Глава 15. Уйти во что бы то ни стало

«Я должен уйти, нужно скорее бежать отсюда, иначе они узнают, что я слышал сейчас, иначе еще немного и все будет кончено, они уничтожат мой дух и навсегда заменят его на дух Рагноса и меня, Энакина Скайуокера, никогда уже больше не будет,» — пронеслось в голове Скайуокера как единственное спасение. Но поздно оно пришло, дверь начала открываться. Повезло только в одном, когда Энакин не успел отвернуться от двери, иначе все шансы были бы потеряны. Но вот дверная створка распахнулась и Скайуокер едва не ослеп от яркого света. — Кому это не спится? — заметно испугалась Анистея. — Мне, — с трудом разлепил губы Энакин, отходя к стене. — И что тебе тут нужно в такой час? — спросила датомирка настороженно. — Я пришел сказать отцу Эдмонду нечто очень важное, — сказал Энакин, плохо понимая, что говорит, больше всего хотелось развернуться и уйти, но инстинкт самосохранения заставлял стоять, не позволяя Анистее увидеть, что тот знает больше, чем нужно. — Почему ты ходишь здесь вместо того, чтобы спать? — никак не могла успокоиться Анистея. — Я не мог заснуть, — как можно спокойнее произнес Скайуокер — Я должен поговорить с отцом Эдмондом. — И о чем это? — продолжала допрос датомирка. Энакин посмотрел на предводителя, стоявшего рядом, мысленно уговаривая помочь и тот видимо услышал этот безмолвный призыв. — Оставь его, Анистея, — велел он помощнице — Иди к себе, я сам поговорю с ним. — Возможно он стоит тут уже давно, — продолжала стоять на своем датомирка. — Когда ты сюда пришел? — спросил Эдмонд уже Энакина. — Только, что пришел, — ответил тот, едва сдерживаясь. — Ты слышал что-нибудь? — Анистея пристально взглянула на Энакина, до боли сжав его руку. — Я не понимаю, о чем вы! — возмутился он вполне искренне — Я только, что подошел. — Оставь его, — снова сказал отец Эдмонд — Пойдем, — он взял Энакина под руку и провел вглубь помещения. К большому облегчению Скайуокера Анистея с ними не пошла. Отец Эдмонд прикрыл за собой дверь и спросил: — Ты для чего пришел сюда ночью? — Я не мог заснуть, — снова сказал Энакин — Я долго думал о том, что вы мне сказали и вот, я согласен с тем, что вы предложили мне. — Я очень этому рад, — отец Эдмонд произнес это с явным удовлетворением — Но можно было сказать это и утром. — Я просто…просто хотел, чтобы вы знали, — опустив глаза в пол произнес Энакин — Вот и не выдержал. — Скажи, а ты точно ничего не слышал? — испытующе взглянул на него отец Эдмонд. Скайуокеру стоило огромных усилий выдержать его взгляд и отец Эдмонд вроде бы поверил. — Ты выглядишь взволнованным, — отметил тут же предводитель — Ты чего-то испугался? — Я просто волнуюсь о том, как все пройдет, — нашел верное решение Энакин — Вдруг ничего не получится и я вас подведу, а тут мать Анистея подлила масла в огонь, начала Саня упрекать. Мне не следовало сейчас приходить? — Будь спокоен, мой друг, — отец Эдмонд положил руку на плечо Энакина — Конечно лучше было бы и правда подождать до утра, но я все равно рад, что ты принял правильное решение и не побоялся его сказать. Это очень хорошо, подойди сюда, дитя мое. Энакин приблизился к столу, за которым обычно сидел предводитель и тот, сняв с полки ярко-красный кристалл размером с ладонь и открыл его, сказал: — Положи руку в кристалл. Скайуокер молча повиновался и опустил ладонь на прозрачную поверхность и сверху опустилась вторая. Сперва было прохладно, потом кристалл начал нагреваться и от кончиков пальцев по всех руке стал вдруг подниматься странный жар. И с ним вместе по телу распространялась острая слабость, как плавное погружение в бесчувствие, похожее на обморок или общий наркоз. То и другое бывало прежде и Энакин знал как при этом чувствуют себя. Но сейчас было еще хуже и когда противное недомогание подобралось настолько близко, что он резко выдернул руку и отошел на пару шагов. — В чем дело? — сдерживая раздражение спросил отец Эдмонд — Ты чего-то испугался? — Нет, я просто не думал, что это произойдет сегодня, — нашел объяснение Энакин. — Сегодня бы ничего не случилось, для начала ты должен быть посвящен, — попытался успокоить его отец Эдмонд — Иди сейчас к себе и думай о том, что должно скоро произойти. Сам не помня как Скайуокер добрался до своей комнаты и без сил упал на матрас. Но до самого рассвета лежал без сна. Все пытался осознать как быть теперь. И как не странно, поддержали его мысли об Оби-Ване. «Он говорил мне, что это сектанты, просил меня не верить им, он оказался прав, именно так все и оказалось,» — проносились в его голове бесчисленное количество раз. Энакин помнил, что Оби-Ван сказал о том, что лишь слепой мог не заметить этого. Но ведь он и был тогда слепым, а теперь прозрел. Энакину было сейчас ужасно больно от того, что иллюзия рухнула. А идея о достижении абсолютного счастья оказалась лишь удачно разыгранной комбинацией. Вспомнились и слова одного из классиков о том, что настоящий друг это не тот, кто бездумно поддакивает и потакает твоим желаниям, друг это тот, кто поддерживает в сложной ситуации и кого поддерживаешь ты. Тогда это высказывание не произвело на Энакина особого впечатления, показалось слишком высокопарным. Только теперь его истинность дошла до него в полном объеме. И если бы сразу эта мысль затвердилась в сознании, то вряд ли Энакин поддался бы на такой вульгарный обман. Страшно представить, что было бы, не услышь он этот разговор. Наверняка начали бы убеждать последовать за Рагносом, а если бы добровольно не получилось, то применили бы Темную сторону. Какое счастье, что Энакин все узнал. И тут же до него дошло, что опасность не ушла и самое страшное еще впереди.

