8. Курс пятый. Семестр второй

             Буш сидит за столом, поглядывая на часы. Родители так и не вернулись. С шумом Ирвин отодвигает тяжёлый стул и встаёт. Нетронутая еда отправляется в холодильник, тушатся праздничные свечи. Кажется, и это Рождество пуффендуец проведёт один.       Рассекая тишину длинного коридора, Ирвин идёт в свою комнату, ловко выуживая тонкую сигарету из портсигара. Он выходит на французский балкон, места впритык хватает на перекур. Кончик вспыхивает и Ирвин делает глубокую затяжку. Он невидящим взглядом осматривает почти пустую улицу. Сейчас все сидят по домам, смакуют жаркое, обмениваются подарками, целуют близких. Буш целовался с фильтром, вдыхая табачный дым, вместо аромата пряностей.       В такие моменты Ирвин думал об Агнес. Ах Несси, милая, нежная Несси. Сидела ли она сейчас так же одна, смотрела ли на то же Английское небо, думала ли о нём? Парень мечтательно оперся подбородком о кулак, выглядывая редких прохожих. Счастливые семьи и пары спешили домой или фланировали, болтая ни о чем. Больше всего на свете Бушу хотелось сейчас идти так с ней, держать её за руку, слушать её сладкий голос. Несси…       Ирвин тушит недокуренную сигарету и кидает вниз. Он никогда не беспокоился о пепельнице. Приглаживая рукой волосы, парень снова выходит в коридор, который раз нарушая его тишину. По памяти, кое-как разбирая в темноте трубку, Буш облокачивается плечом о стену у комода, на котором стоял домашний телефон. Он всё ещё улавливает в воздухе запах табака и снова думает, как было бы хорошо, будь здесь Несси. Она бы отругала его за курение, а он насладился бы её возмущённым лицом. «Бы», да «бы», лучше пусть действительно окажется в Лондоне, а не в своём дурацком порту, где воняет солью и рыбой. Буш фыркает и набирает номер, крутя диск. В трубке раздаются гудки.       Бип.       Бип.       Бип.       Агнес сидит на полу в коридоре, пытаясь добраться до своей комнаты. В доме стоит непроглядная тьма. Девушка так и не отвыкла занавешивать шторы, как обычно это делала Виви.       По возвращению из Бинни, Хамфри долго думала над кольцом, которое отдала ей Присцилла. Так долго, что прошло Рождество. Отец не приехал, он должен был вернуться из плавания лишь в десятых числах января. Серебро манило, а белёсая дымка камня завораживала сознание. Агнес прислушивалась к своим чувствам, пытаясь понять, что за таинство было в этом украшении, что за чувство вызывало оно в ней. В конечном счёте, девушка решилась надеть его. Тогда то ей и пришло видение.       Незнакомые коридоры, стены, отделаные черным мрамором, чьи-то крики. Агнес упала со стула, пытаясь стащить с пальца кольцо. Голову пронзила боль. Нет, она не лежала на полу, она бежала. Бежала по коридору без стен и потолка, среди стеллажей, усыпанных сферами. Они сверкали, били в глаза и кричали тысячами голосом. Кто-то толкает её в спину. Снова падение. Агнес не могла разобрать, она ли падала, пока пыталась выйти в коридор, или это было в ведении. Снова боль и крик. Перед ней пророчества. Да, это были пророчества, сотни свер с заточенными в них судьбами. Зал с пророчесвами в отделе тайн. Вот где была убита женщина по имени Мадлен Рамилия Хамфри.       Слух режет телефонный треск. Агнес разлепляет глаза и медленно оглядывается. Она в коридоре, в паре футах от лестницы. Телефон звонит у противоположной стены. По виску скатилась капля холодного пота. Хамфри пыталась отдышаться. Она прилагает усилия и встаёт, тянется к трубке. Треск прерывается и в коридоре раздаётся хриплый, слишком потерянный голос.       — Алло?       Может, это было судьбой, может, случайностью, но с другой стороны раздались два озорных голоса.       — С Рождеством, Несси!       В Лондоне, на четвёртом этаже, в коридоре, где пахло табачным дымом, в трубке звучал длинный гудок. Линия занята. С разницей в несколько несчастных секунд, два рыжих парня набрали номер на цифру быстрее. Только вот, эти секунды имели слишком большое значение для некоторых судеб.       — Уизли?       Агнес никогда не называла близнецов по фамилии, но сейчас она была слишком растеряна и ослаблена, чтобы разграничивать их.       — Несси? — спросил первый голос в трубке.       — Всё в порядке? — продолжил второй.       Девушке не знала, что ответить. Правду? Она не хотела расстраивать близнецов. Солгать? Она не умела им врать. Но все же решила попытаться.       — Всё нормально, с Рождеством, — Агнес старалась придать голосу твёрдости.       На другом конце воцарилась тишина.       — Что случилось? — в голосе говорившего пропало всё веселье.       Агнес с досадой поджала губы, провела тыльной стороной руки по лбу, стирая остатки пота.       — Джордж, всё в порядке, — почему-то решив, что это именно он, ответила девушка.       — Ты с отцом?       Подумав над ответом, Агнес тяжело вздохнула, решая сказать правду.       — Нет.       На другом конце тоже задумались.       — У тебя подключена каминная сеть?       — Каминная сеть? — пытаясь сообразить, переспросила Агнес.       — Да, летучим порохом пользуешься?       — А, да, министерство одобрило этой осенью, но что вы…?       В трубке раздались гудки. Агнес отвела её от себя и хмуро уставилась на микрофон. Кажется, только сейчас до приходящего в сознание мозга дошло, что эти двое хотели сделать. Положив трубку, девушка спешно направилась в гостиную.       Я и Фред, словно ужаленные, выскочили из мастерской, чуть не снеся с ног маму.       — Не бегайте по дому! — воскликнула она.       — Да, мам! — в один голос ответили.       Женщина засеменила за нами, когда мы метлой подлетели к камину.       — Вы что это делаете, молодые люди?!       Фред уже подхватил горсть пороха, забираясь в топку.       — Мы к Ли, мам! — говорит он.       — К Ли Джордану?       — Да-да, к нему! — подтверждаю я, заталкивая брата.       — Мы очень спешим, мам! — теснясь в камине, Фред уступает мне место.       — В такой час? Никуда вы не пойдёте!       — Мы потом всё объясним, мам! — в один голос отвечает мы.       В это время поспевает папа.       — Что происходит?       — Фалмут, Уотер Роуд, дом 4! — четко произносит Фред.       Я хватаюсь за него и мы сгораем в пламени, переносясь по названному адресу.       Мама стоит, уставившись на камин. Проморгавшись и отмахнувшись от летящей сажи, она повернулась к мужу.       — Разве у семьи Джорданов есть камин?       Мы с кашлем приземляемся, падая по узкому дымоходу. Фред наваливается на меня сверху, пока я пытаюсь выбраться, прижатый им к остаткам горелых поленьев.       — Фред, Джордж! — раздаётся голос из комнаты.       Мы вываливаемся, поднимая облако сажи. Я подскакиваю на ноги и, не отряхиваясь, подлетаю к Агнес.       — Теперь объясни, что случилось?       Фред тоже спешно подскакивает, врезаясь мне в плечо.       — Ты плакала?       Оглядывая лицо подруги, Фред щурится и замечает её красные глаза. Оглядываясь, он фыркает.       — И почему тут так темно?       Действительно, в комнате не было ни одного источника света, а на улице уже почти за полночь. Брат подходит к окну, распахивает шторы. Лунный свет проникает в комнату, хоть как-то освещая пространство.       — Что вы тут делаете?       Агнес растерянно смотрит то на меня, то на Фреда. Она мнёт пальцы, жмётся, словно не у себя дома. Наконец отряхиваясь, я заглядываю подруге в глаза.       — Что за вопрос? Мы переживали.       — Да, ты звучала, как умирающая лань в трубке.       Агнес сконфуженно пытается улыбнуться, но её выдаёт дрожь во всем теле и слёзы на глазах, которые она, видимо, не чувствовала.       — Несси… — я аккуратно касаюсь её локтя.       Девушка вздрагивает, но я настаиваю и поглаживаю холодную кожу большим пальцем. Агнес опускает глаза в пол и в конце концов, когда я поддаюсь навстречу, она начинает плакать. Я не теряюсь и прижимаю девушку к себе. Она утыкается мне в грудь, плача всё громче. С каждым всхлипом Несси всё хуже держат ноги и она оседает на пол. Я придерживаю её за плечи, подвожу к дивану и мы опускаем на его край. Фред садится рядом, за спиной у Агнес. Он обеспокоенно смотрит на меня, а я не знаю, что ему сказать. Просто поглаживаю подругу по волосам, жмусь подбородком к её макушке. Мы не знали, как успокаивать девушек в таких ситуациях. Обычно успокоит кого-то нам помогали шутки и наши вредилки, но это была Несси, мы не могли просто отшутиться от её слёз.       — Всё хорошо, мы здесь, — шептал я, не находя более подходящих слов.       — Может…эм, — Фред замялся, кладя руку девушке на плечо, — может принести воды?       Агнес всхлипывает и через секунду чуть отстраняется от меня. Вытирая глаза руками, она поворачивается к Фреду, слишком резко мотает головой.       — Нет, Фред, нет, извините, — она закрывает лицо руками, — простите, я не знаю, что на меня нашло.       — Несси, ты можешь рассказать нам, что тебя беспокоит, — нагибается к девушке Фред.       — Ты же знаешь, мы поможем.       Агнес снова мотает головой, снова вытирает лицо руками, шмыгает носом.       — Вы не уйдёте просто так, да?       Она натягивает улыбку, пытаясь придать себе силы.       Я беру Агнес за руку, сжимаю её холодную ладонь, заглядываю ей в глаза. Она смотрит в ответ.       — Ни за что.       Она кивает, отводя взгляд. Поджимает губы, в ответ берёт меня за руку и поворачивается голову к Фреду.       — Тогда можете…просто побыть со мной, — она сжимает руку сильнее, — побыть собой, Фредом и Джорджем, как в школе?       Я встречаюсь глазами с братом и он еле заметно кивает. Его взгляд серьёзный, сосредоточенный, но через секунду, когда он снова смотрит на Несси, он натягивает крайне убедительную улыбку.       — Тогда, ты не против, если мы подорвём навозную бомбу в твоём туалете?       Абсурдный и совершенно глупый вопрос. Именно то, что было так естественно для нас с братом. Агнес тихо хихикает, утыкаясь лбом Фреду в плечо.       — Да хоть десять, — искренне улыбаясь, отвечает она.       Я всё ещё обеспокоен тем, что случилось с Несси, но видя, как ей становится легче дышать, мои мысли тоже успокаиваются. Я улыбаюсь, протягивая подруге руку.       — Фокус, — говорю тихо.       Ловким движением рассекаю воздух и на ладони появляется птичка. Маленькое голубенькое создание сверкает на моей ладони и тихо чирикает, мотая головкой. Агнес удивлённо поднимает голову. Улыбка на её лице становится шире. Она переводит на меня взгляд, я смотрю в ответ. Птичка подлетает с моей ладони и неровной траекторией направляется к двери. Жаль только, что рассыпается светом, не долетая до порога.       — Предлагаю взбодриться чаем.       Фред подхватывает Агнес под локоть, я делаю тоже самое и мы поднимаем девушку на ноги. Правда из-за разницы в росте ей приходится встать на носочки.       — Надеюсь у тебя есть вафли, Несси? — спрашивает Фред.       — Какой же чай без вафель? — добавляю я.       Агнес смеётся, пока мы практически несём её в кухню. Темный коридор навевает мне воспоминания о последнем сне и я оглядываюсь, пока Фред что-то говорит Несси. Белые стены без картин, полумрак. Меня пробирает холодок и я заглядываю себе через плечо. На секунду мне показалось, что на мои плечи упал снег.       Мы заходим в кухню, Фред находит выключатель и теплый свет озаряет небольшое пространство. Я снова погружаюсь в разговор.       — Ну что, позволь нам похозяйничать, дорогуша, — не принимающим возражения тоном говорит брат.       Отпуская Агнес, мы путаем её, меняясь местами, поворачиваемся спинами и снова подхватываем подругу под локти, сажаем на столешницу. Встаём от неё по обе стороны.       — Но предупреждаю… — начинает Фред.       — Повора из нас не лучше… — заканчиваю я.       Агнес смеётся, болтая босыми ногами. Она смотрит то на меня, то на близнеца, не прекращая улыбаться. От былой печали остались только красноватые круги под глазами, но и они должны были исчезнуть через пару тройку шуток.       Мы с братом вооружаемся чайником и чашками, колдуем над тарелками и роемся в шкафчиках в поисках вафель. Несси, будто дирижёр, пальчиком задаёт нам направление. По кухне разливается смех и запах трав, тишина растворяется, как мёд в горячей заварке. Больше дом не кажется мне таким пустым и холодным, а Несси понурой и напуганной. Я периодически накрываю женскую руку своей, сжимаю её на несколько секунд, чтобы напомнить Агнес, что мы действительно рядом, что мы хотим ей помочь. Я следил за тем, как девушка улыбалась, за тем, как отступала дрожь в её руках. Больше она не смотрела в пол, не искала спасения в молчании и заливисто смеялась, когда Фред глупо шутил. Пускай к вафлям и прочей ерунде, что мы наготовили, Несси не прикоснулась, я был рад хотябы тому, что она выпила с нами почти пять чашек чая, разделила десятки разговоров и больше не плакала.       — Может, сходим туда сейчас? — спросил Фред.       Я выпадаю из мыслей, вспоминая, о чём вообще был разговор. Ах, да. Мы обсуждали шкатулки, что Агнес подарила нам когда-то на день рождения. От шкатулок мы ушли к открыткам с портом Фалмута и Несси стала рассказывать про свой город.       — На причал? — удивилась девушка, — сейчас?       Фред пожимает плечами, закидывая в рот очередную шоколадную конфету из миски на столе.       — Почему нет? Разве тебе сейчас не хотелось бы туда сходить?       Я оглядываюсь на окно. Брат успел распахнуть шторы и здесь. За горизонтом уже начинало проклёвываться голубое небо. Светалось. Мы не задумывались о времени, сидя здесь, не смотрели на часы и не считали минуты до рассвета. Так что ни я ни брат ни уж тем более Агнес не знали который час. А это было и не важно.       — Фред прав, — поднимаюсь я, — почему бы не сходить?       И вот мы уже идём по щебневой дорожке от дома Хамфри в город. На улице ни души, лишь фонари составляют нам компанию в эту прогулку. Агнес кутается в пальто, прячет нос в тонком шарфике. Мы с Фредом были вынуждены идти в чужой, наспех найденной для нас одежде. Ведь мы пришли к Несси через камин и о верхней одежде не беспокоились, пока лезли в топку. Я перебираю глазами маленькие домики, что толпятся на улицах всё плотнее по приближению к порту. Фред болтает с Агнес, я же слежу за её ногами, уже третий раз подхватывая, когда она спотыкается.       Мы доходим до порта довольно быстро. По крайней мере, по моим ощущениям. Шум волн бьёт по ушам. Я вдыхаю солёный воздух всей грудью, чувствуя, как покрывается мурашками шея. Прохладный ветер дует с пролива и я вздрагиваю, но улыбаюсь. Не знаю почему и от чего, но мои губы трогает улыбка и я позволяю ей расцвести. Несси выходит вперёд. Мы доходим до причала, где качаются на волнах лодки. Одинокий фонарь освещает пристань, на которую мы выходим. Здесь ветер становится сильнее и иногда приходится щуриться, когда воздух бьёт по лицу.       Агнес останавливается впереди нас. Я не смотрю на брата, хотя чувствую его взгляд. Мой прикован к хрупкой фигуре. Золотые волосы отливают серебром луны, хаотично развиваются на ветру. Я делаю глубокий вдох, чтобы не забывать дышать. Горизонт светлеет, последние звёзды тухнут на небе и дымка накрывает порт. Синева пролива напоминает мне серые глаза, что сейчас устремлены в даль. Я не вижу их, но знаю, они полны тоски. Пусть мы выпьем хоть десять литров чая на этой несчастной кухне, нам не удастся вытащить эту боль, поселившуюся глубоко в душе Несси. А самым ужасным для меня было то, что я даже не знал о её причинах.       — О чем думаешь? — спрашивает Фред.       Я сначала не понял, кому был адресован этот вопрос, но потом, повернув к нему голову, поймал серьёзный взгляд. Фред редко смотрел на меня так. Только тогда, когда мы решали что-то действительно важное между собой. Например, наше будущее.       — О завтрашнем дне, — отвечаю я.       Фред улыбается уголком губ.       — Завтра… — он поворачивает голову в сторону Агнес, — когда это ты о нём задумывался?       Несси отходит дальше, подходит к самому краю, медленно прохаживаясь вдоль. Я внимательно слежу за её шагами, на всякий случай.       — А ты?       — Что?       — О чем думаешь?       Фред молчит. Он проследил за моим взглядом и усмехнулся.       — Мы же близнецы, Фордж, — он резко хватает меня за затылок и нагибает, треплет по голове, — конечно о завтрашнем дне с тобой.       Я смеюсь, отталкивая дурака от себя. Он тоже хохочет и толкает меня в сторону Агнес. Она не оборачивалась на нас, стояла в конце пристани и всё так же смотрела в даль. Я оборачиваюсь на Фреда, а он уже не смотрит на меня, делая неловкие шаги в сторону. Мотаю головой, не сдерживая улыбки и иду дальше, к Несси. Я ровняюсь с девушкой и встаю рядом, сую руки в карманы чужой куртки.       — Как ты?       Мне приходится чуть нагнуться, чтобы заглянуть Агнес в глаза. Она смотрит на горизонт, будто хрустальными глазами. Моя улыбка вздрагивает, но я удерживаю её.       — Несси?       Она дёргается, услышав своё имя и наконец поворачивается ко мне.       — Джордж… — произносит она шёпотом.       Я встречаюсь с ней взглядом и вижу, как поблёскивают слёзы в уголках её глаз. Руки в карманах сжимаются в кулаки, я поджимаю губы, в горле встаёт ком. Агнес вдруг улыбается. Она сокращает расстояние между нами и, беря меня под руку, кладёт голову на моё плечо.       — Спасибо, что пришли.       Несколько секунд я молчу, пытаясь унять стук собственного сердца. Сглатываю и делаю осторожный вдох, надеясь, что Агнес не видит, как я нервничаю.       — Ну как пришли, скорее ввалились через дымоход, — ляпаю я, усмехаясь.       Несси хихикает, крепче сжимая мою руку. Я улыбаюсь, как дурак, провожу рукой по волосам, оглядывая пролив. Кажется, начался снегопад.       Мы вернулись через какое-то время, все мокрые от снега и улыбчивые, как дураки. Идея Фреда была хорошей, нам всем нужно было немного развеяться. И пускай за окном уже проклевывался рассвет, мы только только начинали зевать. Агнес переживала, не станут ли нас искать дома, но мы заверили её, что это нормальная практика в нашей семье — ночевать у кого-то. Так что прибравшись на кухне, Я и Фред завалились спать в соседней от Агнес комнате. Предварительно мы убедились, что девушка чувствует себя достаточно нормально, чтобы спать одной. Выросшие в большой семье, ни я ни Фред не стеснялись отсутствия личного пространства, так что спать в одной комнате с кем-то для нас было вполне комфортно, но Агнес настояла, что в порядке.       Комната, в которой мы остались, отличалась от остальных. Она была тёмной и не очень уютной. Мебель здесь была выкрашена в чёрный цвет, на полках лежали абсолютно разнообразные, никак не связанные между собой вещи по типу перочинного ножа или рамки с бабочками на кнопках. Но не смотря на это, мы не стали ничего говорить Агнес и послушно остались здесь. Кровать в спальне была двухспальной и мы вполне умещались на ней вдвоём.       Однако только меня коснулся сон, я услышал стоны. Фред уже во всю храпел у меня под боком, но я засыпал более чутко. Приподнявшись на локтях, я нахмулся, прислушиваясь. Снова раздался сдавленный голос, а потом крик. Я подскакиваю с постели и бегу в соседнюю комнату. Это кричала Агнес. Распахивая дверь её комнаты, вижу, как она ворочается во сне, кричит и стонет, жмуря глаза. Лицо её покрылось холодной испариной, а тело дрожало от страха перед кошмаром.       — Несси, — шепчу я, подбегая к ней.       Я осторожно беру девушку за плечи и опускаюсь на колени перед кроватью. Моя рука бережно убирает налипшие на её лоб волосы. Она горит.       — Агнес! — громче зову её я, пытаясь разбудить.       — Нет! Не трогай меня, — бормочет она, тяжело дыша.       Я приподнимаюсь и сажусь на край кровати. Смотреть на мучения подруги было тяжело. На меня потихоньку накатывала паника от незнания, чем я могу помочь.       — Несси, это я, это Джордж.       