Одни в открытом космосе

Тревожность. Это то, что почувствовал бы каждый человек на месте Ани, в те моменты, когда жестокая реальность настигает врасплох. Она как угорелая, резко и без колебаний забегает в медицинский отсек, запирая за собой дверь. Она знает, что они все умрут. Что все канут в бездну небытия, исчезнут. И никто их никогда не вспомнит. Но она, хочет попробовать продлить эту короткую жизнь, хотя бы себе и своему дорогому капитану. Закрывшись, она ,немного шатаясь, направилась к койке Кёрли, которая стояла напротив входа в нескольких метрах от него. Ее пустые глаза устремились на его искалеченное тело. На его раны. Тошно. Ей стало тошно, но она должна была войти в его положение, даже не просто должна, а обязана. Аня знала, что его состояние прямо сейчас никак не исправить, да и в будующем не факт, что что-то сильно измениться. Впрочем,о каком будующем может идти речь? Они в блядском космосе! Да и кто будет искать какой-то дряхлый, полуразрушенный корабль, который до краёв заполнен ебучим ополаскивателем для рта? Верно, никто бы ни стал. Никто не пострадает от того, что груда железок и несколько людей пропадёт. Мысли словно карусель крутились в её голове, заставляя то тяжело вздыхать, вбирая в свои лёгкие воздух, то выдыхать, с скрежетом души, выпуская наружу тяжёлый, словно мокрый снег, воздух. За закрытыми дверями слышались чьи-то голоса... Голоса... До боли знакомые. Это были Джимми и Дайске. Они тарабанили кулаками и чем-то ещё в дверь, громко, как будто хотели её сломать. От шума Ане стало не по себе. Она не стала отвечать, держа всё свои слова при себе, она не собиралась открывать, хотела пойти на один шаг, серьёзный шаг. Девушка уже давно знала, что капитан Керли пришёл в немилость команде, ведь по сути являлся бесполезным мясным рулетом, который только потребляет еду, таблетки и так далее. Бесполезный... Аня так не считала. Она была в каком-то смысле привязана к этому человеку, не хотела просто так давать ему умереть. Шум за дверью прекратился. Голоса тоже ушли. Маленькая пелена успокоения пронзила её тело. Она повернула голову в сторону двери. Пустота и тишина. Аня повернулась обратно к Кёрли. Он лежал практически спокойно, его конечности почти незаметно подрагивали, видимо обезболивающее начало сходить на нет. - Мы... Капитан... - её голос подрагивал, был тихим, но нежным - Мы обязательно выберемся.. Хотя-бы проживём подольше... Я-бы и вправду хотела, что бы на яву наш корабль не врезался, что бы всё с вами было хорошо... Я вас не виню в этом. Простите... Она, больше не в силах смотреть на израненного Кёрли, отошла. Её тихие, небольшие шаги привели её к раковине. Аня повернула один включатель на нём, полилась небольшая струя тёплой воды. Такая мягкая, нежная и успокаивающая, она вводила медсестру в не долгое, но приятное спокойствие. Набрав воду в ладони, девушка быстренько умылась, пытаясь привести себя в осознанность. Всё вокруг как-будто было в тумане, в белом и мокром снеге. Либо же воздуха стало не хватать. Она не знала. Умывшись, она похлопала себя по щекам и вздрогнула, это слегка помогло. Но тут из вентиляции, что была слева от неё, она услышала шорохи... Шорохи... Потом резкий вопль Дайске. Эта неожиданность привела её в ужас. Ноги подкосились, она отошла к стенке сзади себя, упираясь на неё. Его хрипы были слышны так же отчётливо, как и ранее кряхтение Кёрли, когда его только-только после проишествия бинтовали. Он через вентиляцию полез к ней? Идиот! Это был крайне безрассудный поступок, ужасный, ведь исход был давно известен. Трубы были небольшими, да и понятно почему Суонси сказал, что там опасно! Блять. Аня стояла в ступоре, молча пялясь на вентиляцию, из которой только что были слышны хрипы, которые быстро прекратились. Что это было..? Ответа не было, и не могло быть. Минута, две. Она простояла так ещё немного. Сердце билось как бешеное. Оно разгонялось как быстрый двигатель, заставляя её тело двигаться, наполняя энергией. Но это всё постепенно начинало сходить на нет. До конца, конечно, никто-бы успокоиться сейчас не смог. В таких ситуациях остаёться лишь молить судьбу о спасении, о блаженной земле и семье, которой сейчас так не хватало. Её