Часть 1

Гию Томиока всегда был человеком молчаливым и отстранённым. Его холодное выражение лица и замкнутость отталкивали людей, и он привык к этому. Самурай, живущий среди призраков прошлого, Гию считал, что одиночество — это его единственная судьба. Но потом появился Камадо Танджиро. Танджиро был как весенний ветер, что проносится сквозь снежные горы, заставляя лёд трещать и таять. Он не давал никому прохода, заставляя верить в лучшее даже там, где, казалось, надежды больше нет. Сначала Томиока считал, что это просто наивность. Однако чем больше они общались, тем труднее становилось игнорировать тот факт, что Танджиро... отличается от всех. Он не боялся смотреть Гию в глаза. И, что хуже всего, он не собирался уходить. Они проводили много времени вместе на заданиях, но между ними всё ещё стояла невидимая стена. Гию никогда не говорил о себе. И хотя Танджиро пытался понять его, каждый раз, когда он подбирался ближе, Томиока отступал. Вечер был тихим и пасмурным, когда они возвращались с очередной миссии. Дождь моросил, тихо постукивая по ветвям деревьев. Томиока шёл впереди, не сказав ни слова за всю дорогу. Танджиро молча наблюдал за его спиной, чувствуя, как внутри него нарастает непонятная тоска. Ему было больно видеть, как Гию отталкивает всех вокруг, даже когда те пытаются помочь. — Томиока-сан, — наконец сказал он, остановившись под деревом. Гию тоже остановился, не оборачиваясь. — Что? — Почему ты всегда всё держишь в себе? — спросил Танджиро, с болью в голосе. — Почему ты не позволяешь никому быть рядом? Гию медленно обернулся. В его взгляде была печаль, скрытая за привычной маской холодности. — Потому что так проще. Танджиро сжал кулаки. — Но это неправильно! Я не уйду, Томиока-сан, даже если ты захочешь. Ты не должен быть один! Гию отвёл взгляд, дождевые капли стекали по его чёрным прядям, смешиваясь с мелкими каплями на лице. — Если рядом со мной будут люди, им станет только хуже, — тихо произнёс он. — Я не хочу снова потерять кого-то важного. Танджиро шагнул ближе, чувствуя, как сердце сжимается от боли за этого человека. — Ты не потеряешь меня. Я обещаю. И эти слова прозвучали так просто, так искренне, что Гию не смог сдержать дрожь в груди. Впервые за долгое время он почувствовал, как в нём трещит лёд. Поздно вечером они остановились на ночлег в заброшенной хижине. Дождь продолжал литься за окном, и в хижине было тихо, кроме потрескивания огня. Танджиро сидел рядом с костром, завернувшись в плащ, а Гию сидел чуть дальше, стараясь не встречаться с ним взглядом. Но Танджиро знал, что в этой тишине что-то меняется. Что бы ни скрывал Гию, это медленно выходило наружу. — Ты ведь не всегда был таким, да? — тихо спросил Танджиро. Гию вздрогнул от вопроса, но не ответил. Танджиро, не дождавшись реакции, продолжил: — Когда-нибудь ты сможешь доверять. Я не тороплю тебя. Просто знай, что я рядом. Эти слова прозвучали мягко и уверенно, как обещание. Гию долго молчал, глядя в огонь, но в конце концов выдохнул: — Спасибо. Это было всего одно слово, но для Танджиро оно значило многое. Он знал, что Гию редко благодарит кого-либо, и это было первым шагом. Вечер был тихим и прохладным, и звёзды рассыпались по чёрному небу, словно серебристая пыль. Танджиро и Гию сидели на траве рядом с лагерным костром. Пламя потрескивало, отбрасывая тёплые блики на их лица. Танджиро, привычно положив подбородок на колени, задумчиво всматривался в звёздное небо. А Гию… Гию наблюдал за ним. Долгое время он пытался оттолкнуть эти чувства. Убеждал себя, что не имеет права на привязанности, что не может позволить себе снова потерять кого-то дорогого. Но рядом с Танджиро все его привычные защиты трещали по швам. Каждый его взгляд, каждый жест — всё говорило о том, что Гию уже проиграл эту борьбу. Он понял это окончательно сейчас, глядя на профиль Танджиро в тусклом свете костра. Осознание пришло мягко, как летний ветер: он больше не хочет отталкивать этого человека. Ему не нужно. Танджиро, почувствовав на себе взгляд, обернулся и встретился с глазами Гию. — Что-то не так, Томиока-сан? — тихо спросил он. Вместо ответа Гию медленно подался вперёд. В его движениях не было ни тени неуверенности. Он протянул руку и аккуратно взял Танджиро за подбородок, наклоняя его лицо ближе к своему. — Ничего, — спокойно ответил он, глядя прямо в карие глаза, в которых отражалась смесь удивления и чего-то более тёплого. — Просто устал держать это в себе. Прежде чем Танджиро успел что-то сказать, Гию наклонился и уверенно накрыл его губы своими. Поцелуй был медленным и твёрдым, будто Гию решительно сжигал все мосты, отрезая пути к отступлению. Он больше не собирался бежать. Его ладонь скользнула на затылок Танджиро, удерживая его близко, но мягко. Это был не просто поцелуй — это было обещание. Танджиро на мгновение замер, ошеломлённый неожиданностью, но потом его руки дрогнули, и он прижался ближе. Он знал, что с Гию всё всегда происходило тихо и незаметно, но этот поцелуй был другим — в нём была вся сила тех чувств, что Томиока так долго прятал. Когда они наконец оторвались друг от друга, дыхание обоих было тяжёлым. Гию не отпустил его сразу — их лбы остались прижатыми друг к другу. — Почему ты…? — прошептал Танджиро, всё ещё ошеломлённый. Гию коротко усмехнулся, и в этом усмехе не было ни капли холодности, только тепло и лёгкая усталость. — Потому что мне больше нечего терять. Танджиро, смотря в его глаза, вдруг понял, что за этим ответом скрывается куда больше, чем просто усталость. Это было признание. Томиока, наконец, впустил его в свой мир — полностью и без оглядки. — Тогда больше не убегай, хорошо? — мягко сказал Танджиро, прикоснувшись лбом к его виску. Гию только кивнул, а потом тихо добавил: — Не собираюсь. И они снова поцеловались — на этот раз медленнее, но с той же уверенностью. На этот раз никто из них не собирался убегать. После той ночи они больше не пытались скрывать свои чувства. Они не говорили вслух о том, что между ними. Им было достаточно знать, что каждый из них готов быть рядом. И когда мир снова погрузится во тьму, и настанет момент, когда страх захлестнёт их, они будут знать, что не одни. Потому что теперь тишина между ними не пугала. Она стала их тихим убежищем.