Часть 2

Амен обхватил одной рукой оба ее запястья, слегка придавил своим весом, не позволяя Эве выбраться из крепкой хватки. Эвтида хотела осыпать его самыми вычурными, неприемлемыми словами, да вот только случайно прикусила язык в момент падения на кровать. Эпистат шумно дышал ей в затылок, растопыренными пальцами свободной руки проходился, как гребень, сквозь густые, кудрявые волосы, что приятно пахли маслом. Ему нравился этот запах. Аромат персика навсегда закрепился за Эвой, и теперь он порой ему мерещился, когда подолгу (несколько часов, но никак не суток) не видел ее. — Неужели шезму так умеют воздействовать, очаровывать своей магией людей? Вот почему я не мог сразу разглядеть в тебе нечистую силу, Эва? — выдохнул Амен, прикусив девушке мочку уха, затем там же оставил невесомый поцелуй. У Эвтиды тоже сперло дыхание, но она старалась совладать с собой, чтобы эпистат не смог держать ее на коротком поводке. — Такого направления в магии я не изучала. Думаю, вы не смогли меня поймать только из-за того, что ваши способности охотника подкачали, — усмехнулась Эва, расплывшись в довольной ухмылке. Ей нравилось подливать масло в огонь, ибо эпистат полыхал просто бесподобно. И сейчас такие слова он просто не мог пропустить мимо ушей, списав все со счетов. Раздался шлепок, на этот раз сильнее, чем первый, от которого Эва недовольно зашипела, обернулась на наседавшего, но ее поймали за шею и заставили отвернуться к стене. — Наказана, неферут. Говорить что-то поперек господина — запрещается. И жестоко карается. Эва снова не удержалась от усмешки, продолжая игры с жарким пламенем. — На словах вы горазды. На деле же — если я так много всего нарушила, а еще виновна во всех смертных грехах, то почему вы ничего со мной не сделали? — О-о, а ты прямо-таки желаешь, чтобы я отрезал тебе говорливый язык? Не переживай, я сам разберусь, какими методами мне воспользоваться, — Амен с безумным блеском в глазах зловеще оскалился, потом снял окончательно ее платье, которое теперь валялось в ногах. Одна рука все еще придерживала шею, а другая прошлась по спине, очертила ягодицу. Когда пальцы опустились ниже и плавными движениями нашли лоно, то Эва затихла, задержав дыхание. Амен раздвинул влажные складки, проскользнув большим и указательным пальцами, задевая эрогенную точку. Эвтида вздрогнула, но не обронила ни вздоха, ни слова, стойко держась, насколько это позволяли моральное и пространственное положения. — Боишься? И правильно. Сейчас ты кое-что мне пожертвуешь. Эва тихо рассмеялась, проговорила быстро, с появившейся хрипотцой в голосе: — Господин, с чего вы взяли, что там есть чем жертвовать? Вы опоздали. Честное слово Амена, он был готов прибить ее прямо на месте, ибо манера разговаривать с ним немеренно раздражала. — Значит, сама напросилась, — рыкнул эпистат, больше не желая разговаривать с Эвой, которая старалась вызвать больше агрессии в ее сторону, нежели возбуждения. Он вошел в нее одним пальцем, проверяя, насколько давно у нее никого не было. Хватило пары минут, чтобы подключить второй палец. Несмотря на напускную злость, Амен двигался аккуратно, почти нежно, будто боясь спугнуть её. Как ни странно, ему хотелось укротить ту, что сам нарек непокорной, сделать так, чтобы она не противилась ему, ибо он желал, чтобы влечение было обоюдно. Опыта романтических отношениях с шезму, не дай Амон-Ра, у его не имелось за плечами, а сам Амен привык видеть в них, шезму, только цель и разрабатывать методы, как ее достичь. Он вовсе не задумывался о чувствах жертвы. А Эва с самого начала не было такой. Она переняла его роль, соблазнив речами и горячими взглядами. Или же те только чудились Амену в его лихорадке. Сейчас эпистат хотел всё по-другому. Чтобы препятствие, возвышающееся огромной непроглядной стеной между ними, разрушилось, чтобы больше не было в моменте ни силы его статуса Верховного Эпистата, ни ее темных «замашек». Быть может, из Эвы и вышел бы хороший