Глава 24. Незаметная трещина

      Во время утомительных перелётов им удалось немного поспать. Поэтому, когда такси остановилось у корпорации Дуфеншмирца в полночь, они ощущали лишь лёгкую усталость, но не сонливость.       По возвращению в родной город после двух недель, проведённых на побережье, где воздух был пропитан солёным морским ароматом, они ощутили лёгкий диссонанс, будто бы всю жизнь провела у моря, не зная городской суеты и пыли.       Вестибюль встретил их мягким освещением и пустотой — поздний вечер в Дэнвилле всегда казался каким-то вязким и успокаивающим. Лифт поднимался на последний этаж медленно, но никто не жаловался: они просто стояли рядом. Кендес положила свою голову на плечо к Хайнцу и улыбалась. Он, в свою очередь, посмотрел на их отражение в зеркале и, так же улыбаясь, поцеловал её в макушку.       Дверь квартиры закрылась за ними, и их накрыло домашней тишиной. Кендес с облегчением скинула кеды и просто плюхнулась на диван в гостиной. Хайнц поставил чемоданы в прихожей и прошёл в гостиную.       — Ура, мы дома, — приглушённо выдохнула она, уткнувшись лицом в сиденье.       — Да, милая. Мы дома, — улыбнулся Хайнц, стаскивая футболку через голову.       Они помылись в ванной неспешно, больше отдыхая под струями воды, чем смывая дорожную пыль. Пар заклубился у потолка, превращая комнату в их личный, скрытый от мира грот. Хайнц намылил ей спину, его ладони скользили по коже с таким благоговейным вниманием, будто считывали тайные символы на коже. Мыльная пена стекала по её плечам и изгибам талии, и он смывал её ладонями. Кендес запрокинула голову, и вода омывала её шею и грудь, а его пальцы, вплетаясь в мокрые пряди её волос, мягко массировали кожу головы, снимая напряжение.       Потом, обернувшись махровыми полотенцами, они направились в спальню, оставляя на кафельном полу мокрые следы. Прохладный воздух в комнате заставил кожу покрыться мурашками. Когда они легли, Кендес сразу прильнула к Хайнцу, прижавшись щекой к груди, слушая ровный, успокаивающий ритм сердца. От мужчины исходил согревающий жар, пахнущий чистотой. Когда он наклонился, и его губы коснулись её чувствительной кожи на шее, она тихо выдохнула, и усталость постепенно рассеялась на множество мельчайших частиц, уступая место трепетному ожиданию.       Они занимались любовью медленно, растягивая наслаждение друг другом, стараясь впитать каждую секунду перед грядущей разлукой. Хайнц касался её, как будто заново выстраивая в памяти каждую родинку. Его губы нашли впадину между ключицами, и он оставил аккуратный поцелуй. Длинные пальцы неспешно скользили по внутренней стороне её бёдер, едва касаясь, растягивая мгновения и заставляя её содрогаться в предвкушении. А затем его ладони мягко раздвинули бёдра Кендес, и Хайнц опустился между ними. Губами он нашёл своё излюбленное лакомство. Первое прикосновение языка заставило Кендес рвано выдохнуть и вцепиться пальцами в простыни.       — А-ах!       Он водил кончиком языка по нежным складкам, находил чувствительный бугорок и задерживался на нём, вызывая новые приливы жара, волнами накатывавшимися на девушку. Он слушал её тело — каждый сдавленный стон, вздох и судорожная дрожь бёдер были для него руководством к действию.       — О боже, Хайнц!       Когда дрожь в её теле немного утихла, оставив после себя приятную истому, Кендес потянула его к себе, отвечая ему теперь уже своими ласками. Её ладони скользили по напряжённым мышцам его спины. Кончиками пальцев она исследовала рельеф плеч, редкие шрамы и родинки. Девушка притянула его ближе, и когда их тела окончательно соединились, влюблённые одновременно застонали от пламени огня, укутавшим спальню. Их ложе сейчас было самым безопасным и желанным местом на свете.       Когда напряжение стало нарастать, их дыхание участилось, превратившись в прерывистый шёпот. Хайнц стиснул пальцами её талию, впиваясь в плоть от отчаянного желания продлить этот миг. Его лоб упирался в её, и в полумраке она видела, как его глаза блестели от любви к ней.       — Я люблю тебя, Кендес!       Кендес обвила ногами талию Хайнца, прижимая его ещё ближе к себе.       — И я тебя люблю, — прошептала она ему в губы.       И когда пик настиг их, подобно волнообразному погружению в пучину блаженства, они застонали в унисон. В самый последний миг Хайнц отстранился и излился на простыню. Физическая разлука лишь на мгновение опередила ту, что ждала их утром, но сейчас они отгоняли эту мысль.       Влюблённые долго лежали в обнимку. В темноте их спальни не было места для грусти о будущем. Был лишь миг, выхваченный у времени, наполненный любовью, страстью и безудержным удовольствием от близости друг друга. Они так и уснули, сплетённые телами.       Ночь постепенно растворилась за окном, и первая бледная полоска рассвета легла на простыни.       