Две стороны одной монеты

«Он так изменился!» Да, это была первая мысль Куромаку. Всё меняется с течением жизни, но ему-то всегда казалось, что время не тронет их в этом мире. Минуту назад, услышав звуки из скалы, Куромаку, слух которого всё ещё был хорош, различил в эхе мантры. Когда же Данте представь перед ним, буквально выйдя из камня, то трефовый удивился. Он стал выше и выглядел мощнее. — Здравствуй, брат мой. — И только голос был прежний. Монах раздвигает свои губы в приветливой улыбке. — Я рад снова тебя видеть. До последнего Куромаку надеялся, что произошла какая-то ошибка: что его обманули и что у него все под контролем. — Я полагаю, ты с нами? — Сейчас мне не понятны ваши материальные потребности. Я отказался от всего. — Данте подошел ближе к нему. — Но если Пиковая Империя решиться на первый шаг, то под угрозой будут все наши государства! — Куромаку нахмуренно смотрел на него. — Это не потребность, Данте, это самая настоящая проблема. Пик опасен. Монах тяжело вздыхает, но выражения лица не меняет. — Предпосылки были? — Он захочет большего, ты и сам знаешь это. Мы не можем просто так оставить все на самоволку. — Рано или поздно все придут к такому концу. — Качает головой Данте и смотрит в глаза трефового. — Когда закончится главный наш ресурс, вы пойдёте отнимать его у других. В этом и есть смысл человеческого эгоизма. Куромаку понимал и сам, что генератор не вечен и что самое опасное будет после избытка энергии. Пиковая Империя главная угроза сейчас и в будущем, но никто другой не застрахован от такой же участи, даже он сам. — Ты достаточно мудр, чтобы понять Пика и то, что он хочет. — Куромаку намекал на бунтующий и злой характер, намекал на жажду завоевания пикового Короля. Но Данте покачал головой. — И не только его. Знаешь, Люди обижаются, потому что строят какие-то иллюзии, ожидания, требования по отношении друг к другу, не в состоянии принимать людей такими, какие они есть и все это от низкой самооценки, личной нереализованности в жизни, страха жить как хочется, вот и начинают теребить других. — Ты сейчас говоришь о моей неполноценности? — Я говорю о реальности людей по отношению друг к друга. О неполноценности говоришь ты. — Данте возвышается над ним с улыбкой на лице, что становится не комфортно. — Не думал ли ты, брат мой, что не стоит так переживать о действиях нашего Пика? — А не думал ли ты, что стоит? — Куромаку складывает руки на груди. — Лучше начинать действовать сейчас, а не ждать конца всего сущего. — Тебе пора научится принципу “время покажет”. Если что-то идёт не по плану, то отложи все в сторону и посмотри, чем же все закончится. Со временем все встанет на свои места, откроется любая истина и сложится любой пазл. Возможно, отдаленно, но Данте был прав. Но это не значит, что Куромаку про все забудет и оставит все, как есть, ожидая только какой-то развязки. Не в его это принципах. — Я понял, что ты не одобряешь нашу идею пойти против Пика. Это твой выбор и настаивать, я знаю, нет смысла. — Куромаку поправляет очки и движется в сторону тропы, откуда пришёл. Но он останавливается и все же решает спросить. — Что же тогда ты будешь делать если все случиться, как я говорил? Куромаку чувствует, как бубновых король идёт в его сторону и вскоре встает совсем рядом. — Ты с самого начала знал, к чему приведет генераторы наши жизни и начал строить план. А кто-то начал сразу действовать. Трефовый дергается как натянутая струна и смотрит на Данте с такими огромными глазами, что и сам бы не поверил. — Так Пик приходил к тебе… — Я не буду врать тебе. И ему тоже. — Монах поворачивается к нему со спокойным лицом, но почему-то Куромаку думает, что он хмурится. — Он попросил о союзе ещё в самом начале, ведь знал, к чему все идет и что он останется один. Куромаку удивился и задумался. — Пик и союз? Вы никогда не были друзьями, но и врагами не были. Значит, он решил перестраховаться хотя бы тобой. И ты согласился… Зачем? — С плохо скрытой тоской говорит Куромаку. — Есть ли какие-то условия, из-за которых все так сложилось? Улыбка Данте становится нежнее, в ней появляется сочувствие. — Может быть, мы и не виделись столько времени, но я хорошо знаю тебя и всех остальных. Разве вы устояли бы перед соблазном забрать чужие силы и расширить своё