Глава 9

Круг картин вращается вокруг меня всё быстрее и быстрее, как вихрь. Эти полотна — мрачные, таинственные, прекрасные и пугающие одновременно. Они словно живые, дышат, вибрируют в унисон с моими внутренними порывами. Я пытаюсь разглядеть детали, поймать взглядом хотя бы одно изображение, но не успеваю. Они слишком быстро кружатся вокруг меня, образуя некий замкнутый круг. Сердце бьётся учащённо, чувства обострены до предела: восторг, страсть, волнение и какое-то безумие охватывают меня. Мои руки тянутся к картинам, к этому безумному калейдоскопу образов, но я не могу дотронуться до них — они уходят от меня, ускользают. Мне отчаянно хочется их увидеть. Меня переполняет желание, жгучая потребность стать частью этого мира, погрузиться в него. Впереди, за этим вихрем картин, я замечаю фигуру. Высокая, статная, она стоит вдалеке, и от неё исходит уверенность, магнетизм, который притягивает меня всё сильнее. Это Дмитрий? Его силуэт размытый, но я узнаю его движения, его присутствие. Я начинаю идти вперёд, к нему, стараясь приблизиться, но каждый шаг даётся тяжело. Вихрь картин становится ещё быстрее, и на моих глазах изображения меняются. Красные оттенки всё сильнее заполняют холсты, линии становятся агрессивнее. С каждой секундой краска на полотнах становится ярче, насыщеннее. Красная, как кровь. Она наполняет холсты, заполняет каждый уголок, и внезапно картины начинают "плакать". Сначала одна, потом вторая, третья — с холстов начинает стекать красная жидкость, как будто картины живы и истекают кровью. Струйки этой красной жидкости капают на пол, наполняя воздух запахом металла. Я хочу кричать, но не могу. Картины кружатся вокруг меня, словно танцуют в безумном ритуале, и фигура впереди — этот размытый силуэт — становится всё ближе. Я пытаюсь дотянуться до него, но с каждым шагом краски на холстах становятся всё более насыщенными, а в воздухе нарастает напряжение. Стены замыкаются вокруг меня, и картины начинают будто бы слизываться друг с друга, а кровь стекает мне под ноги. Вдруг всё замирает, и я чувствую, что ещё мгновение — и я утону в этом вихре. Я просыпаюсь с резким вдохом, в холодном поту. Сердце бешено стучит, грудь тяжело поднимается и опускается. Эти картины... они снова перед глазами. И этот образ Дмитрия — был ли это сон или предупреждение? Меня пробирают мурашки, и я чувствую, что не могу игнорировать эти сны. Этот кошмар словно усиливает моё подозрение. Теперь я уже не могу просто отмахнуться от мыслей о том, что он как-то связан с VD. Но также, странным образом, я чувствую себя ещё более привязанной к нему. Дмитрий становится не просто моим врачом — он тот, кто может помочь мне понять, что происходит. Может быть, он единственный, кто может вытащить меня из этого безумия. И вот снова я сижу в кабинете Воронцова и испытываю ощущение, будто кто-то натянул невидимую струну внутри меня, и она дрожит с каждым моим вдохом. После того сна и этой размытой фигурой, которая напоминала Дмитрия, все мои подозрения усилились. Но я сижу здесь, и он — прямо передо мной. Заваривает себе кофе. Предложил и мне, но я отказалась. Слишком нервничаю, чтобы сосредоточиться даже на запахе кофе, который обычно успокаивал меня. Когда Дмитрий наконец садится напротив, его спокойное, уверенное присутствие будто надавливает на меня. Я жду, что он начнёт говорить, и он не заставляет долго ждать. — Знаете, Ария, — его голос мягкий, как всегда, но сегодня в нём что-то другое, неуловимое. — Обычно на третьей встрече я предлагаю своим клиентам перейти на «ты». Это помогает укрепить наше взаимодействие и создать более доверительную атмосферу. Считается, что меньшее формальное расстояние облегчает открытость. — мужчина делает паузу, отпивая глоток ароматного напитка из небольшой чашки. — Ты не против? Я посмотрела на него с каким-то странным чувством смущения. Это неожиданно. Он всегда