Тошно

Вокруг сновали служанки, и от их мельтешения становилось тошно. Теперь её звали Эйммой Аррен, и ей было пятнадцать. Дочь принцессы Дейллы, слабенькой и недалекой девочки, погибшей в родах, оказалась замужем за потенциальным наследником престола. Точнее, не потенциальным, а тем, кому придется быть королем всего через несколько лет, ведь ей была известна судьба этих людей. И своя. Она умрет, растворяясь в горечи и страданиях. Теперь она стала Эйммой, которая потеряет столько детей, что и сама станет призраком. Ей хватило единожды потерять дитя, чтобы понять, что жить с этим она не сможет. Её малыш умер раньше, чем она очнулась после родов. А какое название удобное придумали. Синдром внезапной детской смерти. Попросту — мы не знаем, он просто умер. Они вскрыли его, но причины не нашли. Мерзкий шов на крохотном теле выглядел словно варварство, которое было, к тому же, бессмысленным. Просто умер. Так бывает. Вы не переживайте, ведь он мог скончаться в ближайшие месяцы, но вы бы уже привязались к нему, и было бы хуже. Но она давно привязалась. Они были вместе денно и нощно, малыш пинал её, не давая грустить, напоминал, для кого она должна себя сберечь. А теперь его не стало. А она — не смогла с этим жить. Она бы всё отдала, лишь бы вернуть долгожданного ребенка. Только никто не вернет мертвеца к жизни. Безобразный шов на крохотном теле врезался под веки. Её тошнило. Но забыть она не могла. В колыбели сопела девочка, прижимая к себе свою ящерицу так, словно та убежит. Ящерица была такой горячей, словно являлась самим огнем. Какая же это ящерица, когда это маленький дракон. Может, они и были огнём, кто его знает. Девочка, в отличие от её малыша, была живой и всё еще дышала. Если боги так ответили на её мольбу, то это скорее походило на месть. Живая дочь и десятки мертворожденных после. Эймма прикрыла глаза, пытаясь перестать раскачиваться вперед и назад. У нее никого не осталось там. А у этой малышки никого не останется, если она бросит её и умрет. Как будто Эймма не знала, что королю не будет до девочки дела. Тяжелые ноги едва передвигались, когда она пыталась подойти к колыбели. Она так привыкла к боли во всем теле, что и забыла, что по-другому быть может. Её палец прикоснулся к пухлой ручонке. — Я не оставлю тебя, — пообещала она ребенку, — и ты не оставляй меня. Всё слёзы были давно выплаканы. Малышка Рейнира нуждалась в ней. И даже если Эймме придется бороться за свою жизнь, она не бросит её, потому что боги дали ей этот шанс, и она его не отпустит.