Мальбонте — это мы

Но коль черти в душе гнездились — Значит, ангелы жили в ней.*

С трудом переставляя ноги, качаясь из стороны в сторону, Мальбонте дошел до комнаты, подготовленной для него, захлопнул за собой дверь и схватился одной рукой за угол низкого комода. Второй рукой он держался за голову, пытаясь унять боль, которая разрывала черепную коробку. Он стиснул зубы и издал низкий протяжный рык, словно дикий зверь, по неосторожности попавший в капкан. Но он шел к этому намеренно. Он ждал слишком долго, поэтому даже эту боль готов был терпеть столько, сколько потребуется. Его план сработал. Хотя впереди предстояло пройти еще через многие испытания. Всему свое время. Сейчас — время уйти в тень зализывать раны в одиночестве. Мальбонте склонился над комодом, все еще держась за него дрожащей рукой. Повезло, что ему удалось избежать преследования. Было все еще странно ощущать себя в собственном теле. Сейчас оно было ослабленно ритуалом, но, когда побочные эффекты исчезнут, никто не сможет сравниться с ним по силе. Легенда ожила на глазах бессмертных. Теперь уже ничто не будет как прежде. Мальбонте тихо рассмеялся, но висок пронзил очередной импульс невыносимой боли и ему пришлось снова крепче стиснуть зубы. Пальцы, крепко вцепившиеся в деревянный выступ, побелели от прилагаемых усилий. Любой смертный и секунды не смог бы вынести той боли, что испытывал Мальбонте после ритуала. Но ему каким-то образом даже удавалось оставаться в сознании. В дверь кто-то постучал. —Прочь! — яростно прошипел Мальбонте, вслепую подобрав первый подвернувшийся под руку предмет и кинув его в стену. Пусть все знают, что к нему сейчас не стоит приближаться. Муки слияния двух сторон его личности были сравнимы разве что с пытками, которые Маль годами терпел от Шепфамалума. Но ощущение скорого отмщения и близости грандиозного финала, складывались в чувство, подобное эйфории, которая была выше самой сильной боли. Мальбонте выгнулся и упал на пол, сплевывая сгустки темной, почти черной крови. Рычание переросло в сдавленные хрипы. После очередного приступа вытер тыльной стороной ладони губы. На руке остался красный след. Ему нужно лишь немного подождать. Немного потерпеть. Совсем немного. Все пройдет. Как затягивались шрамы на его теле все эти годы, так и не останется следа от этой боли. Внезапно, словно по щелчку пальцев, все ощущения отключились. Мальбонте на секунду снова почувствовал себя бесплотным духом, но, дотронувшись до сердца, убедился в том, что оно бьется, да еще как. Он огляделся и понял, что находится не в комнате, а в каком-то лесу. Странные растения тянулись к нему своими зелеными стеблями, приклоняли свои головы— мелкие цветы, рассыпанные по земле. Мальбонте поднялся, стряхивая с себя листья и прочий мелкий лесной сор. Огляделся вокруг. Он не знал, что это за место и как здесь очутился, но враждебной энергии не ощущал, что уже было хорошим знаком. Слух уловил шелест травы и треск сухих веток под чьими-то ногами. Мальбонте резко обернулся, всматриваясь в то место, откуда исходили звуки. Не раздумывая, пошел за ними, пробираясь сквозь ветви корявых деревьев. Он прошел совсем недалеко от того места, где очнулся. Пейзаж несколько сменился. Посреди леса, освещенное лучами пробивающегося сквозь кроны деревьев солнца, он увидел озеро, не вписывающееся в обстановку. Лес, окружающий его, был темный, душный и заросший, а оно само было чистым и светлым. Прозрачная вода манила своим мерцанием и прохладой. Но несмотря на все это, Мальбонте не спешил подходить ближе. Он осторожно осмотрелся вокруг и уловил на обратной стороне водоема движение. Это был бессмертный, ангел, судя по цвету его крыльев. Он сидел на сложенных ногах, склонившись над водой и всматривался в свое отражение. Мальбонте сделал несколько уверенных шагов вперед, но вдруг резко остановился. Неужели глаза его не обманывают? Нет, не может быть. Ангел медленно поднял голову. Взгляд его светло-серых глаз не выражал удивления, в них была только задумчивость и печаль. Он снова посмотрел на зеркало воды и провел по нему кончиками пальцев, заставляя мелкую рябь пройти по поверхности. Мальбонте фыркнул, его лицо перекосило от злости. —Что это за место? — низким голосом пробасил он. Его услышали птицы, вырвавшиеся из густой листвы деревьев, его услышал