***

Погода изменилась к лучшему лишь в том самый день равноденствия. Энакин с горькой иронией подумал, что теперь появление солнца его совсем не радует. С той страшной ночи прошло уже два дня и в течении них Скайуокер так и не смог ничего придумать, чтобы хоть как-то изменить своего положения. Мать Анистея не доверяла Энакину так сильно как отец Эдмонд и потому установила за ним строгий надзор. Не подумав о изобретении предлога, она переселила Скайуокера в комнату к Раяну и теперь тот не оставался один никогда. Отец Эдмонд больше не заводил с ним никаких разговоров, он готовился к обряду посвящения. Случайно удалось Энакину услышать название места, где будет все происходить. Скайуокер понимал, что должен что-то сделать до обряда, иначе потом будет поздно. Он и так ощущал себя вомп-крысой, попавшей в узкую щель в горе, которая все сильнее сужается. Но поиск выхода так и остался безуспешным. И вот наступил день обряда и Энакин решился - сейчас или никогда. С этими мыслями он отправился к отцу Эдмонду. — Чего ты хотел, мой мальчик? — сказал предводитель, отрываясь от своих записей. — Отец Эдмонд, — робко произнес Энакин — У меня есть к вам одна просьба. — Да, я тебя слушаю, — поднял на него взгляд Эдмонд. Энакин вытянулся в струнку и заговорил, изображая робость и нерешительность: — Я все понимаю, этот обряд изменит меня навсегда, прежним я не буду уже и чтобы быть спокойным и как бы в качестве финального аккорда прощания с прошлым я хотел бы напоследок постоять возле храма джедаев. Я не стану заходить внутрь, только постою у входа. И еще я хотел бы передать через привратника письмо для моего друга… — Того самодовольного болвана, что ты хотел привести в наш культ? — подозрительно прищурился Эдмонд. — Да, ему, — не стал спорить Энакин — Но мне это важно, поймите, это будет всего один раз и более я никогда не покину здание. Отец Эдмонд размышлял некоторое время и наконец вынес вердикт. .