Глава 6. Принятие и правила

Тишина стала густой и осязаемой. Сложно стало игнорировать ее. Энакин просто не находил себе места под взглядом отца Эдмонда. Он не мог ни о чем думать и ничего предполагать. Просто ждал ответа, одновременно боясь его. — Мы принимаем тебя, — произнес наконец отец Эдмонд с мягкими вкрадчивыми интонациями — Ты достоин стать членом нашего культа. Энакин при этих словах испытал очень непростое ощущение. Но так же и странную радость, как будто всю жизнь мечтал стать членом некоего культа. — Сегодня общего схода нет, — продолжал руководитель братства — Но завтра он состоится, ты будешь принят официально на должность новообращенного. А сейчас свободен, можешь идти. Скайуокер послушно обернулся и пошел на выход из комнаты. — Иди и размышляй о том, какая возможность предоставилась тебе. Юноша остановился и оглянулся на своего нового руководителя. — Ты много страдал, это верно, — послышалось в ответ на его взгляд — Но все же не так как многие здесь. Однако, все равно мы принимаем тебя и даем тебе великий шанс. Лишь очень редкие удостаиваются его. Иди же и думай о том, как убрать из своей души все лишнее, очистить ее от ненужной грязи, это следует сделать прежде всего. Не ощущая своего тела, Скайуокер покинул комнату и тут же едва не упал в объятия матери Анистеи, Стефана и Раяна. — Тебя взяли? — спросили они едва ли не в один голос. — Да, похоже на то, — ответил Энакин внезапно ослабевшим голосом. Он и правда ощущал во всем теле странную слабость, похожую на ту, что недавно была у него от потери крови. Но сегодня он вроде ее не терял, только все равно голова противно кружилась, руки дрожали, а ноги подкашивались. — Я вижу, ты устал, тебе нужно посидеть, — ласково произнесла мать Анистея, увлекая его за собой. Энакин не стал сопротивляться, чувствуя, что простой разговор с отцом Эдмондом отнял у него больше сил, чем самая напряженная битва с дроидами КНС во время войны. — Мы так за тебя рады, правда, — звучали вокруг Скайуокера радостные голоса. Ему даже казалось, что рядом находятся не трое знакомых ему людей, а намного больше. И все такие приветливые, внимательные, заботливые к нему. Они усадили Энакина в какое-то кресло и подали стакан воды. — Что он сказал тебе? — решился спросить Стефан. — Что я заслуживаю быть с вами, — нерешительно сказал Энакин — Вроде бы завтра обещал принять официально. Голос Энакина звучал еще нетвердо, он плохо понимал происходящую с ним реальность. Он не обратил даже внимания на то, что о руководителе культа говорили во множественном числе. Да и вообще с момента встречи со всеми этими людьми было так приятно и легко все принимать на веру, не думая ни о чем и ничего не анализируя. И совершенно забыв как не так давно подобное уже сыграло со Скайуокером злую шутку. Хотя, конкретно эти люди были совсем не такими как вероломные Палпатин и Падме. Они добрые, хорошие и искренне хотят помочь. Так размышлял Энакин, забыв так же о том, что и вышеуказанные типы далеко не сразу явили миру и лично ему свои настоящие лица. Большую часть времени они так же являлись милейшими людьми, чьи добрые и самые лучшие намерения сомнениям не подвергались. Но все эти параллели Скайуокер проведет много позже, сейчас он начал приходить в себя. — Ну вот, отлично, — сказала на это мать Анистея — Ты уже порозовел, а то был совсем белый как бумага. Сейчас мы тебя довезем. Энакину помогли встать и поддерживая с двух сторон, как тяжело больного, повели на выход из здания. На улице стало совсем хорошо и Энакин сказал, что может уже идти самостоятельно. Его новые друзья с сомнением отпустили руки. Но все равно настояли на том, чтобы доставить до места жительства. — Ты живешь в храме джедаев? — на всякий случай мать Анистея. Энакин согласно кивнул и все четверо сели в спидер. Он снова сказал, что мог бы добраться и сам, но датомирка убедила его, что так им всем будет спокойнее и Скайуокер перестал противоречить. Даже приятно было, что за него волнуются. Не то, что этот Оби-Ван, которые наверное не вспомнил ни разу про друга за целый день, увлеченный своей герцогиней. — Разговор с нашим предводителем первый раз не дается легко, мы это знаем, поэтому лучше будет сопроводить тебя, — сказала ему мать Анистея. — Но какая у него мощная энергетика, он словно состоит из самой Великой Силы, — в полном восторге произнес Стефан. Энакин смотрел на них, недоумевая, а датомирка поспешила все объяснить: — Понимаю, ты удивлен тем, что сейчас слышишь, но завтра поймешь все сам, когда увидишь своими глазами. Когда они прилетели к храму джедаев на улице уже стемнело. — У вас светятся окна, — заметила мать Анистея — Вероятно кто-то волнуется о тебе. — Едва ли кто-то вообще заметил, что меня нет, — печально произнес Скайуокер. Он понимал, что сильно сгущает краски, излишне демонизируя своих товарищей и лучшего друга. Пускай Нема и Оби-Ван часто бывали заняты, они никогда не забывали про Энакина и находили время на то, чтобы провести его с ним. Пускай иной раз немного, но непременно всегда. Не было такого случая, чтобы обратившись к ним за помощью Скайуокер получал отказ. Нет, оба они каждый раз старательно пытались помочь или хотя бы выслушать проблему. И все же сейчас Энакину хотелось как можно сильнее сгустить краски, умышленно показывая свою несчастность и одиночество, чтобы как можно скорее стать своим среди культистов. А там, как он понял, ценились те, кто испытывал много страданий и испытаний. Однако сейчас, как Энакин и предполагал, никто особого внимания на его приход не обратил. Только по приходу заметил, что Оби-Ван звонил ему пару раз и прислал сообщение с просьбой перезвонить ему. Это не вызвало у Скайуокера особого энтузиазма и он прямиком отправился на кухню, от всех сегодняшних приключений ему ужасно хотелось есть. Плюс ко всему, он помнил просьбу отца Эдмонда подумать о себе и углубиться внутрь своей сущности. Скайуокер весьма смутно представлял себе как это нужно делать правильно, но раз его просили, то надо хотя бы попробовать для очистки совести. Еще перед встречей мать Анистея дала ему один голокрон, совсем небольшой, шестигранный, размером с половину ладони, посоветовав изучить его содержимое. Но просмотрев его, Энакин не понял почти ни слова. Когда он говорил с ней самой и двумя парнями, то все казалось простым и ясным. А в голокроне почти ничего было нельзя понять. Более половины его памяти занимали легенды о древнем учении, которое когда-то отвергли как сомнительное и запретили. И это лишь потому, что никто не понял его истинности. Но в чем эта истинность была Энакин так и не разобрался. Только в том, что следование ему требует огромных душевных сил и далеко не каждый способен пойти на это. И одно то, что его, Энакина, сочли достойным этого удела давало ему надежду на лучшее. Никто особо не мешал ему, все были заняты своими делами. Пару раз звонила Нема, спрашивая что-то насчет своей миссии. Поначалу он отвечал охотно, потом перестал. Зачем бескорыстно помогать тому, кто не собирается брать тебя с собой и посвящать в свои задания. В последствии целитель не раз укорит себя за то, что не была особо внимательна к Скайуокеру в эти дни. И если бы выкроила время между своими больными и будущим ответом, то непременно увидела бы, что в ее юным другом что-то не так. Но, увы, Энакин все последнее время был предоставлен сам себе. Точнее уже не себе, а служителям неведомого культа. .