Глава 23. Мальчишка в соломенной шляпе

      Два места, где лежали листки формата А3 — с напечатанными на них именем и фамилией Коби, — Аоко нашла ровнёхонько посередине первого ряда, за скамейкой для запасных.       Спору нет, получить приглашение было приятно, но теперь кольнуло, что можно было постараться и самой заслужить эти места… Вдобавок у Аоко сложилось стойкое впечатление, что Коби ставил её высоко среди университетских знакомых, но куда выше — ту милую студентку, с юридического. Почему же он её не позвал?       После секундной заминки (тьфу ты, из-за деятельной фан-базы Крекера мозг начал выискивать негатив в обычных дружеских жестах!) Аоко сложила свёрнутый вдвое листок в сумку и присела, с интересом оглядываясь по сторонам: обзор отличный, вся расчерченная зона игры как на ладони.       Даже чересчур отличный.       Ниджи с Виви расположились аккурат напротив, через площадку: он со скучающим видом закинул руки за голову, задрав вверх твёрдый подбородок, и рассматривал облака, а его спутница с кем-то увлечённо переписывалась в телефоне. Даже на расстоянии было заметно, как серебряная улитка-брелок поблёскивает в такт ритмичному постукиванию ухоженных пальцев. Как-то не похожи они были на влюблённую пару, скорее на брата с сестрой: вон и кончики прядей у них одинаково небесно-синие… Следом Аоко вспомнила их давний, подсмотренный за окном поцелуй и, чуть покраснев, отвела глаза. Нет, сестёр так не целуют…       Похоже, в лицемерном высшем обществе нельзя было публично демонстрировать привязанность, даже к жениху.       В ожидании Коби она снова потянулась к сумке, на этот раз — чтобы достать книжку. В баскетболе Аоко мало что смыслила. Знала лишь, что десяток здоровых лбов должны всей толпой бегать за тяжёлым мячом, оглушительно стучать им по полу и, если повезёт, попадать в корзину. Что ж, если станет совсем скучно — лучше не тратить время зря и полистать учебник.       Но в этот момент со всех сторон всколыхнулось взбудораженное ликование: из дверей спортивного корпуса показались игроки университета. На новенькой форме — сиреневой с жёлтой окантовкой — жёлтыми же буквами выделялись номера и название команды.       «Bis-Bis Warriors».       Не успела Аоко подумать, кому в голову пришло столь претенциозное и одновременно нелепое название, как сидевшая позади, во втором ряду, девушка едва не легла ей на плечо, вытягивая вперёд руку с «ден-ден-фоном». Камера щёлкала без остановки, и Аоко искоса глянула на экран: фокус по большей части приходился на капитана, замыкающего неспешную вереницу игроков. Все они были как на подбор: высоченные, рельефно-мускулистые, с одинаковыми модными стрижками — будто горошины из стручка. Лишь Крекер выбивался среди остальных своим длинным, чуть вьющимся лиловым хвостом. Ни дать ни взять распустившееся гороховое соцветие.       Аоко окинула его скептическим взглядом: в свободных баскетбольных шортах и майке Крекер казался выше обычного. Обнажённые длинные руки и ноги делали его фигуру вытянутой, почти стройной, несмотря на крепкие бицепсы и широко развёрнутые плечи.       — Крекер-сама! Пожалуйста, взгляните сюда! Вы — лучший! — Девица тем временем тоже оценила бицепсы и завопила чуть ли не на ухо Аоко. Крекер и в самом деле оглянулся, мазнул по сиденьям за скамейкой взглядом, ухмыльнулся, и девушка восторженно пискнула, делая снимок за снимком. Но Аоко этого не заметила: к тому моменту ей надоело работать живым штативом, и она выскользнула из-под чужой нахальной руки, болезненно зажимая ухо ладонью и укоризненно, в упор изучая энергичную поклонницу — кажется, где-то видела её раньше. Светлокожая, с аккуратной стрижкой-каре, маленьким носом и прелестно вздёрнутой верхней губой, она чем-то походила на хорошенького крольчонка. Вот та недовольно, по-кроличьи сморщила кончик носа — и отстранилась.       «Интересно, перепадал ли ей раньше номер Крекерова телефона?..»       С Аоко, к слову, Крекер ни разу не заговаривал после объявления результатов экзаменов. Когда все вернулись в университет в середине сентября, он появлялся на занятиях с привычной редкостью, а если и появлялся, то опять её игнорировал. Но немного по-другому, не так, как прежде. Не пялился и не огрызался; не хватал без спроса её «блескуче-пахучие» конспекты — ни тайно, ни явно; даже «ведьмой» не обзывал.       В конце концов, Аоко решила, что он обиделся на неё из-за печенья.       