2.1. Сюрприз-вечеринка для розовой пони.

Звук упавшей на кухонный пол сковороды эхом разнёсся по тихой кондитерской "Сахарный Уголок". Случайное падение было настолько громким, что разбудило маленьких близнецов Кейк, которые подскочили на своих кроватках. Живя в пекарне, они довольно хорошо знали этот ужасный, громкий лязг, но не привыкли слышать его в такое время суток. Они подумывали остаться в постели, чтобы не подвергаться риску быть пойманными за подглядыванием, но любопытство взяло верх, и пара тихонько спустилась по главной лестнице на кухню. Для близнецов не было неожиданностью, что, заглянув за угол кухонной двери, они обнаружили Пинки Пай, выглядевшую измотанной. Она пробовала какой-то новый трюк с балансированием, которого близнецы-кейки раньше не видели. Во рту у Пинки был пакетик с начинкой, которым она намазывала что-то на торт, одновременно сжимая кастрюлю левым копытом, противень для кексов - правым, и пытаясь открыть духовку задним копытом. Таким образом, на твердой почве оставалось только одно заднее копыто, чтобы поддерживать равновесие. Хотя для большинства это зрелище было бы забавным, близнецы обменялись взглядами, в которых читалось скорее беспокойство, чем веселье. — Пинки Пай? — Сказал Паунд, смело прерывая то, чему он был свидетелем, в то время как его сестра следовала за ним по пятам. — Паунд! Пампкин! Я вас не разбудила, да? — спросила Пинки, слова были искажены из-за кондитерского мешочка у неё во рту. Когда близнецы смогли только изобразить на лицах недоумение в ответ, она хихикнула и выплюнула пакет на стол, одновременно ставя кексы в духовку и устанавливая таймер. — Оой! Я совсем забыла, что делала это! Мне оооочень супер-пупер сильно жаль, что я вас разбудила! — Воскликнула Пинки, подхватывая кондитерский мешок копытцами и возобновляя работу с глазурью. — Зачем ты выпекаешь? Луна всё ещё высоко в небе. — Заметила Пампкин, указывая в кухонное окно на яркую луну, сияющую над головой. — Ну-у-у... — Пинки начала, затем снова сменила задачу, посыпав стол мукой и закончив взбивать глазурь. Даже её обычные нелепости с мизинцем были многозадачными, когда из её гривы появилась скалка. — У меня ещё куча дел перед завтрашней вечеринкой! Там будут все пони Эквестрии, и они наверняка ПРОГОЛОДАЮТСЯ! У меня ещё осталось 6 дюжин кексов, 7 пирогов с орехами пекан, 12 карамельных оладий и ещё один тройной торт из шоколадного печенья с шоколадной глазурью и шоколадной посыпкой! Ты же знаешь кантерлотских пони, они обожааааают шоколад! Поначалу близнецы ничего не ответили, не зная, как реагировать на такую череду нелепостей. В конце концов, они решили предложить свою помощь, а не пытаться разгадать логику Пинки. — Хочешь, чтобы мы помогли? — Авв, маленькие глупые кобылки, вам следовало бы дремать в стране грёз, а не раскатывать коржи для пирога и ставить карамель размягчаться на плиту! — Сказала Пинки, проделывая именно те действия, которые она произносила. — Пинки Пай? Что, во имя Эквестрии? Внимание Пинки и близнецов переключилось на хозяйку дома, миссис Кейк, когда она присоединилась к ним на кухне. Она протёрла заспанные глаза, не веря своим глазам при виде множества сладостей, разложенных перед ней. — Привет, миссис Кейк! — Воскликнула Пинки с энергией и громкостью, которые были неуместны в этот час. Миссис Кейк отшатнулась от этого звука, когда мистер Кейк, наконец, появился, завершив обход обитателей дома. — Я как рааааз заканчиваю готовить десерты для большой вечеринки! В замке закончился сахар, можете В ЭТО ПОВЕРИТЬ? Поэтому я решила приготовить его здесь, я знала, что вы все не будете возражать! Извините за шум, я бываю ужасно неуклюжей, когда выполняю четыре задачи одновременно. Ооо, не могу ДОЖДАТЬСЯ, когда попробую всё это завтра! Возможно, мне придется приготовить “Карамельный шоколадно-вишнёвый пирог-сюрприз” специально для себя! Я так проголодалась, что могла бы съесть дюжину кексов в одиночку! — Пинки, дорогая, не могла бы ты испечь что-нибудь из этого завтра, после того как