Стоит мне назвать себя, как Агнес начинает сопротивляться сильнее, она кричит, вырывается. По её щекам побежали слёзы. Тогда я и сам был готов разрыдаться. В отчаянном жесте я хватаю девушку в охапку и прижимаю к себе. Она то хватает меня, то отпускает, бормочет что-то и мотает головой. Я пытаюсь придержать её, чтобы успокоить мучившие ночные ужасы.       — Тише, дорогая, всё хорошо, я не обижу тебя, — шепчу я.       Агнес отталкивает меня какое-то время, прежде чем силы покидают её и она обмякает у меня на руках. Я беззвучно, будто наговаривая заклинание, бормочу утешения, поглаживая щеку, крепко прижимая к груди за плечи.       — Я не обижу тебя, не обижу, золото, — целую Несси в макушку.       Ещё стоны становятся тише, она больше не кричит, мышцы постепенно расслабляются, а брови больше не хмурятся. Но даже так я не отпускаю Несси. Я вдыхаю запах её волос, чтобы выровнять собственное дыхание. В моменте я теряюсь, пытаясь понять, кому именно снился кошмар, мне или Агнес. Я поворачиваюсь голову к двери, перебирая пальцами золотые пряди. Агнес сжимает мой свитер, льнёт к груди и поджимает ноги. Я продолжаю держать её, подхватываю за ноги и она почти полностью оказывается в моих объятиях. Она тяжело и прерывисто дышит мне в шею, я снова жмусь губами в её виску.       — Джордж…? — шепчет она.       — Это я Несси, твой симпатичный близнец, — приглаживая её мокрые волосы за ухо, отвечаю.       Агнес жмурится, поднимая голову.       — Мой близнец… — повторяет за мной она.       Её веки вздрагивают и медленно открываются. Кошмар окончательно отпускает девушку, даруя возможность проснуться.       — Джордж…       Она крепче сжимает мой свитер и поднимает на меня глаза. Кажется, она снова готова заплакать.       — Всё хорошо, золотце, это просто кошмар, — спешно шепчу я.       Одинокая слеза катится по раскрасневшейся щеке и Агнес спешно вытирает её, опуская голову.       — Снова он… — бормочет она.       — Кто?       — Прости Джордж, — Несси мотает головой, пряча лицо у меня на груди, — я надеялась, сегодня этого не случится.       Я мягко отстраняюсь, беря заплаканное лицо в ладони и поднимаю голову Агнес, заставляя посмотреть мне в глаза. Она опускает веки, пряча взгляд, но я отвожу её голову, прося взглянуть.       — Ты не должна извиняться, — мой голос дрожит, — не смей, Несси.       Мы смотрим друг другу в глаза в полумраке комнаты, где всё ещё витали остатки её кошмара. За окном уже наступил рассвет и небо окрашивалось в оранжевые, розовые оттенки. Я поглаживал щеку Агнес пальцем, глядя строго, пытаясь дать понять девушке, что я серьёзен.       — Если тебе страшно, ты не должна молчать, прятаться, — я качаю головой, скользя глазами по женскому лицу, — мы с Фредом есть у тебя, верно?       Несси слабо улыбается. Её губы дрожат. Она льнёт к моей ладони и я чувствую, как снова намокли её глаза. Мне хочется опять прижать её к себе, но я сдерживаю порыв и лишь сжимаю губы.       — Фокус? — спрашиваю я, улыбаясь уголком губ.       Желание заставить Несси улыбнуться по настоящему, перестать плакать, разрывало меня изнутри. Моя озорная душа требовала смеха.       — Фокус? — хрипло спрашивает Несси.       Я киваю и завожу руку ей за ухо, поправляю волосы, а затем веду кистью и достаю из-за мочки серебряный сикль. Простой трюк, который мы часто показывали детям из деревни, неподалёку от Норы. Несси смотрит на появившуюся в моих руках монетку и на её лице расцветает улыбка. Я кручу руку и серебро между пальцев превращается в уже знакомую голубую птичку. Агнес тихо смеётся, вытирает глаза и тянет к крохе руку. Я позволяю ей попробовать, но стоит ей дотронуться до сияющего оперения, одна птичка превращается в три и они взлетают к потолку, начинают кружить.       — Джордж, это удивительно, — шепчет Несси, вскинув голову.       Она следит за полётом волшебных созданий, пока те щебечут под потолком. Они спускаются обратно, делают несколько кругов над нашими головами и, издав прощальный стрёкот, рассыпаются серебрянными искрами.       — Пустяк, — глядя на восторг Несси, бормочу я.       Какое-то время девушка следит за исчезающими искрами, пока я держу её за руки, поглаживая тыльную сторону ладоней пальцами. Внутренний азарт во мне ликует от успеха. От былых страхов не остаётся и следа, они исчезают вместе с птицами.       — Может, ты хочешь выйти, подышать воздухом? — предлагаю я.       Несси ещё немного выискивает блеск в воздухе, прежде чем сжать мои руки, задумавшись. В конце концов, бросая взгляд на окно, она кивает и встаёт с кровати. Пальцами, что больше не дрожат, Агнес стаскивает с изножья вязанный кардиган и натягивает его на плечи. Я слежу за её лёгкими движениями, прежде чем мы выходим из комнаты.       Фред всё ещё мирно спал в соседней комнате, благополучно укутавшись в мою часть одеяла. Я останавливаюсь у двери, глядя на брата. Агнес встаёт у лестницы, дожидаясь меня. Несколько секунд я просто прислушиваюсь к собственным мыслям, прежде чем посмотреть на девушку. Завтрашний день. С кем же я его встречу?       Утро застаёт дом слабым светом, медленно скользя по белым стенам. Голубоватый туман заглядывает в окна и обдаёт прохладой, когда мы выходим на крыльцо. Фалмут тих и спокоен, в отличии от мыслей в моей голове. Я встаю чуть дальше Агнес, облокачиваясь о косяк двери спиной, пока она упирается локтями в перила. Мой взгляд скользит по её плечам, опускается вниз по пряже кардигана до самых ног. Вскидывая глаза обратно к лицу подруги, я сглатываю, когда слабый ветер треплет её золотые волосы. Пусть они поникли, пусть не густились, как раньше, они всё равно отличали Агнес от остальных девчонок. И даже поседей она прямо сейчас, всё равно будет сиять ярче любого слитка.       Я делаю глубокий вдох свежего воздуха, отвожу взгляд, оглядывая округу. Холмы и крыши фалмутских домов.       — Наверное, мне не стоит спрашивать, — начинаю я, — но ты знаешь нас с Фредом.       Агнес оборачивается ко мне через плечо, пряча улыбку в ключице.       — Нет ничего, что вы не могли бы спросить у меня, Джордж.       Я встречаюсь с Несси глазами. Мой тон теряет игривость, я спрашиваю мягко, но серьёзно.       — Что было в твоём сне?       Она явно ждала этого вопроса. Поворачиваясь ко мне полностью, Несси опускает взгляд к своим ногам в толстых шерстяных носках и домашних тапочках. Вздыхает.       — Мне снился мой бывший сводный брат.       Мне не приходится долго вспоминать его имя.       — Джордж?       Агнес кивает.       — Кажется, я говорила вам, что мой отец развёлся с его матерью?       — Мельком, да.       — У этого была весомая причина.       Несси мягко улыбнулась, подняла голову, устремляя взгляд в сторону города. Её безмятежный вид не складывался у меня в голове с тем, о чем она говорила.       — Мне было двенадцать лет, когда он надругался надомной.       Температура моего тела падает до нуля и поднимается до сорока градусов за несколько секунд. Сердце замирает и начинает биться с бешеной скоростью. Я сжимаю кулаки до треска и чувствую, как вскипает во мне неведомая до селе ярость. Я не могу вымолвить и слова, лишь сжимаю челюсть до играющих на висках желвак.       — С тех пор мне снятся кошмары, где он делает это со мной и я не знаю, как избавиться от них.       Нежный голос Несси звучит в воздухе и мне хочется плакать. На смену гневу приходит чувство невыносимой вины. Все гадости, что мы писали Агнес летом перед вторым курсом, наше поведение, шутки, попытки достать её, когда она избегала нас. Мне стало ясно всё. Каждый её поступок. Захотелось провалиться под землю, свариться в котле и упасть на колени, прося у Агнес прощения.       Я, не в силах совладать с чувствами, загребаю девушку в объятия.       — Прости, прости меня, золото, прости, — шепчу я, прижимаясь к её виску щекой.       Агнес обнимает меня в ответ, цепляется руками за мою спину, зарывается лицом в грудь.       — Ты не виноват, — утешает она.       Но это я должен утешать её. Должен был понять раньше, быть ближе, сделать что-то. Хоть что-то… А что я мог?       — Это было давно, Джордж, — шепчет Несси, — ты ни в чем не виноват, мы были детьми.       Её слова должны были успокоить меня, но я только больше кручусь в вихре ненависти к себе и тому, какой сукой бывает жизнь.       — Несси, золотце, — хриплым голосом шепчу.       Я отстраняюсь, прижимаюсь лбом к лбу Агнес, заглядывая ей в глаза. Кладу ладони ей на плечи, поправляю упавшие на них волосы.       — Пообещай мне, поклянись, чтобы не случилось, ты придёшь ко мне или к Фреду, всё расскажешь, попросишь о помощи…       Мне приходится прикладывать все свои силы, чтобы сдерживать бушевавшие во мне эмоции. Агнес кладёт ладони на мои запястья и рвано кивает, натягивая дрожащую улыбку. Кажется, она сама была готова расплакаться. Мне ещё столько хотелось сказать, столько выразить, но Несси прикладывает руку к мои губам.       — Обещаю, — еле слышно шепчет она.       Её руки скользят на мою шею и Агнес обнимает меня, опуская голову на плечо. Я с рвением обнимаю её в ответ, сжимаю кардиган в руках, жадно вдыхаю запах девушки, сжимая её в объятиях.       — Я знаю, ты расскажешь об этом Фреду…       Тихий голос Несси раздаётся у самого моего уха.       — Только скажи, я…       — Ты тоже пообещай, что вы останетесь прежними, — не даёт возразить она.       Мне ничего не остаётся, кроме как пообещать. И тем не менее, завтра я не осмелюсь быть с ней таким, не смогу так обнять, не стану говорить таких вещей. Я побоюсь нарушить её покой, прикоснуться к её раненной душе и сказать ненароком то, что может стать солью на этой ране. Может я и останусь тем же Джорджем, близнецом Фредерика Уизли и другом Агнес Хамфри, но то чувство, что росло в моей груди с каждым годом знакомства с Несси отныне станет иным. Оно окрепнет, станет ясным и таким сильным, что я побоюсь обжечь им ту, что стала его причиной.

