4 Глава — Адаптация (1 часть)

Я стою у двери, правда, какой — разобрать не могу. Здесь нет ни единого источника света, но лучи, взявшиеся неизвестно откуда, слепят мои бедные глаза. В памяти даже предположений нет, как я тут оказался, не говоря уже о мыслях до этого. Болезненные ощущения вокруг висков будто стëрли память, с пульсацией размывалось зрение, моментами возвращая резкость, а ноги не поддавались моей воле и едва держались, как бы не уронить меня. Я задавался вопросами: почему я должен находиться здесь, почему я должен находиться здесь и почему я должен находиться здесь. Моментная слабость, то приходящая, то уходящая, умиротворяла, а затем давила собой по максимуму, заставляя моë тело шататься. Со стороны, качаясь, как маятник, возможно, я выгляжу странновато, но, к счастью, никто не видит меня. По крайней мере, надеюсь, что так и есть. Вместе с размытым зрением вернулся дискомфорт в груди. Лёгкие будто набились кислородом и впускать туда было больше нечего: вдох и выдох сопровождались острой болью. Эти же неприятные ощущения прежде ассоциировалась с обещанием, которое я не сдержал. А ведь мне только предстоит уведомить об этом сущностей. С осознанием, да только появлением мысли, что я должен сделать, дыхание и боль в груди, на удивление, затихли, голова перестала раскалываться, а вялость спала. Я смог немного разобрать надпись на двери, облокачиваясь на неë, а, точнее, только начало написанного слова. Из прочитанного я понял только «Гост…», а дальше уже полностью додумал оставшиеся слога, и получилось «Гостиная». Сразу же моя челюсть сжалась. Самое страшное, о чём я только что вспоминал не без переживаний, свершилось. — Отойди, — оттолкнул меня незнакомец, в спешке открывший дверь. — Весь проход закрыл, — и с грохотом захлопнул её. В моменте я не засматривался во внешность сущности, что почти на голову выше меня. Она пронеслась слишком быстро. Я начал прокручивать этот момент в своей памяти. Она тогда даже опустила свою голову. Возможно, чтобы сравняться и сделать свой голос гарантированно услышанным. Походка её выглядела не особо доброжелательной. Тяжелые шаги и покачивания из стороны в сторону, очень бы напугали, сообрази я вовремя, но, к счастью, существо зациклилось на гостиной. Темный силуэт был таким темный то ли сам по себе, то ли из-за тени, исходящей от лампы позади затмевающего свет тела, то ли мне так просто казалось. Он пронёсся пулей, и сложновато узнать сущность, увидев её всего лишь на миллисекунду, однако… …кисловатый запах Сика ни с чьим другим не спутать. Как и его звонкий громкий голос, от которого я постоянно дергаюсь, едва ли он начнёт свою речь. — Я вернулся! — раздался приглушенный дверью радостный возглас. — А почему вы, ну… на стене стоите? — А мы сегодня законы физики ломаем, братик! Давай с нами! — присоединился к беседе Скрич, хлопая в ладоши в знак приветствия своего брата. Слушая их, на моей физиономии непроизвольно расширились глаза. Меня, конечно, предупреждали, что с монстрами будет непросто, но чтобы они по стенам лазили — даже представления не имел. Стоит ли попробовать вмешаться или всё-таки подождать? Может, выдадут они что-то более экстравагантное? А может, и без слов начнут беспорядочить? Ну, знаешь, Путеводный Свет, а ты пойди и узнай. А я пойду и узнаю. Сейчас приподнимусь и с такой скоростью возьму и открою дверь… они будут в замешательстве. — О… привет, — удивился Сик, будто мы давно не виделись. На стенах, на удивление, никто не стоял. — Разве вы… не законы физики ломаете? — спрашивал я, снова и снова бегая глазами по разным сторонам комнаты, надеясь, что всё услышанное ранее всего лишь мне послышалось. — А ты подслушивал, что ли? Подслушивать нехорошо! Очень нехорошо! — мелюзга топнула ногой. То есть ходить по стенам, по сравнению с нарушением личного пространства, — не так плохо? Скрич открывает для меня новые странности их менталитета. Я задумываюсь над тем, что это — обычная жалкая шутка, понять которую мне не дано. Их коллектив сформирован давно, так почему у них не может быть местных забав, особых приветствий, повадок? Как бы мне не хотелось, я, наверное, никогда не узнаю об этом всём. Хотя… даже имея возможность