был такой... сдержанный, официальный. Но я почувствовала, как сердце забилось чуть быстрее. Его предложение звучало как шаг ближе — не просто в смысле терапии, а к нему лично. Как будто я перешагиваю какую-то невидимую грань между нами. — Нет, конечно, не против... — сказала я, пытаясь скрыть неуверенность в своём голосе. Немного ёрзая на диване, добавила, — А я могу тоже на «ты» обращаться? Он усмехнулся, почти снисходительно, но в его взгляде я уловила что-то тёплое, будто он снисходит с высоты своего профессионального авторитета, чтобы позволить мне этот маленький шаг. — Ну, конечно, можешь. Хотя для начала можешь попробовать, как тебе будет удобно, — ответил он, и я невольно покраснела. Этот лёгкий смех, который он себе позволил, вызывал у меня непонятное волнение. Я ощутила, как его слова, пусть и невинные, вызывают у меня какое-то приятное трепетание в груди. Почему-то находиться рядом с ним стало сложнее. Как будто я вдруг начала замечать каждый его жест, взгляд, звук его голоса. Что это со мной? Я никогда раньше не ощущала таких эмоций, да и вообще не думала, что смогу. Он снова посмотрел на меня, его взгляд стал чуть более серьёзным, проницательным, как будто он изучал мои мысли. — Как ты себя чувствуешь, Ария? Как твоё состояние? Было ли что-то с приступами или кошмарами за это время? Этот вопрос заставил меня чуть ли не сжаться в комок. Кошмары... Вчерашний сон, такой яркий, такой навязчивый. Красные картины, кровь, эта фигура, похожая на него. Я готова была уже вырваться с этим признанием, но не могла. До этих пор я не упоминала Дмитрию про художника VD. А что если мои подозрения верны? Если это действительно он, то как мне рассказывать ему о своих снах? Я зажала этот страх внутри, но от этого становилось только хуже. Всё это накапливалось, словно давило меня изнутри. Я начала мучительно думать, как мне начать разговор, как обойти эту тему. Может, спросить его о художнике? Но что, если он действительно связан с этим? Его лицо, его выражение — ничего не выдаст. Он слишком опытен в сокрытии эмоций, профессионал до мозга костей. Пока я сидела, раздумывая, его проницательные глаза будто читали мои мысли. — Что-то случилось, — сказал он тихо, но настойчиво, — ты хочешь мне что-то сказать, но не готова. Его слова прозвучали как удар по нервам. Мурашки побежали по моей спине. Он видел меня насквозь, знал, что я колеблюсь, но не мог понять, почему. Я нервно сглотнула. Растерянность захлестнула меня волной. Я смотрела на него, не в силах решить, стоит ли открыть ему свои подозрения или оставить это в себе. Его спокойный взгляд, доброжелательный, но всё же проникновенный, ждал моего ответа. Как будто он уже знал, что скрывается за моими мыслями, но ждал, когда я решусь раскрыть эту правду. Мои руки стали ледяными, а голова закружилась от напряжения, когда Дмитрий задал свой следующий вопрос. Он медленно попивал кофе, его лицо сохраняло ту же спокойную, уверенную маску. Вдруг он наклонил голову набок и внимательно посмотрел на меня, как будто просканировал всю мою внутреннюю борьбу. — Ария, — его голос был сдержанный, но от этого ещё более властным, — я заметил, когда мы в последний раз прощались, что ты задержала внимание на брелке в моей машине. — своим взглядом мужчина будто бы запирал меня в невидимой клетке, избавляя от попытки сбежать. — Этот брелок тебе что-то напомнил? Или он кажется тебе знакомым? Паника заполнила меня целиком. Мне казалось, что моё лицо вот-вот загорится от волнения и чувства безысходности. Дмитрий, словно хищник, грациозно и уверенно загонял меня в угол, лишая возможности уклониться. Как он мог быть настолько проницательным и внимательным? Я знала, что это часть его профессии, но это не облегчало моего состояния. Я чувствовала, что теряю контроль над ситуацией. Я пыталась ответить, но слова вырывались из меня несвязно, в полном беспорядке. — Ну, я... я просто... — начинала я, не зная, как сформулировать свои мысли. — Мне кажется, я видела что-то похожее... Дмитрий продолжал смотреть на меня с тем самым проникновенным и выжидающим взглядом, который казался мне одновременно и пронизывающим, и довольно удовлетворённым. Его глаза не отрывались от меня, в них читалась какая-то особая напряжённость, которая усиливала моё волнение. — Я была на выставке, — наконец, выпалила я, не выдержав его пристального взгляда. — Там были картины с инициалами, такими же, как на вашем...