***

      Возвращаться в Хогвартс после рождественских событий было даже странно. Мы снова погружались в обычную жизнь, где нас ждали учебники, расписания, обеды в большом зале и спальни общежития. Перспектива встретить всех своих друзей и знакомых в этом полугодии не вызывала во мне прежнего энтузиазма. В груди саднило ощущение, что каникул было слишком мало, чтобы переварить то новое, что мы с Фредом узнали, а море вечно маячивших студентов не способствовало усвоению. Но это же были мы — вечно заводные близнецы Уизли, а значит даже так мы не могли отказаться от проказ. И не смотря на то, что поход с Агнес к её тёте в Бинни всё никак не выходил у меня из головы, я не позволял себе погружаться в раздумья слишком сильно.       За пару дней до конца каникул нам пришло письмо из Фалмута. Пускай мы открыли для себя такую вещь, как домашний телефон, письма были привычнее и, таить не буду, дешевле. Несси просила нас сходить с ней к её тётке, поскольку одна она боялась перенервничать из-за случившегося с ней дома. До письма мы говорили о миссис Хамфри только перед тем, как отправиться с Фредом домой после спонтанного визита.       — Так значит, ты хочешь узнать больше о работе своей мамы? — спросил Фред, развалившийся на диване.       Агнес сидела рядом, скромно, на краю, словно это она была тут гостьей. Ей явно было не уютно в собственном доме. Она выставила перед собой руку, периодически покачивая ей, разглядывая кольцо матери на указательном пальце.       — Она не просто так оставила мне своё кольцо, — ответила Агнес.       Я стоял у камина, дожидаясь, когда Несси решится нас прогнать. Перевалило за полдень, Фред и я уже засиделись в гостях. Да, мне бы хотелось остаться с подругой подольше, но не здесь, не при таких обстоятельствах.       — Мы можем попросить отца что-нибудь узнать, — предлагаю я, — пусть он и не большая шишка, но тем не менее имеет некоторые связи.       — Если что, влезем в министерство сами, — шутливо подмигивает Фред.       Агнес снисходительно улыбается моему брату, но в её глазах появляется надежда.       Наше прощание было коротким, но многословным. Мы с Агнес обменялись быстрыми и крепкими объятиями, после которых в моём горле снова встал ком. Фред уже тогда понимал, что что-то случилось, пока он дрых, так что в камине я сгарал не от пламени, а от пристального взгляда голубых глаз. Конечно, я всё ему рассказал. По комнате летали вещи, даже мама прибежала узнать, всё ли у нас в порядке, пока Фред пытался успокоиться. Вспышка гнева прошла так же быстро, как наступила. Мы почти не обсуждали эту новость, предпочтя прожить и принять её каждый по-своему.       В следующий раз разговор о миссис Хамфри повторился уже после визита к Присцилле. Женщина была не так сумасбродна, как её сестрица, так что нам даже удалось узнать некоторые детали, которые могли помочь. Например, мисс Трелони вспомнила, что видела Мадлен с мужчиной, по манерам явно сотрудником министерства. С учётом того, что мама Агнес скрывала любые детали о своей работе, этот мужчина был хоть какой-то зацепкой.       — Расскажем о нём отцу, это должно помочь сузить границы поиска.       Вместе со словами я выдыхаю клубок горячего воздуха и хохлюсь на вечернем морозе. С январём в Англию пришли и холода.       — По любому есть какие-то архивы, — добавляет Фред, — да и прошло столько лет, все договора о неразглашении уже наверняка сгорели.       Несси задумчиво кивает, вырисовывая ногой узоры на припорошенной земле. В тот момент она не была похожа на человека, который получил какую-то информацию по глухому делу. Вид её скорее печальный, ожидающий напасти.       — Куда теперь? — переминаясь с ноги на ногу, спрашивает Фред.       Агнес выплывает из своих раздумий и отвечает.       — Мне нужно увидеться с Ирвином.       Меня дёргает от упоминания пуффендуйца. Вот и та самая напасть.       — С Бушем? Зачем? — брат, фыркая, озвучивает мои мысли.       Несси виновато ведёт головой, стараясь не смотреть никому из нас в глаза. Она всегда так делает, когда речь заходит о нём. Мне становится чуточку стыдно за то, что мы каждый раз будто обвиняем подругу в том, что она близка с человеком, которого не терпим мы. Но только чуточку.       — Он мой друг, Фред.       Агнес, как всегда, обезоруживающе улыбается. Мягкий взгляд и сложенные домиком бровки делают из Несси самое добродушное создание на планете и мы не можем сопротивляться этому очарованию. По крайней мере я. Фред, видимо, имел более крепкую волю, потому что продолжил возмущаться.       — Мы тоже твои друзья, Несси, но почему-то не просим тебя слать Буша на все четыре стороны, — он оглядывает улицу и, выражая максимум своего негодования, слабо пинает комок снега.       Агнес тихо смеётся на его «несдержанность» и он оборачивается на неё через плечо. Начинали зажигаться уличные фонари.       — Смешно тебе, да? А мы знаешь какие гениальные розыгрыши для него придумывали!       — Но ничего не исполнили! — спешу добавить я.       Теперь Несси смеётся во весь голос, делая первые шаги в сторону от дома Трелони. Конечно, отпускать девушку с Бушем не хотелось, особенно после его угроз и подслушанных разговоров, но как и сказал Фред, мы не были теми, кто станет ограничивать Несси в её выборе.       Я следую за ней и мы втроём, наконец, движемся в сторону остановки. Несси предпочла, чтобы мы приехали сюда на обычном магловском автобусе, а мы не были против. Интересная машина, которая крайне интересовала нашего отца, как и всё магловское, но нам, по большому счёту, безразлична. Устроив хохотливую шумиху на задних сиденьях, мы развалились на все шесть, готовясь к полуторачасовой поездке в пустом автобусе. Всю поездку я периодически размышлял о Буше. Мы отпустили подругу к нему, потому что не были теми, кто станет ограничивать чей-то выбор. Если Агнес хотела увидеться с ним, хотела быть рядом, ни я ни Фред не имели права её останавливать. Но я невольно задумался об этом феномене. Что было в нём такого, что Несси слепо не замечала его гнусное нутро?       Мы услышали крики через несколько коридоров. Уже началось занятие и за исключением опаздывавших, было пусто. С начала было не ясно, кто повздорил. От любопытства я и Фред пошли на голоса, предвкушая подглядеть скандал, ведь судя по звукам, назревала драка. Раздался женский визг и грухие удары. Мы ускорили шаг, переходя на бег. Я побледнел, когда понял, кому принадлежали голоса.       — Ты обещала мне! Обещала!       Эхо его голоса разносилось по поднебесным потолкам, где даже шёпот гремел громом.       — И всё равно пошла! С ними, да?! С этими двумя!       Несси была прибита к каменной стене, холодной, как её дрожащие руки. Её пальцы впивались в предплечья Буша, пока он тряс её, прижимая к стене, сжимая плечи с такой силой, что трещала ткань мантии. Парень навис над ней всем своим ростом, крича обвинения прямо в испуганное лицо.       — Я всё для тебя делаю, выполняю любой каприз и вот чем ты благодаришь меня?! Отвечай же!       — Ирвин, пожалуйста… — хриплым голосом шепчет Агнес.       Она с ужасом смотрела в глаза своему другу, что больше не строил из себя паиньку, обножив чувства, которые сдерживал с одному ему известных времён. За своим гневом Буш даже не заметил нас с Фредом, подлетевших к нему со спины. Брат молча хватает парня за шкирку, с силой отдергивая его от Несси. Ему не нужно было кричать, чтобы выразить кипевшую в нём злость. До бела сжатый кулак бьёт паразита в морду и Буш с воплями падает на пол. Я не удостаиваю его даже взглядом, подбегаю к Несси.       — Ты в порядке? — суетливо спрашиваю я.       Хочу взять её за плечи, но вовремя останавливаю себя и лишь очерчиваю изгиб в воздухе, оглядывая девушку с ног до головы. Она жмётся, всё ещё бледная и напуганная. Глаза стеклянные, будто только что увидела призрака. Пожалуй, так для Агнес и было. Буш совершил большую ошибку, воссоздав в своём лице самый болезненный образ из её воспоминаний.       — Ублюдки, — шипит Ирвин, закрывая ладонью разбитый нос.       Фред снова набрасывается на пуффендуйца, беря того за ворот мантии. Он приподнимает его, всё ещё сидящего на полу.       — Закрой свой поганый рот! — скалится брат.       С силой бросая парня обратно, он выпрямляется. Ирвин глядит исподлобья, злобно, как дикий зверёк, прежде чем его разорвёт стая хищников. Фред презрительно фыркает и, не сдержавшись, напоследок с силой пинает Буша по ногам. Я закрываю собой Несси, чтобы она не видела этого, а сам оглядываюсь через плечо.       — Только попробуй ещё раз тронуть её, — непривычно сурово говорю я, встречаясь глазами с Ирвином.       — Следи за своей тарелкой, упырь, — добавляет Фред.       Я осторожно беру Агнес за локоть, желая увести. Она не сопротивляется, наоборот, цепляется за рукав моей мантии, стараясь не сводить глаз с пола. Фред обступает нас, вставая с другой от девушки стороны. Несси не смотрит на Буша, как и мы. Её дыхание учащённое, а хватка мёртвая. Ей все ещё страшно. Мы спешно уходим прочь, подальше от Буша, когда очередным эхо раздаётся его голос.       — Несси.       Ровный тон, где не различить эмоций. Словно приказ, он касается ушей девушки и она останавливается. Несколько секунд её имя ещё звучит в тенах длинного, казалось, нескончаемого коридора. Агнес поворачивает голову в сторону Ирвина, крепче сжимая ткань моей мантии.       — Идём, не слушай его, — бормочу я, наклоняясь к подруге.       Но она продолжает стоять, не сводя глаз со своих туфель.       — Ты же знаешь, я хочу для тебя лучшего.       Я сжимаю челюсть до скрипа зубов. Грязный блеф, обман, каким он промывал уши Несси все эти годы. Резко оборачиваюсь, вместе с Агнес. Он поднялся на ноги и стоял к нам в пол оборота. Лицо его спокойное, глаза смотрят прямо, на губе застыла капля крови, прочертившая алую полосу от самого носа. Загнанный в угол зверёк исчез, сменив тонкую шкурку жертвы на ряд острых зубов хищника. Буш протягивает к девушке руку ладонью вверх. Он манит её пальцами, словно наматывая тонкую, незримую нить. Она натягивается у самой груди Агнес и девушка вздрагивает. Я инстинктивно прижимаюсь к ней, укрепляя хватку на её локте. Сцена длилась секунды, но мне казалось, целую вечность. Я боролся с желанием оттянуть Агнес, сказать ей не слушать, закрыть собой от Буша и увести прочь, куда-нибудь в Нору и никогда больше не выпускать. Но я не мог. И тогда Агнес сделала это сама. Она шагнула вперёд, натягивая нитку, стянувшую её грудь. Ещё один, делая болезненный вдох. Шаг и ещё, она уверенно уходила прочь, а мы за ней.       — Агнес, — отчаянно строго позвал Ирвин.       Несси не останавливалась. Она шла, не сбавляя темп. Мы шли рядом, придерживая её за руки, будто в любую минуту она могла передумать. И я был готов поклясться, что слышал, как лопнула от натяжения нить. Прозвучал последний, отчаянный крик.       — Агнес!       С того дня Буш словно исчез.       Агнез не говорил с нами о случившемся, но этого было и не нужно, мы все прекрасно понимали сами.       Много ли мы знаем о зависимостях? Много ли из них мы осознаём?       Дни тянутся, как густая патока — тяжёлые, лишённые сладости. Школа живёт своей размеренной жизнью: звонки, гуляющие по коридорам стайки учеников, запах воска из столовой и вечная сырость коридоров.       Первые несколько дней Агнес словно пыталась учиться жить заново. Присутствие Буша было для неё естественным, как наличие кислорода, а теперь мне казалось, что она каждый раз задыхается, когда пытается смеяться. Она ходила с нами на занятия, отзывалась, когда к ней обращались, даже улыбалась, когда Фред выдавал очередную нелепую шутку. Но её улыбка — тень прошлой.       Кэли разлеглась на диване, подмяв под себя ноги, словно кошка. Она перебирала волосы Несси, плетя из них тонкие незамысловатые косички.       — Я видела у тебя лист с его записами на зельеварении, — словно невзначай мурлычет Деррек.       Мы с Фредом сидели напротив, уговаривая Ли съесть наработку одной из наших сладостей. Я замолкаю, поворачивая голову к Агнес. Брат и Джордан, видимо, слов Кэли не услышали. Несси не отвлекается от чтения учебника по травологии, лишь сильнее сжимая пальцами края обложки.       — Это просто записи, Кэлс, — бормочет Агнес, перелистывая страницу.       — И как, пригодился конспект по астрономии при варке зелья от икоты?       Рядом тяжело вздыхает Ли и я отвлекаюсь. Фред спорит с другом и останавливает проходящего мимо младшекурсника, предлагая ему попробовать батончик за пять сиклей. Джордан возмущённо тянет моего брата за мантию. Я отпускаю в их сторону шутку, возвращая внимание на девушек. Кэли больше не плела косички, крепко сжав в пальцах золотые пряди подруги.       — Есть люди, которые не заслуживают такой любви, Несси.       Агнес всё ещё не смотрит на подругу. Её ответом становятся плотно сжатые губы и быстрые заметки, которые она оставляет в тетради на подлокотнике. Кэли цокает и слабо дёргает пуффендуйку за волосы, выражая свою обиду. Агнес добродушно усмехается, позволяя Деррек такое выражение чувств. Пуффендуйка ещё несколько секунд скребёт пером по листу и останавливается, поднимает глаза. Она устремляет взгляд на окно, где не было видно неба за крупным снегопадом. Глаза остаются где-то далеко, в тех мыслях, к которым никто более не имел доступа. Она смотрит в окно на заснеженные ветви деревьев, и я знаю, кого она ищет в пустынном школьном дворе. Ирвина.       Исчез он не физически. Периодически Буш ходил на занятия, приходил к концу общих приёмов пищи, иногда тенью мелькал в коридорах, но в жизни Несси не появлялся. Но я видел, как она вздрагивает, когда в коридоре хлопает дверь, оборачивается, слыша знакомый на слух голос. Видел, как её пальцы неосознанно сжимают края мантии, когда она заходит в большой зал. Она скучает по нему. Это самое тяжёлое. Скучает по другу, к которому не могла унять чувство страха. Одна оплошность, поселившая в ней эту искорку предательской тревоги. Все пять лет, что она знала Буша будто стерлись, затмившись его бешеным взглядом и руками, что не давали возможности вырваться. В её глазах искрило противоречие: тоска по его близости, по шепоту на задней парте, по пониманию без слов — и леденящий, животный страх от того, что этот самый человек мог причинить ей боль.       Ирвин знал о своих недостатках, знал, что никчёмен, что ничего не может дать Агнес. Может на первом курсе этого и не понять. Пока вы дети, вам не стол важны личностные качества того, с кем вы общаетесь. Но Ирвин был умным ребёнком. Он понимал, что рано или поздно Агнес наскучит, она поймёт, что он безлик. В бегстве от этого конца он подхватывал интересы Агнес, воровал её энтузиазм и идеи. Подражал её манере, впитывая в себя личность подруги. Он пытался стать идеальным собеседником, человеком, который всегда поймёт, всегда разделит её восторг. А потом случился Джордж. Ужасная случайность, разбившая Несси. Ужасная случайность, давшая Ирвину возможность. Нить боли и неутешимой травмы, за которую он с радостью ухватился. Он заполнил собой ту пустоту, что разверзлась в сердце Агнес, дал ей погрязнуть в собственном горе, чтобы во тьме она не смогла разглядеть никого, кроме него. Ирвин заставил её нуждаться в нём, стал её зависимостью.       