Глава 2

К счастью, я не заболела после той ужасной, наполненной промозглым ветром, ночи. Это просто чудо, что так случилось.  После первого снега обычно наступает оттепель, всё тает, небо хмурится и начинаются проливные дожди, до следующего, уже до конца основательного снега. Именно в такой период меня угораздило оказаться бездомной. Скажу от души, это ужасно. Моё счастье, что меня, замерзающую на остановке подобрала Лера, подписчица Фиксая. Не знаю, что бы я сейчас делала и где была бы, если бы не она.  Я сидела у Леры в комнате. Во всём доме очень сильно пахло антисептиком с ароматом груши, который Лерина семья в большинстве случаев использовала вместо того, чтобы мыть руки, из-за того, что очень сильно экономила воду и включали её исключительно в те случаи, когда мылись в душе или мыли фрукты и овощи. Я терпеть не могу сильные химические запахи после того, как дома мой брат брызгался ужасным дезедорантом и нам с мамой приходилось убегать на другой конец квартиры, чтобы не ощущать в носу этот жуткий запах, но что поделать, приходилось терпеть. Другого выхода у меня не было.  Прошли два дня. Я собиралась в путь. Лерины родители так и не засекли нас. Каждый раз, когда кто-то их них заходил в комнату, я быстро пряталась либо в шкафу, либо под кроватью и сидела, буквально не дыша, задержав дыхание, а Лера научилась быстро хватать книжку и сидеть, как будто читая, как ни в чем и не бывало.  За окном до сих пор, непрерывно шли дожди. Хотя теперь это был не ливень, а не прекращающийся холодный и серый дождь, который шёл уже не с такой лютой силой, но от этого лучше не становилось.  Вечером второго дня я сидела на полу и собирала нужные вещи в рюкзак, который отдала мне Лера. Я уже успела положить туда бутылку с водой, 60 рублей на автобус, теплый свитер и немного еды - два бутерброда. В стороне, под шкафом лежала аккуратно свёрнутая старая, но от этого не менее теплая Лерина куртка и мохнатая полосатая серая шапка, чем-то напоминающая мне Дусиных серых котят и её саму. Как она там без меня? Но думать об этом у меня времени абсолютно не было, и поэтому я занималась только делом.  И именно когда я раздумывала, брать ли мне ещё и старые, слегка продырявленные шерстянные носки, и прикидывая, полезут ли они под кроссовки, ко мне ввалилась Лера. При первых звуках открывающейся двери я вздрогнула, потому что подумала, что это Лерина мама пришла что-то сделать по дому, так как я была настолько погружена в собственные мысли, что не услышала звука открывающейся входной двери в подъезд и пропустила приход Леры. Если бы это была и в правду Лерина мама, то меня бы точно засекли. Но мне, надо же, хоть раз в жизни повезло.  -Ань, можешь не прятаться, это я. Смотри, что нашла. -сказала Лера, протягивая мне телефон с открытой картинкой какой-то непонятной карты. -Это карта Питерской области. И да, я это сделала! Вот, это Деревня Друзей! Представляешь, я её нашла! На автобусе тебе надо будет ехать до остановки "Речная", а потом уже пешочком. Поняла? -Вау! Молодец! -приободрилась я. -Знаешь, я собираюсь завтра утром уже возвращаться. По прогнозу погоды вроде бы тогда дождь уже кончится.  -Знаешь... -начала Лера, откинув светлую прядку волос за ухо, но так и не закончила, из-за того что открылась дверь. Хорошо, что моя реакция на любые звуки была моментальной. Я быстро спряталась в шкаф, когда дверь в комнату приоткрылась только на сантиметр, и беззвучно выдохнула. Пронесло, успела. Что-то мне нынче везёт, подумала я, сидя в самой неудобной позе на горе каких-то мешков.  -Доча, что делаешь? -спросила вторая, и, не дождидаясь ответа, тут же продолжила. -Надо бы тебе в комнате-то прибраться, вон как пыльно. -фыркнула она.  Тем временем я старалась не чихнуть от поднятой пыли и жуткого аромата грушевого антисептика. Когда я почувствовала, что не шевелясь чих мне уже не сдержать, я собралась зажать руками нос, но было уже слишком поздно - я звонко, очень громко чихнула, так, что аж в ушах зазвенело -Что это такое? -сердито воскликнула Лерина мама и открыла дверь шкафчика. Я сидела в шкафу, поджав ноги под себя и с ужасом в глазах смотрела на маму Леры.  Она была страшной, когда гневалась. Я сразу поняла это, как только первый раз услышала, как она кричала на Леру, когда та случайно разбила тарелку. Она так орала на неё, что сотрясались стены, а уши сами собой сворачивались в трубочки. Но главное было не то, как она кричала, а что она кричала. Она орала такие ужасные вещи, подбирала такие ядовитые слова, что хотелось заткнуть уши и беспрерывно визжать, только бы не слышать этих слов. Уж лучше бы она материлась. Но нет, она обходилась простыми цензурными словами.  К счастью, в этот раз она почти ничего не сказала такого, что могла сказать.  -Лера! Гадина! А ты, оборванка, а ну вон! Чтобы я ещё раз сжалилась над тобой, Лера! Скоро придёт папа и тебе уши открутит, идиотка чёртова! Зачем я только тебя родила! Бездельница! Вот к чему приводит то, что ты ни чем не занимаешься! В моём детстве у меня были танцы шесть раз в неделю, рисование - четыре, а кроме того посещала все мероприятия в школе! И это я еще не говорила про саму школу, где я была круглой отличницей и выигрывала во всех олимпиадах в городе! Ты сама это всё прекрасно знаешь! Ни единого свободного часа у меня не было! Тебе бы так, сразу вся дурь из головы исчезла бы! Просто не было бы времени об этом думать! Я с искренним сочувствием смотрела на Леру. Пусть я сама сейчас пойду на холод, под дождь, а она останется тут, в тепле, но... Лучше уж жить на улице, чем с таким человеком под одной крышей. Но Лере никто права выбора не давал.  И она собралась взять меня за шиворот... Которого у меня не было, благодаря Гречину, который отодрал мне капюшон ещё во время вначале неудачного пранка, потому что нас с Няшкой и Донни Гречин застукал на месте преступления, а меня вообще поймал. В тот раз я была как раз в этой розовой худи, в которой и сидила на остановке. Пришить капюшон обратно мне было лень.  Я сидела в подъезде на сером, покрытым толстым слоем грязи, а сверху таким же внушительным слоем пыли, полу и рызмышляла, что мне дальше делать. Единственное, что я успела забрать из этого дома - это та самая полосатая серая шапка, которая лежала у меня в кармане. Я осталась в одной худи и истёртых, местами продырявленных джинсах и тапочках. Впрочем, последнее было легко исправить - обувь Лериной семьи стояла в общем коридоре, а мои кроссовки лежали в коричневом ведре для мытья полов, под горой серых, потерявших свой изначальный цвет, тряпок такого же предназначения. Так как полы тут мыли, кажется, еще в прошлом десятилетии, ведро до этого момента никто не трогал. Я без проблем достала свои чёрные, с тёмно розовой подкладкой и когда-то белыми, а сейчас сероватыми полосками аля "найк", кроссовки, слегка пропахшие протухшими тряпками, но эта была не проблема. Я услужливо оставила тапочки на коврике у двери и поплелась обратно в угол, у стенки, сидеть и думать о будущем. Идти на улицу я точно не собиралась. Пока есть возможность сидеть тут, я буду здесь сидеть.  Впрочем, долго я там не просидела. Возможность тут находиться пропала буквально через пять минут. В коридор из соседней квартиры вышла какая-то слегка, с может и не слегка толстая женщина, которая явно не ожидала меня здесь увидеть. Уж не знаю, чем она собиралась тут заниматься, но моему пристутствию тут она явна была не рада.  -А ты что здесь делаешь? Наверное, наркотики раскладывать пришла! А ну, пошла вон! Уходи, а то придётся бедной тёте Нине самой тебя прогонять! Я вновь пришла на ту самую злосчастную остановку. К счастью, просто дождь сам туда не заливал, а машины сейчас проезжали редко. Я сжалась в комочек в уголке на скамейке и заснула Я встала, разминая затёкшие кости. В одной, причём весьма неудобной позе сидеть или лежать - удовольствие маленькое, теперь все кости неприятно побаливают. Зато глаза теперь не закрываются от усталости.  Сильно хотелось есть. Последний раз до этого я ела вечером, перед тем как пришла Лера. Сейчас голод был ужасный, терпеть было почти невозможно. Из-за этого было очень холодно. Еда для организма- это как дрова для печки. Топливо, которое согревает Хорошо, что я проснулась до прихода первых людей на остановку. А то бы начались вопросы - что я тут делала? Почему спала тут? Где мои родители? А так... Как будто бы я просто пришла на остановку раньше всех. В грязной одежде - ну и ладно! Это уже моё дело. Особенно хорошо, что у меня была шапка. Когда на улице холодина, а ребёнок, пусть уже и почти взрослый, но без шапки - вот это уже привлекло бы сильное внимание Приехал автобус. Я залезла в самый уголок у окна. Только после этого я обернулась. Чёрт... Там контролер. Что будет, если она начнёт просить оплатить билет? Как назло, автобус какой-то старинный. Я вообще удивлена, что такие до сих пор существуют Моя остановка была самая первой. Контролёр начала ходить по рядам. Я в страхе съежилась в моём уголке -У-у меня нету денег. -промямлила я. Каждый раз, когда я волнуюсь, у меня начинает заплетаться язык, руки и ноги становятся непослушными Я пошла сквозь поле подсолнухов, смотря вслед мчащемуся вперед автобусу. Я сорвала один подсохнух. Надо же, а его семечки оказывается можно есть просто так - сорвал и кушай! Довольно вкусно, кстати. Вот и завтрак нашёлся, теперь буду не голодная ходить. А то когда я голодная, то всегда очень злая.  Я добрела до конца поля, выбросив шелуху на землю.  Дальше шли какие-то сады, дачные посёлки. Еще не деревня, но уже не город. Короче говоря, непонятно что. Я пошла сквозь них. Мой внутренний компас вёл меня в том направлении Я присела на мостик над ручьём, свесив ноги вниз, вслушиваясь в тихое ровномерное журчание воды. Солнце припекало, согревая меня своими лучами. Такое ощущение, что лето вернулось. Но это обманчивое чувство, ему нельзя верить. Ведь уже через пару минут тучи сгутились, и я снова начался дождь...