Леди Семи Королевств

— Рейнира Таргариен,

Первая своего имени.

Королева андалов, ройнаров и первых людей.

Принцесса Драконьего камня.

Защитница государства.

Леди Семи Королевств, -

Произнес бывший король Визерис, надевая своей дочери корону.

      Тронный зал разразился аплодисментами, лорды и леди всех Семи Королевств приносили присягу первой королеве в истории Вестероса.       Эймонд наблюдал за всем мероприятием издалека, он стоял на одном из ярусов зала и держал легкую усмешку. Принц осматривал своим единственным глазом всех собравшихся в зале, его особое внимание привлек Дэймон Таргариен, который теперь уже являлся королем-консортом.       Племянник оглянул дядю с ног до головы и прикусил губы в раздумий. Смесь гнева и негодования разразилась в груди Эймонда. Он всегда ненавидел своего родственника за преданность Рейнире. Принц был убежден, что не влюбись Дэймон в дочь короля, или вообще не родившись, «Зеленым» получилось бы свергнуть названную наследницу и захватить власть в Вестеросе.       Эймонд с самого детства презирал фракцию Рейниры, его мать и дед сложили плохое впечатление о единокровной сестре. Он считал, что она не подходит для удержания власти и что ее права на Железный трон незаконны.       Но король Визерис думал иначе, даже после рождения долгожданного сына, защитник государства не изменил своего решения. А все потому, что он женился на Алисенте Хайтауэр только из чувства долга перед страной, дети от нее были нелюбимы им. Король не занимался их воспитанием так, как занимался Рейнирой в свои годы.             Единственной женщиной, которую он любил и любит до сих пор была Эйма Аррен. Иногда, закрываясь в своих покоях, Визерис думал о том, что все могло быть иначе. Он до сих пор винит себя в ее смерти, просит прощения глядя на звезды, но когда король смотрит на дочь Рейниру, его настигает чувство облегчения. Единственное, что осталось у Визериса от Эймы.       За это Эймонд и держал обиду на отца, хотя понимал, что невозможно что-либо исправить. Он, его брат и сестра — всего лишь ошибка в глазах прежнего короля. И казалось, что у принца есть еще мать, которая может дать ему любовь и заботу, но даже это было лишь временной дымкой перед глазами. Алисента всегда занималась старшим сыном, ее будоражила идея посадить Эйгона на трон. Ох, как она злилась, что в конечном итоге ее с Отто план провалился.       Эймонд, в свою очередь, никогда не видел в старшем брате короля. Он вел разгульный образ жизни, любил спать со служанками, проводить много времени в борделях, никогда не был заинтересован в образовании, а вина он пил столько, что слуги не успевали приносить в покои Ложного наследника новые кувшины с алым напитком. Эйгон даже никогда не спал с сестрой-женой Хелейной ради удовольствия, он приходил к ней раз в неделю, чтобы выполнить свой долг, тратя на это не больше десяти минут, и уходил.                    Такое отношение к сестре также бесило Эймонда. Со времени ненависть в сторону брата стала настолько невыносима, что младшего сына посещали мысли о его убийстве.       Но каждый раз, когда принц думал о чем-то подобном, он старался развеяться и сам уходил в бордель, или на охоту, или летал с Вхагар, гулял по берегу Королевских земель. К слову, не только эти мысли побуждали Эймонда покинуть Красный замок, чтобы побыть наедине с собой. Его главной занозой в сердце по-прежнему оставалась Люцерия. Каждую ночь перед сном он смотрел в свое отражение при тусклом свете. Сапфировый камень в левой глазнице красиво переливался, напоминая ему о том дне, десять лет назад. — Люцерия… — Прошептал он, не сводя взгляд с пустой глазницы. Всю жизнь Эймонд посвятил мести этой девушке, в глубине души принц даже наплевал на противостояние «Черных» и «Зеленых». Все, что его волновало — была она.       Действительно ли это ненависть, или желание отомстить, одержимость — порой сам принц не мог найти ответа. Какие-то смешанные чувства постоянно терзали, особенно когда Эймонд лицезрел племянницу в очередном откровенном платье. Но на смену приятным мыслям, всегда приходили и плохие.       Он мечтал отомстить ей, месть почти полностью овладела им. Что только принцу не хотелось — перерезать ей горло, вырезать глаз, сжечь с помощью драконьего пламени… Эймонд чувствовал обиду за все те страдания и унижения от рук юной принцессы. Он изо всех сил пытается смириться со своими противоречивыми чувствами по отношению к Люцеи, неспособный примирить свое желание отомстить со своими растущим влечением.       Безусловно иногда он предавался своим фантазиям, представлял как берет свою племянницу жестко и безжалостно, заставляя ее кричать, молить о пощаде, просить простить ее за содеянное. Эти мысли приносили легкое удовлетворение, и скорее всего Эймонд мог поддаться идеи совершить нечто подобное, если бы не Дэймон Таргариен…       Дядя любил свою маленькую принцессу, не позволяя никому причинить ей вреда. Вероятно, сам Эймонд после такого инцидента пал бы от его руки. И это все усложняло…

