-11-

Эрик       Удовлетворение от очередной победы над врагом, - теперь всё больше рабом, - все ещё мешалось с непонятной досадой, когда Эрик устраивался на своем укрытом мехом и шкурами ложе. Смотреть на вновь привязанного у входа в шатре молодого раба не хотелось. Снова встала картинка перед глазами. Как он с жадностью ел грязную лепешку? Собака вшивая! И склонялся к ноге... Туда ему и дорога! Он должен подчиняться победителю! Тэгин зажмурил глаза и постарался улыбнуться. Да, у него это вышло и здоровый сон подкрался, как обычно, быстро и незаметно. Утром, развеяв странные сновидения, в которых непонятно мешались события и места, где его раб совсем не был рабом, а скорее наоборот... И леса, леса вместо степи. Огромные, мохнатые звери и режущий глаз блеск амулета... Утром всё это расплылось в тревожное пятно воспоминаний, которое Эрик скорее смыл прохладной водой, поданной Мулом. А потом, предвкушая заранее триумф победителя, направился к выходу и подстилке, на которой притулился прикованный на ночь к столбу раб Зук. До этого момента сын Великого Вождя старательно не смотрел в его сторону, а теперь с жадным любопытством рассматривал грязного, раненного бывшего воина. И ждал. Пока молча и терпеливо. Впрочем, требовательно выставив правую ногу чуть ближе к рабу. Потом, как попривыкнет, лесной слабак будет сам ползти до ног своего властелина! Соул       А ночью снова он увидел отца. Громадный ствол дерева, за которым они укрылись, травинка, щекочащая ухо, земля, в которую он упирался локтями и коленями - все было как наяву. А впереди - зверь, опасный, настороженно нюхал воздух. "Чтобы одолеть зверя ты должен стать этим зверем. Видеть, как он. Слышать, как он. Чувствовать, как он. Думать, как он. И тогда ты сможешь нащупать тот момент, когда нанести свой удар, который будет для зверя смертельным.... Но не спеши. Мудрость не в спешке. Сила - в ожидании. Чтобы победить - жди. Жди самого удобного момента". Соул сморгнул. Чуть двинул головой. Мул шевельнулся в своем углу. Охотник готов был поклясться Великим Велесом, что не спал. Он так четко видел лежащую рядом с собой фигуру отца, слышал его голос, что поучал ранее, как нужно охотиться. Шатер щенка, Мул и все еще ноющая боль в голове убеждали Соула в обратном. Охотник закрыл глаза. Скоро утро. И дальше в путь. Что его ждет в конце? Мысль о том, что он непременно должен дойти всплыла невесомым облачком и тут же растаяла... Ствол дерева понесся куда-то ввысь, кусты двинулись навстречу и разошлись в стороны, явив Охотнику огромную поляну, что на глазах расширилась еще больше. Походные повозки, стоящие рядом с просторными шатрами, а возле одного стоит лесовик. За спину отброшены прямые светлые волосы, подвязанные вокруг головы кожаным шнуром. Трава расступается под ногами и вот уже видно, что перед лесовиком стоят двое. На несколько зим младше его самого человеческие детеныши. Один - белоголовый, как и сам лесовик, второй - чернявый. Белоголовый стоит потупясь, а чернявый взгляда не прячет - то дерзко вскидывает глаза на старшего лесовика, то соскальзывает взором на белоголового. Неподалеку, у другого шатра, стоят трое, близкие по возрасту старшему лесовику, поглядывают в их сторону, а с другой стороны, делая вид, что не замечают ни лесовика, ни стоявших перед ним своих сотоварищей, снуют то туда, то сюда стайка детенышей, примерно того же роста, что и провинившиеся. - Знал же, что не гоже делать так, - брови старшего хмурятся, когда он выговаривает чернявому. - Все мы одной семьей живем. Если каждый против другого пойдёт, что нашим врагам останется? Одолеют с легкостью. Надо друг за друга горой стоять, а не против идти. Чернявенький упрямо сжимает губы, но молчит. Белоголовый, потупясь, сопит лишь громко, будто готовый уже и зареветь. Но сдерживается. - Сегодня ему этот лук достался, завтра твой будет, - продолжал старший, стараясь придать голосу строгости. - А как отличишься, так тебе свой же лук старейшины и подарят. Будет только твой, словно руки твоей продолжение. - А ты что же? - теперь очередь пришла белоголовому о себе слушать. - Зажадничал? - не требующий ответа вопрос только заставляет белоголового шмыгнуть громче прежнего, но и покосится на чернявенького. - Дал бы ему однажды из лука стрелу выпустить, а теперь что ж? Белоголовый и чернявенький покосились друг на друга. - Руку вперед протяните, - беззлобно молвил старший лесовик. Ты - правую, ты - другую. И как только мальцы выполняют приказание опускает тонкий прут на запястье белоголового. Короткий вскрик и снова прут поет в воздухе. Тресь! - и на запястье