выслушать и узнать о сущностях побольше, я её упускаю. Вчера был отличный шанс поинтересоваться о них и также об этом мире в целом, но произошло… не помню, что произошло. Я не помню ни единого их слова, а что было дальше — то и подавно. — Мы этим еще два часа назад занимались, вообще-то, — Сик щелкал пальцами перед моими глазами. Не знаю зачем, но, благодаря нему я вернулся из мыслей в реальность. — Постой, Сик. Ты же только что пришел? Нет? — совсем не понимая происходящего, по ощущениям, я смотрел так, что Сику становилось не по себе, будто я подставил под сомнения его самого. Монстр лишь взглядом посмотрел налево-направо, пожал плечами и убедительно крикнул: — Да нет же! Я был с ними всё это время и пришёл тоже с ними. Почему ты такой идиот? Я нахмурил брови. Я собственными глазами видел Сика, входящего сюда. Входящего сюда только что! Не мог он быть с ними все это время. — Это ещё почему «идиот»?! Я зашел почти сразу после тебя! — продолжил я спор. Очень странно и нелогично звучит всё произошедшее ранее. Неужели я и вправду стоял два часа перед тем, как войти? Не может такого быть. Не может! Не может! Не пытайтесь держать меня за дурака. — Знаете, — вздохнул я. — Не понимаю, зачем вы сейчас мне лжёте, но, давайте просто не будем, как вы говорили, «нарушать законы физики», хорошо? Сомневаюсь, что это правильно и… всё такое… так что… — я вздохнул еще раз. Уже глубже. — Давайте поговорим о людях. Успокоимся… и обсудим одно важное дело. Спокойно… сядем. Садитесь, — я указал на стулья и диван около главного стола гостиной. Чернильные братья перегляделись, ухмыльнулись и ринулись к незанятому дивану. Радостные они молнией упали и развалились, будто легли спать. Амбуш запищал, смотря, как наслаждаются Сик со Скричем, схватил Раша за запястье и бегом повёл его к твердым стульям. Перед тем, как те уселись, пылинки с деревянной мебели полетели в лицо Визга. Визг завизжал. С чувством справедливости Засада хихикнул, показал язык и присел рядом со своим другом. А потом Скрич чихнул… очень громко. Сущности, ближе всего находящиеся, вздрогнули, и я в том числе, но только из-за того, что этого не ожидал вовсе. А Холт, спавший на плече Айс, спать так и продолжал. Видимо, тот крепко спит. Будить жалковато, всё-таки… но деваться некуда. Глаза и Раш никак не отреагировали. Их не напугала ни неожиданность, ни громкость… удивительные личности. Или же эти двое просто старой закалки, стоит вспомнить вчерашнюю… вчерашнюю что? Реакции у всех были почти идентичны. Все смотрели и не понимали, что от тех требуется. Но своё непонимание выражали по-разному: Скрич выделялся более любопытным выражением лица. Он улыбался, будто ждал только хороших новостей. Айс невозмутимо втыкала в люстру. Амбуш с Рашем молча разговаривали. В смысле, разговаривали глазами. Один то на меня смотрит, то на друга своего и кивает что-то… и, кажется, даже так они понимают друг друга. Я кашлянул для привлечения внимания и начал: — Надеюсь, вы все слушаете. Вам… предстоит убивать людей. Каждый день. Я дал немного времени, чтобы те успели обработать информацию. Тишина. Сущности, как молчали, слушая меня, так это делать и продолжили. Просто смотрели и прожигали взглядом. Я глядел в глаза каждому, и все будто застыли. Не только взглядом. Те лишь хлопали и хлопали глазками, будто до сих пор ждут от меня слова. Будто я ничего не говорил. — Вы будете убивать людей, — повторил я. Ни их лица, ни их позы — в них не поменялось ничего даже после того, как я повторил свою речь. Я думал, что реакция будет более буйной, но молчания не ожидал вовсе. Им совсем, что ль, плевать? В таком случае, я очень даже рад… но душой не особо спокоен. Скорее, обеспокоен. Одновременно я чувствую и облегчение, и, вслед за ним, настороженность. Я чувствую подвох. Такие две вещи не могут быть совместимы, но мне каким-то образом удаётся разбиться на два лагеря. Я совру, если скажу, что не переживал насчёт реакции монстров и скажу правду, если подмечу своё удивление. Привыкши заниматься своими делами вместо ежедневной работы, абсолютно нормально расстроиться, осознав, что свободная жизнь позади. Когда кто-то другой за тебя выбирает дела на текущий день, ты теряешь