-10-

Соул       Соул не знал чего ждать. И это изматывало. Каждая его клеточка тела отзывалась на самое незначительное движение тела его врага. Охотник все так же с ужасом ждал, что сейчас рука молокососа с мечом взовьется вверх. Его не трогали злобные выкрики щенка, не задевали издевательские реплики окружающих их степняков. Соул, как натянутая тетива лука, ждал. И молил богов, чтобы его ожидание было оправдано. Как только прозвучал приказ безмолвному великану, охотник сразу же вперил в него взгляд. И сразу же в его душе заворочался громадный огненный шар. Он жег нутро, сжимал горло и драл глаза так, будто и вправду Соул хватил горячего дыма. Как завороженный, не в силах оторвать глаз от черного человека, охотник смотрел, как тот ползет к щенку, как склоняется к его сапогу, оставляя на пыльной поверхности обуви выделяющийся след от губ. В ушах снова зазвенела ярость. Соул шумно выдохнул, будто веревка придушила его, мешая дышать. И тут же душа его упала куда-то вниз, когда меч сопляка вновь оказался на коже Майлы. Голова девушки шевельнулась. Совсем чуть-чуть приподнялась, и охотник увидел сквозь локоны упавших на лоб волос два черных палящих уголька, которые прожгли его взглядом. Этот взгляд взирал на него с ужасом. Но этот ужас, как показалось Соулу, был направлен на него, безмолвно крича ему - не смей! Охотнику скрутило горло, он сглотнул и... упал на колени. Прости, сестра! Со своей болью я бы справился! Но...не смогу справиться с твоей! Соул медленно склонился до земли, уперся любом в прохладную траву, которая щекотнула ему щеку. И пополз вперед, к ногам сопляка. Это был долгий путь. Еще никогда расстояние не казалось ему таким трудным. Он не замечал камни, что впивались ему в колени, он не слушал слов, что стали сыпаться со всех сторон. Он знал одно - это путешествие когда-нибудь да закончится. Так и случилось - веревка впилась в его горло, не подпуская Соула к щенку на расстояние вытянутой руки. Эрик       Как на ладони были видны все переживания, что обуяли лесного пленника. Раздувшиеся от ярости ноздри, испарина на висках, глаза блестят. Эрик не сводил глаз со своего врага и невольно тоже глубже дышал, повторяя его. Склонился! Сын вождя скрыл явное торжество. Это же обычное дело - раб на коленях. Вот так. Всё, как полагается. Ползет. Да, но веревка коротка. Досадно немного, но исправимо. Эрик шагнул ближе, освобождая от давления руку рабыни, встал так, что исполнить то, что сделал Мул, стало не сложно. Не сложно, если ты раб. Тэгин не опасался врага на коленях. Меч вот он, рядом. Да и какой он повелитель, если будет боятся своего раба? Позади беззвучно оплакивала гордость собрата Майла. А темнокожий раб застыл горбатым камнем, уткнув неподвижный взгляд в землю перед собой. Соул       Соул не видел, что творится вокруг. Он перестал воспринимать окружающих его людей с их голосами, шуршанием одежды и позвякиванием оружия. Охотник слышал лишь себя. Его сбивающееся дыхание и бушующий в голове вихрь мыслей сейчас были тем единственным, что имело значение. Веревка впилась в горло и он даже не дернулся ослабить ее напор. Он себя ненавидел. Если бы сейчас он не боялся, что его смерть потянет за собой и жизнь Майлы, то придушил бы сам себя той грубой колючей веревкой, которая обвивала его глотку. Каждый шаг, а вернее то перешаркивание коленями по земле, приближающее его к врагу, усиливало отвращение Соула к себе. Он презирал себя, но оставался склоненным. Мелькнула мысль - хорошо, что отец не дожил до этого часа. Он бы не вынес этого позора - его сын склонился ниц перед врагом.       