Глава 2

      Уже прошло больше года. Она объездила всё места, в которых когда-то была, и даже больше. Увидела разваленные стены, что разрисовывала во времена университета, посетила уже закрытые клубы, в которых когда-то звучала её музыка, и побывала на том самом побережье, где было много воспоминаний. Столько времени и мест с счастливым запахом и вкусом свободы должны были помочь ей. Но нет.       Первые часы ощущения счастья и эйфории оказались ложными. На самом деле всё только усугубилось. Ночевала она всегда на улице под открытым небом, так как первая ночь после побега в мотеле обернулась кошмаром как для неё, так и для других постояльцев и персонала. Ей уже недостаточно просто открыть окно в комнате, чтобы чувствовать себя комфортно. Запущенный процесс «этим» уже не остановить. Она кричала и задыхалась, а когда выбралась из номера, что ей сделать было тяжело в таком состоянии, шугалась прохожих, которые пытались её успокоить. Благо они не вызвали полицию.       Она угодила прямиков в ловушку «этого» и не знает, что делать. Из-за того случая, начала избегать всех людей, каждого человека и даже знакомых. Поэтому не могла устроится на работу. Приходилось воровать в круглосуточных магазинах, а, чтобы воспользоваться услугами прачечной, взламывать систему оплаты. И всё это исключительно ночью, днём было слишком людно. По крайней мере ей так казалось.       Но не смотря на все проблемы с выживанием, они были не самыми ужасными. В коротких сновидениях, которые она часто видела в дрёме, кто-то постоянно тянулся к ней рукой, от которой веяло холодом. Она всегда просыпалась раньше, чем до неё дотрагивались, но чувство, что рядом есть что-то, желающее её схватить, ещё долго не давало ей покоя. И так по кругу всю ночь.       Если девушка решала, что лучше не спать, чем видеть такие кошмары, то всё заканчивалось тем, через несколько бессонных голодных дней она сваливалась посреди улицы. И тут начиналось самое страшное. Уже несколько тёмных фигур находились вокруг неё и протягивали свои ледяные конечности. И они не дотрагивались, а вонзались. Проникая всё глубже в её плоть и замораживая изнутри. У неё не было сил не то, чтобы двинуться с места, даже закричать от боли, пока монстры отрывали от неё куски мяса и органов, пожирая с большим аппетитом. И они всё ели и ели, пока от девушки не остались только мокрые кости. Но и тогда чудовища не оставляли её в покое. Её останки ломали и перемешивали, превращая в маленькую непонятную кучку, полную страданий. И только тогда Она просыпалась. Чувствуя, что не может пошевелиться, так как кости болят, а мышцы съедены заживо.       Когда она в последний раз упала без сознания, ещё было лето. «И когда листья успели пожелтеть?». В течении продолжительного времени она пыталась собрать себя по кусочкам, чтобы встать на ноги. В ходьбе куда-то не было смысла, но это немного помогало отойти от пережитого ужаса. Под ногами асфальтированная дорога. Была ли это трасса или пешеходная дорожка – неважно. Главное было идти. Противная морось пропитала всю одежду холодной влагой. Девушке никогда не нравилась сырость, но сейчас ей было всё равно. Она шла, стараясь не думать ни о чём. Если позволять себе такую вольность, как «думать», то оно приведёт только к самобичеванию и жалости к своей персоне, чего и добивалось «это».       Вдруг мимо пробежали люди.       – Пап, а нам долго ещё до дома? – детский уставший голос послышался где-то снизу.       – Нет, доченька, нам тут пару луж пробежать, и мы дома – сказал не менее запыхавшийся мужчина, и они убежали вперёд.       «Да – подумалось ей – Он тоже наверняка с ними так возился…». Она остановилась. Подняв голову, уже никого на горизонте не было. Она и не пыталась кого-то увидеть. Глаза её были широко распахнуты в ужасе. «Он с ними возился… Только он и ухаживал за детьми. Но я ведь… Я ведь обещала, что сама воспитаю их!..». До неё начало доходить пугающее осознание. Дети не ненавидели свою мать, а боялись. Она относилась к ним как к грязным дворовым собакам, даже намеревалась ударить однажды. А ведь они вели себя, как и все нормальные дети: играли, веселились, капризничали. Она это пресекала или не обращала внимание. «Я ничем не отличаюсь от этой суки… абсолютно… А ведь Он…».       