Глава I. Точка пересечения

У судьбы нет причины без причины сводить посторонних (с) Коко Шанель

Февраль 1997 года       Снег мягко хрустел под детскими сапожками, и следы сверкали под морозным солнцем. Ладони, укутанные пушистыми варежками, лепили снежок. Февраль в Киото выдался на удивление снежным. Дети торопились насладиться зимними забавами. Девочка слышала их весёлые голоса, находясь одна на заднем дворе, отгороженная от сверстников каменной стеной. В глубине души она хотела бы к ним присоединиться, но строгое наставление не покидать двор без разрешения удерживало на месте. Затаив дыхание, она прислушивалась к их крикам — дети играли в снежки, а потом начинали спорить, обвиняя кого-то в мухлеже.       Он наблюдал издалека. Стоял на ступеньках, засунув руки в широкие рукава кимоно, и молча смотрел. Его глаза неотрывно следили за девочкой. Он не мог не отметить её неуклюжесть: в белой шапке и черном пуховике она больше походила на пингвина, особенно когда в очередной раз завалилась назад, поскользнувшись на протоптанной тропинке. А сейчас круглые глаза смотрели вдаль, пока снежок покоился в её ладонях.        Внезапно его взгляд переместился чуть в сторону. Чужая энергия прорезала пространство, как едва ощутимое лезвие катаны по по коже. Под ближайшим деревом клубилась тёмная масса, напоминающая густую, вязкую смолу. У него имелись подобия рук, но они были уродливыми, незавершёнными — субстанция не могла обрести ясную форму. Это было проклятье, очень слабое, но достаточно наглое, чтобы медленно приближаться к девочке.       Она тоже его увидела. Почувствовала, как жертва ощущает присутствие хищника. Её пальцы сжали снежный ком так крепко, что он треснул, рассыпавшись на кусочки. Девочка стояла неподвижно, как загипнотизированная, — её взгляд был прикован к тёмному существу, которое с каждым мгновением становилось всё ближе, растекаясь по снегу к её ногам.       — Даже не позовёшь на помощь? — раздался голос мальчика.       Она молчала, не оборачиваясь, словно пыталась справиться с ситуацией самостоятельно.        Сатору щёлкнул пальцами, наблюдать за исходом этой ситуации и жалкими потугами не было никакого желания. Проклятье испарилось в воздухе, будто его и не было никогда.       — Какой пустой запас проклятой энергии, — сказал он, пряча руки назад в рукава. — Видеть-то видишь, а сделать до сих пор ничего не можешь? Ты правда веришь, что этого достаточно, чтобы называться шаманом?       Девочка не отвечала. Только в её спине и плечах он заметил едва уловимое напряжение.       — Нет, ты серьезно до сих пор не овладела техникой? — переспросил он, делая шаг ближе.       — Да, — спокойно ответила она, не поднимая головы. — До сих пор не овладела.       — Знаешь, тебя давно бы признали полезной, если бы ты могла хоть что-то делать, — добавил он с издёвкой.       — Я знаю.        Голос её был ровным, без эмоций. Так и не скажешь, что она ребёнок. Сатору раздражённо фыркнул:       — Не злишься?       — Нет, я привыкла.        Его брови чуть дёрнулись, будто её ответ выбил его из колеи окончательно. Девочка снова принялась за снеговика, игнорируя его присутствие. Наглость, не более. Перед ней стоял… он. Сам Годжо Сатору — наследник клана, избранник неба. Но её волновал косой снеговик.        Он четко помнил, что на первой встрече она не была такой. Пыталась заговорить с ним, найти общие темы, улыбалась и рассказывала про себя, но,  не получив ответной реакции, замкнулась. Не то, чтобы Сатору горел желанием с ней общаться и её отстраненность его задевала, но взрослые настаивали. Конечно, всё дело именно в них. Тем не менее, инициативы с её стороны тоже не исходило более.        Он подошёл ближе и стряхнул снег с её белой шапки лёгким движением руки.       — Странная ты, Асами-чан, — на лице снисходительство и усмешка. — Почти такая же странная, как этот твой снеговик.       Она коротко вздохнула, крепче прижимая новый снежный ком. Асами пыталась сделать не привычного снеговика, а в виде медвежонка. Увидела такого недалеко от своего дома и захотела повторить. Два косых камешка-глаза смотрели на неё. Да уж, получалось совсем не так, как она задумала.        Ей были абсолютно побоку его слова, и Сатору это прекрасно понимал. Устраивало ли это его? Конечно же нет, поэтому он продолжил.        — И всё-таки, — задумчиво добавил он, окинув взглядом её, — если бы ты была способной, может, мы бы и подружились.       Её пальцы сжали снег так сильно, что тот начал крошиться в ладонях. Она ничего не ответила, но на её лице мелькнула тень обиды и упрямства. Сатору хмыкнул, сделал несколько шагов назад и направился в сторону дома.       Асами посмотрела на уже распадающийся снеговик перед собой, выдохнула и шёпотом добавила:       — Какой ты врун, Сатору-кун.        Он всё прекрасно услышал, но отвечать не посчитал нужным. Тогда Сатору видел её последний раз. 

