастающим сердцебиением в ушах. Через мгновение она не могла слышать и видеть ничего, кроме своего бешеного пульса и надвигающейся толпы. Все хотели её задушить. Она знала, как это происходит. Так уже было раньше, когда-то в тесной тёмной комнате без окон и дверей, люди делали то же самое, что и сейчас. Чувство удушья, тесноты и опасности предвещали боль, которая вскоре следовала за ними. Она мечтала убежать, испариться, исчезнуть, чтобы этого не произошло... Как вдруг кто-то повёл её через толпу.       Мгновенье спустя вакуум в лёгких заполнился воздухом. Она наконец то увидела безоблачное небо, в котором лунный свет перекрывал все звёзды, немногочисленную толпу вдалеке, которая недавно «намеревалась» её убить, заметила своё частое дыхание. А рядом всего лишь один человек... Любимый. Да, именно Он всегда замечал, когда Она видела «это». И главное, знал, как помочь. Самое худшее, что можно было сделать в этой ситуации, это обнять её - не дать путей отступления, обездвижить. Поэтому он находился всегда рядом, но не позволял приливу нежности к своей возлюбленной в такие моменты выйти наружу. Нужно ждать. Ждать, разрешения, чтобы быть уверенным, что «это» ушло. Теряя равновесие, она облокотилась о стену позади себя и сползла вниз на траву, позабыв, что на ней приличное платье. Он сел на землю подле неё, и они оба смотрели на ночной пейзаж зелёной долины. Со временем дыхание стало спокойным, глубоким и Она снова ощутила дрожащие ноги, казавшиеся до этого ватными. Многие гости уже разъехались, не заботясь, что не попрощались с ними. Он решил заговорить первым:       – Знаешь, я… понимаю, что для тебя это страшно. Аборт на таком сроке делать уже поздно и опасно для тебя, но... После их рождения... Я пойму, если ты захочешь оставить только одного из них, а других отдать в приёмные семьи... Услышав это, Она резко подняла на него глаза. Её взгляд был пустым, смотрящим в никуда. Она не знала, что ответить, но его слова были очевидным решением проблемы. Нет, не решением - бегством. Каково это просто взять и выбрать, кого растить, а кого отдать в детский дом? По какому признаку выбирать, кого будешь любить всю жизнь? Кто будет меньше всех кричать, у кого будут более красивыми глаза или просто по считалочке? Хотя её мать прекрасно справилась с этой дилеммой, положив болт на каждого ребёнка, которого родила. На Неё вдруг накатила обида. Сильнее в десятки раз, чем обычно, когда вспоминала о матери.       – Нет... – тяжело отворачиваясь, тихо, будто самой себе, проговорила Она.       – ...Что? - Он прекрасно расслышал её.       – Я воспитаю всех троих. Обещаю.       Это решение было не из благородства и ответственности, а из чувства ненависти и злобы. Всё её тело напряглось: ладони сжали друг друга до покраснения, брови нахмурились, а глаза смотрели испепеляюще. «Я справлюсь! Я буду лучше, чем эта свиноматка! Я дам им всё, что нужно!» - такие мысли заполнили её голову. Он знал о непростых взаимоотношениях в семье любимой, поэтому был уверен в её решительном настрое. Пододвигаясь ближе на росистой траве, он легонько положил свою руку ей на плечо, напоминая о своём присутствии. Она чуть вздрогнула от неожиданности, выдернутая из своих навязчивых мыслей, и посмотрела ему в глаза.       – Мы воспитаем. И я знаю, что ты всегда выполняешь свои обещания - последнюю фразу он сказал слегка улыбаясь.       Не редко бывали моменты, когда девушка забывала, что теперь не одна. Мысленно проговорив слова благодарности супругу, она положила голову ему на плечо, а тело обмякло. «Это» и мысли о матери отступили. Он обхватил её замёрзшие плечи тёплыми руками.