Иногда я ловлю себя на том, что тоже ищу Буша в толпе. Мне не интересно говорить с ним, разбираться или выискивать бесстыжий взгляд, нет. Меня интересовало, страдал ли он также, как страдала Несси? Каков он теперь? Что творится у него в голове после той вспышки ярости? Но я отгоняю эти мысли. Мы поменялись с Ирвином местами. Теперь, как когда-то Буш нашёптывал ей скверну о нас, мы шептали о нём ей. Мне оставалось только надеяться, что в этой битве Несси выберет нас.       В конце января мы получили письмо от отца. Сразу после визита к Трелони я и Фред сердечно попросили его разузнать что-нибудь про загадочного мужчину, всплывшего в воспоминаниях Присциллы. Из информации о нём у нас была только внешность и то, что он, предположительно, тоже работал в отделе тайн. Посему шанс, что отец мог узнать что-то стоящее, был крайне мал.       — И так, я открываю!       С важным видом, словно гонец из далекого края, Фред стоял перед журнальным столиком в общем зале, держа письмо на вытянутой руке. Агнес сидела рядом со мной на диване, оперевшись спиной о моё плечо. Кэли тоже присутствовала, по причине своей неожиданной вовлечённости в попытки отвлечь Несси от «пропажи» её друга.       — Не тормози метлу, давай уже! — торопит брата слизеринка.       — Терпение, мисс Деррек, это письмо, как лотерейный билет, — не снимая образ, тянет слова Фред.       Девушка лишь закатывает глаза, опираясь щекой на сложенный кулак.       — На чём я остановился? Ах, да! — взмахивая рукавами старой кофты Билла, Фред прочищает горло, — открываю.       Агнес сильнее жмётся ко мне, обнимая себя руками, чтобы немного утешить переживания. Я чуть выпрямляюсь, придавая себя уверенности. Ведь если не в Несси, то она должна быть во мне, иначе некому будет противостоять страху. Несколько секунд я медлю, думая, могу ли позвонить себе действие, которое хочу совершить. Насколько оно побеспокоит Несси? В конце концов я решаюсь и кладу руку поверх ключицы девушки, участливо обнимая. В ответ она слегка сжимает моё запястье, давая понять, что в порядке. Я с облегчением медленно выдыхаю.       Фред наконец отрывает восковую печать и вскрывает письмо. Оно с бумажным хрустом выскальзывает из конверта. Брат снова прокрашивается, чуть хмурится и начинает читать вслух.       — Мои дорогие Фред и…так эту часть пропускаем, ага, ага…вот, возможно, речь идёт о Бродерике Боуде — как мне удалось выяснить, он невыразимец и часто фигурирует в архивных записях в одной строке с фамилией Хамфри. Его портфолио засекречено, но через некоторых знакомых я узнал, что он имеет пропуск в закрытый читальный зал Архива и активно им пользуется. Библиотекарь миссис Пью подтвердила это. Боюсь, что это всё. Не говорите маме, что я повёлся на вашу просьбу и надеюсь, вы не станете делать ничего…ну дальше уже не важно.       Фред резко опускает письмо, сразу вскидывая глаза на Агнес.       — Просто отлично! — воодушевлённо говорю я, крепче сжимая плечо девушки.       — Удивительная удача, что за знакомые такие у вашего отца? — вставляет свой скептичный сикль Кэли.       — Неправильный вопрос, Кэлс, — мотает головой Фред, легонько щёлкая любопытную по лбу.       Она взвизгивает и возмущённо бьёт моего брата по руке. Агнес в это время подаётся вперёд и я убираю руку, давая ей сесть. Она забирает у Фреда письмо, чтобы самой прочитать содержимое.       — Читальный зал Архива… — задумчиво произносит она, — где это?       Я тоже задумываюсь, вспоминая бесконечные коридоры Министерства. Мы не часто бывали там, но какое-то представление о планировке имели.       — Это на втором уровне в конце правого коридора, — неожиданно отвечает Кэли.       Мы все удивлённо глядим на девушку, которая тут же тушуется под тремя парами глаз. Деррек поправляет волосы и вскидывает подбородок, пряча своё смущение.       — Ты была там? — спрашивает Агнес.       Девушка пожимает плечами, словно это дело выходного дня, которым она иногда занимается от скуки.       — Конечно, мой папа Начальник Управления магических патентов и лицензий, у него есть доступ к архиву, так что я бывала там пару раз.       — А раньше об этом сказать нельзя было? — вскидывает брови Фред.       Слизеринка ведёт плечом, отмахиваясь от его негодования.       — А меня спрашивали?       Я цокаю, понимая, что спорить о своевременной информации с чистокровной слизеринкой дело гиблое. Девушка бросает на меня раздосадованный взгляд и опускает голову. Я не обращаю на это внимание.       — Значит, нам стоит искать там? — спршиваю я, садясь плечом к плечу с Несси.       Она поглаживает края шершавой бумаги большим пальцем, о чём то раздумывая. До неё не сразу доходят мои слова и мне приходится ждать несколько секунд, прежде чем она отвечает.       — Да, пойдём туда.       — Пойдём? Мы не знаем, когда этот Боуд появится в архиве снова. Ты же не собираешься караулить его? — спрашивает Кэли.       — Я, конечно, за любую авантюру, но боюсь, что больше пары раз из Хогвартса мы выбраться не сможем, — виновато поджимает губы Фред.       Несси отрывает взгляд от письма, кладёт его на стол и поднимает взгляд на подругу.       — Нет, конечно нет, — девушка тяжело вздыхает и откидывается на спинку дивана, — нужно выяснить, когда он будет там снова.       И мы стали думать. Конечно, это заняло не один вечер, так что в тот день мы так и не пришли к решению данной проблемы. Однако решение другой дилеммы данный разговор смог сдвинуть с мёртвой точки. Агнес постепенно начала выходить из своего панциря, оживившись новостью о продвижении дела её матери. Она стала чаще говорить об этом, отвлекаться от мыслей, что из раза в раз приводили её к совершенно другому человеку. Это несказанно радовало, и мы с Фредом старались приумножить данный результат.       Приближался матч по квиддичу Гриффиндор-Когтевран. Не желая оставлять Несси наедине, мы часто звали её с собой на тренировки, где она оставалась под нашим присмотром, и иногда даже Кэли составляла ей компанию. Несколько раз мы замечали Агнес в компании пуффендуйский команды по квиддичу и, непосредственно, её капитана. Меня радовало, что Несси больше не таскалась по школе одна, повесив нос, а начинала смотреть вокруг себя. Правда, не стану врать, иногда укол ревности поражал мою грудь. Стоило Несси посмеяться с кем-то слишком громко или кому-то касаться её слишком долго, мне хотелось влезть, помешать, забрать это желанное внимание на себя. Но я так не поступал. Как бы сильно не хотелось иначе, куда больше мне нравилось видеть, как Несси расцветает самостоятельно, как крепнет её голос и становятся смелее движения. Не так важно, что не я вызывал у неё улыбку, главное, что она улыбалась.       Видеться мы стали реже, но мы с Фредом старались все равно оставаться рядом. Несси тоже стремилась к нашему обществу, несмотря ни на что проводя с нами большую часть своего времени. Как настоящая фанатка она исправно посещала все наши тренировки, поддерживала перед предстоящим матчем. За день до него она даже пришла к нашей гостиной, чтобы поболтать.       — Рада, что вы не переживаете, — говорила Несси, пока мы спускались по движущейся лестнице.       Было решено прогуляться до кухни, а там, по обычаю, выпросить у эльфов тройку чашек чая.       — Всё как обычно, — отвечаю я.       — Больше всех трясётся Оливер, — продолжает Фред.       Мы дожидаемся, когда лестница состыкуется с коридором и я слежу, чтобы Агнес удачно перешла.       — Это же его последний год, да? — спрашивает она.       — Да, — в один голос отвечаем мы.       — Бедняжка Вуд боится, что не сможет выиграть кубок.       — И уйдёт на последнем году с позором, — Фред усмехается, показывая своё несерьёзное отношение к этой теме.       Хотя, конечно, по большей части это было напускное. Я же знал, что он не хотел подводить нашего капитана.       — Мне кажется, у вас есть все шансы, — говорит Несси.       Я смеюсь, мягко толкая подругу локтем.       — С твоим посещением тренировок и матчей, можно сказать, что ты уже разбираешься, да?       — Диггори стоит присмотреться, — подхватывает Фред.       Мы снова спускаемся, на этот раз по узкой лестнице, ведущей в сторону гостиной Пуффендуя. Везучие засранцы, отхватили гостиную рядом с кухней.       — Ну конечно, — Агнес тихо смеётся, поправляя волосы, — я на метле то еле держусь.       — Я тебе не верю, — мотает головой Фред.       Спустившись, мы выходим к большой картине с фруктами. Брат нажимает на живописную грушу и полотно со скрипом отодвигается, открывая круглый проход в кухню.       — Жаль тебя расстраивать, Фред, но я действительно ужасно летаю.       Пока Агнес рассказывает моему близнецу, как часто она падала на уроках полёта, я тревожу домашних эльфов, прося их организовать нам небольшое чаепитие. Они с воодушевлением берутся за чашки и суетливо начинают искать остатки десерта с ужина. Места для гостей на кухне не предусматривались, но часто приходившие студенты вместе с добродушными эльфами смастерили небольшой уголок из свободных лавок и столиков, уместив их между бочками с сахаром и мешками крупы. Агнес уже спешила занять своё любимое место — край лавочки, который упирался в стену и обычно впритык стоял к наставленным друг на друга бочкам. Девушка любила поджать к груди колени и облокотиться спиной о стенку, поскольку ей всегда не хватало этой возможности в большом зале.       — Виртуозно владеть Левиоса, но не справиться с метлой — это сильно, Несси, — усмехается Фред.       Он встаёт, опираясь на край стола рядом с девушкой.       — Есть разница между заклинанием и сохранением равновесия, — пожимает плечами Агнес.       Я сажусь рядом, смахивая со стола хлебные крошки.       — Мне не так трудно поверить, что ты плохо летаешь, — с лукавой улыбкой, я поворачиваю голову к девушке, — должна же ты хоть в чем-то не разбираться.       Агнес отвечает мне смехом, отводя глаза.       — О Джордж, боюсь есть ещё много вещей, в которых я не разбираюсь.       К столу подбегает несколько эльфов, звеня чашками и блюдцами. Я и Фред с благодарностью подхватываю у них полную чая и сладостей посуду.       — Брось Несси, — отмахиваюсь, ставя перед подругой чашку.       — Ты как минимум отличный детектив, — уже жуя печенье, говорит Фред.       — Детектив?       — Ну да, ты же столько смогла выяснить про свою маму! Каким-то образом нашла адрес Трелони.       Я киваю на слова брата, делая первый глоток чая.       — Может ты и прав, — бормочет подруга, — только теперь с таким же успехом найти бы Боуда.       И вот мы снова возвращаемся к этой теме. Мне не нравилось говорить об этом, хотя вопрос встречи с мужчиной был очень важен. А не нравилось мне потому, что обычно мы с Фредом были просто кладись идей, но здесь наши головы предательски пустели.       — Пока он не помер или не уволился из Министерства, у нас есть время, — отшучивается Фред.       Я усмехаюсь на его слова, делая новый глоток. Мой взгляд опускается на дно чашки и я скашиваю глаза, ловя ими оседающую на дно чаинку. Кое-что вспоминаю.       — К слову, Агнес, — так и не сделав глоток, я обращаюсь к подруге, — в Дырявом котле, перед этим курсом, когда ты гадала Гарри на чаинках, что ты увидела в своей чашке?       Несси навостряет уши и останавливает руку на полпути к печенью. Она переводит на меня взгляд и я вижу в нём лёгкую досаду: «он всё видел».       — Ты всё-таки смотрела предсказание в своей чашке? — удивляется Фредди.       Девушка тихо вздыхает, хотя скорее фыркает, будто неохотно признавая, что бежать от этого вопроса ей некуда.       — Смотрела, — признаётся она, — стало любопытно.       — И что ты там увидела?       Поднимая ноги на лавку, Агнес поворачивается ко мне лицом, облокачиваясь на стену. Она не торопилась рассказывать, сделала неспешный глоток.       — Там была кошка.       — Чёрная? — спрашивает брат.       — Она из чая, Фред, — отвечаю я.       — Может чай был зелёный, по чем мне знать.       — Не бывает зелёных кошек, — смеётся Несси.       Фред прячет усмешку в чашке. Я качаю головой на его глупое самодовольство.       — Кошка, это, вроде, к несчастью?       — К предательству, — поправляет меня брат.       — Ого, это откуда такие познания?       Мы дурашливо толкаемся, чудом не разливая чай. Несси поджимает ноги поближе, чтобы не умыться заваркой.       — Это действительно к предательству, — смеётся над нами девушка, — или заговор среди близких.       Думать долго не приходится, первой на ум мне приходит Кэли Деррек. Ирвина я даже не брал в расчёт, поскольку его преданность Агнес, пусть и разбавленная жестокостью, не позволила бы ему испортить ей жизнь. В отличии от Деррек. Как бы хорошо она не относилась к Агнес, кровь тем не вымывается из вен, а слизеринский уклад из-под корки. Возможно я мыслил стереотипами, считая Кэли заведомо плохой, не смотря на то, что она старалась выбраться из крепкой хватки старшего брата и, не смотря на чистоту крови, общалась с Агнес. Но я не мог ничего поделать с уже сложившейся в моей голове картиной мира. Тем более во мне, как в члене лвиного факультета, просто не было столько простодушия, как в Несси, чтобы верить в благость таких, как Деррек или Буш.       — Есть догадки? — с намёком спрашиваю я.       Агнес пожимает плечами, пряча глаза в своей чашке. Вероятно, она тоже думала о Кэли, но я был уверен, что не задерживалась на этой мысли долго.       — Я бы не хотела это обсуждать, — мурлычет себе под нос девушка.       Я снисходительно улыбаюсь на её слова, сочтя эту картину слишком милой, чтобы настаивать. Пускай она прячется в своей чашке, если ей так будет проще, но отныне мы с Фредом явно станем внимательнее к Кэли Деррек и тому, что перед ней говорить. Она уже знала о наших намерениях найти Боуда, а как дочь начальника, она имела возможность нам помешать. Правда я ещё не додумался до причины, по которой Кэли могла бы предать Агнес.       — Кстати! — вдруг восклицает Фред, — если мы не можем узнать, когда этот Боуд будет в Архиве, почему бы тебе не попробовать заглянуть в будущее?       Агнес хлопает глазками, удивлённо глядя на моего брата. Меня же его идея заражает энтузиазмом. Конечно мы были скептиками, но когда дело касалось предсказаний Несси, все наши сомнения улетучивались, будто и не было.       — А ведь правда, Несси!       Теперь, с ещё большим шоком, девушка смотрит на меня.       — Вы это серьёзно?       — Конечно! — в один голос отвечаем мы.       — Где там будущее открывается яснее? — спрашивает Фред.       Идея Агнес кажется сомнительной, но тем не менее она не ставит на ней крест и говорит, что лучше всего смотреть подобное в хрустальном шаре. Она обещает попробовать этот вариант на выходных, чтобы суметь сконцентрироваться и подготовиться как следует.       Мы допиваем чай, уводя беседу в другое русло и в конце концов покидаем кухню.