твоем брелке...VD. Я просто подумала, что это странное совпадение. Его лицо не изменилось, но я заметила, что его глаза стали ещё более острыми, как будто он искал дополнительные детали в моих словах. Он сделал маленький глоток кофе и продолжил рассматривать меня, как если бы мои слова только укрепили его предположения. — Интересно, — произнёс он медленно, подбирая слова. — Художник VD действительно довольно загадочная фигура. Кстати, как ты сама себя ощущаешь после этого события? Его вопрос звучал невзначай, но в его тоне я уловила подтекст, который был не совсем дружелюбным. Кажется, он хотел услышать, как именно эти картины и их связь с брелком повлияли на меня. Мои пальцы нервно теребили подлокотник дивана, и я заметила, что его спокойствие начинало всё больше меня угнетать. — Я... — попыталась я ответить, но снова столкнулась с трудностью. — Я просто не могу избавиться от мысли, что это как-то связано, что это может быть не просто совпадение. Дмитрий кивнул, как будто принимая моё признание. Его взгляд был прикован ко мне, и я чувствовала, как его внимание проникает глубже, чем когда-либо. Я не могла скрыть от него свои чувства, и это было одновременно страшно и невыносимо. — Понимаю, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Не обязательно сразу же всё понимать или искать связи. Иногда то, что мы видим, больше говорит о нас самих, чем о тех, кто вокруг. Его слова вызывали во мне смешанные чувства. Он, похоже, не был готов открыто обсуждать этот вопрос, но его манера обращения ко мне и постоянное внимание к моим переживаниям не давали мне покоя. Я начала чувствовать, что всё это больше связано с моими собственными страхами и чувствами, чем с реальными фактами. Как бы я ни пыталась отталкивать мысли о связи Дмитрия и художника, я знала, что его наблюдательность и его способность понимать меня ещё больше укрепляют мою зависимость от него. Я сидела перед ним, стараясь сохранить самообладание, но внутри меня бурлили эмоции, и я не могла полностью понять, что происходит. Под сильным давлением его пристального взгляда, я не выдержала. Моё внутреннее напряжение, страх и неопределённость вылились в один прямой вопрос, который я сама была не готова задать. — Это ты этот художник? — вырвалось из моих губ, словно это была единственная мысль, которая могла меня спасти от этого мучительного ожидания. Сразу после этого я осеклась от страха и стыда, закусив губу. Как я могла так глупо и прямо спросить об этом? Моё сердце забилось быстрее, и я буквально почувствовала, как от волнения кровь приливает к моему лицу. Я ждала реакции Дмитрия, и его ответ не заставил себя долго ждать. Сначала он выглядел немного удивлённым, как будто такой прямой и простодушный вопрос был неожиданным. Но уже через секунду его удивление сменилось надменной улыбкой. Мужчина рассмеялся, и этот смех заполнил всю комнату, став почти осязаемым. Он звучал необычно — величественно и самодовольно, как будто исходил от человека, который был выше всех остальных. Его смех напоминал разряд тока, пробежавший по моему телу. Я была парализована его реакцией, и каждый звук, который он издавал, казался мне холодным и пронизывающим. В комнате повисло какое-то странное напряжение, и я продолжала сидеть, не в силах пошевелиться. — Знаешь, — наконец произнёс Дмитрий, — я действительно