***

      Коронация подошла к концу. Рейнира Таргариен принесла клятву государству, обещая хранить всех людей Вестероса, защищая от любой опасности.       Все собравшиеся покинули Тронный зал, выйдя во двор Красного замка. Новая королева пожелала исполнить те-же действия, как делал Эйгон Завоеватель во время своей коронации.       Она оседлала Сиракс и взлетела в небо, облетев Королевскую гавань три раза, королева приземлилась на том-же месте. У подножья замка уже собралась толпа со всего города. Звонили колокола, слышались радостные возгласы, все приветствовали нового правителя. — Леди Семи Королевств!       Рейнира вышла вперед, кланяясь простым людям, ее чешуйчатая девочка Сиракс наблюдала за крестьянами со стены города. Довольное пение драконихи только усиливало влияние королевы перед стоящими людьми. — Леди Семи Королевств!       Люцерия стояла за спиной матери и гордилась тем, что она ее дочь. На лице принцессы была лучезарная улыбка, даже казалось, что она аплодировала громче всех, а счастливые глаза впитывали красоту королевы. Ее матушка сегодня действительно была по-особенному красивая. Длинное черное платье с красными элементами, в основном на рукавах и воротнике. Острые плечи, повторяющие рельеф драконьей чешуи. На наряде не было ни единой складки, все идеальное, чистое, ровное. На груди красовалась брошь из трех голов дракона — герба дома Таргариенов, что олицетворял Эйгона и его сестер. Длинные волосы аккуратно заплетены в косы, на руках перстни с рубинами, а на шее любимое колье, что подарил Рейнире в детстве Визерис. — Леди Семи Королевств!

***

      После коронации как обычно последовал праздничный пир. Новой защитнице государства гости подносили подарки. Это были ювелирные украшения, сундуки с золотом, богатые одежды, дорогие шелка, валирийские кинжалы… Список можно продолжать еще долго, но он не стоит особого внимания.       На пиру присутствовал сир Лоранс, он сидел в дальнем углу зала, как и полагается гвардейцам. Люцерия изредка поглядывала на своего возлюбленного не в силах сдержать улыбку. После нескольких бокалов принцесса решила действовать. Она поднялась из-за стола, направившись к сиру. — Сир Лоранс… — Люцея кивнула головой, — Я сегодня неважно себя чувствую, не могли бы проводить меня до покоев? — Соврала девушка, чтобы под весомым предлогом вывести рыцаря из зала. — Да, миледи, — Он моментально поднялся на ноги, бросив недопитое вино на столе.       За всем этим процессом как всегда наблюдал Эймонд. Его одержимость порой сводила с ума, но принц ничего не мог с собой поделать. Дождавшись, когда племянница покинет пир в сопровождении Розового рыцаря, он последовал за ними, аккуратно ступая по пятам. Эймонд скрывался за каждой статуей, за каждым углом. Он был искусным мастером в укрытии, поэтому принцесса даже не подозревала о том, что за ней сейчас следит собственный дядя.       Дойдя до покоев, Люцерия остановилась и посмотрела на сира с какой-то странной улыбкой. — Лоранс… — Без особого обращения сказала Люцея. — Мой леди?       Девушка положила ладонь на ручку двери и слегка сжала ее. Она закусила губу и казалось начала тяжело дышать. Принцесса оглянулась по сторонам, убеждаясь, что рядом никого. — Ночь так темна и холодна, пройдемте со мной, мой рыцарь…       Эймонд за колонной тихо усмехнулся про себя, наблюдала за таким откровением. Он медленно покачал головой, когда сир Лоранс сначала немного сопротивлялся, но все-таки поддался желанию зайти в покои принцессы. — Вот вы и попались… — Сказал сам себе Эймонд. Чувство облегчения разлилось по его груди и он нервно сглотнул. — Завтра я поболтаю с тобой лично, Розовый рыцарь, — Принц погладил рукоять своего кинжала, — И ты мне все расскажешь…