хорошенько выспишься? — предложила миссис Кейк. В её тоне звучала искренность, но к ней примешивалась глубокая озабоченность. — Э-э, да, ты уже приготовила много десертов, я уверен, что пара кексов не останется незамеченной, — сказал мистер Кейк, повторяя чувства и нервно потирая затылок. — Иногда легко потерять счёт времени, когда не даёшь себе передышки. Пинки рассмеялась, так же громко, как и всегда, когда она выложила тесто для пирога на стол и начала разравнивать его валиком. — Не волнуйся! Твайлайт включила время поспать в тот большой список дел, который она мне дала! Как только я закончу с выпечкой, займусь этим списком, и потом этой розовой пони, готовой к вечеринкам, сразу в постель спатки. — пренебрежительно сказала Пинки, не в силах оторваться от своих дел даже на мгновение, чтобы посмотреть ей в глаза. — Тогда, может быть, нам стоит позвать твоих друзей, чтобы они помогли тебе с утра? — предложила миссис Кейк. — Нам бы не хотелось, чтобы Пинки Пай была розовой, устраивавшей вечеринки и совсем уставшей, правда, дорогой? Миссис Кейк резко толкнула мистера Кейка локтем, мягко подталкивая близнецов к лестнице. Они в последний раз оглянулись на Пинки, озабоченно нахмурив брови, прежде чем подчиниться безмолвному приказу матери. — Д-да! Твои друзья и... может быть, твоя эксцентричная сестра смогут прийти. Она знает, как помочь. — нервно произнёс мистер Кейк, наблюдая, как его семья поднимается по ступенькам в свои комнаты. — Звучит просто абсолютно прекрасно-идеально для меня! — Спросила Пинки, всё ещё не встречаясь с ним взглядом. — Что ж, спокойной ночи, Пинки Пай. Я... надеюсь, ты немного отдохнешь, — со вздохом заметил мистер Кейк, прежде чем тоже забраться обратно в уютную постель. Пинки Пай не заметила, чтобы поведение и комментарии Кейков были чем-то необычным. Она знала, что они беспокоились, когда она работала так допоздна, но это празднование было самым важным в году, и она не могла позволить себе ни единой оплошности. Если хотя бы одна пони уйдёт с вечеринки с недовольным видом, это будет означать, что она потерпела неудачу. Это будет означать, что Понивилль не сможет исцелиться. Это будет неудача, которая плохо отразится на Твайлайт, и это будет означать ещё больше трудностей для подруги, которую она так нежно любила. Но самое главное, это было бы нарушением самой её натуры. Пинки постаралась отогнать эти мрачные мысли и похоронила их под своей твёрдой решимостью продолжать двигаться вперёд. Она как раз начала отделять корж для третьего пирога от раскатанного теста, когда таймер на духовке звякнул. Праздничная пони с восторгом бросила нож на стол и взяла в рот прихватку для выпечки. Это была её любимая часть выпечки: когда она открывала духовку, на её щеках появлялась первая волна тепла, а за ней следовал сладкий аромат идеально золотистой выпечки. В этих знакомых ароматных объятиях было что-то успокаивающее, в чём её измотанные нервы и растущее беспокойство нуждались сейчас больше, чем когда-либо. Однако, прежде чем её вытянутое копытце коснулось дверцы духовки, Пинки показалось, что она услышала приближающиеся шаги. Её восторг быстро сменился раздражением. Что она натворила на этот раз? Она была уверена, что не издала никаких дополнительных звуков, которые могли бы разбудить Кейков. Неужели они вернутся, чтобы снова отчитать её? Как долго она сможет убеждать их, что с ней все в порядке, прежде чем маска счастья исчезнет? — Я вижу, здесь ничего не изменилось. Пинки на мгновение застыла. Она могла бы поклясться, что это был голос Эпплджек, раздавшийся у неё за спиной. Она хихикнула и покачала головой. "Ладно, мооооожет быть, мне действительно нужно немного поспать. Теперь я слышу голоса." Рассеянно подумала Пинки Пай, всё ещё крепко сжимая в зубах варежку. Она снова сосредоточилась на приготовлении, и дверца духовки легко распахнулась. Пинки почувствовала укол разочарования, когда это первоначальное тепло и запах никак не помогли ей избавиться от стеснения в груди. — Так принято