государство за счет других? И даже его проницательность осталась при нем. Действительно, они знают друг друга слишком хорошо. — Я бы не стал забирать всё. — Возражает Куромаку, но тон его жалок. Даже он понимает, насколько слабо звучит это оправдание. — Да, но что бы потом ты сделал с нами? Оставил гнить в своей тюрьме? — Я не за что не убил и не бросил бы в тюрьму моих товарищей! Объединение государств не значит, что надо пролить вашу кровь. Ну вот они и вернулись к их старому спору… Не виделись столько времени, а в итоге он всё вновь привёл к этому. Данте щурит глаза и, сложив руки на груди, пристально смотрит на Куромаку. — Ты отрицаешь свое же желание, а Пик нет, он честен хотя бы сам с собой. Вот в чем разница. — Если ты прекрасно знаешь о его желании подчинить даже твою страну, к чему эти союзы? — У Пика другое желание в большем приоритете - желание выбраться. Вас он не хотел и не захочет трогать, пока вы сами не начнете и пока ему позволяют ресурсы. — Данте положил руку на его плече. — Наш союз имеет больше плюсов для вас. Он не нападает на вас первый и пойдет уже по заготовленным плану по ломке барьера нашего мира, а я буду на его стороне, если вы решите напасть на него. Куромаку вздыхает и недовольно трёт переносицу. Это союз Пика с Данте имеет смысл для всех. Если все и правда будут сдерживать свои обещания, то Пик не будет нападать первый даже когда энергия в генераторе закончится. Однако, если все таки начнётся реальная война за территории и Данте будет на стороне Пиковой Империи, то это напрягает не меньше. — Я тебя понял, Данте. Надеюсь, что ты прав и все будет нормально. ****** — Ч-чёрт… — Пятый, так его все и звали, из имперцев Пиковой Империи растерял всё свое обычное спокойствие. Он ненавидел проигрывать, но когда они с Императором прибывают в Сукхавати, то это становилось все чаще и чаще. А последняя драка (хотя это была просто слежка за шпионами около входа в Красные Горы) очень больно ударила по его честолюбию и репутации. Да и вообще положительное мнение об их элитном отряде в целом должно было изрядно пошатнуться. — Живот печёт невыносимо! Говорить он пытается тихо, чтобы только Третья и Четвертый смогли его слышать. Ему не хотелось бы, чтобы его слова услышала Итигацу, и тем более Император. Оба идут впереди них и разговаривают. По лицу Пика видно, что он раздражается с каждой ответной репликой Итигацу всё больше и больше. Что-то его изрядно задевало. Впрочем, для имперцов тут ничего загадочного не было – они уже привыкли к такому поведению от императора. — Знаешь, дружок, тебе не одному досталось, если что. — В тон Пятому тихо отвечает Третья. Она уже прикидывает, как ей получить сатисфакцию. Девушка готова поспорить на свой любимый клинок, что на этот раз Итигецу не выдержит и часа боя лицом к лицу. Тем временем Четвертый наконец избавляется от разрезанной нагрудной пластины и осматривает рану от падения со скалы вулкана у себя на груди. Да, доспех испорчен, но свою службу он сослужил исправно – рана смехотворная, верхняя часть поддоспешника разорвана в месте раны, кровь едва-едва омочила края пореза. — Итигацу-сан, вы сегодня быстро. Как охота на лисиц? — Подбежавшая к ним Фуйю рассматривает прибывших и улыбается. Только Итигацу-сан понимает, что лисицы - это шпионы, что пытаются преодолеть Красные Горы. — Давно вас не было, рада снова всех вас видеть. Пусть гармония всегда будет с вами. Пятый отводит взгляд в сторону, скрывая лёгкий румянец, а Третья недовольно качает головой. Каждый раз у него такая реакция на нее. — Проводи наших гостей в их комнаты, Фуйю. Так как Данте-сама немного занят, мы должны позаботится о гостях. — Произносит Итигацу и смотрит на Пика. — Так, говорите, вы знаете того путника, что к нам приходил? — Очень даже хорошо. — Пик хмурится, а потом поворачивается к трём солдатам. Было бы проще, если бы Второй был сейчас с ним, но он остался за главного в Империи. Он и его солдаты знали что Куромаку доберется до сюда, но это все равно сильно раздражало. Надо все проверить ещё раз. — Думаю, после такой дороги вам и правда надо отдохнуть. — Есть, сэр. — Как по команде ответили солдаты и уже предвкушали отдых. Хоть до Сукхавати было и трудно добираться, они всегда знали, что после их ждёт полноценный отдых не только