С одной стороны, стоило радоваться: случилось то, чего она желала, и теперь можно было без помех заняться учёбой. С другой… чего-то стало не хватать в привычных университетских буднях. Стало спокойно, но как-то пресно — как карри без специй или обед без десерта. Хотя такого «десерта» врагу не пожелаешь…        — …вдруг они встречаются? — донёсся сзади, прорвавшись сквозь общий гам, обрывок разговора. Бесцеремонная девчонка громко шепталась с подружкой.       — Да ну, нет… Быть такого не может, Морковка… Все знают: он её ни во что не ставит!       Аоко не была уверена на все сто процентов, что поклонница переживала насчёт неё и Крекера (хотя спиной чувствовала прожигающие взгляды), но мысленно согласилась с этим ответом.       — Знают-то знают… Раньше вот знали, а с недавних пор совсем другое болтают!       — Да они только языками со скуки треплют в чатах. Тебя в старшей школе все тоже сводили с репетитором по испанскому. Как его там? Педро? Гифки всякие рисовали с сердечками. И что — скажешь, правда?       — Фу, конечно же, нет! Как можно встречаться со стариком!       — Ты хотела сказать «учителем»?.. Да ведь ему чуть за тридцать.       — А общался со мною так, будто ему все восемьдесят! — Девушка со странным морковным прозвищем обиженно надула губы, и беседа заглохла сама собой.       В поле зрения Аоко тем временем вклинились колени капитана «BBW», забавно угловатые, плавно переходившие в жилистые икры. Уставившись на них, она не заметила, как Крекер на ходу двинул локтем, сдёргивая с шеи полотенце. Он не взглянул на неё, не замедлил шаг, но миг спустя светлый скруток ткани упал ей прямо в руки.       После короткого замешательства все поблизости (особенно парочка подружек сзади) загалдели с удвоенной силой. Судя по яростным ремаркам поклонниц, те решили, что Аоко нарочно пробралась в первый ряд в угодливом порыве быть полезной кумиру. Аоко, не обращая на них внимания, в лёгком ступоре рассматривала внезапно очутившееся на коленях полотенце — оно свернулось калачиком, будто беспомощный белый зверёк, — борясь с желанием запульнуть им обратно в Крекера.       Что за выходка?! Он и вправду решил, что она — его ручная «ведьма на посылках»? Обращается как с прислугой!       — Сколько хочешь за полотенце? — Морковка снова высунулась над её плечом, жадно впиваясь глазами в скрученную махровую ткань. — Дам за него сто тысяч!.. Мало? Двести!.. Нет, пятьсот! Хватит купить на распродаже сумку поприличнее. От «Hermes», например!       Аоко оно и даром было не нужно. Если бы та просто попросила — отдала бы без колебаний. Но подобный тон её покоробил: сумка как сумка, простая, но качественная. Пошита на заказ ещё в старших классах в небольшой кожевенной мастерской. Бабушка любила повторять, что стоит поддерживать местных производителей, а лейблы не делают вещь удобной и красивой по умолчанию.       — Так сколько? Сколько? — надрывалась Крекерова поклонница.       — Нисколько. Я не продаю вещи, которые мне не принадлежат, — резковато ответила Аоко и крутанула плечом, скидывая чужую ладонь. Девушка замолчала, будто поперхнувшись воздухом, затем фыркнула: «Ах, вот оно как!» — и вернулась на место с крайне недовольным видом.       Полотенцу пришлось остаться.       Пятеро игроков, включая Крекера, скучковались в центре площадки, а остальные прошли дальше и расселись на скамейке на противоположной стороне — ровным заборчиком, удачно отгородив от Аоко скучающую физиономию Ниджи. Если тот при желании решит поглазеть на неё из-за чужого плеча (мало ли что взбредёт в дурную синюю голову, если та перегреется на сентябрьском солнышке?), ей будет незаметно. Можно на время забыть о том, что он там сидит.       Рядом с подопечными на раскладном стульчике пристроился тренер: слегка нервный мужчина-иностранец с головой, густо усыпанной золотистыми кудряшками, в бежевом костюме-двойке и солнечных очках. Он отрывисто рявкал по-английски последние наставления и в целом смахивал на льва, только не настоящего, а стилизованного: вроде тех, что лепят по старой китайской традиции у входа в буддийские храмы.       На соседнее с Аоко место плюхнулся запыхавшийся Коби, который с весёлым недоумением покосился на полотенце раздора. Вслед за этим стало ясно, почему он не пригласил свою симпатичную подружку — та сама с улыбкой прошла дальше и, сверившись с бумажкой с именем, присела рядом с ним. Как там её звали? Рику-сан?.. Аоко, найдя нужное имя, не вчитывалась в следующие листочки.       «Выходит, подружка Коби — тоже отличница?..»       — Вы и есть та, на кого равняется Коби-сан? Асахикава Аоко-сан? — спросила девушка, лукаво высунувшись из-за его плеча. — Он много про вас рассказывал — и только хорошее.       — Что вы, что вы! Судя по результатам экзаменов, это мне надо равняться на вас обоих… — Аоко снова едва не позавидовала чужим достижениям, но девушка улыбалась так искренне, без намёка на насмешку, что тянуло улыбнуться ей в ответ.       — Асахикава-сан очень умная. А Р-Рику-сан очень смышлёная. Я же просто всё зубрю от корки до корки, и если что-то не получается с первого раза, то делаю до тех пор, пока не получится… — выдавил Коби, сидевший посерёдке, и кашлянул, поправляя очки — не привык, чтобы его хвалили в открытую. Вдобавок он не знал, кому из двух соседок уделить больше внимания, и оттого совершенно растерялся, вертя подбородком то влево, то вправо. Обе девушки слегка поклонились друг другу, завершая знакомство, и Аоко откинулась на спинку сиденья, чтобы хоть немного смягчить внутренний конфликт приятеля.       Помогло и то, что над трибунами вновь зашелестел притихший было гомон болельщиков. На площадку вышли гости.       Редкие студенты колледжа радостно заорали с мест, однако их подбадривающие выкрики затерялись и сникли в повсеместном улюлюкании. После первоклассно подобранной, словно вылепленной из одного теста, университетской команды, которую и по телевизору показать не стыдно, команда колледжа и правда выглядела неказисто. Всего пятеро игроков в помятой красной форме — они шли друг за другом вразнобой, один другого страньше.       Кучерявый парень с длинным носом ошалело озирался по сторонам, толкая под бок нахохлившегося спутника, казавшегося почти квадратным из-за обширных, бугрящихся мускулами плеч и короткой угловатой стрижки. Левый глаз крепыша скрывала бинтовая повязка, из-под нижнего края которой позвякивала золотистая тройная серьга, как у бывалого морского волка. Следом за ними шёл худющий долговязый парень, рассматривающий трибуны с равнодушно-стылым выражением лица и будто не понимающий, что он здесь забыл. Ему чуть ли не на пятки наступал плотно сбитый приятель, белокожий, светловолосый — по виду чистый альбинос, — пялившийся ему в затылок с плохо скрытым обожанием. Замыкал эту нестройную группку невысокий жилистый пацан, с большой натяжкой тянувший не то что на баскетболиста — на студента. Он улыбался во весь рот, придерживая рукой на голове потрёпанную шляпу из соломки.       По негласному правилу, последним полагалось идти капитану, но уж скорее хмурившийся качок или тощий парень, с его острым, препарирующим взглядом, тянули на капитана, чем этот мальчишка.       При виде будущих соперников университетская команда расправила плечи и заухмылялась. Крекер снисходительно уставился на предполагаемого лидера противников, только что восторженно огласившего на всю площадку: «Ух ты, Зоро, Усопп, здесь та-а-ак круто! Смотрите, какой телек! Как думаете, если мы выиграем, нам его отдадут?»       Длинноносый вместе с ним заворожённо уставился на огромное электронное табло, на котором виднелось: «Bis-Bis Warriors — Mugiwara Team» и крупные цифры «0 : 0». А парень по имени Зоро на слова своего капитана ответил рассеянным кивком и буркнул в сторону:       — А куда Кида дели? Зачем Бепо вместо него притащили? — Он зачем-то свернул на полпути к пустой скамейке для запасных и теперь пялился на неё с недоумением правым глазом.       — Кид руку сломал, — ровным тоном откликнулся долговязый, как бы невзначай подталкивая его ладонью в нужном направлении. — Этот идиот подрался с кем-то в баре прямо накануне матча. Заявился ко мне среди ночи, и я наложил шину, а потом отправил в госпиталь. В ближайшие пару месяцев ему без чужой помощи ни шнурки не завязать…       — Ни штаны, чтоб посрать, не расстегнуть, — глубокомысленно закончил фразу Зоро.       — Тише, Ророноа-я, здесь же женщины. Следи за словами.       — Какая разница — мужчины или женщины? У женщин что, какой-то особый японский язык? А про Кида по-другому не скажешь.       Оба понимающе переглянулись и двинулись к своим.       Скамейка осталась девственно пуста. И только сейчас до Аоко дошло, что это значило. Да, колледж вряд ли мог похвастаться хорошим финансированием, и не стоило судить по внешнему виду… Но у них же нет ни одного запасного! В кои-то веки злые языки оказались правы. Собственный здравый смысл подсказывал Аоко: гостей раскатают в первые же минуты.       — …приятель заглянул по пути в их раздевалку и сказал, что там перекати-поле гуляет, колледжские играют впятером, — обсуждали тем временем соседние ряды, подтверждая её мысли.       — И ни следа тренера. Если тот и был, то явно сообразил, что ловить им нечего, не стоит приходить и позориться перед нормальными людьми.       Кто-то расхохотался, и ему вторили остальные:       — Небось, осмелились явиться, только чтобы на халяву опустошить холодильник со снэками. Надо передать охранникам, чтобы следили повнимательнее, а то стащат что-нибудь в компенсацию за проигрыш… Эти нищеброды хуже сорок!       Вслушиваясь в обрывки чужих разговоров, Аоко с лёгким разочарованием обернулась в сторону Нами с Санджи: те, наверное, пошутили, говоря, что рассчитывают на победу. Или просто были рады за друзей, которым чудом удалось пробиться по турнирной линейке так далеко. Среди гостей не было никого, кто хотя бы отдалённо напоминал опытного игрока в баскетбол. Как минимум ростом.       — Эй, парень, что это у тебя на голове? Счастливый талисман? Вся надежда на него? Нам стоит взять на вооружение? — с ироничным хмыком спросил Крекер, пожимая руку вражескому капитану. Тот едва доходил ему до плеча.       — Ага, талисман, он самый! Мы ведь команда «Соломенной шляпы», «Мугивары», — оппонент сарказма не уловил и, вывернув подбородок, крутанулся волчком на месте, пытаясь указать себе за спину. Сзади на красной майке и правда значилось: «Mugiwara Team». Немного кривовато, как будто выводили наспех обычной белой краской. — Кстати, у вас тоже хорошее название. Смешное, — он снова расплылся в улыбке.       — Кто бы говорил!.. — Крекер слегка опешил от этой наивной непрошибаемости.       Тем временем рефери, с сомнением скользнув взглядом по бинтам Зоро, указал капитану «Мугивар», что посторонние предметы на поле не допускаются. Удивительно, но тот возражать не стал и, не переставая улыбаться, снял свой «талисман», покрутил его на пальце, с весёлой придирчивостью оглядывая трибуны. Махнул кому-то из знакомых. После чего завопил:       — Хэй, Нами! На-ами-и-и! Присмотри за ней вместо меня! — В следующую секунду он, не дожидаясь ответа, высоко метнул шляпу — схватив за поля двумя пальцами, как тарелку-фрисби. Та с шорохом пронеслась по воздуху над головами зрителей и приземлилась ровнёхонько на колени его рыжей подруге. Аоко, проследив за этим броском ошарашенным взглядом, уловила, как Нами что-то возмущённо и неразборчиво рявкнула. Но при этом держала прилетевшую соломку куда более бережно, чем Аоко — полотенце.       Игроки принялись занимать свои позиции, и Крекер снова хмыкнул, приглядевшись:       — Ло? Я никак сплю — неужели это ты?       — Он самый, Шарлотта-я, — тощий парень зыркнул на него в ответ. По нему в целом складывалось впечатление: только пальцем тронь — сразу повалится. Во всяком случае тёмные круги под глазами выдавали крайнюю степень вымотанности.       — Что в колледже забыл один из семьи Донкихот? Я думал встретить тебя в этом году у нас, на театральном. Твой дядя же хотел, чтобы ты вслед за ним подался в режиссуру.       — Мы с дядей слегка разошлись во взглядах на то, чем мне стоит заниматься в жизни. И уже давно, — парень по имени Ло пожал плечами. — Я предпочёл медицину. В колледже пусть и небогато, но зато там преподаёт лучший практик в стране, доктор Куреха, даже в токийских университетах таких днём с огнём не сыщешь.       — Лучший практик? В портовой глуши? Должно быть, медицина у вас там нетрадиционная.       — Это у тебя причёска нетрадиционная…       Они перебрасывались словами так небрежно, будто матч не должен был вот-вот начаться. Приглашённый рефери покачал головой, поглядывая на часы. Трибуны тоже начали выражать нетерпение. Но что прикажешь делать, если перед тобой сам Шарлотта, чья мать спонсирует весь турнир…       — Ты что, сбежал из дома? — во взгляде Крекера на миг промелькнул интерес, но потом его глаза по-лисьи сощурились: — И ютишься теперь в комнатушке в общежитии?       — В «комнатушке в общежитии» есть свои прелести. Попробуй как-нибудь, узнаешь. Или тебе мамочка не разрешит?       Крекер сделал вид, что пропустил подначку мимо ушей, и кивнул на рассеянно переступавшего с ноги на ногу альбиноса:       — А что это за бледный увалень вместе с тобой? Он похож на полярного медведя. Выволок первого попавшегося из анатомички?       — Почти угадал… — Ло впервые за всё время усмехнулся. Усмешка на его лице смотрелась зловеще: будто по поджатым губам резанули скальпелем. Но бросить ответную шпильку он не успел.       Воздух разрезала трель свистка. Судья не выдержал и объявил начало первого тайма. Мяч стремительно влетел в игру.       Обстановка на поле разом переменилась. Заскрипели кроссовки по прорезиненному покрытию, бешено застучал мяч, прямоугольное пространство площадки разом наполнилось выкриками, сосредоточенным пыхтением и глухим топотом десятка пар ног. Университетская команда сходу повела: два очка, ещё два очка, три… Вот соперники, будто наконец освоившись на незнакомой территории, тоже рванули вперёд.       Коби рядом с Аоко сопровождал все передвижения игроков азартным бормотанием, не хуже опытного спортивного комментатора:       — Мяч вошёл в зону атаки… Заслон… Центровой отбивает… Вы заметили этот «блок-шот»?! А, Рику-сан?..       Впервые он выглядел настолько оживлённым, даже забыл про очки: сдвинул их на лоб перед началом матча, да так и оставил, без отрыва следя за игрой. Аоко и сама с первых минут позабыла про книжку в сумке. Развернувшееся зрелище неожиданно её захватило.       Команда университета двигалась с безупречной координированностью, будто единая машина, длинные руки и ноги мелькали в воздухе: игроки передавали пасы, вели мяч или отрезали соперников от корзины. Колледжские же, несмотря на недостаток роста, брали другим — напористостью, дерзостью, сноровкой. Мелкий мальчишка-капитан оказался удивительно подвижным, прямо-таки резиново-прыгучим. А длинноносый Усопп в какой-то момент при виде несущегося на него защитника «BBW» заметался, всхлипнул от ужаса и метнул мяч прямо над головой громилы, не рискнув вступить с ним в прямую дуэль. Оранжевый шар перелетел через полплощадки и угодил ровнёхонько в кольцо — металлический обруч даже не зазвенел!       Среди притихших от ошеломления зрителей болельщики колледжа разразились аплодисментами. Кто-то выкрикнул: «Король Снайперов!» — то ли в шутку, то ли всерьёз.       — За штрафное попадание дают одно очко, за обычное из ближней зоны — два, а вот за такое, как это, — все три… — продолжал просвещать подруг Коби. Это он пояснил почти на автомате — тоже был поражён невероятным попаданием.       — Вы видели? Видели?! Вот на что способен великий Усопп-сама! — Автор трёхочкового броска задрал голову, потирая кончик носа указательным пальцем и сияя, как новенькая монетка. При этом у Аоко сложилось впечатление, что отчаянным бахвальством он прикрывал удивление от собственной удачи.       Следом долговязый Ло на пару с Зоро разыграли удивительно слаженную комбинацию и почти выровняли счёт. Почудилось даже, что гости не такие уж и аутсайдеры, однако пять секунд спустя Усопп на полном ходу влетел в замешкавшегося Бепо, а Ло и Зоро сердито рявкнули друг на друга: у последнего произошёл какой-то топографический сбой, и он умудрился сделать передачу назад, к собственной корзине. Мяч ушёл в аут, судья назначил их противникам штрафной бросок. Крекер, небрежно прицелившись, вскинул вверх руки с мячом — и к счёту его команды добавилась единичка.       — С такими друзьями и врагов не нужно, — рассмеялся он при виде недовольно вытянувшихся лиц соперников. — Эй, пацан, не боишься, что рыжая красотка от разочарования выкинет твою соломку в мусорный бак?..       — Не говори так! Нами никогда так не сделает! — впервые за всё время рассердился мальчишка. Именно из-за этих слов — хотя беспокоиться больше стоило за глупо упущенные очки.       — …скажет: незачем мне тусить с неудачниками. Вот увидишь, ещё мой телефон попросит, — продолжал сокрушать моральный дух противника Крекер.       Мяч снова ушёл в игру. Паренёк всё-таки собрался и сумел его перехватить. Поднырнув юркой рыбкой под расставленные руки разыгрывающего игрока, который своим длинным носом отдалённо напоминал Усоппа, он ринулся к корзине, проводя дриблинг с такой дьявольской скоростью, что казалось, будто кисть у него раздвоилась, а то и растроилась.       — Пушь его, Шарлотта, ты центровой, не жди, пока тот разгонится! — надрывался по-английски тренер.       — Сам знаю! — огрызнулся Крекер, вырастая горой на пути невысокой атакующей фигурки. Та и не подумала замедляться. Оба едва не столкнулись. Однако мальчишка вовремя сообразил, что такое препятствие ему не одолеть. Внезапно он сделал пас назад (если бы язык повернулся назвать это пасом): запустил мяч между ног и перепрыгнул через него, словно в детской игре. Следом за его спиной взвился в прыжке долговязый парень, Ло.       