Глава 1

«Нам всем нужен кто-то, кто сможет держать нас за руку в тёмные моменты нашей жизни. Но иногда, удерживаясь за эту руку, ты не замечаешь, как она медленно тащит тебя на дно.»

Харуки Мураками

Когда я оглядываюсь на своё детство, всё, что я вижу, — это тени и обрывки воспоминаний. Чёрно-белые сцены, словно из старого фильма, где каждое лицо и каждый звук размыты и искажены. Моё детство было как тяжёлая драпировка, которую нельзя сдвинуть, чтобы увидеть, что находится за ней. Я родилась в мире, который, по их словам, был полон света и праведности, но всё, что я видела, это темнота и страх. В нашем доме было много правил. Каждый день начинался с обрядов, которые казались мне такими же естественными, как дыхание. Я молилась, как мне велено, и следовала тем учениям, что казались правдой. Вера в Бога была неотъемлемой частью моего существования, но я не знала, что под этой маской скрывается нечто гораздо более зловещее... — Ария, поторопись! Служение скоро начинается, отец Исмаил сегодня особенно хочет тебя видеть. — голос матери раздался за дверью моей комнаты. — Иду! — крикнула я, застегивая последнюю пуговицу белоснежной длинной рубашки. Сегодня был важный день для меня и нашей семьи. Мне исполнялось двенадцать, а это значит что я должна пройти обряд «крещения» у церковного проповедника – Отца Исмаила. Мои родители тщательно готовились к этому дню, так как это было важно для нашего слияния с Всевышним и очищения души от грехов. Все эти годы, сколько я себя помню я ступала по «пути истины и света» как говорили мои мама с папой. Мой день начинался с молитвы и благодарности, а заканчивался исповедями о совершенных грехах. Это могли быть неправильные желания или любые мысли о неповиновении к проповеднику. Спасибо Всевышнему, последних у меня никогда не было. Я искренне верила, что любой неверный шаг может привести к вечным мукам в аду. Обряд «крещения» по всем его канонам проходит после заката, когда последний луч солнца заходит за горизонт и город начинает погружаться в полумрак. Родители ведут меня в святилище церкви, где стены украшены светлыми, но мрачными символами, изображающими святых и божественные знаки. В центре помещения стоит алтарь из светлого мрамора, окружённый свечами, создающими мягкий, трепещущий свет. В воздухе ощущается аромат ладана и цветочных масел. Вокруг алтаря собрались прихожане и служащие Всевышнему. Каждый из них облачен в белые ритуальные наряды. Отец Исмаил уже ожидает у алтаря, он одет в такое же светлое одеяние, но с золотыми знаками на рукавах. — Служители Света и Вечной Истинны, соберитесь, чтобы принять нашу новую душу в лоно Всевышнего. Братство наше чисто и свято, и её грехи будут искуплены перед Лицом Небесным. — проповедник произносит вступительные слова. Он переводит взгляд на меня и приглашает подойти к алтарю. Затем он обходит алтарь, вознося руки и читая молитвы на древнем языке. Он наливает светлую, ароматную жидкость из кубка на мой лоб, произнося при этом слова: — Во имя Света и Вечного Создателя, очисти эту душу от её мирских скверн. Пусть кровь её и плоть будут посвящены твоей славе. Аминь. Я ощущаю эту теплую жидкость, которая приносит чувство очищения и наполняет меня изнутри, а Отец Исмаил начинает произносить клятву. — Клянись, Ария, дочь божья, перед Всевышним, что ты отречёшься от всех мирских пороков и искушений. Клянись, что в твоём сердце не будет места для сомнений и страха, что ты примешь всё, что будет тебе послано как испытание. Клянись служить в лоне Света и преданно следовать путям Истинного Создателя. — Клянусь перед Лицом Всевышнего, что буду следовать путям Света и Истинного Создателя, исполняя заповеди и предписания. Приму испытания, что мне будут посланы, и не отступлю от пути очищения и служения. Аминь. — принимаю клятву я. Отец Исмаил подходит к алтарю, зажигая самую высокую свечу из всех, что там была. В руках он держит крест и подводитменя ближе. Он кладет мне его в руку, накрывая свой сверху. — Слово Святое было произнесено, и Путь Света открыт. Пусть эта душа войдёт в наш круг и примет своё предназначение как истинный служитель Вечного Создателя. Да будет так. — проповедник