***

      День матча.       Как бы я не храбрился, нервозность Вуда оказалась гораздо заразительнее, чем мы все думали. У меня руки так не тряслись, наверное, с самой первой игры. Как назло я не мог совладать с нервами, предпринимая уже третью попытку надеть защитную перчатку.       — Эй Джордж, ты чего? — спрашивает Фред.       Я пожал плечом, отворачивая голову к полю слишком раздражённо для ответа брату.       — И что это значит? — подхватывая моё раздражение, фыркает он.       — Извини, — бормочу я, сам не зная, что на меня нашло, — просто нервы.       — С чего бы это? Из-за Вуда?       Мы не договариваем, потому что в условную зону для подготовки входит Агнес. Видимо она только что спустилась с трибуны, потому что спрятаться здесь ей было негде.       — Фред, Джордж, — Несси говорит с утешительной улыбкой.       Я понимаю, что она утешительная, потому что девушка мягко хлопает моего брата по плечу.       — Нервничаешь?       Может проведать Несси спустилась обоих, но спрашивала о нервах она конкретно меня. Не то чтобы это било по моему достоинству, но отчего-то мне не хотелось, чтобы подруга знала, что я переживаю по таким пустякам, словно первокурсник.       — Сам не знаю почему.       Я не стал обманывать девушку, зная, что это бессмысленно и сразу стал оправдываться.       — Ты знаешь, Несси, мы всегда уверены в себе перед матчем, — с подтверждающей улыбкой говорит Фред.       То ли скалюсь, то ли улыбаюсь в ответ. Агнес замечает мою реакцию и опускается рядом на лавку.       — Боишься или предвкушаешь?       Она чуть склоняет голову, позволяя волосам скатиться с плеча золотистым водопадом. Её лицо достаточно близко, чтобы я засмущался, повернув к ней голову.       — В каком смысле? — хрипло спросил я.       — Почему нервничаешь? Потому что боишься проиграть, или потому что ждёшь победу?       Вопрос ставит меня в тупик и я заглядываю девушке в глаза, прежде чем задуматься. Чувство то мне знакомо, но я не мог понять, чем оно всё-таки являлось. Опускаю взгляд на свои руки, прислушиваюсь к ощущениям. С каждым вдохом неясная дрожь в пальцах начинает согревать и я чувствую, как легче забилось сердце. До меня доходит, на что похоже ощущение внутри.       — Предвкушение? Тревога которую я испытывал имела под собой предчувствие чего-то хорошего, что ждало нас впереди. Предчувствие. На секунду мне казалось, что я уже знал, чем закончится эта игра.       — Ты понимаешь, да? — шепчет Агнег.       Я отвлекаюсь от мыслей, удивлённо глядя на девушку.       — Что?       Она улыбается мне, как обычно улыбался Чарли, когда у нас с Фредом получалось отбить бладжер. Несси кладёт ладонь на мою грудную клетку, наклоняясь ещё ближе.       — Понимаешь это чувство, когда знаешь, что случится.       От касания её руки моё дыхание становится тягучим, а время будто замедляется. Я медленно вдыхаю сладкий запах её волос, цепляясь взглядом за черты напротив. Несси бросает смешинку, словно теплый лучик между нами и вдруг приближается к моему лицу. Сердце замирает, пока наши лица скользят в сантиметре друг от друга. Прохладные губы оставляют мягкий, еле ощутимый поцелуй на моей щеке.       — Удачи.       Несси улыбается мне в последний раз, прежде чем подняться. Заворожённо, будто под заклятием, я слежу за её шагами, не смея оторвать глаз. Щека горит, как если бы я сидел у костра. Агнес проходит мимо Фреда, кладёт ладонь ему на плечо, заставляя чуть нагнуться и тоже дарит ему поцелуй в щеку, на удачу. Досада поражает мою грудь, растворяя чувство избранности. Просто дружеский чмок в поддержку перед игрой. Я фыркаю, разочарованный в своём щенячьем восторге. Ревновать к брату, тем более близнецу, было глупо, но видеть окрыленное выражение лица этого болвана просто невыносимо.       Игра проходит хорошо, даже очень. Гарри ловко уводит снитч из-под носа у Чанг, чем приносит нам безоговорочную победу не только в матче, но и шанс в следующей игре выиграть кубок по квиддичу. Как же ликовал Оливер, это надо было видеть.       — Поздравляю! — кричала в гуле голосов гриффиндорцев Агнес.       Я не слышал её из-за разделявших нас учеников, но читал радость по губам. Схватившись с девушкой за руки, мы столкнулись где-то на выходе с поля, откуда все незамедлительно отправились в гостиную Гриффиндора отмечать победу. Перси, бежавший во главе толпы был весел как никогда. Объявив Полной Даме, что весь факультет вернулся с победой, она пропустила всю толпу без разбора. Я, прижимая подругу к себе поближе, чтобы не потерять, протаскиваю пуффендуйку с нами. Команда, даже не переодевшись из формы, стала качать Гарри по новой. Этот матч был не столь особенным, но почему то дух выигрыша сегодня гудел сильнее обычного.       — Эй, Несси! — кличит Фред подругу.       Нас всё-таки разделило, когда мы вошли в гостиную, но Агнес не пропала. Мы нашли её в компании Кэтти и Анджелины, когда собирались позвать кое-куда с собой. Я и Фред удалились ненадолго, чтобы всё-таки сменить неудобную для отмечания форму на обычные джинсы и свитера.       — Идём, притащим кое-что, — смеялся я, беря девушку за предплечье.       Мы выскальзываем из гостиной, не теряя бешеного темпа и веселья, коим заразились ещё на поле.       — Куда мы? — спрашивает Несси, оборачиваясь на Ли, что шёл в хвосте.       — Сюрприз, — с усмешкой отвечает он.       По тайным проходам, что мы выучили, как свои пять пальцев, и я Фред вели друзей прочь из замка, дальше по каменным лабиринтам, где пахло сыростью и нашей с братом юностью. Настроение у всех было отличное, мы смеялись, спотыкались, шутили и болтали, пока бежали в неизвестном друзьям направлении. Ли уже ходил здесь с нами, но для его дурной памяти было не под силу запоминить этот путь. Через минут десять мы оказываемся в Хогсмиде. Агнес дивилась такому тайнику, пока мы с Фредом гордо вздергивали носы. Спешно выбегая из «Сладкого королевства» Фред и Ли скрылись в «Кабаньей голове», пока я и Несси остались в магазинчике.       — Вы отмечаете масштабно, да? — смеялась девушка, когда я забирал с кассы ящик разных сладостей.       — Только так и никак иначе, Несси.       Я улыбаюсь девушке, а затем нахожу глазами брата и друга. Они тихо входят в магазин, держа каждый по ящику с бутылками.       — Джордж! — шёпотом восклицает девушка.       Невинно пожав плечами, я спускаюсь в проход.       — Не обращай внимания, это всего лишь Шипучка.       Тяну за собой девушку и она с тихим смехом позволяет мне спустить её вниз. В том же темпе мы возвращаемся в гостиную, радуя учеников ящиком Тыквенной Шипучки и вторым, полным Сливочного Пива. Вечеринка была в самом разгаре. Гриффиндор болтал, смеялся и шумел. Кто-то достал проигрыватель и музыка уже во всю лилась по гостиной. Я выгребаю из своего ящика шоколадных жаб и с криком: «жабьи осадки!» начинаю бросать несчастный шоколад в толпу.       — Как вам это удалось? — взвизгнула Анджелина.       — С небольшой помощью Лунатика, Хвоста, Бродяги и Сохатого, — пробормотал Фред на ухо Гарри.       Брат со звоном и шипением открывает пару банок пива и протягивает одну Несси, пока пушистая пена бежит по его пальцам.       — Держи, смотри не пролей!       Она берёт бутылку и стекло скользит в её тонких пальцах, которые совсем скоро станут липкими от сладкого пива. Мимо пролетает шоколадная лягушка, ускользнувшая из чьей-то упаковки и Кэтти с визгом уворачивается.       — Матч просто супер! — восклицает Ли Джордан.       Он подлетает к Фреду, закидывая руку ему на плечо. Тот сгибается под весом друга, чудом не проливая своё Сливочное пиво.       — А тот твой удар на пятой минуте!       — Это был Джордж, — со смехом поправляет парня Несси.       — И ты комментатор, Ли, мы все слышали твои возгласы!       Фред толкает друга в бок и тот отвечает ему подножкой. Я возвращаюсь к ребятам и принимаю свою бутылку от Анжелины.       Вечеринка только набирает обороты с каждой песней, а болтовня постепенно сходит на нет, сменяясь танцами, кричалками и музыкой погромче. Я не замечаю, как одна бутылка сменяется другой, хотя пиво давно закончилось. Фред танцует с Анжелиной и они скачут, с громким смехом кружа друг друга. Агнес скромно жмётся между Кэтти и Алисией, пока те подпевают песне Ведуний. Ли что-то пытается мне объяснить, кажется, про тактику в следующей игре, но на кой он говорит это мне, когда есть Оливер? Моё внимание совсем не здесь, а глаза прикованы к одной лишь девушке. Несси, делая вид, что знает слова, смеётся вместе с девочками, заливаясь румянцем от выпитого сливочного. Куплет подходит к концу и девушки рукоплещут, от чего Агнес смущённо поднимает плечи. Я вспоминаю её непринужденный поцелуй, оставленный на моей щеке. Рука сама тянется коснуться разгорячённой кожи. Песня Ведуний сменяется новой.