себя и свои желания. Они больше не принадлежат тебе. Я прекрасно понимаю, если бы они злились после этой новости. Было бы неприятно, не отрицаю, но они бы повели себя вполне адекватно. Комнату накрыла тишина. Было настолько тихо, что я услышал своё слабое дыхание, хотя хотелось, чтобы его не было вообще. Тишина и пристальные взгляды в своём дуэте бьют по вискам. Сущности будто хотят, чтобы я сам догадался, что пошло не по плану. Я старался не издавать ни звука. Даже лишний раз вдохнуть кислород себе не позволял. Хотел сделать вид, что меня на самом деле здесь нет, как это сделали они. Я всё ещё ждал ответа. Не считал, как долго мы молчим, но, наверное, уже пару минут... Я начал кружиться по комнате. Уже плевать, что шорохи затмевают тишину. Плевать, они ведь даже не смотрят в мою сторону. Плевать. А может и нет. — Скажите что-нибудь! Почему вы ничего не отвечаете? — я пытался достучаться до них. Подходил к ним, щелкал пальцами, как это делал Сик, но ничего не помогало. Что с ними случилось? Почему они себя так ведут? Глаза монстров казались пустыми, а взгляд их был направлен в никуда. Сейчас я нахожусь среди кукол, а не среди живых и настоящих сущностей. — Мы не… будем… разговаривать… с такими… предателями… как… ты, — прохрипел Амбуш, сидевший спиной ко мне. По моему телу пробежали мурашки. Его шея медленно поворачивалась в мою сторону, но туловище оставалось неподвижным. Раздался хруст. Очень громкий хруст. Позвонки Зелёного ломались с мерзким звуком, но тот не собирался останавливаться. Ещё больше пугала его спокойная и безразличная гримаса. Мое лицо сморщилось и я отвернулся, лишь бы не смотреть на это болезненное зрелище. Даже не видя, как монстр ломает себе шею, делать это он не перестал. Треск был всё равно слышен. Холт облокачивался спиной на книжные полки и держал белую мраморную статуэтку. Перекидывал фигурку в виде кошки из одной руки в другую. Я уже особо не был удивлен всяким странным событиям и не задавался вопросом, когда Холт успел проснуться и точно так же моментально оказаться там (как же я мог забыть его разбудить?!). Собственно, пропажа Айс тоже особо не смущает. Однако эта кошка... выглядит знакомо. И блик от неё исходил очень яркий. В комнате недостаточно светло, чтобы камень лучисто отражал наш свет и очень выделялся среди других объектов. Он выглядит, будто пришел из совсем другого мира. Таких ослепительных предметов я ещё ни разу не видел. Бирюзовый замахнулся рукой и кинул статуэтку прямо в окно. Стекло трескается. Образуется паутина, издаёт еле слышный стук и осколки выпадают... прямо в нас. Сидевших на диване монстров и Холта острия не задели: одни успели нагнуться, а другому просто повезло находиться в стороне. — Какого хрена?! — крикнул я перед тем, как в левую руку вонзились холодный осколки. Я тихо простонал от моментальной боли, когда стекло впивалось в кожу. В глазах зазудило. Я зажмурился и стал вытирать их ладонями. Очень подозрительно и в ладони, и обеих руках, и груди, и глазе пробежало тепло. Жгучесть в некоторых местах ощущалось намного интенсивнее. Там же и теплее. Сущность поблизости прорычала. Некоторые осколки, которым не удалось нас задеть, улетели в стену. Отчётливо было слышно скрипящее дерево. Похожий на Раша голос рвал свои связки: — Сукин ты сын, Холт! Агрх! — Раш уже бился об стол, видимо. Бился очень громко и будто чем-то большим. Неужели, головой?.. осколки попали ему в голову? — Холт, зачем?.. — дрожащим голосом проговорил я. — Ты не видел наши желания. Собственно, видеть особо и не хотел. Теперь ты не видишь и нас. Гремящие стуки прекратились, стало немного легче. Голова досмерти болела. Раш шумел. Я думал, что глаза сейчас вытекут. Грубый шаг всё ближе… и всё дальше… не слышу. Слышу удар. Ещё один. Раш опять шумит, но стучит в этот раз негромко. Он ударяет, но теперь по чему-то более мягкому. Мягкий объект кричит, почему-то… а рука-то как ноет… мои охолодевшие руки греет теплая жидкость. А уши мои греются, слушая, слушая, слушая… Тишина оглушила. Я дёрнулся. Оказался в темноте и уж точно не в гостиной. Лежал на чем-то мягком. Правую руку что-то давило. Что-то легкое, но не дающее нормально пошевелить ей. Липкие холодные ладони