приветствовать старого друга, Пинки Пай? Я была бы о тебе лучшего мнения, если бы не знала, какая ты обманщица. Пинки Пай никогда раньше не слышала голосов в своей голове так отчётливо, и мрачное любопытство заставило её обернуться, всё ещё держа поднос с кексами во рту. Когда она остановилась, то едва могла поверить собственным глазам. Там, у стола с пустыми формочками из-под пирогов и принадлежностями для выпечки, стояла Эпплджек. Пинки вскрикнула и подбросила кексы в воздух, споткнувшись спиной о плиту и едва не задев правым копытом горячую кастрюлю. Кексы взлетели в воздух, разлетаясь брызгами по всей кухне, а горячая форма, кружась, опустилась обратно на правое заднее копыто Пинки. Она снова закричала, но скорее от шока, чем от боли, и как можно быстрее оттолкнула горячую сковороду, прежде чем сфокусировать взгляд на кобыле перед собой. Её глаза не обманывали, это был не сон и не жестокая шутка, незваная гостья, несомненно, была Эпплджек, но она была не совсем той Эпплджек, которую помнила Пинки. Эта Эпплджек выглядела изможденной, как выгоревший на солнце, изношенный кусок кожи. Её шерсть, как и грива и хвост, была спутанной и неопрятной, как у пони, которую много лет как следует не мыли. Пинки не могла разглядеть её глаз из-под старой, потрёпанной шляпы, но она разглядела злобную гримасу, и это поразило её больше всего. Эпплджек тоже была не совсем одна, она опиралась на старую, покрытую коркой грязи лопату, а на поясе у неё были разные старые садовые инструменты. Пинки сразу узнала их - те самые, которые когда-то использовались Эй-Джей в качестве орудий пыток. — Эпплджек?! — Спросила Пинки более скрипучим голосом, чем обычно. — Эпплджек! — Крикнула она. Пинки бросилась вперёд, раскинув копыта, словно приветствуя друга, вернувшегося из продолжительного отпуска. Это было всё, что смогла придумать Пинки, зная, что её мозгу потребуется время, чтобы прийти в себя. Несмотря на невинность этого жеста, Эпплджек не доставила ей такого удовольствия. Она не хотела, чтобы Пинки хоть на мгновение поверила, что между ними осталось что-то хорошее. Она с силой оттолкнула Пинки, и пони ударилась о раковину, её голова моталась взад-вперед с такой силой, что у неё разболелась голова. — Нет, ты не имеешь права прикасаться ко мне, как будто тебе не всё равно. — прорычала Эпплджек. — Но Эйджей... — Пинки замолчала. В её голове роились миллионы мыслей, борясь за возможность облечься в слова. Так много всего осталось невысказанным, и так много вопросов; От этого у неё только сильнее заболела голова. — Не смей, — огрызнулась Эпплджек в ответ, поднимая своё копыто и ставя его за одну из пустых формочек для пирогов, прежде чем сбросить её с прилавка. Пинки подпрыгнула и ахнула, когда банка ударилась о соседнюю стену. Вскоре в ушах у неё зазвенело, и этот звон не утихал. Тревожное чувство страха неуклонно росло в глубине её сознания. — У Твайлайт был смысл. Она должна была поддерживать свой идеальный имидж. Я бы не удивилась, что Дэш будет на это наплевать, а Флаттершай сделает всё, что, чёрт возьми, скажут ей остальные. Рэрити - это другая история, но ты, Пинки? Что у тебя за грандиозное оправдание?! — прорычала Эпплджек, яростно швыряя ещё одну форму из-под пирога через всю комнату. — Оправдание? — Спросила Пинки дрожащим голосом, беспомощно прикрывая уши от всё более громкого звона. — За то, что БРОСИЛА МЕНЯ! — Закричала Эпплджек, хватая лопату копытами и сметая с прилавка всё до последнего предмета: ингредиенты и выпечку. В суматохе пакет с мукой влетел в кухонное окно всего в нескольких дюймах от головы Пинки Пай, и ей пришлось подавить желание чихнуть, когда его содержимое разлетелось вокруг неё. — Нет, нет, я этого не делала! Клянусь! Когда Твайлайт рассказала мне правду, я ходила туда каждый день, Эпплджек, КАЖДЫЙ. ДЕНЬ. Я хотела тебя увидеть, но они мне не позволили! Я просила, я умоляла, я даже пыталась подкупить их тортом! Твайлайт пришлось оттаскивать меня! Я не собиралась сдаваться, и она сказала, что я могу отправлять тебе письма и посылки. Я писала по три, иногда по четыре письма в день! Я не останавливалась, пока они все не вернулись.