Как наяву, ей вспомнился их последний разговор. Тогда он стоял в той самой позе, скрывая своё лицо. Теперь она поняла, о чём он думал. «Я предала его». Именно этот день, когда она решилась на разговор, этот вечер, когда она умоляла сбежать с ней, эта минута, когда оставила его одного в квартире, оказались предательскими. Она бросила Его, даже не попытавшись выполнить своё обещание. Именно. «Не попытавшись».       Опустившись на колени и плюхнувшись в лужу, её прошибло холодным потом, а по телу пробежались мурашки. «Это» подступало всё ближе. «Что со мной произошло? Когда я стала такой?». Дыхание стало хриплым и стремительно учащалось, как у больного животного. «Дети меня сделали другой? Или может быть Он? Нет, он бы не поступил так со мной. Значит, это я?». Сгорбившаяся фигура тряслась всё сильнее с каждым выдохом. «Нет, не правда. Ложь. Не хочу, не хочу, не хочу! НЕ ХОЧУ!». А «это» всё больше окутывало Её.       «Хочу…»       Тут у неё перед глазами пронеслась недавняя сцена. Она снова посмотрела перед собой раскрыв глаза, никого не видя. Во взгляде был чуть заметный свет надежды, дрожь утихла.       «…Домой…»       У неё была своя квартира, в которой и раньше редко ночевала, но, даже после полного переселения к возлюбленному, не продавала. «Точно, как я сразу не додумалась пойти туда. Там же столько вещей осталось. Наверняка что-нибудь из них должно помочь мне понять, что со мной не так».       Повторяя эту мысль как заклинание в течении нескольких минут, она смогла успокоить дыхание. Сердцебиение чуть успокоилось, но не полностью. «Это», намеревавшееся пару мгновений назад полностью поглотить её, тоже отступило. Но обещало вернуться. «Ну да, «это» всегда держит свои обещания, в отличии от меня». Опёршись на руки, Она встала и медленно поплелась в сторону Дома. Ноги её еле держали. Как ни как она не ела уже пару дней. Но некое подобие плана помогало ей идти.

***

      Замок вскрылся тяжело. «А я думала талант не пропьёшь…». Переступив порог, Она почувствовала что-то тяжёлое и мерзкое на своём теле. Это была её одежда. Полностью мокрая и прилипающая к телу. Её прошиб озноб, появилось желание поскорее снять эти тряпки.       Оставив на себе пару вещей, чтобы не ходить голой, она наконец обратила внимание на Дом. Всё было на своих местах как в последний раз пребывания здесь, хоть девушка уже и не помнила, когда это было. Единственное, что было странно, так это малое количество пыли. За несколько лет отсутствия уборки в этом помещении её должно было накопиться достаточно. «Наверное, это потому что сюда никто не приходит, поэтому и появляться ей неоткуда».       Осмотрев все комнаты, её начало охватывать непонимание. «Ну вот, я пришла, и что дальше? Как искать то, что мне поможет, в этом месте?». Пока Она металась по комнатам в поисках подсказок, из самого тёмного угла коридора за ней наблюдало «это», выжидая и будто насмехаясь. Девушка заметила его присутствие, но старалась не обращать внимания, потому что не хотела тратить на него ни минуты. «Кухня. Ванная. Спальня. Не смотреть в коридор. Кухня, ванная, спальня, не смотреть в коридор! Мало места. Кухня-ванная-спальня-не-коридор! Тесно! Кухняваннаяспальнякухня-ваннаяспальнякухняваннаяспальня и «ЭТО»! Мне нужен воздух! ОКНО!».       …На неё попадали редкие капли дождя. Только ощутив его, она пришла в себя и глубоко вдохнула. Болезнь опять взяла своё.       По рукам стекало что-то обжигающе тёплое. Открыв глаза, она увидела разбитое стекло оконной рамы. Кое-где на нём было что-то красное. В ладонях вдруг появилась резкая боль. Она не смотрела на них, но знала, что они …да, в крови. Ты постоянно видишь её, когда просыпаешься. И свою и чужую... – Что это было?! – Она резко отскочила от окна, позабыв о порезах на руках. Пятясь спиной, наткнулась на что-то. Она повернула голову и через плечо увидела что-то тёмное и высокое. Мурашки по коже и резкое понимание: «это» стало осязаемым.       Аккуратно отойдя, девушка повернулась к «этому» лицом. Бесформенное, чёрное существо, вышедшее из кошмаров, настолько холодное, что пол был весь покрыт морозным паром. Из окна падал тусклый свет, и «это» стояло ровно у его границ в тени, не приближаясь к Ней. Она немного успокоилась, поняв, что оно не тронет.       – Это ты сказало? – только задав вопрос вслух, Она поняла, что ответ очевиден, поэтому почувствовала себя глупой, – что тебе нужно?       