***

      Дети развлекались в гостиной, а девушка сидела на кухне. Лампы были выключены, но в полной темноте она сидеть не могла, поэтому горела одинокая свеча. Редкие порывы уличного воздуха обдавали её лицо, напоминая, что за этими толстыми гнетущими стенами всё ещё существует мир. Огонёк изредка дрожал.       Вдруг звук ключей в замочной скважине и крик детей "Папа пришёл!". Она не двинулась с места. Когда же дверь открылась, сильный сквозняк прошёлся по всей квартире и сильно взволновал пламя, борющееся за своё право светить.       – Ой, ну что вы меня обступили все, дайте хотя бы разуться! - взмолил со смехом он, закрывая дверь. После чего свеча прекратила свой изящный танец и снова чуть двигаясь приняла прежнее скучное обличие. Внезапно включился свет - он вошёл.       – Здравствуй, любимая, - слегка приобняв за талию застывшую фигуру, тихо произнёс он, - как работа?       Она не собиралась отвечать на этот вопрос. Потому что не любила говорить о том, чего нет. Вдохновение пропало давно, а с ним и желание что-либо творить. Её хватало только на малочисленные повседневные дела. Благо от этого разговора её спасли дети, облепившие своего отца как клещи и пиявки. Только такие эпитеты и приходили в её голову, если речь заходила о них.       Однажды, когда она одна с детьми пошла в магазин, один из них заметил игрушку и попросил купить. Остальные начали его поддерживать. Каждый из троих спиногрызов терзал её, пытался перекричать других в надежде, что именно его услышит мать. Она отказала, так как знала, что это интерес на 5 минут. Сразу же истерика на весь магазин. Все трое кричали «МАМА! МАМА! МАМА!» Её голова болела и до этого, но тут в неё как будто забили десяток гвоздей. Она попыталась поскорее покинуть злосчастную витрину с игрушками, как вдруг их обступили люди. Они столпились вокруг и начали охать и ахать: «Что ж это за мать такая, которая запрещает детям игрушки покупать!», «Бедные дети, наверное, им и на еду денег не хватает…», «Что за родители сейчас пошли!». Толпа надвигалась на неё и становилась всё больше. Ей некуда было бежать: со все сторон плачь, крики и возгласы, собственные дети дёргали за руки, пытаясь оторвать их, а люди наступали и забирали весь кислород. В голове звенело только: «МАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМААМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМАМА!..»       ...И вот теперь эти игрушки лежат на полу грязной комнаты. Никому ненужные и забытые…       «Невыносимо... «Это» происходит всё чаще. Я не знаю, что делать…» Тело стало неподъёмным. Не тяжёлым, а скорее неуправляемым. Слишком слабым. Что действительно было тяжёлым, так это кольцо, которое Он подарил. Оно, как будто кандалы, приковывало её к полу. «Почему я раньше не замечала этого?..». Кольцо не было обручальным (оно было подарено намного раньше), но имело намного большее значение, чем что-либо. Этот подарок - первый немой шаг к их сближению и самый важный. Так с каких пор оно стало таким обременительным?

***

      Дети ночевали у бабушки. Но Она не чувствовала облегчения, находясь только с ним. "Это" преследовало её всегда с момента потери памяти, но уже долгое время девушка чётко ощущала, что оно всегда за спиной, наступает на пятки.       Жизнь полноценной семьи, о которой она всегда в глубине души мечтала, на деле для неё оказалась настоящей пыткой. Он видел это и при возможности предлагал ей освежиться - провести ночь там, где она хочет. Но такие «вылазки» уже давно не помогают. Всего один раз, в этой череде однообразно пугающих дней, не способен восполнить утраченные силы.