… они сказали, что ты их отвергла. Неумолимый взгляд Эпплджек ещё глубже впился в Пинки. — И ты им поверила. Просто так? Какой же из тебя друг. Слова Эй-Джей ужалили Пинки, как тысячи пчел, атакующих её сердце одновременно. Она часто задавалась вопросом, действительно ли Эпплджек отправляла обратно её бесчисленные письма, нераспечатанные и непрочитанные. Глубоко-глубоко в душе Пинки всегда знала, что это ложь. — Я... Я не должна была сдаваться. — призналась Пинки, чувствуя, как жгучий стыд сжимает её сердце, словно тисками. Она опустила голову, не в силах сдержать слёзы. Между ними повисло короткое неловкое молчание, в то время как Пинки тихо всхлипывала. Они были прерваны свистом ветра, когда лопата Эпплджек пролетела мимо головы Пинки и приземлилась всего в нескольких дюймах от неё, воткнувшись в стену рядом с ней. Она подпрыгнула, изумленно уставившись на лопату, которая вполне могла вонзиться ей в череп. — Эпплджек? — Пинки запнулась, не понимая, как разговор мог так быстро сорваться, что её бывшая подруга захотела причинить ей вред. — Я сегодня не очень-то милосердна, Пинки Пай. Многое изменилось с тех пор, как мы были знакомы, и некоторые вещи я просто не могу простить. — Ответила Эпплджек, и мрачная интонация стёрла все сомнения в убедительности её слов. Эпплджек резко подскочила к Пинки, как обезумевшая кобыла, и протянула копыта к шее пони. У Пинки даже не было возможности закричать, она могла только испуганно пискнуть и увернуться с пути Эй-Джей. Она вскочила и поползла к плите, пока Эпплджек вытаскивала лопату из стены. — ИДИ СЮДА! Пинки слышала, как скачет рыжая кобыла, как учащённо бьётся её сердце в такт топоту копыт Эй-Джей. Пинки вскочила с пола и схватила единственное, до чего смогла дотянуться: кастрюльку с карамелью, которая таяла на конфорке. С громким криком она швырнула горшок и его содержимое в сторону Эй-Джей. Эй-Джей вскрикнула от боли и гнева, и искаженные звуки её гортанного вопля смешались со звоном в ушах Пинки. Карамельное содержимое выплеснулось на пол, а кастрюля с грохотом упала на пол рядом с парой кобыл. Сначала Пинки не могла поверить, что пони может получить в морду раскалённой сковородой и остаться на ногах. Но с мрачным осознанием она вспомнила, как Твайлайт упоминала отвращение к боли как "побочный эффект" от этого проклятого зелья бессонницы. — Ты… Но… Они сказали, что вылечили тебя! — Пинки запнулась. Она забилась в угол, в то время как бывший фермер подкрадывался всё ближе. — И ты снова им веришь! Я что, похожа на исцелённую? Ты ЗНАЛА, что они, блядь, врут. Ты ЗНАЛА, что я так и не получила ни одного из этих писем, но всё равно сдалась. Ты махнула на меня копытом! Пинки знала, что если она не начнёт действовать быстро, то наверняка встретит свой ужасный конец. Она собрала всё мужество и выдержку, которые у неё ещё оставались, и бросилась на кобылу, ударив Эй-Джей головой в грудь и заставляя её попятиться назад, пока та не ударилась о столешницу. Пинки не восприняла сиюминутную победу как должное. Она вытянула копытца, чтобы собрать с пола столько пирожных и кексов, сколько смогла уместить. Это был её арсенал оружия. Взяв в руку один маффин, она в отчаянии швырнула его в сторону Эпплджек, за которым без колебаний последовали остальные лакомства, одно за другим. Пинки знала, что её шансы выжить и спастись значительно возрастут, если она решит бросить что-нибудь потяжелее или поострее. Но она не могла полностью осознать последствия. Подобные предметы могли покалечить, расчленить... или убить. Только не Эпплджек, она не могла так поступить с Эпплджек. Она уже подвела её, она не могла продолжать подводить её. Другой кобыле не нужно было задумываться о серьёзности ситуации, потому что Эпплджек выхватила из-за пояса с инструментами лопату и швырнула её в Пинки. Пинки снова увернулась, теперь уже только на адреналине, поскольку искала выход. Она