ощупывали ткань. Шершавый лоскут раздражал нежную кожу на фалангах. Почти половина тела куда-то свисала. Дёрнул руку: она освободилась от давления, но я с грохотом упал. Та самая свисавшая половина перевесила всё тело. Я приземлился не особо удачно… ударился головой, так ещё и упал лицом вниз к… полу, полагаю. Теперь я лежал на твердой поверхности. Я поднялся и открыл глаза. Я увидел свет. Очень тусклый свет, но всё же свет. Желтые лучи от люстры были для меня чем-то большим, чем просто светом. Это знак о том, что я могу видеть. Буквально несколько секунд назад я был лишён этого дара. Я, наконец, могу понять, где нахожусь и есть ли кто рядом. Я сижу в своей собственной комнате. Мои колени соприкасаются с ковром, легко узнаваемым на ощупь. Эту мягкость я запомню навсегда… там, где будет явь, будет и она. Я медленно выглянул в коридор. Скрипящая дверь привлекла чужое внимание. Внимание того, кого здесь не было. И прозвучали шаги: лёгкие, аккуратные, приближающиеся. От двери такой подставы я точно не ожидал… она пищит от малейшего взаимодействия с ней. В зубах скрежёт от её коварства. Подлянка. Теперь из-за неë меня найдут. Я виню во всём дверь. Шорох справа, шорох слева, шорох сзади… и все были приглушёнными. Я окончательно запутался. Снова выглянул из комнаты. Никого нет… это мой шанс спастись, пока не поздно. Напротив моей комнаты находится выход из нашего дома. Если я убегу в Отель или Задверье, скрыться будет легче. Была ни была. Я совершил рывок. Правой рукой толкнул дверь, позволяя поскрипеть ей вдоволь, но больно ушибся об стену. Пусть она почувствует боль. Пусть в этот раз её грохот сыграет в качестве отвлекающего манёвра. Перебежать от одной двери к другой не составило особого труда: мне хватило меньше трёх секунд для этого. Топот ударяющихся ног об пол призывал другую сущность вернуться поскорее. В моменте перед моими глазами промелькнула фигура чьего-то призрака. Точнее, нескольких приведений, метящихся из стороны в сторону, из угла в угол, от потолка к полу… Сердцебиение ушло в пятки. Я ускорился и обрëл свободу, как только покинул «корпус». Странное чувство мне не позволяло смотреть вперëд. Я заставлял себя идти против чужой воли, ведь моë истинное желание — это уйти отсюда и не смотреть назад. Но призрак манил… он просил обернуться. Я не вижу смысла показываться тому, кто сам скрывает свою натуру. Как я могу быть уверен, что за голубыми искажениями не будет спрятан враг? Что, если это Озорной под прикрытием? А вдруг Всевышный… Звук. Я оглянулся. Никого. Странно, тогда чей голос прозвучал позади меня? Голос, просящий вернуться? Может, журчание воды пыталось поговорить и случайно сказало похожее? Больно оно громкое. Плевать, пусть этот голос принадлежит кому угодно, но не тому призраку. Я не вернусь туда, где небезопасно.  Легкий ветерок подводил к берегам воду. Маленькие волны хлюпали и убаюкивали. Глаза слипались. Я присел, поджав под себя ноги, наклонился вперёд и вытянул к реке руку. Температура субстанции оказалась значительно ниже, чем я себе представлял. Она была ледяной. По всему телу пробежала дрожь. Я опустил другую руку. Холод так обжигал, что складывалось впечатление, что вода там, наоборот, кипит. Но это как раз то, что так было мне необходимо. Я согнул свои ладони в нечто похожее на лодку и медленно поднëс к лицу. Я старался, чтобы как можно меньше жидкости вытекло за «бортики». Холодок освежил поверхность лица, когда вода тонким слоем промыла каждую пору. Спать больше не хотелось. В попытке повторить это ещё раз, я почувствовал вибрации, исходящие от дна. Маленькие волны предупреждали о чьëм-то прибытии. На секунду мне даже пришла мысль, что в реке есть всякая живность. Руки свои я убирать не собирался. Приближающийся объект совсем крошечный. Ничего стоящего я не смог увидеть — колебания настолько мелкие, что мои предположения о живых существах на глубине звучат, как выдумка. Я даже не знаю, почему это предположение пришло в голову. Я прикрыл глаза. Обстановки спокойнее и не видал. Так бы и сидел здесь, и сидел, и сидел… но Отель зовëт. Это место теперь принадлежит мне, а я принадлежу ему. Я пойду и посмотрю, что так хотел посмотреть, изучить, потрогать — грань за библиотекой. попробовал встать. Мою руку река не отпускала… сначала я не понял, в чëм дело, и только после нескольких попыток еë отдëрнуть я обернулся. Меня держала рука, но не моя. Моë запястье обхватила пальцами чужая тёмная ладонь. Я прикрикнул и свободной рукой шлëпнул вражескую. Она с легкостью отстала и почти незаметно изчезла, сливаясь с темнотой глубины. Моë дыхание опять сбилось, а с рукой на груди оно ощущалось ещё быстрее. Хотелось забыть… поскорее забыть… Я отполз подальше от берега и вгляделся вдаль. Ничего примечательного там не увидел — одна лишь вода и небо на горизонте. Возможно, я мог бы увидеть намного дальше, если бы не туман, закрывающий обзор. А что может быть за пределами мглы? Там ещё одно подобие Отеля? А может, путь к другим мирам? Очень любопытно побывать там! Переплывал ли кто-нибудь из сущностей реку? А приплывал ли кто-нибудь, наоборот, к нам? А что, если это — безграничное море, а мы — единственные живые существа? Мне предстоит об этом узнать. Что ж, Отель, жди меня! Лифт спустился. Двери приоткрылись в уже знакомый Ресепшн. Вчера здесь Сик и Айс рассказывали об устройстве этого мира. Я, конечно, многое не смог запомнить… такой большой объëм информации усвоить сразу сложно, но, думаю, сильно торопиться с этим не стоит. Они рассказывали о сущностях, о их развлечениях здесь, о истории их сплочения и некоторых странностях. Но путь в пятьдесят дверей, благодаря болтовне, прошëл очень быстро. С этими двумя, на данный момент, мы более-менее сдружились. Но теперь я должен занять чем-то свои мысли, чтобы не умереть от скуки, идя в одиночестве. Нужно дойти хотя бы до библиотеки, а там уже посмотреть, как поступать дальше. Я был бы не против поговорить с Фигурой, если бы он сам того захотел. Я бы хотел поговорить с кем-нибудь в общем смысле, не только с определённой сущностью. Вопросов к этому миру у меня всë-таки много. Но не думаю, что те ребята мне будут рады. Они разозлились из-за новости и… секунду. Холт разбил стекло, Раш и я поранились, а потом я оказался у себя в комнате? Что? Что это было? Это был сон? А может и нет? Я остался целым и невредимым. Раш, значит, тоже. Либо я вылечил нас, но позабыл об этом, либо весь тот кошмар был сном. Какой же версии верить?.. всë выглядело слишком правдоподобно. Мне не о чем думать, проходя одни и те же комнаты. Однако есть детали, в которые я не всматривался, разговаривая с монстрами: это картины. Я видел и осознавал их присутствие, но никогда не смотрел, что на них изображено. Уже следующая комната с кучей мебели интуитивно подсказывала мне, что начать можно отсюда. Широкое помещение, но почти пустое и неуютное. Таких комнат в Отеле полно, и заострять внимание на каждой такой — не очень хорошая идея, но эти нудные места придется посещать каждый день… хотя, возможно, стоит просто привыкнуть. Я рассмотрел комнату и наконец увидел то, что искал, увидел одну из них. На всю большую стену висела одна единственная картина, размером несильно огромная, несильно маленькая. Издалека на ней были заметны самые яркие линии, белые линии. Я подошëл ближе. Чем меньше между мной и картиной была дистанция, тем больше эти линии становились похожими на трещины. На те трещины стекла из того самого сна. С любых ракурсов паутина с множеством ответвлений выглядела глубокой, объëмной. Художник, рисовавший эту картину, изобразил окно настолько правдоподобно, будто он не использовал краску, а просто перенëс реальность на бумагу. Я сделал ещë шаг. И почувствовал легкое головокружение, рассматривая объект искусства ещё ближе. Окно, не побоюсь повторить, совсем как настоящее. Я вижу своë отражение. Свет, исходящий от меня. Стену и мебель позади меня. Кто рисует все эти картины? Почему их содержание так совпадает с последними событиями? Вчера, я помню, абсолютно все картины были нормальными. Сегодня, конечно, таких тоже полно, но откуда взялись такие странные? Мои ноги самопроизвольно развернулись и пошли прочь с комнаты. Я не оглядывался. Над ответом можно размышлять много, но я больше склоняюсь к тому, что система картин здесь не совсем обычная. Буду считать, что на холстах отображаются реальные недавние «инциденты». За нами