***

Февраль 2018 год

      У медсестры из рук выскользнула вторая стопка документов за последние двадцать минут. Обычно в такие моменты Мегуми углублялся в чтение, дожидаясь начала часов посещения, но сегодня книга так и осталась лежать закрытой у него на коленях. Вместо этого он просто сидел, распластавшись в кресле, вытянув ноги и лениво разглядывал окружающих.       Его взгляд зацепился за мужчину, которого он уже видел здесь не раз. Каждый раз тот приходил с букетами разных цветов, аккуратно подобранными под настроение. Наверное, к жене, решил Мегуми. После визитов мужчина всегда уходил с улыбкой на лице, словно каждый раз восполнялся энергией.       Зато бабушку, сидящую у выхода, он уже знал хорошо. Она почти не менялась — та же аккуратно собранная седая прическа, та же старая сумка. Мегуми знал, что она приходит к своей внучке, которая боролась с раком. Она поведала ему свою историю пару месяцев назад, пытаясь всучить в руки спелое яблоко. В её взгляде всегда читалась усталость, но она неизменно приходила сюда, держа в руках пакет с фруктами или игрушкой для девочки.       Мысли рассеялись от легкого прикосновения к щеке. Мегуми несколько раз моргнул, а затем поднял взгляд на хозяйку руки, в которой был ланчбокс — именно им его только что ткнули.       — Что это?        — Обед. Держу пари, ты опять не ел.        Девушка качнула головой, и её короткие вьющиеся волосы слегка всколыхнулись. Сев на свободное место рядом, она бросила на него быстрый взгляд. Судя по школьной форме и раскрасневшимся щекам, она прибежала в больницу сразу после уроков.       — Ты знаешь, что порой слишком назойливая?        — А ты знаешь, что порой слишком грубый?        Мегуми нахмурился, а его собеседница продолжала смотреть перед собой, аккуратно сжимая в руках розовую коробочку.       — Это не мешает тебе каждый раз приносить мне еду.       — А тебе не мешает есть то, что я приношу, — она, наконец, не выдержала и скорчила забавную рожицу и высунула язык, протягивая ему ланчбокс. — Хватит спорить, Фушигуро-кун. Ешь.       — Спасибо, Рури-сан.       Он открыл коробку и рассмотрел содержимое — мясные тефтельки, немного овощей и рис, на котором нори «нарисована» недовольная мордочка котика. Мегуми на секунду застыл с крышкой в руке. Около уха послышался смешок. Видимо, его реакция позабавила её.       — С тебя рисовала. Похоже?        — Нет, — он разломал одноразовые палочки и добавил: — Тебе не достанется, что ты второй обед готовишь? Ты упоминала, что у тебя сложные отношения с тетей.        Рури вытянула ноги и положила руки на колени. Взгляд мгновенно погрустнел, хотя на лице она держала улыбку. Мегуми не мог не заметить усталость на её лице и заметные синяки под глазами, которые с каждой неделей становились всё ярче. Плохо спала, много переживала, и сделать с этим ничего было нельзя.        — Я ей не нравлюсь. Она даже открыто говорит, что я лишний рот, — Рури взяла паузу и подняла голову. — Не поверишь, но вот её муж ко мне неплохо относится. Даже карманные дает, пока тетя не видит. Так что с обедом тебе никаких проблем — мне только в радость.        — Он под каблуком?        — Еще как, — она хихикнула. — Слово вставить не может, во всем её слушается. Но он очень добрый и заботливый. Детей любит.        — Видно, раз так к тебе относится, — он захватил палочками немного риса. Холодный, но вкусный. — А когда ты жила с мамой, она тоже такой была?        Мегуми укололо под ребром. Он выдал вопрос первее, чем успел подумать, и пожалел. Слишком бестактно с его стороны копать глубже в раны приятельницы, которую он знал лишь каких-то три месяца. Кто он такой? Быстро прожевав, он тут же спохватился:       — Прости, мне не следовало…        — Нет-нет, — Рури замахала руками. — Всё в порядке. И ты прав, тетя была такой, и когда я жила с мамой. Она никогда не стеснялась в выражениях, поэтому с детства я слышала упреки в нашу сторону.       — Потому что ты росла без отца?        — В том числе, — она опустила плечи, выдохнув. — Как обед?        — Вкусный. 