в миг утихнувший ветер, даже сам лес, казалось, прислушался, замерев в ожидании. Но ангел на той стороне озера никак не отреагировал на вопрос. —Чертов ангел. Мальбонте подлетел к водоему и тяжело опустился на берегу. Поток воздуха от его мощных крыльев поднял пыль с земли, заставил волноваться водную гладь. —Бонт. Только сейчас ангел словно очнулся от морока. —Ты говоришь со мной? — он выглядел искренне удивленным. —Прекрати делать вид, что ничего не понимаешь, —раздраженно отозвался Мальбонте, — где мы? Это последствия ритуала? Ангел задумчиво сдвинул брови и приложил руку к затылку, словно тот болел. —Но я правда ничего не понимаю. Ритуал? Я ведь… странно, — он сделал паузу, — какое странное чувство. Чем больше я пытаюсь вспомнить, тем быстрее воспоминания ускользают от меня. Не помню мест, не помню лиц, не помню самого себя. Бонт запустил руку в озеро, поднял ее перед собой, стал завороженно наблюдать за тем, как вода проскальзывает между пальцами. —Что я натворил? —Не помнишь, кем являешься, но думаешь, что виноват в чем-то? —Не помню, но чувствую, — ангел приложил руку к груди с левой стороны, — на сердце лежит груз вины. Как ужасно не знать, что тебя мучает и что ты натворил. Если я сделал что-то не так, то мне очень жаль. Скажи, я сотворил что-то плохое? Плохое… что-то плохое. Мальбонте посмотрел на ангела иначе, без всякой жалости, но теперь и без злости и раздражения. —Ты не сделал ничего, — выделяя голосом каждое слово, проговорил он, — ничего, за что тебя могли бы судить. Тем более, тебе не стоит осуждать себя самого. Ты ослаб из-за напрасных мук, на которые сам себя обрек. Я это сразу почувствовал. Может поэтому мы оказались здесь… —Значит, ты помнишь, — Бонт с мольбой посмотрел на Мальбонте, — мне кажется, я знаю тебя очень хорошо и в то же время не знаю совсем. Кто ты? Повисло молчание. Солнце скрылось за серым облаком, от чего все цвета вокруг сделались холодными. Погода словно угадывала настроение бессмертных, нагнетая обстановку. —Ты сам знаешь, — Мальбонте горько усмехнулся, — или думаешь в верном направлении. Ты должен это чувствовать. Как только Мальбонте произнес это, ангел ощутил нечто странное, это был словно легкий порыв ветра, толкающий в спину или же невидимая, но крепкая нить, протянувшаяся через озеро из самого его сердца. —Я не понимаю, — сказал он, но его голос прозвучал неуверенно. —Это невозможно забыть. Нельзя забыть, кто ты есть. Бонт вдруг поднялся. Он выглядел испуганно, словно увидел что-то ужасное. Он попятился назад, но ноги не дали сделать ему больше двух шагов. Серые глаза забегали из стороны в сторону. В них, подобно ослепляющим вспышкам, проносились спутанные обрывки воспоминаний. Наконец они застыли на месте, широко распахнутые, их взгляд становился все более осознанным. —Ты —Мальбонте, — было сложно определить, утверждение это или вопрос. Одним резким взмахом крыльев Мальбонте оказался на в воздухе и стремительно полетел в сторону Бонта. Тот не успел каким-либо образом среагировать, только стоял, глядя на темную фигуру, которая очутилась вдруг перед ним, совсем близко. Они были одного роста, но сейчас Мальбонте выглядел куда крупнее на фоне ангела, прижавшего к спине крылья, согнувшего дрожащие колени. —Именно так. Но это вовсе не значит, что тебе нужно меня бояться. —Я слышал о тебе ужасные вещи. Ты хочешь разрушить этот мир, который так долго строил Шепфа. Ты хочешь развязать войну. —Ну разумеется, ты слышал обо мне именно это. Но не меня ты боишься, — Мальбонте заговорил тише, но требовательнее, — посмотри на меня, Бонт. —Мне страшно, — честно признался ангел, глядя куда-то в сторону. —Посмотри на меня. Это случилось не сразу. Бонт долго сопротивлялся, борясь с собственным страхом. Он знал, что другого выхода у него нет, но почему-то оттягивал неминуемое. —Они все говорили, что я хороший. Я не стал бы делать плохие вещи. Этого не может быть. Он перевел взгляд на свои собственные ноги, а затем и на ноги Мальбонте. Было трудно поднять глаза выше, но он пересилил себя. —Ты понял? — прозвучал в его голове голос. —Мальбонте, — ангел тяжело сглотнул, — это я. Последние слова подхватил и унес с собой ветер, набирающий силу. Кроны деревьев беспокойно зашелестели, а потемневшее небо совсем уже не пропускало солнечный свет. Серые глаза полные