наблюдают… Ещë одна комната. Такая же пустая и скучная. Но не тихая. По окну бьют капли дождя. Когда тот успел начаться? Лишь совсем недавно я стоял на улице — намëка на ливень не было. Погода поменялась в считанные минуты. Вода шла, как из ведра. И без того толстые капли очень плотно находятся друг с другом. Дальше, чем на полметра, ничего разглядеть невозможно. Ощущение, будто дождь выступает в качестве цензуры того, что находится за окном. Я хочу знать, что там. Хочу там побывать. В тот раз я сказал, что художник просто разорвал пространство и на настоящее окно просто повесил рамку, и, видимо, не ошибся… в дополнительной комнате висит, — да что уж тут висит — в стену впечатана немалая панорама, ведущая в пустоту. Эта пустота примагничивает, а я ведусь на еë соблазн. Картина, очень припоминающая собой космос, уже не была похожа на картину. Просто на одно целое со стеной. Просто на огромную дыру. Я попытался залезть в эту «картину». Невидимый барьер не пропускал даже руку. А ведь видно, что вылезти наружу всë-таки можно. Просто, видимо, я не тот, кому разрешено попасть в неизведанность. Я открыл очередную дверь, ведущую в ещё одну комнату — на этот раз та была довольно небольшой. По левую сторону находились два одинаковых окна. По правую сторону — пара картин. По углам стояли горшки с кустами в виде, по форме напоминающий овал. Таких комнат в отеле целая куча, единственные отличия: наличие картин, окон, шкафов и тумбочек. У меня возник вопрос в голове — зачем эти комнаты вообще нужны? Надо будет спросить у кого-нибудь. Когда-нибудь. Рассматривать здесь нечего, поэтому я пошёл далее. Мне нужно было сделать всего три длинных шага, чтобы оказаться посередине комнаты. Я остановился. Услышал своё дыхание. Обернулся и увидел длинный коридор, который образовали открытые комнаты. Казалось, что они тянутся вдаль прямиком до конца всего здания. Будто эти комнаты бесконечны, будто я очень маленький среди них. Я хотел повернуться и пойти дальше, но мне показалось, что если я это сделаю, то кто-то прибежит из этой бесконечности. Может, друг, чтобы напугать, может, монстр, чтобы сделать то же самое, но в любом случае это будет неприятно. Я сделал крошечный шаг назад. Повернул голову и посмотрел на дверь следующей комнаты. Затем снова посмотрел на коридор из комнат. Руки скрестились на груди. Я продолжал стоять, сделал глубокий вдох и такой же выход. Но в конце концов всё-таки развернулся. Медленно, но развернулся. Я подошёл к двери, посмотрел на ручку. Мне хотелось посмотреть назад, чтобы проверить. Что-то проверить — я не знал, что именно. Но одновременно мне не хотелось этого делать. Вдруг там будет что-то, что мне не понравится? Надо будет закрывать двери за собой. Да, надо будет. Я потянул руку к ручке. Схватил её и тут же отдёрнул. Лицо скривилось от неприятных ощущений. Холодно. Ручка очень холодная. Этот холод обжигал. Я начал трясти рукой, потёр ладонь о ладонь, чтобы согреться. Что это было? Раньше ручки такими не были. Может, мне показалось? Я мог бы проверить, но вдруг я почувствовал тяжесть на груди. Резкую, неприятную. Несильную, конечно, но эта тяжесть показалась мне знакомой. Будто я такое уже чувствовал. Возможно, похожая тяжесть была во время разговора с другими сущностями. Будто я что-то забыл. Будто я что-то упустил, не заметил. Будто я снова новорождённый, что ещё не знает, куда идти и за что ухватиться взглядом. Я кашлянул, но звук кашля не заглушил шорох тишины. Она была слишком громкой. Она исходила издалека, из-за спины. Я снова глубоко вздохнул, но на этот раз воздуха, казалось, не хватало. Я обернулся. Ничего. Мои глаза что-то искали. Что-то я забыл. Что-то опустил. Что-то не заметил. Я знаю, что я что-то не заметил, что должен был. Что было послано мне. Я посмотрел на окна — за ними царила тьма. Доза воздуха снова вошла в мои лёгкие. Я посмотрел на цветы, посмотрел на коридор из комнат. Присмотрелся и прищурился, но ничего не рассмотрел. Я посмотрел на картины. Они висели криво — это я не заметил, когда впервые вошёл в комнату. Даже отсюда я это заметил. А ещё рисунок на них был чёрным. Таким же чёрным, как пустота за окном. На нём изображались какие-то серые