Что-то произошло. Какое-то движение, которого склоненный к самой земле охотник не мог видеть, но осколком своего сознания понял - это не взмах меча. И тут перед его лицом оказался пыльный мысок сапога, на котором четко была видна отметина губ Мула. Охотник впялился в этот след и... сдержал желание отпрянуть. Под ним дрогнула земля. Тихо и глухо, будто боги земли шепнули ему то, чего он не смог понять. И только когда ухо уловило тихий всхлип, Соул понял, что это плакала Майла. И тогда он зажмурился и ткнулся губами в сапог щенка. Немного помедлил и приподнял голову ровно настолько, чтобы губы больше не касались этой пыльной и почему-то теплой кожи, от которой пахло кровью, дорогой и еще чем-то таким, отчего желудок Соула снова взбунтовался. Охотник сжал зубы, глубоко и протяжно вдохнул. И, будто сорвавшись, задышал затем коротко и быстро, словно ему не хватало воздуха. Эрик       Как бы не был внешне спокоен тэгин, а внутри бухало сердце. Сложно, неровно. В предвкушении и... в опаске. Нет! Сыну вождя не может быть страшен склоненный враг. Однако, от этого светловолосого лесного воина исходила волна не покорности и смирения, а скрученной воли. Такой, которой только дай слабину и взовьется смертельным ударом. Во всяком случае, Эрик бы так и поступил. Он бы перегрыз горло тому, кто его так бы посмел унизить! Но какая-то рабыня была этому лесовику важнее своей чести. Правильно тэгин поймал нить. Ещё тогда, когда пригрозил местью, уловил в странного цвета глазах страх. Даже через кожу сапога Эрик почувствовал, как коснулись губы раба к ноге. И вдруг, наравне с триумфом, гневно всколыхнулось желание ударить. Почему? Мальчишка туго втянул вечернего воздуха и заставил себя расслабиться. Огляделся вокруг. Многим степнякам стало скучно и они начали расходиться по своим палаткам или под телеги, кто был попроще. Рабыня-девчонка несчастно склонила голову с рассыпавшимися по земле волосами и сдавленно всхлипывала. - Гони её прочь, Мул, пусть возвращается к своему хозяину, - кивнул Эрик темнокожему рабу. - А ты, раб Зук... - посмотрел в светлую макушку и прищурился тэгин, - будешь проделывать это каждое утро... И всякий раз, как скажу! Затем, найдя взглядом выбитый ударом Мула замызганный кусок лепешки, шагнул и подопнул её к рабу на коленях: - Ешь. Соул       Соулу казалось, что время остановилось. Он продолжал видеть перед собой сапог щенка и ощущать тот мерзкий запах, который раздражал дыхание. В голове бились мысли. Те, которые охотник не хотел слышать. Но они, одна подлее другой, вкрадчивыми голосами нашептывали его одно и то же - ты раб!... ты раб!... ты - РАБ! Хотелось заткнуть уши, хотелось сжать голову, чтобы не слышать этих слов и не думать об этом. Охотник ждал, сам не зная чего и ожидание это изматывало не хуже, чем мысли. Он решился немного приподняться, но все еще держал склоненным лицо и сверлил взглядом землю. Какое же было облегчение услышать слова о том, что девчонке разрешили уйти. Повернув лицо так, чтобы видеть через упавшие на лицо пряди волос, как темный великан поднимает Майлу с земли и подталкивает ее прочь. И хорошо, что она так же держала опущенным лицо. Встречаться сейчас с ней глазами Соулу казалось еще худшей пыткой. Что она думает о нем? Презирает? Передергивается от мерзости за соплеменника? Хочет плюнуть ему в лицо? Соул отвернулся и услышал вновь голос щенка. Такое - каждое утро?! Дыхание вновь сорвалось. Майла избежала жестокой участи и ушла. Но, ведь этому сопляку ничего не будет стоить приказать вернуть ее назад, если Соул сейчас откажется от своих слов? Да, он дал слово. Хуже - он поклялся. И теперь полностью во власти этого проклятого щенка. В груди будто что-то замерло, превращаясь в кусок льда. Охотник качнул головой, подавая знак, что слышит и понимает, что от него требуют. Кусок черствой лепешки шлепнулся рядом. Соул, протянув связанные руки, схватил хлеб, поднося его ко рту. Зубы вонзились в хрустнувшую под ними корочку.