Победная песнь

Когда Аракано увидел орду уродливых тварей, спускающихся с гор, он не знал, что думать. Чудовища, отвратительные пародии на эльдар, ползли и ползли, словно за горами кто-то разворошил гигантский муравейник. Грязно-черным потоком они ринулись на нолдор, яростно вопя, рыча и размахивая кривыми саблями и зазубренными копьями. Наверное, кто-то испугался. Но Аракано просто опешил. А потом оглянулся и понял, что твари — еще не самое худшее. Отец пытался поставить воинов в строй, но многие едва переставляли ноги, и уж точно мало кто мог сражаться. И больше Аракано не думал. Твари нападают — нужно что-то сделать. Прямо здесь! Прямо сейчас! Пока эта волна просто не опрокинула изможденное воинство. Отец некогда придумал особую военную премудрость — построение, которое делает всякое войско намного сильнее. Где каждого прикрывают товарищи — и не просто так, а в строго определенном порядке. Щиты впереди, копья позади, лучники и метатели дротиков перемещаются из первой линии в тыл при приближении врага, либо стоят сзади на возвышенности. Аракано помнил — но разве сейчас в военной науке был хоть какой-то толк? Иногда нужно поступать так, как велит сердце, а не холодный расчет Раньше, чем кто-либо успел остановить его, Аракано ринулся вперед, выхватив тяжелый двуручный меч — излюбленное свое оружие. Ему казалось, за спиной выросли крылья. Первый шаг, первый удар — и весь мир обернулся безумной круговертью, окрасился черной кровью чудовищ и невесть откуда взявшимися ярко-алыми брызгами. Уродливые твари кричали, некоторые пытались бежать, иные же рубили и кололи — но так медленно, неловко и неумело! Аракано же хохотал, раз за разом опуская и вновь поднимая меч, прочерчивая в воздухе одну широкую дугу за другой. Он отправлял свое оружие в полет — и оно вело его дальше, увлекая через толпу врагов, прокладывая ему путь. Усталость и голод, страхи и сомнения — все исчезло в этом то ли сражении, то ли танце. Аракано будто парил над землей, ловкий, быстрый, невесомый — но невероятно сильный. По всему телу разливалось тепло, будто кровь стала вдруг восхитительно горячей, будто и не знал Аракано пробирающего до костей холода. Где-то в груди, в душе, в сердце рождалась песня — прекрасная и яростная, буйная, как пламя, неудержимая, как горный поток. И Аракано пел, не в силах удержать этот мотив, не смея оставить его в плену тишины. Иногда вражеское оружие касалось его — легко и лишь немного больно, будто ветки, когда бежишь по лесу. Даже смешно. Сколько ни силились, чудовища совершенно не могули ему навредить. Вот хлестнуло что-то по груди, ткнулось под ребра, в бок, в живот, обожгло руку и бедро — какие пустяки! Аракано рубил, пронзал, крошил кости, пробивал черепа, перехватив меч за клинок и орудуя широкой гардой. Затем снова описывал в воздухе восхитительную и быструю, будто удар молнии, дугу. И разлетались отрубленные головы и конечности. Он пел. Он прошел весь долгий путь именно для этого ослепительного мига, именно для этого азарта и упоения. И вот впереди показалась особенная тварь — в полтора раза крупнее других, закованная в тяжелые латы, вооруженная щитом и тяжелой булавой. Аракано мчался к ней, раскидывая меньших чудовищ, оставляя за собой кровавую просеку. Не уйдет! Но крупная тварь и не собиралась убегать. Напротив, вожак обрушил на Аракано булаву с ужасающей силой. Тот защитился, выставив меч, но все равно отлетел назад. Перекатился и ринулся в атаку снова. Вот он — финал прекрасной песни! Вот он — главный враг! От первого удара чудовище укрылось щитом и стало наседать, сокращая дистанцию. Бесполезное оружие тварей хлестнуло по спине, вымазав ее чем-то горячим, — но Аракано снова не заметил. Он отошел на полшага, размахнулся и ударил, чтобы отогнать врага подальше, не позволить ему использовать щит как оружие. Но враг снова сблокировал удар. Однако теперь Аракано не дал ему передышки. Он бил снова и снова, отыскивая малейшую брешь в защите, вынуждая тварь открыться. Что-то хлестало и вонзалось в тело, застревало, мешало движению — но не могло его остановить. Наконец Аракано добился своего. Растерявшись, вожак опустил щит — и тяжелый меч с разгона вонзился прямо в его горло — да с такой силой, что голова опрокинулась назад, повисла на ошметках плоти и кожи. Враги после этого завопили еще громче и, напуганные смертью предводителя, бросились прочь. Аракано упер меч в землю — отчего-то ноги стали плохо держать его, а вся одежда оказалась вымазана в алой теплой влаге. Он развернулся. Воины гнали чудовищ прочь, истребляя безо всякой пощады, а впереди них спешил отец, звал его — но слова не удавалось разобрать. А ведь отец весь долгий поход принимал решения, порой очень трудные. Чаще других отправлялся искать дорогу, охотился на тюленей, белых медведей и даже китов. Он так самоотверженно заботился обо всех! Должен же кто-то позаботиться и о нем. Сделать для него что-нибудь приятное, подарить ему… «Смотри, я подарил тебе победу», — попытался проговорить Аракано. Но голос его, мгновения назад такой громкий и звонкий, отчего-то превратился в тихий хрип. Руки заскользили по гарде меча, перед глазами земля и небо кружились, меняясь местами, их заволакивало странной мутной дымкой. А потом земля, усеянная убитыми чудовищами, вдруг стала стремительно приближаться. Аракано падал на землю — но даже земли под ним не оказалось. Он падал в темноту.