линии. Их было плохо видно — цвета практически полностью сливались. Меня это заинтересовало. Хотя это не тот интерес, который был знаком мне ранее. Совсем не тот. Я начал подходить к картине, что была ближе ко мне. С каждым моим медленным шагом я видел всё больше и больше линий. Сначала мне показалось, что это был домик, нарисованный ребёнком. Сделав ещё шаг, я увидел некое подобие меча. Или клинка, ведь тот был коротким. Но когда я встал напротив картины, я понял, что это явно не клинок и не дом. Я пытался ухватить все линии взглядом. Попытаться представить полную картину. Это было сложно. Картина казалась больше меня, поэтому я сделал шаг назад — поближе к окну, тем самым оказавшись посреди комнаты. Мои глаза метались от угла до угла чёрного искусства. Руки мяли друг друга. Сосредоточиться было сложно. Тишина становилась громче. Я дышал чаще, ведь воздуха не хватало всё больше. Я успел увидеть много объектов на картине, но каждый раз я мигом понимал, что это не то. Всё не то. Что-то другое было изображено. Я ухватился взглядом за две параллельные линии в низу изображения, что я принял за рукоять клинка и основание дома. Пошёл взглядом вверх. Здесь линий было уже больше. Они образовали какие-то фигуры. Вытянутые, длинные. Их было много. Посчитав, я узнал точное число — пять. Голова немного заболела. Я пытался соединить все фигуры. Чем дальше я заходил, тем меньше воздуха было в комнате. Но я смог. Я вытянул свою руку вперёд. Линии обводили её. На картине была изображена ладонь. Я выдохнул и опустил руку. Посмотрел на свои ноги. Мне показалось это странным. Конечно, раньше я встречал странные картины, но эта была самой странной. Непонятной. Но больше всего мне было понятно, почему я обратил на неё внимание? Ведь, проходя мимо неё, я не заметил странность — нарисованную руку. Но я будто её почувствовал. И зачем-то пошёл проверить. Я дернулся, мои уши заболели, когда позади скрип заглушил тишину. Заглушил самое громкое. Он был ещё громче. Я развернулся, напротив меня было стекло, в котором я увидел своё отражение. Вокруг моего лица на окне я увидел линии. Царапины, что появились только что. На этот раз разобрать их нетрудно, ведь этот рисунок был уже мне знаком. Та же рука. Я начал задыхаться. Казалось, что воздуха не было вовсе. Мои ноги будто сами зашагали назад. Но в отражении я увидел движение. Это было не моё тело, это было что-то позади меня. Быстро развернувшись, я увидел, как рука начала выбираться из картины. Оживать и вылазить. Материлизоваться в нечто мерзкое, сухое, тёмное, костлявое, но не имеющее суставов. Но главное — в нечто знакомое. Я хотел отскочить, но не успел. Рука «прыгнула» и схватила меня за запястье, потянула к стене. Я издал визг и еле удержался на ногах. Сердце чувствовалось в груди. Сухая плоть сжимала мою с такой силой, что пальцы мгновенно онемели. Меня тянули всё сильнее. Я старался вырваться, но безуспешно. Рука сделала рывок и я ударился о стену. Уперевшись ногой в неё, я попытался оттолкнуться. Я прикусил язык, когда от боли издал стон. Мне казалось, что моя кисть оторвётся, кожу будто ударили током. Я сделал рывок и моя спина столкнулась с полом. Придерживая кисть, мои ноги отталкивались от деревянного покрытия, чтобы отползти подальше от картины. Оттуда начали вылазить новые руки. Они медленно спускались по стене, их начало оставалось в изображении. Сначала их было три, затем вылезли ещё две, а после я уже не смог посчитать. Стук позади меня. Сильный. Я обернулся и увидел ещё руки. Множество рук, что пытались пробить стекло. Они вырастали из пустоты. Попытавшись встать, мои глаза рассмотрели всю комнату. Руки, руки, руки. Руки долбились и во второе окно. Руки играюче выбирались из второй картины. Руки тянулись под проёмами снизу дверей. Меня окружили. Я дышал всё быстрее, но это не помогало. Я лишь чувствовал гниль, чувствовал сухость, чувствовал смерть. Крутясь вокруг себя, я пытался следить за всеми руками. Они приближались. Затем я дёрнулся, когда оба окна одновременно взорвались. Конечности ворвались внутрь. Одни тянулись по полу. Не было места, куда можно было безопасно ступить. Другие готовились к нападению, словно рысь перед тем, как