черномаг, но сердце ее не было охвачено тьмой. Да, она была хитра и умна, наверное, этим Эвтида и смогла привлечь Амена, помимо внешних качеств, которых нельзя было отрицать. Он вовсе не хотел вести себя грубо с ней, но ее чертова манера речи будто бы вынуждала это делать, чтобы показать, кто на самом деле управляет ситуацией. Амена словно пытались сместить с его собственного места, столкнуть с его же колесницы, он же хотел, чтобы Эвтида просто была рядом, как в один из первых дней знакомства, когда она держалась за него, боясь вывалиться из колесницы. Мысли сеяли сомнения в Амене, будто приказывая ему отступиться от начатого. Эпистат не собирался внимать им, и даже пусть его помешанность походила на манию, а не на светлое чувство, он надеялся, что из этого безумия родится любовь. Он заставит Эву быть с ним, перестать ходить темной, не проложенной тропой. И если на его грубость она отвечает колкостью, тогда он будет с ней обходительнее, чтобы она не пугалась и привыкла к нему. Амен развернул ее к себе, переместил руку с шеи на щеку, став поглаживать мягкую кожу. — Моя ошибка в том, что я вспыльчив и не обуздан. Я не собираюсь причинять тебе боль. Нам много о чем нужно поговорить, но боюсь, нам удастся это только после всего, что произойдет. Ты готова провести со мной ночь? — Эпистат посмотрел ей прямо в глаза. Вместе ответа она прошлась кончиками пальцев по его скуле, приблизив лицо Амена к своему. Эвтида поцеловала его первым, осторожно, показывая ему, что готова на что-то большее, чем отвечать на угрозы смехом. Сердце Амена затрепетало, он понял, какого это, когда ты не берешь силой то, что хочешь, а тебе преподносят дар, который намного слаще первого. Эпистат вспыхнул, помимо страсти в нем пробудилось не только физическое желание обладать, но и духовное — понимать и принимать. От поцелуя мурашки пробегали толпами то по ногам, то по спине, забегая на затылок. Сейчас Эва казалась ему куда более привлекательнее, чем когда он первый поцеловал ее. Его широкие ладони ласкали грудь, слегка оттягивая соски, губы упивались жарким жадным поцелуем, а уши наслаждались тихими, еле слышными вздохами. Амену было мало. Он отстранился, большим пальцем провел по нижней губе Эвы, заставляя приоткрыть рот, затем скользнул двумя пальцами, что были встречены горячим языком, который оставлял на них влагу. Амен довольно улыбнулся, вынимая пальцы, которыми устремился к низу живота. Эвтида передернулась от прикосновения, прикрыв глаза. Эпистат делал ей приятно, ощущал, как от этого Эва становилась мокрой. Хотелось застонать только от осознания того, что он с ней делал, но Амен сдерживался, хотя у самого орган был тверд и напряжен, а выделившаяся смазка запачкала его самого и кусочек ткани. Тогда он сбросил с себя последние одежды, подхватил Эву и мягко уложил на кровать, утраиваясь между ее ног. Эвтида бесстыдно посмотрела на то, что все это время плохо маскировалось даже при свете свечи и одеянии. Размер заставил удивленно выдохнуть и раскрыть широко глаза в недоумении. — Значит, этим ты хотел меня убить? — без толики иронии спросила она, опираясь на локти. Амен самодовольно усмехнулся, покачав головой. — Скорее, это не кара, а благословение Верховного Эпистата. — Интересно, твои подчиненные-охотники тоже его получают, когда идут на службу? — ухмыльнулась Эва, пытаясь отогнать мысли о том, что будет больно. Амен недобро покосился на нее, не оценив шутку. — Нет, неферут, такую честь я окажу только тебе, — он тряхнул волосами, придержал рукой член и приблизил его к Эве. Она хотела было шарахнуться, но он другой рукой обвил ее талию. Головка коснулась входа. Эвтида вздрогнула, но дергаться не стала, обреченно вздохнула: — Уж лучше бы убил, чем так… Амен покачал головой и вошел в нее. Эвтида охнула. Поначалу было неприятно, но Эва дальше молчала, закусив губу, терпела. Эпистат старался продвигаться медленно, чтобы она успела привыкнуть. Чтобы отвлечь Эвтиду, Амен