отчаяния встретились с холодным черным взглядом. —Мальбонте — это мы. И ты — часть легенды, о которой слышал много раз, когда рос взаперти в одиночестве все эти годы. Сам того не понимая, ты сделал выбор, который привел тебя сюда, потому что в глубине души ты всегда знал, что чего-то вот здесь не хватает, — он показал на свое сердце, — Маль тоже чувствовал это. Разве тебе не стало легче теперь, когда ты понял, кто ты есть на самом деле? Ведь наверняка ты и раньше догадывался, но теперь знаешь наверняка. Бонт покачал головой и нахмурил брови. —Не знаю, я не понимаю, что чувствую. Он вдруг резко почувствовал слабость, которая навалилась на его плечи, тянула его веки вниз, путала мысли в голове. Мальбонте подхватил его, когда заметил, что ангел нетвердо стоит на ногах, усадил на землю, присел рядом. —И чего я ожидал от своей ангельской половины? — он беззлобно ухмыльнулся. —Значит, мы— две части одного целого? —Нет, не так. Я больше не Маль. Тебе бы не пришлась по вкусу встреча с ним, если бы я все еще им оставался. —Тогда почему я здесь? И где оно — здесь? У Мальбонте не было ответов на эти вопросы, потому он промолчал. Из леса на противоположной стороне озера вышла изящная молодая лань. Она оглядела пустой берег и несмело подошла к воде. Кажется, она не заметила, что была здесь не одна. Мальбонте незаметно покосился на ангела. Тот наблюдал за животным с робкой улыбкой на лице. Что он чувствует? О чем думает? Мальбонте отвел от него взгляд и тоже посмотрел на лань, опустившую мордочку в прозрачную воду. В сердце не дрогнула ни одна струна. Они словно видели разные вещи. И это почему-то вызывало раздражение, которое, в свою очередь, было вызвано непониманием и невозможностью понять. Захотелось залезть ангелу в черепную коробку, посмотреть и разобраться в том, как там все работает, но неприятное чувство подсказывало, что даже это не дало бы ответов. Бонт почувствовал на себе взгляд и повернулся, чтобы встретиться с ним. Черные глаза не выражали эмоций, они были холодными. Он снова посмотрел на лань. Та подняла голову и, наконец, увидев чужаков, уставилась прямо на них. У нее тоже были большие черные глаза. Но совсем другие. По одному лишь их виду можно было понять — животное испытывает страх. —Ты ненавидишь меня? — вдруг произнес Бонт, накручивая травинку на палец. —Ты так думаешь? —Я не знаю. Лишь пытаюсь угадать, о чем думаешь ты. —Ты всегда такой прямодушный? — Мальбонте не стал дожидаться ответа, — Ну разумеется. Немного помолчав, он все же ответил. —Нет. Я тебя не ненавижу. Знаю, что тебе говорили обо мне. Вернее, могу себе представить. Наверняка ты воображал ужасного монстра, лишенного эмоций, способного только разрушать все, к чему прикоснется. Отличная стратегия для запугивания — даже такое чистое создание, как ты, не сможет найти каплю добра в таком существе, порождении абсолютного зла. —Забавно, —Бонт неожиданно усмехнулся, — забавно, что ты говоришь это. —Почему? — в голосе Мальбонте сквозило равнодушие, но что-то заставило его задать этот вопрос. —Когда я был еще совсем маленьким, мне уже тогда начали рассказывать легенды о самом страшном чудовище, главном враге Шепфа, которого тот покарал за неповиновение. И теперь, когда ты напомнил мне об этом, перед взглядом снова мелькают испуганные лица ангелов, что за мной присматривали. Тогда я не понимал, чем был вызван их страх, но сейчас вдруг все встало на свои места. Ты прав, Мальбонте всегда был безликим чудовищем, в отличие от Шепфа, которого наделяли самыми благородными качествами. Не знаю, что толкало меня на это, но когда очередная история заканчивалась, я спрашивал о мотивах Мальбонте. Я стремился его понять. Вот, что их пугало, — Бонт немного виновато усмехнулся, — тему сразу меняли и вскоре я перестал задавать вопросы. —Вот как, — Мальбонте впервые с момента встречи смотрел на ангела с интересом. —И все же, я не думаю, что Шепфа мог мне соврать. Возможно они сделали образ чуть более устрашающим, но суть не меняется. Шепфа — это абсолютное добро, а Маль, он… —Абсолютное зло? Бонт пожал плечами. Его слова звучали так, словно он сам не верил в то, что говорил. —Нет, не знаю, бывает ли такое. —Абсолютное добро, которое карает несогласных и абсолютное зло, в чьем сердце — жажда справедливости. Знаешь, чем больше я здесь