от местных жителей, но и от Императора. Пик почти все время проводил с Данте-самой, поэтому не особо следил за своими имперцами. Те в это время могли наконец-то снять броню, которую всегда носили и почти спали в ней, а так же спокойно отдыхать на горячих источниках, или за помощью местных жителей. Пятый, например, все время спаринговался с Итигацу, желая его наконец-то одолеть, но все чаще это походило на простое толкание друг друга. Третья помогала жителям в сельском хозяйстве, что даже сама преуспела в этом. Четвертый уходил в медитации почти на все время, что тут находился. — Данте уже отошёл от своего там просвещения, так что отведи меня сразу к нему. — Пик хотел разобраться со всем здесь и сейчас. — Думаю, это вполне возможно. — Итигацу кивнул и жестом руки предложил идти за ним. Кивнув своим солдатам, он покинул их и те смогли выдохнуть. — Прошу за мной. — Хихикнула Фуйю. — На этой недели мы немного заняты с приготовлениями к Солнцестою и охотой на лисиц, но думали все обрадуются, когда увидят вас. — Кто не порадуется новым историям. — Кивнула с мягкой улыбкой Третья. Пик трёт шею и ворчит на свою же броню. Сейчас он раздражен ещё сильнее чем обычно из-за рассказа Итигацу о Куромаку. Видимо, события развиваются быстрее чем он думал. Он даже не прошел первую стадию по ломанию барьера, а за его спиной уже строят планы о его свержении. На самом высоком этаже храма, куда не проникает и лучик света, Пик замирает в лёгком удивление. — Я почти и забыл почему ты зовешься Богом. — Он осматривает внимательно шестирукого Данте с узорами на этих же руках и белоснежными глазами. — Здравствуй, друг мой. — Данте улыбается вроде как обычно, но Пик делает себе замечание в голове: «Он улыбается, как будда» — Здравствуй. — Буквально за пару секунд он смирился с таким обликом бубнового. — Не ожидал что ты из своего камня так быстро вылезешь. Говорил в прошлый раз, что это просвещение надолго. — Произошли некоторые основания на то, чтобы остановиться. — Руки начинаются двигаться в хаотичном порядке и Пик смотрит заворожено. Если этой формы он достиг не полностью закончив просвещение, что же будет в конце? — Разговор, что пойдёт у нас, имеет личный характер. — Значит, Куромаку приходил. — Хмурится Пик, сразу приступа к делу. — Говорили о восстании против меня? — Ты и сам это знаешь. — Данте никак не реагирует, лишь продолжает находится где-то далеко отсюда в своем нематериальном мире. — Чёртовы предатели. — Пик сжимает кулаки. — Они покрывают себя святостью, а на самом деле им просто нужны мои ресурсы. Конечно, их миры не станут идеальными, пока есть мой. — На земле нет идеального мира. Красота соседствует с уродством, искренность - с лицемерием, признание - с забвением. Есть то, что мы не в силах изменить - это надо принять и продолжать свой путь. — Пик хотел что-то сказать, но Данте его перебил. — Принятие - это не опускание рук. Пиковый Король вздыхает. Какое-то время он молчит, смотря на Данте, что словно статуя застыл. — Что ты ему ответил? — Что не собираюсь врать ни тебе, ни ему. Значит Куромаку все знает. Ну ничего, может, это даже к лучшему. Пик знал с самого начала, что если и получиться заключить союз с Данте, все равно много условий будет по поводу монаха. И, соответственно, Пик знал, что если кто-то и доберется до Данте, то узнает о его связи с ним. Но он так же знал, что все остальные сведения бубновый ему расскажет. Врать - не в его принципах. — Я не нападу первый, ты это знаешь. — Пик хмыкает от своих же слов. — Однако, если первый ход сделает кто-то из них, то все изменится. Даже если я не смогу добраться до небес, как ты, я подниму ад. У Данте белые глаза не меняются, но почему-то в этот момент Пику кажется, что он смотрит на него. — Мы сами создаём свои переживания, и все, что мы сами создали, мы сами можем уничтожить. Пик хмыкает и пожимает плечами. Потом он чувствует тяжесть в голове и хватается за неё. Сфокусировав взгляд на Данте, он видит, как он снова начинает круговые движения своих рук, произнося мантры. Это сильнее Пика. Сильнее всего, чего только можно было увидеть в этом мире. — Прекращай. — Пик мотает головой и боль уходит, как и усталость. Остаётся только ощущение, что он находится в центре огненной воронки. И это по правде расслабляет.