Глава 7. Церемония

Энакин проснулся очень рано, спать он больше не мог. И пускай полночи он размышлял о том, что есть этот культ и так же о самом себе и своей душе, о том шансе изменить жизнь к лучшему, сон упорно не возвращался. И первый раз за все время ему не хотелось поделиться своими мыслями и чувствами ни с кем, даже с Оби-Ваном. Это прежде Энакин, чуть, что бросался к старшему другу за советом и поддержкой. Но отныне жизнь Скайуокера преисполнилась чем-то наиболее важным, чем общение с другом и всем тем, что составляло его существование еще недавно. Только сам юноша еще не мог этого объяснить самому себе. Идти на Совет Мастеров не хотелось смертельно. И чтобы не привлекать внимание товарищей, Энакин старался вести себя как всегда. Для начала принял душ и собравшись, пошел в столовую. Сам не понимая этого, Скайуокер выбрал не такую одежду, в которой ходил обычно. Старые тренировочные штаны, выцветшие и растянутые на коленях, старую тунику, в которой ходил еще падаваном в последние годы ученичества. А вместо обычного черного плаща набросил на себя какую-то древнюю накидку, что отыскал в шкафу за остальными вешалками. Видимо подсознательно Энакин делал походить хотя бы внешне на служителей культа, судя по виду которых, материальные блага их не волновали. Они были счастливы служить общему делу и потому ощущали душевное спокойствие и излучали внутренний свет. Но эти ощущения были настолько смутными, что юноша не мог придать им словесную форму. За то ощущал их небывало сильно и глубоко. Общий сход культистов был назначен на полдень и теперь нужно было как-то провести время до него. Идти в бар или кинотеатр не хотелось, Энакин предполагал, что визиты туда не приняты у культистов. Поэтому решил просто прогуляться по улицам. Плохая осенняя погода не казалась уже такой противной как еще недавно. Теперь, когда он знал, что впереди ждут тепло и свет. Внезапно Скайуокеру захотелось съесть мороженное, он подошел к знакомому киоску и уже полез за бумажником, как вдруг замер на полудвижении. А можно ли культистам есть сладкое? Он еще не совсем понимал, какие у них правила и запреты, но на всякий случай решил не рисковать. Он убрал бумажник обратно и отошел от ларька. Хотелось как можно быстрее стать таким как Раян и Стефан, а для этого нужно неукоснительно соблюдать все их заветы.И к большому своему удивлению Энакин совсем не огорчился. Обычно он терпеть не мог никаких правил, даже простой совет сон вывести из себя. А сейчас никакой негативной реакции. «Ну и что?» — подумал он весело — «Подумаешь, мороженное не поел, вот ерунда какая, в жизни есть более интересное и важное!» Энакин продолжил бесцельно прогуливаться по улицам Верхнего уровня. Было даже приятно увидеть, что никто не обращает на него внимания, так неприметно он выглядел. А ведь прежде очень любил ловить на себе восхищенные взгляды, особенно женские. Нравилось думать как девушки о нем мечтают и при этом знать, что надежды у них нет. Ведь сердце Скайуокера занято навеки и ни одной из них. «Ну и чем это все завершилось?» — подумал он сейчас — «Я сначала едва не предал самого себя, а потом вообще чуть не погиб. Вся жизнь пошла кувырком, я не знаю уже, где друг, а где враг. А я устал постоянно натыкаться на разные снаряды. Я хочу просто быть нужным другим. Не задавать себе бесконечные вопросы: за что? И почему это случилось со мной? Пускай все будет легко и понятно. Вот это и есть настоящее счастье». Энакин даже увидел какой-то особый смысл в том, что не улице так холодно и мрачно, но скоро в душе воцариться внутренний свет и все опять станет хорошо. Ведь недаром было и в самой идее культа и с его руководителе нечто особенное, неведомое ранее. Энакин еще не понимал, что дело в том, что он не может доказать или опровергнуть истинность его слов, приходилось многое принимать на веру. Он начал жить чужим умом и не понимал этого даже был рад. Так хорошо после стольких лет ответственности переложить хотя бы часть ее на чужие плечи. И неясно было сам ли отец Эдмонд так привлекает Скайуокера или то благоговение, с которым к нему обращались другие. Но эти мелочи Энакина сейчас не волновали. Мать Анистея пообещала ждать Скайуокера в том же парке, где они увиделись впервые. Ведь сам Энакин едва ли нашел бы дорогу к зданию культистов. За час до назначенного времени он был уже там. И пускай юноша не думал, что сейчас еще кто-то пришел, он с удивлением обнаружил, что его уже ждут. На той самой скамейке, где они и познакомились, все трое сидели и приветливо улыбались, увидев Скайуокера. — Простите, я опоздал? — спросил он немного смущаясь. — Нет, это мы пришли