So she said what's the problem baby

Она спросила: «В чём проблема, малыш?»

      Ли хлопает меня по плечу, толкая навстречу гуще толпы.       — Твоя любимая песня!       Он был не прав, Фред любит эту песню. Я узнаю её по первой ноте, потому что он без конца напевал её ещё на четвёртом курсе.

What's the problem I don't know

Я не знаю, в чём проблема.

Well maybe I'm in love (love)

Возможно, я влюбился.

      По инерции я делаю несколько шагов, пока Ли обходит меня, находя Фреда. Мои глаза всё ещё прикованы к ней. К Несси. Я слышу как мой брат взбирается на стол и как пищат какие-то девчонки. Уверен, среди них найдётся и Анжелина.

Think about it every time

Я постоянно об этом думаю.

I think about it

Я думаю об этом.

Can't stop thinking 'bout it.

Я не могу не думать об этом.

      Ещё несколько шагов и она тоже замечает меня. Её улыбка становится шире, а движения смелее. Я тоже улыбаюсь и не замечаю, как начинаю двигать плечами, как пританцовывают мои ноги, зато ясно вижу, как светятся её глаза.

How much longer will it take to cure this.

Чтобы излечиться, мне понадобится очень долгое время

      Фред подначивает гостиную и ученики поют вместе с ним. Гул голосов заполняет комнату, но я не слышу их, только как подпевает она.       — Just to cure it cause I can't ignore it if it's…! — поёт мой брат.       — Love, love, love! — отвечает толпа.

Just to cure it cause I can't ignore it if it's

Да, чтобы излечиться, потому что я не могу игнорировать это, если это любовь.

      Мы встречаемся руками, переплетаем пальцы. Она смеётся, когда я кружу её под голоса, поющих о любви.

Makes me wanna turn around and face me but I don't know nothing 'bout love.

Мне хочется разобраться в себе, но я ничего не знаю о любви.

      Моя голова пуста и я способен лишь подпевать, лишь касаться её и танцевать, танцевать. Она улыбается я и я улыбаюсь вместе с ней, она смотрит в глаза и я не в силах даже моргнуть.

Come on, come on

Давай, давай,

Turn a little faster

Вращайся быстрее.

      Я снова кружу её, пока она смеётся. Ещё и ещё. Ловлю в свои объятия и мы танцуем, прижавшись друг другу ближе.

Come on, come on

Давай, давай,

The world will follow after

И мир последует за тобой.

      Фред, словно истинный исполнитель, чувствует песню на все сто и она становится ещё живее, ещё громче, ведь теперь её поют все. Он кричит в свою палочку, будто в микрофон.       — Cause everybody's after…!       И ученики отвечают ему.       — Love, love, love!

Cause everybody's after love.

Ведь все жаждут любви.

      Она передо мной и большего мне не надо. Её рука в моей руке и я таю. Румяное личико, что так близко, но расстояния между нами так много. В порыве музыки и собственного счастья я подхватываю девушку, кружа её над полом. Несси заливается смехом, словно звеня дверным колокольчиком. Это дверь в моей сердце открылась для неё.

Well baby I surrender

Детка, я сдаюсь

To the strawberry ice cream

Перед малиновым мороженым.

      Она хватается за мои плечи, чтобы удержаться и смущённо отводит глаза, чтобы спрятать восторг, которого никогда не было так много. Это счастливая сказка, в которую она попала, о которой никогда даже не фантазировала.       Фред продолжает петь в унисон с гриффиндорцами.       — Never…       — Ever, ever, ever!       — End of all this love!

Never ever end of all this love.

Эта любовь никогда не закончится.

Well I didn't mean to do it

Я не думал, что всё будет так.

      Я не отпускаю Несси из своих рук, держа на уровне своего слишком счастливого лица. Мой взгляд находит покрасневшие губы и я делаю вдох, будто всплывая. Пробудь я пьян ещё секунду, позволь себе отдаться песня ещё миг и я бы не простил себе эту ошибку.

But there's no escaping your love

Теперь мне не сбежать от твоей любви.

      Музыка идёт дальше, но я останавливаюсь, опуская девушку обратно на покрытый ковром пол. Несси продолжает улыбаться, но в её глазах больше нет азарта. Она всё понимает, она обо всём знает. Ничего не скрыть от её чуткого сердца и я не могу позволить себе навредить ей. Разговор на крыльце освежает меня будто порыв утреннего ветра и мне больше не хочется хохотать. Рука в моей руке вдруг становится слишком хрупкой и я боюсь её отпускать.       — Несси, — шепчу я, но моей голос не слышен в толпе.       — Я знаю, — отвечает она.       Больше нет страсти в моих движениях, больше я не хочу завладеть ей с головой. Мои руки мягкие, а намерения чище. Мы обнимаемся, продолжая танцевать, но уже иначе. Я обвиваю её талию, обхватив спину. Она кладёт руки на мои лопатки, опускает голову на ключицу. Не смотря на музыку я слышу нутром, как она шепчет.       — Спасибо.       Только к часу ночи в гостиную приходит Макгонагалл, разгоняя всех по комнатам. Мы провожаем Несси в её гостиную и наконец опускаемся в свои кровати.