произносит заключительные слова. — Да будет так. — в один голос проговаривают все присутствующие в святилище и ритуал завершается. Мои родители всегда говорили, что мир за пределами нашего дома — это тьма, что лишь мы знаем истину. Мы молились, очищались, и я росла в постоянном страхе, что что-то может пойти не так, и я буду наказана. Каждый день был испытанием: холодные омовения, посты и наказания, которые они считали необходимыми для поддержания моей "чистоты"... Летнее солнце пробивалось через шторы моей комнаты, наполняя ее несвойственным уютом и теплом. Я сидела на своей кровати и смотрела в окно, где ребята наслаждались прекрасным времени года играя в разные, неизвестные мне игры. У меня никогда не было друзей, я никогда не ходила в школу и все время находилась на домашнем обучении. Родители считали что мне нельзя общаться с «неверующими», так как их мысли могут быть порочны, полны соблазнов и зла. Разрешено было общаться только со служителями церкви и сторонниками Отца Исмаила. К моему сожалению, среди всех прихожан детей, кроме меня, не было, поэтому мне приходилось иногда даже выдумывать друзей у себя в голове. Картина за окном манила меня все сильнее и сильнее, радостные лица и детский смех завораживали и мне хотелось хоть на секунду стать частичкой этого, незнакомого, но такого желанного мне мира. Я понимала, что мои мысли были грешны, я не должна была желать такого, и вечером я обязательно буду исповедоваться, дабы отогнать от себя сатанинские проявления. Но сейчас мое любопытство и рвение брало вверх и я решила открыть свое маленькое окошко, чтобы выглянуть наружу и понаблюдать. Я осторожно и тихо проворачиваю деревянную ручку и створка на окне щелкает. Распахнув окно полностью я взбираюсь на подоконник и вылажу всем туловищем на улицу. Солнце бьет прямо в лицо и с непривычки я морщусь и делаю «козырек» из ладони, создавая тень вокруг глаз. В пару шагах от меня двое ребят играют в мяч, по очереди кидая его друг другу и что-то проговаривая. Это были случайные слова вперемешку, от еды до каких то предметов или даже неприятных вещей, и когда один мальчик поймал мяч на слове «грязь», то второй, который крикнул ему это слово, засмеялся и начал тыкать в него пальцем.Я не сдержала улыбки и хихикнула, а две пары глаз тут же уставились на меня. — Эй там, ты чего дома сидишь? Выходи играть с нами! — один из ребят звонким голосом обратился ко мне. — Я не могу...мне нельзя... — ответила я как можно тише, чтобы меня вдруг не услышал кто из родителей. — Но я очень хотела бы. — Ну хорошо, — сказал второй мальчик, который держал мяч. — Тогда лови. Пирог! В этот момент ребенок кидает мяч прямо в мою сторону, от чего я сперва растерялась но затем сориентировалась и вытянула руки навстречу, когда мяч почти долетел я вытянулась еще чуть больше из окна чтобы поймать его, и мне это удалось. — Молодец, ты съела пирог, один Петька у нас грязь сегодня ест! — мальчишка начинает снова заливаться смехом, пока второй злится и топает на месте. Я подхватываю смех и не сдерживаюсь в эмоциях. В тот момент я впервые начала задумываться: почему же в церкви считают «неверующих» слугами дьявола?Сейчас я играла с двумя ребятами в игру и не замечала за ними ничего противоправного и нечестивого. — Давай же, кидай теперь мне мяч! — говорит мне один из ребят – Петя. — Только не забудь слово сказать. Я поставила мяч перед собой, готовясь к броску. Я немного подумала, какое слово назвать, но правила игры уже успела понять, так что долго размышлять не пришлось. — Цветок! — выкрикиваю я и параллельно с этим кидаю мяч Пете и он ловко отскакивает и отталкивает его от себя. — Ария?! Я слышу режущий крик матери у себя за спиной и пулей спрыгиваю с подоконника. Глаза уставились в пол и бегают по нему из стороны в сторону, не решаясь поднять голову на родительницу. — Ария, ты что делаешь?! Мать подбегает к окну, выглядывает и видит тех самых ребят с мячом. Ее глаза темнеют, губы сжимаются а лицо приобретает красный оттенок. По моей коже побегают мурашки. Женщина быстро закрывает окно и грубо зашторивает его. — Ария, ты что натворила? Ты общалась с ними? Ты общалась с этим порочными детьми? Рабами сатаны?! — Мам, они не... Только я начала ей отвечать, как на моей щеке оказывается ее ладонь и звонкий звук разносится эхом по моей почти пустой комнате. — Даже не смей мне перечить. Да ладно мне, ты Богу перечишь!