Тишина. У неё появилась безумная мысль, которую она долго пытылась озвучить.       – Ты… поможешь мне понять, что со мной не так?       «Это» отступило глубже в комнату, под его тенью оказались осколки стекла, успевшие покрыться инием. Девушка посмотрела на них, потом на свои руки. «Эти порезы напомнили о том, что мне нужно… Значит… надо ещё». Подойдя к краю оконного света, она наклонилась и взяла самый большой и острый осколок. Вдруг стало темно - «это» неведомым образом само задвинуло шторы, но Её отсутствие света не испугало. Вытянув правую руку, на которой были видны шрамы от многочисленны игл, перед собой, она воткнула остриём в ладонь и провела к себе. Багровая кровь потекла из длинной раны. «Это» поглотило её.       …Жидкость беспорядочно разбросана на полу в пакетах. Они соединяются с вами трубками, уходящими под кожу. Простое движение может освободить вас от «кровопийцев», но не так-то просто даже глаза открыть, когда изо дня в день из тебя выкачивают силы. И вокруг точно такие же еле-дышащие трупы, которые лежат с тобой на бетонном холодном полу…       Что-то красное в ногах. Она приседает, чтобы понять, что это такое. Голова идёт кругом и валит её на колени. Она ставит руки на пол и понимает, что это лужа крови. Одежда становится сырой и алой. Она облокачивается на стену, пытаясь встать. Резкий звон в ушах и…       …Редко кого-то уносят высокие большие люди, ещё реже возвращают с плохо зашитыми глубокими ранами. Вскоре таких «вернувшихся» забирают большие ходящие люди уже навсегда. Ты их боишься. От них зависит жизнь таких, как ты, кто неподвижно валяется на полу. Они на вас харкают, наступают, не боясь сломать кости, и втыкают иглы в синяки на руках, чтобы ты наполнила очередной пакет своей еле тёплой кровью...       На стене остался кровавый след от руки в виде причудливого узора. Она смотрит на него и в её глазах начинает выстраиваться красный образ. «Люди… Большие люди…». Прилив вдохновения. Переложив стекло в другую руку, она неуклюже режет левую несколькими движениями и начинает размазывать «краску» по стене. Тяжёлое дыхание и свирепый взгляд были неконтролируемы, точно так же, как и правая рука. Каждый новый мазок сопровождался попыткой его порезать, будто это он виноват в том, что с ней случилось. Её ноги дрожали.       …Иногда слепят в глаза фонариком. После долговременного полумрака и бессилия, это болезненно, но ты получаешь какую-то нездоровую радость от процедуры. Ведь фонарик - один из немногих источников света в ледяной тюрьме…       Она отталкивается рукой от стены и, сделав пару шагов назад, смотрит на свежее творение. Рванные силуэты людей возвышались до самого потолка и тянули к ней некое подобие рук. Её глаза округлились в страхе и, выронив из руки осколок, свалилась на спину. Она пыталась убежать на четвереньках, но они всё равно её настигали…       …Ведь в темноте всегда происходят ужасы. Твои руки будто в ледяных кандалах, врезающихся в кожу, глотку затыкает что-то твёрдое, не дающее дышать, а внизу будто нож уродует тело. От каждого «пореза» хочется кричать и плакать, но нечем. Стоят люди, которых не видно в темноте, но ты чувствуешь присутствие оных всеми органами чувств. Их тела, как непреодолимая стена, окружили тебя и давят со всех сторон. Это не планирует заканчиваться.       Единственное, чего ты желаешь, это сбежать отсюда. Туда, где светит солнце и обдувает свежим ветром. Чтобы можно было бегать босиком по мокрой траве или по раскалённому песку, а может даже по острым камням. Забраться на самое высокое дерево или скалу и всматриваться в бескрайний горизонт с разноцветным пейзажем. Спать под небом полное звёзд, накинув на себя лёгкий плед. А если станет прохладней, то укрыться большим мягким одеялом. Слышать, как поют неизвестные тебе птицы, и плести венок из цветов, название которых она не знает. Притаиваться каждый раз, когда кто-то маленький пробегает в зелёных кустах. Чтобы ледяной была только вода из родника, а вокруг будет всегда тепло.       Но вот, ты просыпаешься и понимаешь, что лежишь на твёрдом полу в четырёх стенах без окон. Пытаясь открыть глаза, чувствуешь, как болит всё тело. Сквозь ресницы замечаешь на запястьях и внутренней части бёдер гематомы. Снова. Пахнет плесенью…