***

      И вот мы снова здесь. В этих летящих, приторно сладких, словно взрывная карамель мыслях о ней. Мы с Фредом только что разгромили южный коридор своими искрящимися вредилками, насовав их в карманы мантий дружков Перегрина. Теперь валяли дурака в гостиной, где ещё периодически находили фантики от конфет, которые мы приносили на вечеринку в честь победы над Когтевраном. Я кидал в стену небольшой мячик, одолженный у Ли, пока Фред сидел над учебником по зельеварению. Редкая картина, когда мы на всеобщее обозрение занимались учёбой. Говоря «мы», я имею ввиду, что то, что знал Фред, автоматически становилось моими знаниями тоже, и наоборот. Хвала Мерлину, что на влюбленные мечты о нашей общей подруге это не распространялось.       — Вот в учебнике написано, добавить три крыла скарабея, но разве такое количество не даст слишком быстрый обратный эффект? — наклоняя ко мне книгу, спрашивает Фред.       Я, отрываясь от невероятно важных мыслей о том, как красива была вчера Несси в своём ситцевом платье, лениво поворачиваю голову.       — Зелье старения?       — Ага.       — Этот учебник вообще написан дураком, Фредди, иди возьми лучше справочник «Зелья и чары», побольше узнаешь.       Брат цокает и возвращается к ученику «Магические отвары и зелья» Жига Мышьякоффа. Много прочитать он не успевает, потому что Перси подходит к нам сказать, что у входа в гостиную нас ждут.       — Привет Фред, привет Джордж.       Это была Несси. Я глупо улыбаюсь, будто всего пару минут назад не представлял её в своей голове.       — Привет, ты с новостями? — жестом приглашая девушку пройтись, спрашивает брат.       — Да, — кивает она.       Агнес уводит нас в сторону классов, где уроки давно закончились и не должно было быть никакого, кроме, разве что, учителей.       — Я последовала вашему совету с хрустальным шаром.       — Ты про того мужчину, Боула?       — Боуда, да.       Мы останавливаемся у высокого витражного окна с изображением женщины под голубой звездой. Несси облокачивается о подоконник, я и Фред встаём перед ней.       — Стоит признать, что ваша идея была неплохой.       — У нас не бывает других, Несси, — смеётся Фред.       Агнес одаривает моего брата снисходительной улыбкой и продолжает. Стоит ей разомкнуть губы и улыбка пропадает. Я понимаю, что в шаре она увидела не феерверки.       — Мне пришёл образ Кэли.       Заявление удивляет нас и мы с Фредом переглядываемся, оба зная, о чём думаем.       — И что это значит? — спршиваю я.       Несси медлит, отводя голову. Кажется, она догадалась, что пришло нам в голову, стоило ей назвать имя своей подруги.       — Мне кажется, он будет там тогда же, когда и Кэли, она приведёт нас к Боуду.       Здесь то, по моим с Фредом предположениям, и схлопывается ловушка.       Отныне мы с братом были как на иголках. Последние события этого семестра просто вынуждали нас ходить и оглядываться, стоило перед глазами мелькнуть жёлтой или зелёной мантии. С момента прояснения ситуации с Бродериком Боудом прошла уже неделя. Однако мы не могли поделать ничего, кроме как ждать и вынюхивать, когда Кэли Дерек заикнётся о Министерстве.       Март летел быстро. Мы и не заметили, как теплые зимние мантии сменились на легкие, а солнце по настоящему стало греть. Что ещё приятнее, сами дни тоже стали теплее. И, кажется, мы все жили самой обычной школьной жизнью. Подготовка к матчу, к экзаменам, походы в Хогсмид с ребятами и, нашими стараниями, не очень тихие вечера в гостиной. Агнес больше не грустила. Её улыбка окончательно окрепла и обрела небывалую искренность. Мы всё чаще проводили время вместе, пробуя разное в «Сладком королевстве», обсуждая тренировки, даже бывало сидели в библиотеке, пытаясь готовиться к СОВ. Однажды, когда у нас выдалась свободная минутка на поле, Фред даже уговорил Несси попробовать полетать на «Молнии», которую нам одолжил Гарри.       — Давай, смелее! — ободряюще восклицал Фред.       Я нервно топтался на земле, недалеко от места с которого только что поднялась в воздух девушка. Брат кружил вокруг неё, подначивая перестать дрожать и попробовать пролететь больше трёх метров.       — Фред, мне кажется я сейчас упаду, — смиренным с судьбой голосом сказала Агнес.       Она держась за древко метлы так, словно внизу было не пять, а двадцать метров и не газон, а драконья пасть.       — Не бойся, я поймаю, — со смешком успокаивал подругу я.       Хотя честно говоря, сам нуждался в успокоении, ведь вид дрожащих рук девушки и её неловкого положения на метле, которую нам во век не догнать, вызывал во мне беспокойство.       — Попробуй пролететь хотябы до ворот, — предложил брат.       Он поравнялся с ней, беря за конец метры, чтобы выровнять положение девушки. Она покачнулась вместе с «Молнией» и я уже дёрнулся, готовый ловить.       — Ладно, но я не уверена…       Но Несси не успела договорить, как метла резко понеслась вперёд, оправдывая своё имя. Я не успел моргнуть и глазом, как девушка, вместо того, чтобы полететь вместе с «Молнией», вдруг решила отпустить руки. Фред, не ожидавший такого гениального решения, успел ухватить лишь воздух. Хвала Мерлину, что я был на земле и Агнес с тихим писком упала прямо мне в руки. Пускай я сам чуть не завалился на землю, кое-как устояв на ногах, но подруге об этом было знать не обязательно.       — Да, мётлы, всё-таки, не твоё, золотце.       В другой день, когда погода стала ещё теплее, пробуждая почки и зеленя поля, мы стали чаще гулять вне школы. Например, ходили к озеру, с бо́льшим удовольствием посещали занятия по уходу за существами, которые теперь вёл Хагрид. Мы не могли удержаться и не подшучивать над великаном, но только по доброму и то перестали, когда узнали новости о его любимце Клювокрыле. Мне нравилось вспоминать, как мы брызгались водой на озере, когда Агнес снова учила с нами невербальную магию. Теперь, пусть не так хорошо, как у девушки, но у нас получалось выполнять без палочки даже некоторые заклинания.       — А ну, ну! — дразнился Фред.       Он вертел в воздухе ракушками, что выпали из сумки девушки.       — Нахал, зря я тебя научила! — со смехом возражала Несси.       Она прыгала вокруг Фредди, пытаясь отнять ракушки своими заклинаниями, но брат на удивление виртуозно овладел невербальным Левиоса. Я, смеясь, наблюдал за этой сценой, наслаждаясь временем, что мы проводили вместе.       Пожалуй, так замечательно всё и было бы, если бы не очередной кошмар.       Теперь я знал, мне снился её дом. Дом Хамриф. Больше я не блуждал по пустым белоснежным комнатам, они обрели четкие очертания, в них появилась мебель и разные вещи, что я сумел запомнить. Пускай снег застилал мне глаза, я видел яснее, я знал, куда мне идти. Та комната, в которой кричала маленькая Агнес была той, в которой спали мы с Фредом и теперь я знал, кем был тот парень. Джордж кричал на девочку, требуя от неё молчания, он кричал и кричал, оставляя синяки, говоря, что она никчёмна и её красота — всё, что она имеет. Видеть эти сны было невыносимо, горло саднило, нет, разрывало от рвущегося наружу голоса. Руки зудели и тряслись от желания ухватиться за подонка, наслать на него проклятия, растерзать в клочья. Всё одно и тоже, снова и снова, пока не наступила ночь со вторника на среду. Тогда, сквозь снежную вьюгу, белену стен и холод режущих хлопьев, я увидел Ирвина. Силуэты парня и девочки ещё отдавались эхом, но замело так, что я не мог их различить. Я вообще не мог понять где была дверь, а где окно. Сквозь снег проступал только один образ: пуффендуец стоял, глядя мне прямо в глаза. Даже когда я просыпался, подскакивая с кровати в поту, дрожа от воображаемого холода, ещё несколько секунд мне мерещились его глаза.       С той ночи во мне поселилась тревога. С восходом солнца и его закатом, я просыпался и засыпал с мыслью, что что-то должно произойти. Наши с Фредом пакости никуда не делись, а уроки мы прогуливали с той же частотой, но всё это я теперь делал бегая глазами по округе. Брат говорил, что я нервничал из-за приближающихся экзамена СОВ и матча со Слизерином. Я соглашался с ним, не имея альтернативы, но чувствовал, что причина была в другом. Когда мы виделись с Несси, моя тревога слегка утихла, но не исчезла совсем. Я бы даже сказал, что она приобретала иной характер. Рядом с ней мне казалось, что вот вот кто-то схватит её, утащит, похитит прямо у меня из-под носа. Эта мысль, словно иголка под ногтем, призывала меня быть ближе. Неосознанно я тянулся к Агнес, лишний раз касаться её, придерживать за плечо в коридоре, вести впереди, чтобы не упускать из виду, искать глазами в большом зале и на совместных уроках. В какой-то момент мне даже стало казаться, что я становлюсь параноиком, что улыбка моя дрожит чаще, а руки сжимаются сильнее. Всеми силами я пытался успокоить себя, сказать: «Джордж, ты сходишь сума, это навязчивые бредни». Но все мои старания сходили на нет, стоило мне вспомнить лицо Ирвина в эпицентре вьюги. Буш всё чаще всплывал в моей памяти, хотя казалось бы, мысли Агнес уже практически покинул. Иногда я думал, а не заразен ли его образ, не перекачивал ли он из головы Несси, словно паразит, в мою.       И казалось бы, вот я начал справляться с этой тревогой. Мне удалось вернуться в омут беззаботных дней, даже смог сосредоточиться на подготовке к матчу и экзаменам, когда жизнь дала мне отрезвляющую пощёчину. Напомнила, что спект моих чувств гораздо шире, чем я себе представлял.       Когда Агнес вошла в зал с ним, я был готов кинуть в этого придурка вилку и весь свой завтрак, да чего уж там, стол, длиной от самых дверей до места Дамблдора. В моменте мне хотелось подскочить, застучать и закричать: «Да какого же тролля, Агнес!». Ведь она снова шла с ним, с проклятым Ирвином Бушем.       — Скажи, что мне кажется, — прохрипел справа от меня Фред.       Я не стал поворачиваться к нему. Моим ответом был тяжёлый вдох и выдох. Оперевшись локтями о стол я стал тереть лицо руками.       — А ведь мне только показалось, что это прошло.       Тогда я впервые со временем второго курса испытал к Агнес такую злость.       Стыду во мне не было места тогда. Я снова первокурсник, позволяющий чувствам овладеть мыслями и поступками. Не меньше недели мы с Фредом избегали Агнес. Детское, абсолютно незрелое поведение было попыткой защитить девушку от нашей озлобленности. Нам не хотелось выяснять обстоятельства и причины, по которым Несси снова была с ним, не хотелось её понимать. И я и Фред знали, что в случае с Агнес всё было не просто. Её чувства не ограничивались простым плохо и хорошо. Она была шире, вмещала в себе гораздо больший спектр эмоций и мы просто не в силах были понять её до конца. Я пытался, честно, но не мог. Я знал её боль, осознавал, что сделало её той, кем она была сейчас, но я бы никогда не смог её понять, не испытав того же. Поэтому всё, что было в моих силах, это принять её. И тогда я был не готов этого сделать.       Мы снова отдалились, пускай ненадолго, пускай гораздо больнее, чем раньше, но между нами чувствовалась дистанция. Даже когда мы собрались с духом, чтобы поговорить, уняли свою злость, мне было трудно сдерживать ком, застрявший в горле.       — Я знаю, вы злитесь на меня, — говорила она.       Её голос дрожал и, не стану лукавить, это дарило мне слабое облегчение. Чувство некой справедливости. Я знал, что ей стыдно, что она понимала, что поступок её был глупым и отчаянным. Мне не следовало так думать, но я просто не мог удержаться.       — Мне…я, в общем трудно объяснить вам, что случилось…       — Просто скажи почему, — перебил девушку Фред.       Мы сидели в библиотеке на окне, застланном толстым пледом и усеянном подушками. Фред вальяжно расселся, надулся, всем своим видом показывая, как недоволен. Я же оперся об окно, разглядывая происходящее во дворе замка. Несси вовсе еле сидела на краю, будто вот вот собиралась вскочить и убежать от нас, как от петарды, что готовилась взорваться. Она молчит несколько секунд, разглядывая руки, скреплённые в замок, чтобы мы не видели, как они дрожат. Нет, кого я обманываю, не смотрел я в окно, я видел каждый её вздрог, каждый вдох, стыдливый взгляд. Невыносимо. Если мы продолжим так сидеть, будто чужие, я сломаюсь под этим давлением.       — Он извинился, сказал, что всё это время думал над своим поступком и я не могла…он говорил так искренне, — Несси запнулась, ведь теперь даже голос её дрожал.       Я не выдержал. Отстраняясь от окна, я, не глядя на девушку, кладу свою руку поверх её, слегка сжимая. Ледяные пальцы обдают мою кожу и я поджимаю губы, чувствуя, как просыпается во мне стыд. Может Агнес не стоило прощать Ирвина, не стоило быть с ним и снова закрывать глаза на его ошибки, но я был таким же. Несси могла хоть тысячу раз ещё спотыкаться о таких, как Буш и я тысячу раз буду готов подать ей руку.       — Мы не злимся… — говорю я.       — Нет, мы злимся, — возражает Фред.       — Ладно, да, очень, — признаюсь, кивая на слова брата, — но это твой выбор, если ты хочешь дать ему шанс, пусть будет так, но Несси…       — Он самый настоящий упырь и тот раз был не последним, поверь, — жёстче меня добавляет Фред.       Агнес кивает и на мою ладонь падает одинокая слеза.       — Я просто надеюсь, я так надеюсь, что ты не прав, Фред.       Девушка натягивает улыбку, заглядывая в глаза моему близнецу. Она размыкает руки и сжимает мою ладонь. Я отвечаю на её жест и притягиваю за руку к себе, чтобы обнять.       — Просто оставайся рядом, ладно?