— её голос был полон холода и строгости. — Ты забыла что говорил Отец Исмаил? Дьявол очень хитёр и посылает нам каждый день различные искушения, которые он умеет очень умело скрывать. То, что ты не замечаешь этого в силу своей наивности и юности еще не означает что это не так! — Да мама...это была моя слабость, мой грех. Я...я готова понести наказание за свой проступок. — я отвечала тихо, все еще прожигая глазами пол. — Тебе придется долго очищаться от такого злодеяния. Три дня на пост, без воды. И из комнаты не выходишь, а окно мы забьем. Мать подошла ко мне, взяла за подбородок, повернула в сторону и посмотрела на щеку, которую ударила еще пару минут назад. — Это еще ничего. — резюмировала она. — Спасибо Всевышнему, отец не увидел. С ним ты бы так легко не отделалась. Ты же знаешь его ремень и преданное отношение к Отцу Исмаилу и его проповедям? Я закивала не осмеливаясь сказать и слова. Да, я провинилась и теперь мне придется снова очищаться и молится в два раза больше, чем обычно. Но это было уже не впервые, поэтому я была не сильно напугана. Главное благие намерения и обращение к Богу. Но где то глубоко внутри, где страх быть наказанной и тотальное чувство вины еще не успели разрастись, укреплялись сомнения о правильности и реальности всего происходящего. Чем я становилась старше, тем больше мои сомнения начали превращаться в истину. Каждый день я всё больше ощущала, как стены нашего святилища сжимались, превращаясь в тюрьму вместо храма. Я видела, как Отец Исмаил использует религию для своих корыстных целей, как он манипулирует нами, чтобы удовлетворить свои собственные потребности и желания. Всё, что раньше казалось святым и неприкосновенным, теперь выглядело лицемерным и фальшивым. Я пыталась донести свои сомнения до родителей, но каждое моё слово воспринималось как предательство. Я говорила им, что их вера и служение Отца Исмаила не имеют ничего общего с тем, что я представляла себе о Боге. Они начали говорить, что во мне поселился дьявол, что моя душа была заражена нечистыми мыслями и что моя вера ослабела. Когда я стала невыносимо настойчивой в своих вопросах, они решили, что мне нужно «очищение». Я не могла поверить, когда они сказали, что Отец Исмаил проведёт ритуал очищения, чтобы изгнать из меня зародившееся зло и вернуть мою душу на путь праведности. Я молила их не делать этого, но моё сопротивление только усугубило их решение... Отец Исмаил сегодня вечером уже был готов принять меня в одну из своих уединённых комнат, которые были далеко от обрядового зала, и там начиналось моё мучение. Стоило мне было войти, как он сразу заставил меня снять всю одежду, оставив только тонкую рубаху. В комнате было холодно, и я чувствовала, как мороз пробирается до костей. Я поместилась в деревянный чан по его велению. Вода внутри была ледяная, она текла из труб, расположенных внизу, создавая ледяную водяную завесу. Отец Исмаил обошел меня со всех сторон, шепча что-то себе под нос. Это были молитвы или ритуальные слова. — Ты должна очищаться, — сказал он с безразличным голосом. — Сиди здесь всю ночь, молись и проси прощения у Господа за свои греховные мысли и сомнения. Пусть вода смоет с тебя все нечистоты. И вот, я сижу и вся дрожу от холода, его пронизывающая боль проникает в каждую клетку моего тела. Мои зубы стучат, но я знала, что не могу прекратить молиться и просить прощения. Я была убеждена, что это испытание, что это нужно для моего спасения. Но в глубине души я всё ещё не могла избавиться от ощущения, что всё это была лишь игра, способ Отца Исмаила поддерживать свою власть и контролировать нас. Эта ночь была самой долгой и мучительной в моей жизни. Я просила прощения у Бога, но мои молитвы казались пустыми и неискренними. Мой разум был окутан туманом сомнений, и каждый момент страдания только усиливал моё чувство предательства. Я начала понимать, что всё, что мне говорили, и то, что я испытывала, имели мало общего с