увидела, что задняя дверь находится в нескольких шагах от неё… но как насчёт Кейков? Если её выпечка разбудила их раньше, что могло помешать им услышать об этой потенциальной резне? Она знала, что ей нужно добраться до лестницы и преградить путь Эпплджек. Пинки свернула в сторону, решив пробежаться по кухне, надеясь сбить Эпплджек с толку. Однако она совершила одну ошибку. Пинки забыла о липкой карамели, которая теперь впитывалась в деревянные половицы рядом с выброшенной кастрюлей. Хотя этого было недостаточно, чтобы удержать её на месте, это было достаточно эффективно, чтобы сбить её с ног. Пинки упала вперёд, схватившись за кухонные занавески в тщетной попытке смягчить падение, и сдвинула их с места. Она сильно ударилась о неумолимый пол, и в её голове зазвенел мозг. Прошло несколько секунд, прежде чем Пинки почувствовала, как невероятная сила дернула её за гриву и прижала лицом к всё ещё горячей конфорке. Пинки стиснула зубы и оттолкнула копыто, которое безжалостно пыталось испепелить её. Она почувствовала, как жар опалил кусочки шерсти на её щеке, но не сдавалась. В момент безумного испуга Пинки прижалась лицом к горелке, чтобы шокировать Эпплджек настолько, что та отдернула копыто. Это сработало, и розовая пони отпрянула от огня так быстро, как только смогла. Она не хотела оценивать ущерб, ей просто нужно было уйти. Может быть, это стало последней каплей, заставившей её сжечь себя, чтобы сбежать, или, может быть, это была мысль о том, что невинные Кейки в опасности, но в любом случае, Пинки почувствовала себя гораздо увереннее. Если бы она не убила Эпплджек, Эпплджек убила бы её. Она потерпела неудачу, но хотела остаться в живых. Пинки потянулась за несколькими ножами, которые лежали в наборе на столе возле раковины. Она закричала, кидая один за другим в оранжевую кобылу. Она не была уверена, но Эпплджек, казалось, двигалась быстрее, чем положено пони. Ни один нож не увенчался успехом. Ещё более пугающим было зрелище того, как Эй-Джей подбирала выброшенные ножи, словно спокойно собирала колоду карт. В конце концов, копыто Пинки нащупало только воздух, и она быстро оглянулась в сторону, чтобы увидеть, что все ножи были брошены. В отчаянии она схватила деревянную доску, на которой они лежали, и бросила её в Эпплджек, выбегая из кухни. Пинки яростно колотила копытцами по земле, пока не заметила двух тех самых пони, которых пыталась защитить. Мистер и Миссис Кейк спустились вниз на ужасный шум, но они выбрали самое убийственное время. Когда Пинки Пай отступила, Эпплджек решила попытать счастья в метании ножей, и её меткость была намного выше, чем у испуганной пони вечеринок. Пинки врезалась в пару Кейков, прервав своё собственное отступление. Она рухнула на землю прямо под их копыта. Визжащие, жужжащие и стрекочущие пчёлы со свистом пронеслись в голове Пинки, когда от внезапного удара у неё разболелась голова. Их сердитый шум смешался с постоянным звоном в ушах. Он был настолько всеобъемлющим, что оглушал мир вокруг неё. Пинки понимала, что ей не хватает воздуха, только из-за сильного расширения и сжатия грудной клетки и жжения в легких. Хаос становился все громче и громче, и даже дрожащие копыта, прижимающие уши к голове, не могли остановить его нарастание. Когда Пинки наконец открыла глаза и посмотрела вверх, она увидела лицо миссис Кейк. Странное выражение лица задело Пинки за живое; это нервировало. Продавщица кондитерской была бледна, с широко раскрытыми глазами и дрожала. Она смотрела вниз, но не на розовую пони у своих копыт. Взгляд Пинки проследовал за ней, пока не упал на лезвие, торчащее из груди её подруги. Пинки открыла рот, чтобы закричать, но не была уверена, что из него что-нибудь выйдет. С того места, где лежала Пинки, казалось, что миссис Кейк играет в жуткую игру в догонялки. Она не двигалась, её грудь не вздымалась, и выражение её лица не изменилось. Затем, внезапно, миссис Кейк рухнула на землю. Пинки даже не видела крови, пока мистер Кейк не выдернул лезвие из груди миссис Кейк, забрызгав лицо Пинки внутренностями своей возлюбленной. Пинки нутром чуяла это. Эпплджек победила. Этого ужасного конца было не избежать. Пинки неуклюже попятилась назад, морщась от капель крови, попавших в глаза и затуманивших зрение. Зрелище, открывшееся перед ней, было невыносимым, поэтому она повернулась к кухне, чтобы лицом к лицу встретить свою кончину. Однако вместо того, чтобы найти кобылу-убийцу, Пинки увидела улыбающееся лицо существа, которое она могла описать только как демона, его сияющая фигура. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что свечение - это не просто потустороннее зрелище, а зарождающиеся язычки пламени на шкафах и столешницах. На кухне вспыхнул пожар, и Пинки заметила, что упавшая занавеска лежала и горела на открытой плите. Это была её вина. Бросила Эй-Джей, оставила своих близких в опасности, устроила пожар из-за своей беспечности, из-за всего этого. Пинки была готова отказаться от борьбы и в отчаянии свернулась калачиком. Но как раз в тот момент, когда она собиралась зажмуриться в ожидании своей кончины, Пинки заметила близнецов. В суматохе они, должно быть, присоединились к остальным пони, спустившимся вниз, и обнаружили бездыханное тело своей матери. Их маленькие щёчки были залиты слезами, когда они безуспешно пытались вернуть её к жизни. Пинки не знала, сколько у неё осталось сил, но её копытца слушались. Она вскочила с земли и, перекрывая рёв пламени, закричала мистеру Кейку. — Забирайте близнецов и уходите! Скорее! Было странно чувствовать, как слова застревают у неё в горле, но не слышать их. Огонь и причиняемый им ущерб сменились звоном и жужжанием, но они всё ещё были слишком громкими, чтобы их можно было перекричать. Пинки схватила мистера Кейка за копыта, которые всё ещё были крепко прижаты к телу его жены. Он сердито оттолкнул её от себя, но она продолжала пытаться поднять его. Боковым зрением Пинки видела языки пламени. Они были в нескольких секундах от того, чтобы поглотить их всех. Именно тогда она поняла, что больше не может видеть Эпплджек, и предположила, что та сбежала, как только пламя охватило кухню. Это была маленькая милость - иметь возможность помочь своим близким без того, чтобы обезумевшая кобыла одновременно не пыталась их убить. Пока Пинки пыталась добиться ответа от мистера Кейка, она постепенно поняла, что не может больше тратить время на пони, который не хочет, чтобы его спасали. Нет, теперь ей нужно было думать о близнецах. Паунд был ближе всех, и она обхватила его копытцами за талию, отрывая от матери. Он дико дёргался, бил копытами Пинки Пай и даже сильно укусил её за переднюю ногу. Однако она не могла позволить себе отпустить его и молча выдержала его яростное сопротивление. Пинки и Паунд были ближе всех к задней двери, и пламя ещё не успело охватить её. Она рвалась к свободе, пока дрожащие, потные копытца не были вынуждены возиться с замком. Метания Паунда только усложняли ситуацию, но Пинки еще крепче прижала его к груди. Наконец дверная ручка повернулась, и в кухню ворвался поток свежего воздуха, когда дверь распахнулась настежь. Поднявшийся порыв ветра подхватил рассыпанную по кухне муку, и пламя тут же охватило всё вокруг. Вслед за бегством Пинки раздался оглушительный взрыв, отбросивший её и Паунда на улицу позади пекарни. Паунду наконец-то удалось надавить на Пинки, оттолкнув её от себя, когда он вырвался из её хватки. К счастью, у жеребёнка хватило ума убежать от огня, а не пытаться спасти тех, кто был в нём. У Пинки не было ни сил, ни умственных способностей, чтобы последовать за ним. Всё, что она могла сейчас делать, это лежать на улице и смотреть. "Сахарный Уголок" полностью загорелся, сжигая всё, что она любила. Слёзы жгли ожог на её щеке, когда она беспомощно наблюдала за разрушительным пламенем. Она не сводила глаз с оранжевой кобылы, стоящей в витрине кухни пекарни. Эпплджек вовсе не сбежала, она осталась наблюдать за последствиями. Языки пламени лизали её мех по бокам, но она не обгорела. Нечестивый демон был неуязвим.