потянулся к ее шее, стал одаривать мокрыми поцелуями. Прикусил кожу над ключицей, после оставив неяркий засос. Эва почти не заметила, как он вошел в нее весь, пока только тянулся за поцелуем. Медленные толчки разжигали в обоих ничем не перебиваемое желание. Эва млела под Аменом, то проводила рукой по кубикам пресса, то зарывалась пальцами в мягкие волосы, которые при первой встрече так привлекли ее. Необычный, но строгий, пытающийся соответствовать своему чину, для Эвы он был тем, кого она боялась всей душой, но никогда бы не дала себя сломить. Теперь она знала, что все шло к лучшему, ведь Амен открывался ей в процессе таинства с другой стороны. Он был нежен, но настолько горяч и сексуален, что Эва не могла толком осмысливать их отношения прямо сейчас, как бы упорно не пытался приступить к этому ум, что любил пережевывать беспрерывно любую поданную ему информацию на блюде. Стоны срывались все чаще, Эва не могла больше сдерживаться, каждый толчок приносил ей невероятное удовольствие, она уже ходила по грани, казалось, что вот-вот и ее настигнет финал, но ей удавалось держаться. Эвтида хотела прикрыть рот рукой, так как смущалась и пугалась звуков, которые из него выходили, но эпистат не позволил ей это сделать. Перехватив руку, он придавил ее к кровати и переплел пальцы, чувствуя от такого жеста их духовную близость. Между руками словно прошло тепло, не то, что распаляло их тела, а другое, тепло самой души. «Эва может легко мной манипулировать, пусть и без способностей черномага. И я буду самым глупым человеком во всем Египте, если она обведет меня вокруг пальца. Но я не верю, что она на это способна, когда вижу, как она лежит передо мной, доверяя.» Амен, убрав со лба прилипшие пряди, понимал, что надолго его не хватит, поэтому вышел отдышаться, чтобы потом начать вновь. Им повезло, что после они достигли пика вместе. Амен не стал сдерживаться, физически больше не мог. Когда молния забвения сверкнула перед его глазами, он до упора вошел в Эву и простонал так, что услышала бы это Эвтида в неразгоряченном состоянии, то упала бы в обморок от потрясения, что эпистат может быть таким не сдержанным. Звуки высочайшего наслаждения слились в унисон, Эва вцепилась в плечи Амена, оставляя красные полоски от ногтей, под стать своей кошачьей натуре. Она почувствовала, как горячая жидкость разлилась внутри, делая ее еще более наполненнее. Амен, подождав, когда член перестанет дергаться, вышел, лег рядом с ней и обнял, уткнувшись носом в шею. Эва провела ладонью по его влажной спине, стирая крапинки пота. Она улыбалась, глядя на такого беззащитного эпистата, что был сам на себя не похож. От созерцания отвлекало то, что результат их ночи медленно стекал по коже на постель. Эвтида закинула ногу на Амена, пачкая и его, чтобы тот не оставался в стороне от сотворенных дел. С ухмылкой погладила его по мягким волосам. — Что скажете, господин? Когда состоится наш серьезный разговор по поводу того, что я шезму? — с иронией спросила Эва, приглаживая свои растрепанные локоны. — Уж точно не сейчас, — выдохнул Амен, обнимая ее сильнее. — Я не думаю, что ты замешана в чем-то, Эва. И свою верность ты можешь подтвердить тем, что поможешь поймать Хемсета. — Правда, я мало что о нем знаю, — Эва приложила палец к губам. — Плохой из меня черномаг, меня мало в какие подробности посвящали, кроме заказов. — Ничего, потом разберемся. Сейчас важно только одно: ты будешь моей? Встанешь на одну сторону, не будешь больше пускать словесный яд? — Посмотрим на ваше поведение, эпистат, — Эвтида игриво улыбнулась, прижав его к своей груди. — Нам обоим нужно привыкнуть друг к другу. Ведь если мы будем и дальше считаться врагами, оставаясь при своем, то не сможем быть вместе. Важно уважать чужую точку зрения, если она никому не приносит вред. Я права? — Права, — Амен поцеловал ее в губы. — Я буду слишком глуп, если у меня останутся претензии к твоему занятию, если оно останется в прошлом.