тушка медленно скатилась вниз по стене, приняв положение сидя. Она впилась взглядом в пол. Безжизненным, пустым взглядом. Она слегка тряслась от безысходности, мысли о смерти всех здесь прожигали её изнутри, органы сжались, тело размякло на холодном кафельном полу. Что теперь с нами будет? Никто не знает. Горючие, острые слезы потекли из её глаз, обжигая щеки и падая на одежду. Провести остаток жизни, сидя на полу и плача, идея не самая плохая. Аня была не тем человеком, который выливает все свои мысли, тут же раскрываясь кому-то. Конечно, лучше сказать что-то ободряющее, чем правду, которая неизбежно настигнет каждого из экипажа. Воспоминания... Такие чистые, словно жидкие выливались из её подсознания, открывая себя в полной мере. Жизнь вне корабля, приглушённое солнце, мягкая морская пена, которая окутывала её с головы до ног, доводя до тремора. Она прокручивала воспоминания раз за разом, вспоминая как было хорошо. Не смотря на плохие дни, неудачи, провалы, всегда было что-то хорошее. Но сейчас хорошего нет. Ни капли света в непроглядной тьме. Они будут гнить в этом пространстве, никому не нужные и бесполезные. Опять голова заполнилась каким-то бредом. Вся эта ситуация пожирала её изнутри, душила и вводила в панику. Боязнь того, что может случиться в будующем, что произойдёт в той или иной ситуации... Ей стало крайне плохо. Слезы застилали глаза. Все плыло и кружилось, прямо как во сне, но из этих бредней её вырвал сдавленный, но отчётливый, болезненный стон человека рядом. Это были звуки, которые исходили от Кёрли. Аня подняла голову и взгляд на него, он обессиленно лежал на кушетке, дергаясь и хрипя. Чувство жалости и грусти наполнило её. Оно мягкой дымкой будто говорило: помоги. Спаси. Не дай боли дойти хотя бы до него. Еле как взяв себя в руки, она аккуратно, легко встала с холодного пола. Её шаги направились к "пациенту". На импровизированной кровати. Она приблизилась вплотную к Кёрли, попутно взяв таблетку обезбаливающего со стола. Её руки, холодные, но трепетные, аккуратно, большими пальцами отодвинули его нижнюю челюсть, затем положили таблетку на корень его языка. И сразу же закрыли его рот обратно. Кёрли начал дёргаться сильнее. Эта процедура была не из приятных. Несколько колебаний... Он резко дёрнулся и его вырвало. Всё произошло быстро. В мнгновение ока, также быстро, как выстрел пули. Да и вправду, что это... Не выстрел пистолета, но опять крики, звук скрежета метала о метал... Что-то упало. Сердца обоих, кто находился в этом помещении, замерли. Остановились, перестали работать, замедлив время, прекратив кошмар и отмотав всё назад. Хотелось бы, что бы всё так и было, но лучь надежды и заставлял цепляться за кислород и часы жизни как не в себя. Обернувшись к выходу, Аня прислушалась, при этом не издавая ни звука. Слезы больше не лились, она знала, что сейчас никто не смог-бы зайти сюда и что-то с ней сделать, но могла сделать она.тПереживать надо было не о себе, а о трёх членах экипажа, которые были по ту сторону мед отсека. Она помотала головой в разные стороны, трепля себя за волосы, надо сначала разобраться с капитаном... Мысли должны, просто обязаны были быть заполнены им, ведь ему сейчас хуже всех. Девушка повернулась обратно к подопечному, который лежал, дергаясь в своей блевоте. Ей ничего не оставалось делать, кроме как переодеть его и заново дать лекарство. - простите... - сказала она, смотря на остаток таблетки, которая плавала в остатках того, что вышло из Кёрли - какое расточительство... Ладно. Она грустно пожала плечами. Итак грустный и унылый взгляд стал ещё более опустошенным. Она придвинулась к столу и взяла ещё одну таблетку, затем устремилась к Керли. Колеблясь, держа эту злосчастную маленькую гадость, которая так важна для Кёрли она зажалась. - Керли... Постарайся проглотить, ещё раз потратить больше одной таблетки в сутки мы не можем. Проделав те же болезненные махинации, что бы заставить капитана протолкнуть в себя маленькое белое лекарство, она зажала ему рот, хоть и неумело, но эффективно. Звуки были ещё хуже, чем раньше. Бульканье и стоны, тело извивалось как червяк, которого присыпали солью, опять Аню начало подташнивать. Когда этот цирк шапито прекратился, она отпустила его челюсть и отошла на пару шагов назад. Молчаливое обещание спустилось с её губ, без слов, мысленно. Она не то чтобы хотела, она была обязана сохранить ему жизнь до конца, даже если он бесполезный мясной рулет, даже если просто обугленный человек с глазом, если он способен к жизни хоть как-то, надо эту жизнь поддерживать. Не важно как, важно то, что бы он жил. Жизнь. Странное слово, звучащее само по себе не естественно. Как-будто это что-то чужое, не из мира сего.