нахожусь, тем больше понимаю, что мир не делится на черное и белое. Он весь соткан из оттенков. Но нет ничего абсолютного. Поэтому в палитре всегда будет не хватать цветов. Бонт почувствовал волну слабости и потянулся к лицу, чтобы стереть непонятную усталость, провел тыльной стороной ладони по лбу. —Что ты собираешься делать дальше? —Я буду бороться. Я боролся всю свою жизнь и не собираюсь останавливаться, пока не достигну цели. —Какой ценой? —Любой. Этот мир нуждается в переменах. И если новую лучшую его версию можно построить только на крови, то я готов ее пролить. Эмоции Бонта были написаны у него на лице — он заметно погрустнел. —Ты не должен идти на поводу у ненависти. —Ты говоришь так, лишь потому что слышал об этом от других, но сам не знаешь о ненависти ничего, потому что вряд ли когда-то ее испытывал. —Ты не кажешься таким уж ужасным, — заметил Бонт. Мальбонте отвел взгляд в сторону. —Действительно. Он еще раз взглянул на ангела. Тот выглядел каким-то болезненным, бледным. Прозрачная кожа в тусклом освещении была почти одного цвета с перьями его крыльев, под глазами залегли тени. Лишь взгляд чистых ясных глаз говорил о жизни, теплившейся в нем. Над озером нависли свинцовые тучи, готовые в любой момент пролить на землю дождь. Где-то далеко прозвучали предупреждающие раскаты грома. Подобно вспышке молнии, на мгновение высветляющей небо, Мальбонте озарила догадка. Для него все вокруг вдруг стало очевидно — и это место, и Бонт, и его собственные чувства и мысли, все сложилось в одну картину. Он посмотрел на свои ладони. Редкие мелкие капли разбивались о длинные пальцы, падая с неба. —Ты прав, — голос Бонта стал бесцветным, — мне неведомо чувство ненависти, но я знаю куда больше о том, что такое добро. Не стоит его недооценивать. Если ты думаешь, что оно делает тебя слабее, то ты ошибаешься. Ангел слабо улыбнулся. —Ты тоже это почувствовал, да? Мальбонте проигнорировал вопрос и задал встречный: —Ты доверяешь мне? Он понял, что не может использовать силу. Бонт должен пойти на это добровольно. Очередной раскат грома заставил лань на противоположном берегу действовать — она сорвалась с места и скрылась в густых зарослях. Инстинкты вели ее в глубь леса, уводя от открытой местности, где ей пришлось бы столкнуться с капризами природы. —Вот мы и остались снова одни. Хотя я тоже здесь не задержусь, — тихо сказал Бонт, чувствуя как медленно начинают неметь его конечности. В этот момент Мальбонте ощутил какое-то странное спокойствие, и он мог поклясться, что чувствует его не один. —Я не могу и не стану давать обещаний, — сказал он, — но я уверен, что это не финал, а лишь конец чего-то для нас обоих. Дождь набрал силу. Крупные капли разбивались о поверхность воды, впитывались в землю, стекали по зеленым травинкам. Черные волосы, обрамлявшие лицо Мальбонте, прилипли ко лбу, красные перья потемнели и слиплись от влаги. Он закрыл глаза, позволяя дождевой воде скатываться вниз по векам, срываться на горячую кожу щек с опущенных ресниц. —Надеюсь, ты прав. Ведь мне еще так много всего хочется сделать, увидеть, — Бонт дотронулся до груди и сжал ткань рубашки, прилипшей к коже, — почувствовать. Сердце Мальбонте отчего-то забилось быстрее, разгоняя кровь по венам с новой, ранее неведомой силой, но было вместе с этим что-то еще, не ярость, — боль, но не физическая. Это было словно далекое видение из прошлого, внезапно всплывшее в памяти. «Пусть сердце твое никогда не ожесточится и не обратится в камень» — прозвучал в голове чей-то голос. —Бонт… — он повернул голову в его сторону, но с удивлением заметил, что ангел без следа исчез, словно растворился в воздухе. Мальбонте приподнялся и начал оглядываться вокруг, но все деревья, камни и цветы растворялись на глазах, превращаясь в серую дымку. Наконец он посмотрел вниз и оступился, потеряв равновесие. Земля буквально уходила из-под ног, комьями срываясь в пустоту вместе с травой. Он поднял испуганный взгляд к небу и сквозь сгущающийся мрак успел заметить луч света, один единственный тусклый луч света, пробивающийся сквозь густые дождевые облака. Он закрыл глаза — свет все еще был здесь, внутри него. Он там останется навсегда. Мальбонте был готов — он не откажется от своего пути, но теперь, если он с него собьется, то свет всегда укажет верную дорогу.