Мяч поцеловал железный ободок, покрутился на нём… и ладонь Крекера в последний момент смахнула его с корзины обратно.       Раздался свисток, первая четверть была окончена. «22 : 10», в пользу хозяев.       Аоко порывисто перевела дух: лишь сейчас поняла, что, наблюдая за последней атакой, невольно задержала дыхание. Десять минут пролетели как одно мгновение.       — Крекер-сан пользуется разницей в росте и перехватывает инициативу после розыгрыша, чтобы оттеснить противника от щита и завладеть преимуществом, — запоздало пояснил Коби слова тренера. — Это называется «пушить» или «прессинговать».       — Откуда ты всё это знаешь? — не выдержала Аоко, и Рику-сан вторила ей: «Да-да! Откуда?» Девушка очень мило раскраснелась. Либо игра тоже увлекла её, либо дело было в том, что в переживательном порыве Коби вместо собственного колена ухватил её за руку. — Ты же вроде не увлекаешься спортом.       — Моя спальня смежная с гостиной, а муж Альвиды-сан — большой фанат игр НБА. Всегда включает телевизор на полную громкость. Вот я, пока занимался, и нахватался волей-неволей. Через стенку. В тесте по правоведению едва не написал «форвард» вместо «прокурор», исправил в последний момент. Цуру-сэнсэй очень смеялась, сказала, что прежде никогда не представляла себе судебное заседание баскетбольным полем…       Рику-сан хихикнула, а Аоко, вспомнив почти больничную тишину дома Винсмоуков, испытала досаду: нет, всё-таки бабушка была права, что обвиняла в недостаточной усидчивости. Условия для учёбы, по сравнению с Коби, у неё были на порядок лучше…       Болельщики вокруг них шумели, обсуждая увиденное.       — …мелкий ловчее, чем кажется, — заметил один. — А тощий форвард выглядит собранным и сфокусированным, у таких обычно хорошая тактика и заранее продуман план.       — Им просто повезло немного в начале, но потом выдохнутся, — авторитетно ответил другой. — Разница сил налицо. Чего стоят планы, если остальным на них по барабану?       На лице Коби проскользнуло лёгкое сожаление.       — И всё-таки эти колледжские — интересные ребята… — шепнул он Аоко. Его симпатии изначально были на стороне команды альма-матер, но оптимистичные чужаки, не боявшиеся огрызаться грозному и похожему на ворону Шарлотте Крекеру, похоже, пришлись ему по душе. И только сейчас, спохватившись, Коби смущённо убрал свои пальцы от узкой девичьей ладони.       Рику-сан будто и не заметила; она достала телефон и сделала на память панорамный снимок площадки и трибун. После чего принялась с удовольствием его изучать. Весь нижний левый угол изображения перекрыли нос и подбородок случайно качнувшегося вперёд соседа. Но удалять неудачное фото она не стала. И делать новое тоже.

***

      Вторая четверть пошла по уже знакомой схеме: «BBW» наседали и прессинговали, а парни в красных футболках изо всех сил контратаковали. Ощущение того, что «Мугивары» вели нападение сумбурно и в то же время скованно, будто что-то мешало им разыграться на полную, постепенно усиливалось. Должно быть, потому, что им, в отличие от соперников, явно недоставало игрового опыта и дисциплины.       Аоко погрузилась в наблюдение. Она и не подозревала, что нехитрая игра с мячом среди студентов-любителей может настолько увлечь. На площадке ежесекундно затевались мини-дуэли, а все ребята выглядели так живо и яростно, что она невольно любовалась напряжёнными, перекатывающимися на икрах и плечах мышцами и сведёнными от азарта твёрдыми челюстями, тем, как игроки небрежно, на ходу смахивали капли пота с разгорячённых лбов.       Вот Крекер взвился в прыжке у корзины противников, лиловый хвост плеснулся в воздухе, тяжёлая ладонь в полёте вбила мяч в кольцо («слэм-данк», если верить Коби), и тот, повинуясь мощному импульсу, неудержимо впечатался в землю.       Мрачный Зоро чертыхнулся сквозь зубы и мазнул вспотевшей скулой о плечо. Табло невозмутимо мигнуло, обновляя счёт.       «35 : 18».       — Вау! — Коби сглотнул. — Всё-таки Шарлотта-сан невероятен. Видели этот прыжок? А как он прогнулся назад в замахе всем корпусом? Видели?       Поклонницы сзади неистовствовали.       — Видели-видели… — пробормотала Аоко, подавив внезапное желание зарыться щеками в полотенце. По непонятной причине и у неё сердце сбилось в лёгкую аритмию. «Он же невыносимый грубиян. Напыщенный, самовлюблённый придурок, который считает, что весь мир крутится вокруг него. Почему я вообще восхищаюсь его игрой?»       Крекер, отдышавшись, снова рысцой метнулся в защиту. Он ухмылялся, и этот дерзкий дикий оскал на его лице делал его… почти привлекательным. Всё-таки было что-то завораживающее, первобытное в победных мужских ухмылках, особенно когда посреди излома губ проскальзывали клыки.       Капитан соперников, наоборот, растратил где-то по дороге свои широкие улыбки, и теперь только и делал, что серьёзно и сосредоточенно следил за мячом в руках оппонента. Резиновый шар в руках презрительно ухмылявшегося форварда отбивал ритмичную дробь.       — С дороги, колледжское отребье, — не удержавшись, бросил тот через плечо в обманном финте, пытаясь обойти врага с фланга.       И в этот момент случилось что-то непонятное.       В середине резкого манёвра носок кроссовка форварда столкнулся с кроссовком мальчишки. Аоко была готова поклясться, что он нарочно целился в лодыжку! И не ей одной это показалось: с трибун донеслись редкие возмущённые выкрики, вроде бы и хрипловатым голосом Санджи. Но здоровяк-баскетболист вместо того, чтобы сбить противника с ног подсечкой, сам споткнулся, будто налетев на невидимое препятствие, и его тело, повинуясь инерции рывка, пронеслось вперёд и тяжело рухнуло на землю.       Матч ненадолго прервался. Игрок «BBW» сидел на линии аута, с болезненной гримасой держась за ногу, и с каким-то удивлением пялился на поношенные кроссовки оппонента, который беззаботно крутил на пальце подхваченный мяч.       — Этот пацан… у него ноги чугунные…       — Что ты там бормочешь, печенька? Что у тебя? Никак кровь? — Крекер тряхнул подопечного за плечо.       — Не малиновый же джем… — огрызнулся тот, приподнимая ладонь. Колено было безобразно рассажено. — Чёрт, сто раз просил, Шарлотта, не зови меня «печенькой»!       — Вы все для меня печеньки, я не делаю различий.       В рядах команды произошла спешная замена. Одного игрока на скамеечке убавилось, и в образовавшемся зазоре Аоко вновь стали видны синие, зачёсанные вправо вихры. Померещилось, что Ниджи смотрел прямо на неё, но ей сейчас было не до того. Пострадавший, прихрамывая, отправился в медпункт.       — Продолжаем? Пока все «печеньки» не закончатся? — мальчишка снова широко улыбался.       При виде этой безмятежности Крекер раздражённо цыкнул:       — Ушёл один — на его место придёт другой! Замен хватит на три матча вперёд и ещё останется. О себе подумайте, отщепенцы. Лишитесь игрока, станете играть вчетвером. Сдавайтесь уже — зачем продолжать этот цирк?       — Вчетвером даже веселее будет! — пацан радостно подбросил мяч. Судья только что назначил два штрафных — в их пользу…       Судя по лицу Крекера, он был близок к фейспалму.       Через десяток секунд, после того как «Мугивары» добавили себе два очка удачными бросками капитана, оба соперника вновь сошлись в схватке. Сверлили друг друга стальными взглядами, как два гладиатора на арене.       Опять Аоко в голову при виде Крекера лезло что-то древнеримское. Наверное, дело было в мешковатой спортивной форме, смутно напоминающей тоги: фиолетовая и красная, — или же в непримиримых лицах соперников и в криках толпы с трибун, словно решавшей, как и две тысячи лет назад, кому жить, а кому умереть. Фаворит был очевиден.       Увлечённая жарким противостоянием, Аоко поначалу не обратила внимания, что на пустой скамейке запасных возник какой-то старик в небрежно наброшенной на плечи светлой куртке, в очках и с металлической фляжкой в руках. Только мысленно подосадовала, что обзор стал хуже: «И кто его сюда пропустил?» Сфокусировалась на старике она лишь тогда, когда мимо прошёл и присел на ту же скамейку «львиный» тренер «BBW».       — Рэйли? Рэйли Сильверс? — в английской речи читалось замешательство. — Правая рука легендарного Роджера Голда! Из «Golden Bros»! Ты ли это?       — О, кого я вижу! Мистер Пекомс, «Hawaii Minks»! — поглаживая аккуратную седую бородку, отозвался старик и отсалютовал ему фляжкой. Его английский смягчался лёгким шелестящим акцентом, как у человека, долго прожившего в Японии.       — Что ты тут делаешь, Рэйли? О тебе двадцать лет ничего не было слышно, после того кошмарного матча в Логтауне, где у Голда не выдержало сердце… Ты как в воду канул!       Старик приложился к фляжке, благодушно поглядывая на снующих по площадке ребят.       — Вот как раз тогда ушёл на покой, переехал сюда. Давно мечтал о Японии: тут отличная выпивка и закуска, местные знают в этом толк, ну а женщины… — он повернул голову и подмигнул Аоко, которая невольно прислушивалась к этому странному разговору. Та смутилась, но взгляд не отвела. — В общем, завёл себе небольшой бар на окраине. И хозяйка к нему прилагается, неплохая. Люди, чья молодость пришлась на восьмидесятые, знают: это лучшее поколение, свободное, меньше заморочек. Вот тут, — он постучал пальцем у себя по виску.       Двое крепких «печенек» тем временем зажали в угол Бепо, и тот, чеканя мяч и взмокнув от напряжения, рыскал взглядом в поисках напарника. Долговязый Ло не успел — и мяч играючи перехватили в неуклюжем пасе. Пекомс хмыкнул.       — Так какими судьбами ты здесь, на студенческом матче?       — А-а… ну да, отвлёкся. Пришли полгода назад ко мне парнишки с района. Просят: мол, потренируй, дед, в баскетбол хотим играть. Ну я, само собой, дал им парочку подзатыльников за «деда». А заодно и советов… В благодарность вот даже на матч зазвали.       Мистер Пекомс внезапно побледнел, это было видно даже сквозь загар. И с удивившей Аоко нервозностью оттянул воротничок рубашки.       — То есть их тренер — это ты, Рэйли? Я сразу заметил что-то знакомое в их тактике, думал, почудилось… — Он поёрзал на сиденье и наконец сдавленно хмыкнул: — Но моим подопечным они не чета. У здешних ребят есть всё: время, деньги, лучшие площадки, обслуживание, инвентарь. Тренируются по программе мировых лидеров — не хуже, чем учили нас. Вон того вытянутого, как брусок, парня, Каку, берут в следующем году джуниором в «CP9», а это высшая лига. С руками отрывают, уже заключили предварительный контракт. Если бы наш капитан был более нацеленным на спорт, то и его бы забрали. Но для кого-то уровня Шарлотты игра — лишь баловство, хотя тот старается. Побеждать всегда приятно…       Словно в подтверждение его слов, Крекер вколотил очередной данк. Коби и его подруга восторженно зааплодировали, паренёк опять принялся что-то объяснять, указывая на площадку. Они не прислушивались к болтовне тренеров.       Рэйли покивал, вежливо соглашаясь с собеседником.       — Хм, жалко будет, если проиграем. Ребятишки на входе затеяли тотализатор, и я поставил на своих двадцать тысяч, а это целый ужин в ресторане… — Он поправил очки. В отличие от Коби, выходило это у него медленно, с достоинством, даже как-то угрожающе. Старик прищурил один глаз и добавил после недолгого молчания: — Ты же не хуже меня знаешь, Пекомс. В этом деле важна не только подготовка или сила. Но и талант, искра, удача. Упрямство, — он неотрывно следил за капитаном «Мугивар»: мяч пружинисто бился об пол под ладонью мальчишки, казался её продолжением. — Ваш капитан упрям?       Единственным упрямством Крекера, с точки зрения Аоко, было называть её «ведьмой». Но кто его разберёт? Такой тип, как он, мог заупрямиться на ровном месте.       Вместо ответа Пекомс фыркнул, недоверчиво покачав кудрявой головой, и больше ничего не сказал. Поднялся со скамейки и с каким-то недовольством убрёл к своим. Аоко так и не поняла, что его обеспокоило.       …Когда объявили очередной перерыв между таймами, на табло уже горело «47 : 24». Но «Мугивары», которых небрежно, махнув фляжкой, подозвал к себе Рэйли, несмотря на разгромный для них счёт, разом повеселели, будто один вид хитро поблёскивающих очков придал им сил.       — Эй, оссан, ты всё-таки пришёл! — во всю глотку завопил капитан.       — «Оссан» тренирует мартышек на острове, — строго осадил его старик. — А баскетболистов — «Рэйли-сан»… Конечно, я пришёл, куда ж вы без меня. Надеюсь, вы не позволяли себе в моё отсутствие ничего лишнего?       — Он порывался, — Зоро с ухмылкой взял в захват шею своего капитана, не давая ему наскочить на старика. Пацан возмущённо проскулил: «Ну я же немно-ожечко», — трепыхнувшись в зажиме, и Зоро возразил: — Ага, «немножечко»! Счёт не даст соврать.       — Скажи ещё, что ты нарочно плутал по площадке, Ророноа-я, чтобы самому держать счёт под контролем, — с лёгким сарказмом вставил Ло.       — Ах ты ж!..       — Тихо, тихо! Знаю я вас, все порывались. — Старик сделал очередной долгий глоток, закрутил металлическую крышечку и поманил ребят к себе указательным пальцем. Те тут же доверчиво склонили над ним в кружок макушки. — Так, дурачьё, хватит маяться ерундой, пришло время для настоящей игры.