Экстра

      Мальчик лежал на спине, напевая себе под нос услышанную где-то мелодию, и покачивал левой ногой. Звук колокольчиков действовал успокаивающе.       Порыв ветра взъерошил розовые локоны. Подросток повернулся посмотреть, куда ветер держит путь. Листья поднялись в воздух; проследив за ними, он наткнулся взглядом на статую впереди. Покрытая крепкими мышцами фигура стояла в приседе, в одной из четырех рук держала копье, а лицо разрезала хищная ухмылка.       Подпрыгнув, Юджи поднялся с энгавы и подошел к статуе. Несмотря на ход времени, она все еще была в хорошем состоянии; камень ощущался гладким, но излучал жесткость, присущую лишь Королю Проклятий — и, в следствии, каменной статуе, его изображавшей.       — Как думаешь, я стану когда-нибудь таким? — спросил он.       Проклятье посмотрело на парня. Мальчик сидел подле него, пока он сканировал местность на источники проклятой энергии, которые могли ошиваться возле барьера. Ничего не обнаружив, Сукуна перевел взгляд на ребенка, который вскарабкался на ногу статуи.       — Нет, конечно, — фыркнул он.       Юноша мягко похлопал по рукам высеченной фигуры, словно проверяя, что они правда сделаны из камня, а не плоти. Убедившись в их прочности, он взобрался на одну из нижних рук; уперевшись ногами в открытую ладонь, потянулся к верхней.       — Я хочу быть, как ты, — сказал он.       Сукуна посмотрел на старую статую. Высеченная фигура была не более, чем давно забытым воспоминанием. Это был он и не он одновременно. Он не питал к этому телу привязанности, но и не ненавидел его. Ему было безразлично, в какой форме он пребывал — человеческой или чудовищной. Но было что-то в том, как мальчик бережно касался его бывшего тела — с почтением, рожденным не из страха или изумления, а чего-то, чему он не мог дать названия, чего-то мягкого.       — Подойди. — Кивком он позвал мальчика сесть рядом с собой.       — Ураумэ рассказала мне о тебе. О твоих достижениях и историях с тобой! — воскликнул мальчик, спрыгнув с статуи и подбежав к проклятью с широкой улыбкой.       — И с каких это пор она столь разговорчива? — задался вопросом Сукуна, когда Юджи присел побоку.       — Она сказала, что любая женщина была твоей. — Мальчик задумчиво глянул на черепицу и перевел взгляд на Сукуну. — Что такое «женщина»?       Сукуна смотрел прямо перед собой, думая, что сказать любознательному подростку.       — Это такие громкие и маленькие существа, — в конце концов выдал он.       — Их можно есть?       Проклятье не сдержало ухмылки. Его глаза заблестели, когда в голову пришли воспоминания из его прошлого с этими существами — дрожащие женщины лежат под его ногами. Воодушевляющая картина.       — Определенно. Да, — ответил он с толикой изумления.       Это было так давно. Он более не думал о женщинах часто, но был не прочь теперь, когда разговор зашел о них.       Мальчик отшатнулся, широко распахнув глаза в осознании.       — Прямо как братьев?! — воскликнул он, глядя на Сукуну с невинным видом.       Проклятье рассмеялось.       — Да. Прямо как братьев.       Он повернулся посмотреть на выражение лица ребенка — тот возился с рукавами своего кимоно, пробормотав «много чего съесть можно, оказывается» в удивлении. Сукуна продолжил смеяться.       Пару минут спустя мальчик спросил, применяются ли те же правила к женщинам, что и к братьям, раз оба были съедобны:       — Нужно ли мне держаться от них подальше?       Сукуна пожал плечами.       — Если хочешь. — Перестав смеяться, он дал более серьезный ответ: — Но Юджи, они также могут стать компаньонами. Кто-то так и поступает. С ними можно построить жизнь, если возникнет желание.       Юноша хмыкнул, задумавшись, и бросил взгляд на каменную статую впереди, прежде чем прижаться к проклятью ближе.       — Но у меня уже есть ты, папа.       На энгаве на мгновение воцарилось молчание. Сукуна посмотрел на мальчика — он был уже таким большим. Ребенок все еще любил, когда его носили на руках и запрыгивал на него в любом удобном случае. Сукуна не возражал: пусть мальчик подрос и стал тяжелее, для Сукуны это ничего не меняло; ребенок все еще был таким же легким, как он помнил. Сукуна будет носить его, когда тот только захочет.       — Как скажешь, — ответило проклятье, взъерошив розовые волосы мальчика.       Потянувшись к касанию, Юджи вновь посмотрел на каменную статую. Заметив это, Сукуна вздохнул.       — Хочешь кое-что увидеть?       Юджи вернул взгляд к Сукуне.       — Увидеть что?       Сукуна провел пальцами по отметинам под его глазами. Они стали более выраженными, все больше напоминая его собственные.       — Это, — ответил он, указав на свое лицо.       Как только Сукуна это сказал, его собственные отметины потемнели, углубились, прорезались щелки — и открылась вторая пара глаз.       — Ого! — мальчик склонился вперед, изучая глаза проклятья. Его взгляд бегал вверх-вниз, не зная, в какие смотреть.       — А я тоже смогу так делать, папа? — спросил мальчик, поднеся руки к щекам и проведя пальцами по своим меткам.       Мальчика всегда было легко впечатлить. Сукуна задумался, какие еще приключения повстречаются им в их маленьком скрытом мирке. Продолжить ли мальчик расти? Останется ли таким же невинным, как в день, когда он его нашел? Остается лишь ждать и выяснить. Времени у него было предостаточно. Они разберутся со всем по ходу истории.       — Конечно, ты ведь мой ребенок.