Хайнц проснулся за двадцать минут до будильника. В венах разливалась горячая дрожь предстоящей разлуки, похожая на раскалённую магму. Кендес спала, расположившись на половине его груди, словно маленькая кошка, присвоившая себе его сердце, рёбра и весь воздух вокруг. Её ресницы подрагивали. Наверное, ей снилось что-то спокойное, и он позволил себе провести пальцами по её спине. Кендес чуть шевельнулась и затем сильнее прижалась к нему, ладошкой обняв бок. Этого было достаточно, чтобы у Дуфеншмирца на секунду защемило грудь. Он даже сам не понял, откуда это чувство, ведь оно ощущалось, так словно ему предстоит уехать не на жалкие несколько дней, а на месяцы. Хайнц тихонько вдохнул её запах и прикрыл глаза.       «Дуф, не накручивай себя».       В спальне раздалось резкое пикание будильника. Кендес вздрогнула и сонно зажмурилась, а потом подняла голову.       — Ты уже проснулся? — сонно пробормотала она.       — Немного раньше, — попытался он ответить непринуждённо. — Видимо, боялся проспать.       Кендес чмокнула его в щеку, а Хайнц украдкой выдохнул: в памяти это мгновение тоже хотелось сохранить.       После совместного душа и завтрака начались сборы в лёгком хаосе. Дуфеншмирц стоял посреди спальни с открытым чемоданом, озабоченно перебирая вещи. Из саквояжа торчала яркая пляжная рубашка, Хайнц поморщился и суетливо выложил её.       — О господи… я же не могу появиться на конференции в этом. Они подумают, что я сбежал с туристического буклета, — проворчал он себе под нос.       Хайнц взял пару футболок, махнул рукой и положил внутрь рубашку, вторые брюки, пиджак, блокнот с ручкой и большую тубу с чертежами.       — Документы у тебя? — спросила Кендес, опершись на косяк.       — Конечно! — уверенно заявил он и переложил их из рюкзака в чемодан.       Девушка подошла ближе и коснулась его плеча.       — Ты нервничаешь, да?       — Я? Пфф...Нет! Я спокоен как удав и… — он развёл руками. — Ну, ладно! Разве что немного.       Она нежно коснулась его губ уголком рта, и его плечи тут же опустились. Чемодан, собранный до последней мелочи, был прислонён к стене, а пространство у двери словно сжалось, как воздух перед грозой. Тёплый и душный, напоминающий о разлуке, что уже стучится в дверь. Хайнц, уже одетый, медленно повернулся к Кендес.       — Не скучай, — прошептал он, нежно проводя пальцами по её щеке. — Я постараюсь вернуться как можно скорее.       — Нет, — она посмотрела прямо в глаза. — Я буду скучать.       Хайнц коротко рассмеялся, но смех его был натянутым.       Он обнял её так крепко, что их дыхание слилось в одно.       — Я буду писать и звонить тебе, — тихо пообещал он. — Даже если будет поздно. Даже если ты будешь спать.       Хайнц нежно взял её лицо в ладони. Его пальцы скользили по её скулам, задерживаясь у уголков губ. Он наклонился к ней, и их губы встретились в долгом поцелуе, как будто они пытались удержать время, которое ускользало сквозь пальцы. Кендес обняла его, притягивая ближе.       Их дыхание сплеталось и распадалось, вновь находя друг друга, как два ручейка, сливающихся в одну реку. На несколько мгновений мир вокруг них исчез, оставив только жаркую точку между их телами. Поцелуй перетек в другой, более требовательный, затем в третий, когда Хайнц прижал её к себе так сильно, что ткань её футболки собралась у него в пальцах. Хайнц провёл рукой по её затылку, вплетаясь в волосы, а она впилась в его плечи.       Телефон тихо завибрировал в кармане. Хайнц неохотно отстранился, но только на мгновение, чтобы достать телефон. На экране появилось уведомление:       «Такси: начато платное ожидание»       — Время…       Кендес не хотела отпускать и позволила себе ещё один короткий поцелуй, который отозвался в груди. Затем она выдохнула и обняла его, уткнувшись носом в шею. Он крепко прижал её к себе.       — Если тебе будет совсем скучно… — выдохнул Хайнц ей в висок, — можешь активировать Норма. Вкрути ему голову обратно. Он стоит в лаборатории.       Девушка кивнула, чуть улыбаясь, но не сказала ничего: слово могло потянуть за собой слёзы. Хайнц, чувствуя её внутреннее напряжение, ласково провёл ладонью по её щеке. Он взял чемодан и, с трудом оторвав взгляд от лица девушки, отпустил её руку. Дуфеншмирц открыл дверь, и свет коридора ударил им в лицо.       — До встречи, — сказал он почти шёпотом. — Люблю тебя.       — И я тебя люблю. Береги себя.       Дверь закрылась с тихим щелчком. Внезапная тишина в квартире оказалась оглушительной. Кендес обхватила себя руками, пытаясь удержать исчезающее тепло его объятий. Воздух всё ещё пах им, но теперь он был призрачным, как старое воспоминание.       Казалось бы, всего несколько дней разлуки. Обыкновенная поездка по работе. Она повторила эту мысль, чтобы стало легче. Но легче почему-то не становилось. А вот тревожный ком в груди Хайнца, с которым он вошёл в лифт, уже знал: эти несколько дней почему-то будут ощущаться длиннее, чем должны.