раньше, — ответила ему Анистея — У нас были дела неподалеку, мы освободились и пришли сюда. Они дружно сели в спинно. — Ты просмотрел голокрон? — первым делом спросила датомирка. — Да, но я мало, что понял, — ответил Энакин, смущенно опуская глаза, очень он не любил казаться тупым и невежественным. Но мать Анистея не думала считать его таким, она ответила на удивление спокойно и даже не поражаясь такому: — В первый раз сложно понять все сразу, я и не думала, что у тебя получится, просто я хотела настроить тебя нужным образом перед сходом. — Как только ты на нем побываешь, так тебе сразу все будет понятно, — добавил от себя Стефан. — Я этого и хотел, — с облегчением произнес Энакин. Он уже не удивлялся всему как в первый раз и следил за дорогой, чтобы запомнить ее. Скайуокер почти никогда не был на этом уровне, где остановился спидер. — Никогда не был тут, — так и признался Энакин, рассматривая убогий двор, до облагораживания которого не дошли руки правительства. — Просто здесь жизнь стоит не так дорого, — пояснила мать Анистея — А у нас не так много денег. Они приблизились к двухэтажному зданию с облупившейся краской, явно построенному еще до Руусанских войн. — Здесь прежде располагался мелкий научный институт, — продолжала рассказывать датомирка — Но он давно закрылся, когда прекратилось финансирование, здание стало пустовать и мы его заняли. Условия там, конечно, не как в сенаторских покоях, но ведь материальные блага для нас второстепенны. Важно просто иметь место, где можно собраться и слушать речи отца Эдмонда. При упоминании руководителя Энакин вспомнил вчерашнее волнение и благоговейный трепет. Посмотрев на своих спутников, он понял, что те испытывают такие же чувства. Глаза всех троих светились счастьем и предвкушением встречи. На первом этаже располагался длинный коридор, по обе стороны которого было много дверей, но все они заперты. Потом пришли на второй, куда и вчера. Вот только не в то помещение, где Энакин разговаривал с отцом Эдмондом. Это оказался довольно большой зал, который сейчас был буквально переполнен. Скайуокер увидел там несколько десятков людей и гуманоидов. Все они были разные, как по возрасту, так и по статусу. Даже дети тут были, пришли с сопровождении родителей. — Пойдем с нами, — позвал Энакина Раян и они сели в первом ряду. Мать Анистея посмотрела на них и куда-то ушла. В зале едва слышно переговаривались. Энакин посмотрел вокруг, рассматривая сидящих здесь. Все были очень разными, но одеты одинаково скромно. У лиц женского пола не было ни украшений, ни макияжа. И вообще кроме этого ничто не объединяло собравшихся. Тут были представители всех возрастов и сословий, но общее все же одно было - этот внутренний свет в их глазах и ожидание того, что сейчас будет. Благоговение, с которым они все смотрели на сцену. Наконец наступила полная тишина и все уставились туда. Там стояла мать Анистея, одетая в фиолетовую мантию и с венком из листьев на голове. Она подошла к краю и протянув руки в зал, провозгласила: — Приветствую, дорогие последователи! — Приветствуем, уважаемая мать! — ответил хор голосов из зала. Мать Анистея сделала руками два круговых движения и нараспев произнесла: — С нами Рагнос! С нами Сила! Зал проскандировал вслед за ней: — С нами Рагнос! С нами Сила! Потом зазвучала мелодия, похожая на древнюю балладу, только более медленная и чарующая. Все бывшие в зале поднялись и взявшись за руки, начали раскачиваться под нее. Энакина тоже взяли под обе руки его новые знакомые. Мать Анистея сказала еще несколько каких-то мантр и ей ответили чем-то подобным из зала. Скайуокер никогда не слышал такого языка, хотя изучал много наречий разных планет в галактике, но такое узнал впервые. Оно было иным, чем все прежние. Потом датомирка заговорила на обычном общегалактическом: — Мы ради приветствовать вас здесь снова, очень рада увидеть всех. Я надеюсь, вы все здоровы и готовы преданно служить нашей цели. Я и так вижу, что я права, будем же мы вечно служить нашему культу и уничтожать любого, вставшего у нас на пути? Зал ответил согласным гулом и Анистея сказала вновь: — День и ночь наш предводитель отец Эдмонд служит ради возрождения нашего повелителя, мы должны помочь ему в этом. Будем же благодарны за честь служить с ним! Все опять встали и взялись за руки. — Теперь вспомним о том как много и нам нужно трудиться для этого! Работать над собой, не жалея сил! И только тогда наш прородитель возродится и мир вернется к порядку! Встречайте же его, нашего духовного отца! Публика замерла в предвкушении и дальше началось то, ради чего все и было затеяно. На сцену вышел сам предводитель.