Это похоже на издевательство. Будто один приступ взяли и растянули на миллиард часов, и с каждым днём Она всё сильнее погружается в это болото, которое наполняет её лёгкие грязной тиной, уменьшая шансы выжить. Поймала себя на том, что нередко стала засматриваться на высокие вещи, способные удержать её на верёвке. Осознание этого должно было сильно её напугать, но появилась только одна холодная и рассудительная мысль: «Я всю жизнь боролась со смертью в разных её проявлениях и последствиях. Так почему же она теперь видится мне единственным спасением?..». Просто убежать, как обычно она это делала, нельзя. Потому что она привязалась к Нему. Столько любви было получено от этого человека, столько доверия и терпения Он проявил к ней... Она не хочет его покидать, но и находиться в эти удушающе холодны стенах - значит разлагаться не только ей, но и ему. «Если бы только он согласился убежать со мной, мы были бы счастливы, ничем не скованны и двигались бы туда, куда подул ветер. Если только он теперь согласится…»       Позже на кухне, пока они готовили ужин, она решилась:       – Слушай, я хочу кое-что спросить у тебя... - робко и чуть запинаясь начала она.       – Да?       – Я... Хочу убежать...       – Что ж, тогда сегодня не буду закрывать входную дверь!       – Нет, не одна… Давай убежим вместе.       После этих слов он замер. Его брови опустились, а глаза бегали по столу, будто пытаясь найти что-то, что сам не знает.       – Я знаю, что уже предлагала тебе это на эмоциях много лет назад… Но мы же изменились. Я уже не та легкомысленная дурочка, а тебя никто насильно не привязывает к этому месту, – резко повернувшись, девушка будто молила своего супруга о милосердии – Тебе же тоже тошно из-за меня, так позволь мне исправить это! - на последних словах она сорвалась на крик – Прошу! Пойдём со мной! Хоть на денёк, пожалуйста!       Она крепко схватилась за воротник его рубашки, либо чтобы он точно её услышал, либо чтобы не упасть самой. Парень медленно дотронулся до её рук и вложил хрупкие ладони в свои. Его голова была опущена, так что лица не было видно. Но она чувствовала, как напряжено его тело, как оно дрожит. Многие годы он считал, что они нашли метод борьбы с её «болезнью». Он делал всё возможное для её самочувствия, но этого было не то, что недостаточно. С таким же успехом можно было бы вымазать зелёнкой ощипанную птицу. Он не понимает природу «этого».       Болезнь и «это» странный образом связаны. Чем меньше одного, тем больше другого. Чтобы «это» пропало и больше не появлялось, надо дать Ей полную свободу, чего и требует заболевание. Он всегда был способен её отпустить и дождаться, но уйти с ней? Он и раньше этого не мог сделать, а теперь, когда у них есть дети, и подавно. Но Ей всё равно.       Она заметила что-то в его позе, чего не понимала. Как будто была ещё какая-то причина намного важнее, чем дети. Девушка боялась спросить, потревожить нависшую тишину и прорвать улей мыслей, что бушевал в его голове. Сейчас она чувствовала себя зверьком, загнанным в угол.       Она продолжала стоять, дрожа и боясь следующих слов супруга. Он тихо открыл рот, и девушка дёрнулась:       – …Иди одна. Настолько долго, насколько захочешь… – он опустил руки любимой, но головы не поднял.       Это не то, что она хотела услышать, но после этих слов как будто открылся клапан для воздуха. Дышать сразу стало очень легко. Мысли о совместном побеге заменились желанием одиночного скитания, как во времена её юношества. Теперь она как будто парила в паре сантиметров над полом. Взгляд просветлел. Бетонные стены стали казаться картонными. С этим осознанием пришло чувство невесомости. Её одну здесь больше ничего не удерживало, кроме странного ощущения на пальце правой руки.       Она обхватила мрачное лицо супруга в ладони и легонько поцеловала его в лоб. «Спасибо». Слегка дотронулась до кухонного стола и не спеша, но уверено, проплыла в коридор. Он продолжал стоять неподвижно. Единственное, что Она взяла, были пальто и сапоги. Входная дверь распахнута. Кольцо осталось лежать на кухонном столе.       Она не спеша спустилась по лестнице и вышла из подъезда. Чем дальше она уходила от дома, тем быстрее был её шаг. Приближаясь к окраине города, она уже бежала. Лёгкие болели от частого дыхания, но это намного лучше боли от удушения вонючей трясиной. Она рвалась в неизвестном направлении, не стремилась куда-то конкретно. В этом и есть суть - куда хотеть, туда и бежать. О еде и ночлеге сейчас нельзя беспокоиться, надо полностью насладиться этим ощущением бесконечного пространства. Она и сейчас не знает, что ей делать, но ей это нравится!