истинной верой и настоящим служением Богу. После того как я пережила ночь мучений и очищения у Отца Исмаила, мои родители стали всё более погружёнными в служение. Их поведение изменилось до неузнаваемости. Они проводили всё больше времени в церкви, возвращались домой, едва замечая меня, их глаза были пустыми и усталыми. Отец Исмаил, казалось, завладел их разумом полностью, и его влияние только укреплялось. Каждый день я замечала, как они всё больше отдаляются от меня, как будто я стала для них чужой. Они даже перестали меня контролировать и наказывать за «неверность Богу». Их слепое послушание и преданность новой интерпретации веры становились всё более тревожными. С каждым разом, когда они уходили в церковь, я чувствовала, что что-то ужасное приближается, но не могла понять, что именно... Сегодня среда, самый обычный и неприметный день недели, мне так казалось. Я сижу в своей комнате, читая разрешённую церковью литературу. Мне всегда было запрещено читать что-либо, кроме тех книг, что одобрил Отец Исмаил, но я смирялась с этим, как и со всем остальным. Вдруг я слышу странный грохот, который донесся из другой части дома. Моё сердце забилось быстрее, и я встаю, чтобы выяснить, что произошло. Я сначала заглядываю на кухню и в гостиную, но там не оказалось ни отца, ни матери. Немного запаниковав, я направляюсь к их комнате, в голове только одна мысль — найти их и убедиться, что всё в порядке. Я дергаю ручку и открываю дверь в их спальню, в эту же секунду ужас пронзает меня насквозь, а сердце будто останавливается. Мои родители висят повешенными, их тела мёртво свисают с потолка, подвешенные на прочных верёвках. Их лица искажены ужасом и страданием. С трудом веря в происходящее, я медленно подхожу к ним. На полу, рядом с их безжизненными телами я нахожу записку. Я беру её дрожащими руками, стараясь прочитать слова, которые были написаны на грубой бумаге: «Господь не простил нас, мы очищаемся ради твоего спасения. Мы верим, что эта жертва принесёт искупление нашим душам и поможет тебе найти путь в свет. Пусть светлый путь, что ведёт к Господу, освободит тебя от всех сомнений. Аминь.» Слёзы моментально появляются на моих глазах и ручьем стекают по щекам, но я не могу отвести взгляд от записки и от своих родителей. Всё, что я видела, было невыразимо страшным. Я не могу понять, как вера, которая должна была приносить мир и утешение, могла превратиться в такой ужас?! Мои родители жертвовали собой, полагая, что это искупит их грехи и принесёт мне спасение. Их последняя жертва только усилила моё чувство безысходности и подавленности. Я стояла в центре этой комнаты, окружённая тишиной, нарушенной только моими всхлипываниями. В голове крутились только мысли о том, как далеко они ушли от меня и от реальной веры. Мои родители. Они сделали это из-за меня! Чувство вины разрасталось по всему организму и отдавало дикой болью, будто бы какой-то смертельный вирус. Мое сопротивление и сомнение стоило мне слишком дорого. Может Отец Исмаил был прав и в меня и вправду вселился нечистый? А теперь он забрал пару невинных и чистых душ, а я ему в этом помогла.Я хотела рвать на голове волосы, щипать себя, бить, лишь бы проснуться и понять, что это просто страшный сон. Но я не просыпалась. Тот день и смерть родителей окончательно сломали меня. Эти слова и их тела — это то, что оставило меня в детдоме, среди тех, кто не понимал мою историю и не мог её принять. Я пробыла там до 18, пройдя через множество эмоциональных ран и страхов. И теперь, когда я смотрю в зеркало, я вижу лишь отражение той боли, которую не смогла забыть. Разглядывая отражение, которое кажется таким же чуждым, как и сама я, понимаю, что моя жизнь проходит в режиме «автопилот» . Я живу в городе, который мне кажется чужим, с людьми, которые для меня, скорее, как тени, чем настоящие люди. Я пытаюсь построить жизнь, но всё, что я вижу, это обломки прошлого, которые не отпускают меня. Моя история ещё не закончена, и мне предстоит встретиться с тем, что было оставлено в тени. Я все еще жива, но это не означает, что я живу. Каждый день я сталкиваюсь с призраками своего прошлого и пытаюсь найти свой путь в этом сложном мире.