чернявенького обозначается красная полоса с кривым углом - обломался прут, да такой замысловатый след и оставил. - Подите оба, - лесовик махнул рукой младшим. - Да не деритесь больше за пустяки. Помните, что вы против чужаков биться оружием должны, а не за него друг с другом бороться. Охотник проводил взглядом двоих драчунов и незаметно хмыкнул, пряча улыбку... За мгновение до того, как щенок пошевелился на своем ложе Соул очнулся и склонил голову так, чтобы его волосы прикрыли часть его лица - так удобнее наблюдать из-за них за щенком, будто за зверем из зарослей. Из-за чуть прикрытых век охотник видел, как щенок просыпается, как встаёт, как плещет на лицо воду... Он не приподнял лица, когда щенок остановился рядом. Носок его сапога вызывающе двинулся чуть вперед. "Сила в ожидании". Да, он подождёт. Непременно подождёт. И дождется! Соул чуть наклонился вперед, подобрал под себя ноги, уперся коленями в подстилку, качнулся в одну сторону, в другую, утверждаясь на коленях, насколько это было возможно со связанными позади руками и склонился к сапогу щенка. В дюйме от него остановился, выдохнул и закрыл глаза, будто пряча свой позор от самого себя. И ткнулся губами в кожанный мысок обуви степняка, призывая себе на помощь Великого Велеса, чтоб не испоганить обувь щенка содержанием своего нутра, которое взбунтовалась от его движений. Судорожно схватив ртом воздух раз, другой, Охотник неуклюже выпрямился, все еще склонив голову и не глядя щенку в лицо. "Ты мне заплатишь и за это, сын степей". Угроза-клятва никак не отразилась ни на лице Соула, ни на его обличии. Перед щенком стоял на коленях его раб, что вчера поклялся покорится ему. Эрик       Не пришлось ни пинать, ни, даже, прикрикивать на бывшего лесного воина,- тот помнил вчерашний приказ своего молодого хозяина и, пусть не спеша (ещё научится, да и слаб пока от ран), но склонился к ноге, еле ощутимо ткнув кожу сапога над пальцами. Эрик самодовольно ухмыльнулся, успешно задавив снова откуда-то вылезшее раздражение. Дернувшаяся рука раскрылась ладонью и сын Вождя милосердно потрепал свалявшиеся светлые волосы на макушке своего раба. -- Не плохо, Зук, - не сдержал и похвалы, - будешь сегодня есть мои объедки. Тебе понравится. Конечно, где бы ещё дикий воин мог попробовать годовалой строганины или крутозасоленных конских ушей? А выдержанный кумыс? Такой, что щиплет в носу и весело бурлит в животе? Это ему не ягодки лесные есть... Эрик восседал на ковре среди подушек и намеренно оставлял куски от блюд, что заносил большой Мул. Когда наелся и, развалившись, неторопливо пригубил чашу с выкисшим конским молоком, махнул рукой Мулу: -- Отнеси, что тут осталось рабу Зуку. Руки ему развяжи, но к столбу ошейником прикрепи. Большим, железным. Свой достань... Молчаливый раб покорно направился к баулам, какое-то время шуршал там, а потом появился в луче света, широко падавшего из раскрытых полотен входа в шатер. В его руках тускло блеснуло железное кольцо с дужками для зажимов. Металл был покрыт пятнами ржавчины, но свою работу явно выполнять мог. -- Почисти его потом, - поморщился сын Вождя, - совсем не следишь за своими оковами... Мул только склонился в поклоне. Он, конечно, помнил последний раз, когда стоял, притянутый этим ледяным ошейником, к столбу. Пусть и было это несколько лет назад... Лесному воину в этом кольце не будет тесно. Просто будет не очень удобно и освободиться самому не получится. Лицо прятать будет сложнее, но есть и пить не помешает. Эрик наблюдал, как его живой трофей темный раб выпрямляет у столба, развязывает ему руки, совсем не опасаясь, что пленник может взбунтоваться и напасть. Мул же его как ребенка скрутит. Мягкие, осторожные движения обманут только глупца. Лесовик не казался таким. Впрочем, Эрик бы посмотрел, как тот вздумал бы рыпнуться и оказался уткнут в жесткий ковер у входа... -- Ты хорошо его перевязал, Мул, - оценил сын Вождя, глотнув щипкого напитка, - надеюсь, раны затянутся быстро. Его здоровье теперь твоя забота, Мул. Он не должен сдохнуть от моих забав. Скрипнули и щелкнули дужки ошейника, задирая голову с длинными волосами, мальчишка поймал блеснувший взгляд воина. Нахмурился в ответ, вдруг припоминая цвет этих глаз из сна. Какой-то глупый случай Эрик там наблюдал. Мул всунул чашу с набранными из блюд молодого хозяина объедками в руки светловолосому рабу, кивнул, чтобы тот ел, и отошёл в тень. -- А что, Зук, у вас, в диколесье, правда за отобранное в драке друг у друга оружие наказывают? - цыкнул Эрик, вспомнив всё же подсмотренную во сне сценку на поляне. И зачем спросил? Это же во сне было.