Но это то, что хоть и не является нашим, должно быть с нами. Запах блевоты начал доноситься до Ани, надо было поменять ему накидку. Эта обязательная процедура, без которой что-то делать стало бы ещё противней. Девушка подошла к гарнитуре возле вентиляции и открыла один из шкафов, где были тряпочки, полотенца и самое главное - накидки. Взяв одну из них она направилвсь к Кёрли. Её руки опустили одежду для замены на столик рядом с кушеткой, а затем принялись стаскивать такую же, но обблеванную синюю ткань, с кое-кого рядом. После этого она же полетела в мусорку. Для стирки и так далее не было сил и желания, так что это было самое простое решение. Затем Аня одела чистую, мягкую накидку на Кёрли. Это сделало его вид немного лучше. Старая же была не только в блевоте, но так же и в крови,тчто вызывало дополнительное отвращение. - вот и всё... Капитан. Надеюсь больше такого не будет, у нас не так уж и много накидок осталось, простите... - ... - Простите... Последнее слово она произнесла крайне тихо, грустно, будто чувствовала вину за то, что с ним случилось. Будто бы она сама содрала с него кожу и оторвала кисти со ступнями. Тело Ани пронзила дрожь. Сейчас оставалось лишь ждать. Делать всё равно нечего, день за днём прошли вот так, тихо, с дрожью по телу и нервами. В желании жить, но с нежеланием брать ответственность. Груз ответственности за жизнь одного из экипажа давил на неё, хоть и не так сильно, как другие факторы, но всё же давил. Она тихо подошла обратно к изуродованному телу капитана и села на край кушетки, смотря на него. Тот тоже смотрел в её сторону. - Знаете, капитан... - начала она, сперва не решительно - Хоть шанс и не большой, но я надеюсь, что всё с нами будет в порядке, нас обязательно найдёт кто-нибудь, вернёмся домой и будем жить припеваючи, с деньгами от моральной и физической компенсации, хах... - попыталась пошутить она,тхоть и не по теме. Она целилась на то, что бы хоть как-то разбавить атмосферу, хотя бы для Керли. _________ С того момента прошло пару часов. Длинных, ужасных, тихих часов. В них не было ни слов, ни тепла, ни капли разумности. Каждый сидел в каком-то углу комнаты и молча пялился куда-то, в какую-то далёкую точку вне поля зрения. Когда время настало, Ане захотелось есть, конечно, это нормально. Так же совершенно нормально то, что в медицинском отсеке не было ни крупинки, частички и вообще еды. Тут должна быть хотя бы имитация, иллюзия стерильности, которой и не было. Она решила выйти. Отчаянный шаг номер два, за такое короткое время? Прогресс. Отрицать подобное было-бы попросту не разумно, ставлю вас перед фактом. Встав со своего стула, Анна направилась к выходу, её ладонь, дрожжа и дергаясь, направилась к кнопке отпирающей дверь. Набравшись сил, она нажала её, и тут же дверь открылась, распахнув тугие, тяжёлые зубья. Взгляд резко метнулся на то, что было на полу. Не было слов что бы описать картину перед ней. Реальность будто бы ушла из под ног, заставив провалиться не пойми куда. Вопросы и тяжёлое дыхание свалились на неё. Она замерла. Перед ней было два трупа. Один толстый, другой тощий, это были Суонси и Джимми. Их тела будто были сплетены меж собой, кровью и ранами, топором и какой-то железной палкой. Лица их были неразличимы, будто близнецы, кровавые блины, испеченные из ненависти друг к другу, колких шуток и отказов. Аня была не в восторге. Аня была в лютом ужасе. Ей хватало полу-живого "трупа" Керли, а тут ещё двое. е Еще двое... Видимо, из по-настоящему живого экипажа, осталась только она. Одна лишь Аня, в этом бескрайнем, ужасном и пугающем космосе, где доставляют себя лишь единицы, другие же остаються в нём. Навечно. Без возможности выйти.