хорошо знаком с творчеством VD. У меня есть несколько его картин дома. Я состою в закрытом клубе коллекционеров, специализирующихся на подобном стиле. Его слова прозвучали с таким уверенным достоинством, что я почувствовала, как моё разочарование и страх начинают смешиваться с новой волней растерянности. Вопрос, который я задала, не привёл к ясному ответу. Это по прежнему мог бы быть он. Теперь я сидела перед ним, чувствуя, как мои мысли вихрятся и пульсируют, не зная, как это всё расшифровать и что делать дальше. Моё восхищение и страх от Дмитрия стали ещё более глубокими и сложными, и я не могла понять, как это всё влезает в общую картину моих переживаний. — Тебе приснился кошмар, связанный со мной и этим художником? — голос Воронцова разрезал воздух, вырвав меня из водоворота собственных мыслей. Я словно вросла в диван, парализованная его словами. Это прямое попадание разбивало меня изнутри, но в то же время околдовывало. Как он мог настолько хорошо понимать меня? Как мог так пробиваться в мой разум, в мои мысли, даже в мои сны? Это было невероятно. Его способность проникать в недры моей души и сердца была гипнотизирующей. Я чувствовала себя полностью разоблачённой, словно стояла перед ним обнажённой, лишённой любой защиты. Никогда раньше меня не понимали настолько глубоко. И эта проницательность Дмитрия — она не только пугала, но и притягивала. Моя зависимость от него, как от спасителя, начала плавно переходить в нечто большее. Я начинала замечать, что мне нравилось не только то, как он меня лечит, но и он сам — его уверенность, его внешность, спокойствие, сила, скрытая под вуалью профессионализма. Едва мои мысли успели окончательно запутаться, как Дмитрий вновь вернул меня к реальности. — Думаю, на сегодня достаточно, — сказал он с обычной деловитостью, будто никакого смятения внутри меня не происходило. — В качестве рекомендации на ближайшую неделю: попробуй дыхательные практики перед сном. Это может помочь с кошмарами. А ещё — вечерние прогулки. Полчаса на свежем воздухе перед сном тоже полезны для успокоения нервной системы. Я кивнула, не в силах произнести ни слова. — Спасибо за сеанс. До следующей недели. — тихо сказала я, всё ещё чувствуя, как внутри меня всё кипит. Дмитрий поднялся с кресла и протянул мне руку. Наши глаза встретились, и я почувствовала, как внутри меня все дрожит. Я медленно вложила свою руку в его, ощущая тепло его кожи. Он поднимал меня с дивана, не отводя взгляда, и в этот момент в его глазах промелькнуло что-то, от чего у меня перехватило дыхание. В его взгляде было нечто пугающее, почти безумное. Какой-то скрытый голод, глубинная власть, перед которой было невозможно устоять. Его рукопожатие было мягким, но в то же время я чувствовала в нём силу и контроль. — До следующей встречи, Ария, — произнёс он, и в его голосе было нечто завораживающее. — До встречи, — ответила я, стараясь не показать, как сильно дрожат мои руки. Выйдя из кабинета, я на секунду остановилась, чтобы перевести дух. Мои мысли были в хаосе. Этот сеанс был другим. Его профессиональная маска, с которой я привыкла его видеть, сегодня на микросекунды спала, и я заметила за ней что-то новое, скрытое, тайное. По дороге домой я чувствовала, как мои противоречивые эмоции не дают мне покоя. С одной стороны, меня пугала его сила, его способность контролировать каждую ситуацию, каждое моё движение, мои мысли. С другой — меня это безумно притягивало. Влечение к нему становилось всё сильнее, и я не могла понять, что со мной происходит. Дмитрий, тот уверенный и спокойный психотерапевт, вдруг показал мне свою другую сторону. Я начала замечать её в его взгляде, в его словах, в мелочах, которые раньше упускала. Это был человек, скрывающий свою настоящую сущность за идеально выстроенной маской. И это осознание вселяло во мне одновременно страх и странное, необъяснимое желание.