напасть на свою жертву. Я увидел, как одна рука из окна «набросилась» на меня. Я здоровой рукой успел её отбить до того, как она коснулась бы моего лица. Дыша через рот и изредка невольно пища, я пытался следить за всем, но конечностей было слишком много. Уследить за всем невозможно. Я почувствовал, как меня схватили за ногу. Сразу же её отдёрнул. Пошатнулся и сделал шаг в сторону. Прямо к другим рукам. Они начали хватать меня на стопы. Я пытался пинать их, но меня одного не хватало. Некоторые руки хватали за колени. Вдруг я почувствовал, как другие конечности начали хватать меня за волосы, за одежду, за локти. Они были везде, я уже не мог отбиваться — меня держали. Конечностей становилось всё больше. Я понял, что у меня нет ни шанса бороться с ними. Вдруг ещё одна рука кинулась мне на лицо. Она мяла мне нос, тыкала в глаза, но в конце концов она отыскала свою цель. Мой рот. Я сжал зубы, но гнилые пальцы с лёгкостью раздвинули мои губы и пытались пробраться глубже. У руки получалось. Язык почувствовал вкус пыли, почувствовал холод, который был поход на холод от дверной ручки. Я завизжал. Махнув правой рукой, я смог скинуть пару конечностей. Схватив ту руку, что залезла мне в рот, попытка освободить его оказалась успешной. Я вновь сжал зубы, начал дёргаться. Отбивать одну руку за другой. Скидывать их по очереди. Новые хватали меня, но я успевал их отцеплять вновь. В голову пришло понимание, что скоро полная усталость нахлынет меня. Все стены были чёрными — руки обвили их, как и дверь. Становилось темно, так так конечности разбили лампы и люстры. Выход был единственным. Хотя окно сложно было назвать выходом, но других вариантов у меня не было. Я не действовал логикой, мне было страшно. Я, стараясь обогнать лятающие конечности, побежал в сторону окна. Да, там было много рук, но я мог поскользить под ними. Я это и сделал. Я летел. Казалось даже, что парил. Вскоре после того, как я выпрыгнул наружу, стены отеля не были мне видны. Я не мог видеть даже собственное тело, будто перестал светиться. Я погрузился во тьюму, из которой и вылезло то зло. Я чувствовал, что скоро потеряю сознание. Летя, я вовсе не мог дышать. В горле образовалось давление, какой-то ком. Но вдруг я увидел воду. Вдруг понял, что летел навстречу к ней. Она была видна, будто в тумане, но приближалась стремительно. Мгновение. Я уже в ней. Глаза закрыты, открывать страшно. Вода холодная. Очень холодная. Как та ручка, как те руки. Теперь она обтекает всё моё тело. Я чувствовал, что трясусь. Я дёрнулся ещё сильнее, когда меня коснулись. Я открыл глаза и через слой густой жидкости увидел чёрное пятно. Это была всё та же рука, что тянулась из тьмы. Мой взгляд стал чётче и я увидел, как из бесконечной пустоты тянулись ещё сотня рук. Я вновь пришёл в движение и развернулся в противоположную сторону. Там был свет. Белый свет. Тусклый, но свет. Мои ноги и руки летали по сторонам. Любые движения в этой субстанции были скованными. Казалось, что всё замедленно, что я не приближаюсь к свету, но я не решался остановиться. Движение — жизнь. Руки касались моих стоп, я грёб сильнее, отдалялся от них, но не на далёкое расстояние. И так по кругу. Чем дольше я в этой воде, тем ближе к моменту, когда я просто задохнусь. Чем ближе этот момент, тем слабее я гребу. Тем слабее я гребу, тем дольше я в этой воде. Всё тело болит. Но вдруг я увидел, как сам свет начал приближаться ко мне. Как поезд, как машина с включёнными фарами. Быстро. Мои руки остановились. Сил больше не было. Я чувствал, как меня схватили за бёдра и за шею. Но в конце концов свет захлестнул меня. Дальше я ничего не помнил. Просто всё было снова темно. Нет, я не сплю, я в сознании. Мои глаза просто закрыты, я не могу их открыть. Моё тело не в воде. Лёжа на спине, я чувствовал пол. Обычный пол, знакомое деревянное покрытие. Я не был мокрым, я просто лежал. Не знаю, через сколько мне удалось открыть глаза, но, когда я это сделал, я понял, что нахожусь в обычной комнате отеля. Нет, не в прошлой. Даже не в той, что я за эту ночь прошёл. Просто неизвестная мне комната. Мои колени поджались, я трёсся, мне было холодно, больно, страшно. И я снова не знаю, сколько это продолжалось.