***

      Мураяма Ёшихиро был состоятельным бизнесменом, чьё поведение после смерти жены в 2015 году стало невыносимым для окружающих. Его высокомерие и конфликты с соседями, а также зависть и ненависть окружающих сформировали сильный эмоциональный фон, который усилился после его самоубийства. После его смерти жильцы квартиры №401 и соседи жаловались на угнетение, приступы страха и странные явления: тени в углах, шёпот по ночам, удушающее состояние. Предположительно, проклятье второго уровня. Задача: устранить и исследовать источник.        — «Исследовать источник»? — переспросил Панда, перебив Маки, читающую досье задания. — Уже не в первый раз вижу такое в скрипте. Это из-за «группы проклятых духов»?        Он наклонился вперёд, просунув голову между водительским и пассажирским сиденьями, явно обращаясь к Иджичи и Годжо. Для поездки им выделили микроавтобус — забота директора Яги, который ещё в первый год Панды в колледже понял, что запихнуть его в обычный седан — задача со звездочкой.       — Типо того, — улыбнулся Сатору.        — Колледж усилил мониторинг последователей Гето Сугуру, — продолжил Киётака, не отвлекаясь от дороги. — Нужно быть начеку. Неизвестно, что они ещё задумали.       — Вот оно ка-а-ак, — протянул Панда, откидываясь обратно на сиденье.       Годжо сидел в привычном амплуа: учительская форма, тёмные очки, дежурная улыбка и лёгкий, почти игривый тон. Но за этим фасадом скрывалось нечто колючее, заноза, которую он так и не смог вытащить. Его имя резануло по нервам. С «Парада» прошло не так много времени, но скорбеть о друге было некогда. Первостепенная задача — подчистить плоды его многолетней работы.       Тяжко.        — Как хорошо, что Годжо-сенсей не водит, — заметила Маки, не отрываясь от планшета, в котором просматривала досье. — А то, увидев вас в повязке, водители шарахались бы.        Тогэ и Панда закивали, поддерживая мысль однокурсницы. Сатору не стал отвечать, лишь ухмыльнулся, покачав головой. Чеширский кот, точь-в-точь. Они уже не раз жаловались, что ему стоит хоть раз подумать о простых людях. Иронично, учитывая, что Панда вызывал у обычных прохожих куда больше шока, чем мужчина с повязкой на глазах за рулём. Но разве стоит об этом говорить?       Маки поерзала на месте и нахмурилась ещё больше. Они ехали по административному округу Минато, где между стеклянными фасадами офисных зданий и блестящими торговыми центрами текла река машин. За окном проплывали высотные здания Сибауры, их стеклянные фасады отражали блеклый свет зимнего солнца. Узкие каналы и причалы для частных яхт мелькали в промежутках между домами, а на длинных набережных ветер с залива гнал сухие листья и обрывки газет. Люди спешили к станциям, закутавшись в шарфы, а от их дыхания в воздухе оставался едва заметный пар. Вдалеке, за стальными мостами и серыми доками, темнел силуэт гигантского Радужного моста, ведущего к Одайбе. Зенин прислонилась лбом к холодному стеклу и спросила:       — А Юта-кун где? Почему мы опять втроем?        — На спецзадании, — протянул Сатору, небрежно указывая Киётаке на шлагбаум.       — Последний месяц он постоянно работает в одиночку.       — Признайся, что просто соскучилась, Маки, — усмехнулся Панда, наклоняясь ближе. — Поэтому такая бешеная.       — Что ты там вякнул? — тут же вскипела она. — Тебе опять треснуть?       — Не в машине, детишки.        И пока они «миленько» бранились, Годжо успел показать охраннику пропуск, чтобы спокойно попасть внутрь. Иджичи мельком оглядел Сатору, поправил очки и тихо уточнил:       — Это колледж позаботился или ваши… связи?       Он тут же осёкся, осознав, какую ошибку совершил. Годжо уже расплылся в самодовольной улыбке, будто только и ждал такого вопроса. В груди зародилось сожаление — лучше бы он вообще промолчал.       — Кто знает, Иджичи. А ты как думаешь? — протянул Сатору с ленивым азартом в голосе. — По-твоему, я настолько всемогущ?       — Я о вас вообще не думаю, Годжо-сан, — устало вздохнул Киётаке. — Зря спросил.       — Как грубо.        Между ними снова появилась мохнатая голова Панды. Маленькие глазки бегали по фасаду светящегося небоскрёба, у которого они припарковались.       — Это Башня Блом?       — Блум, невежа, — поправила Маки, закатывая глаза.       — Я не силён в английском!       — Икра лосося.       Когда они дружно выбрались из машины, Иджичи продолжил инструктаж:       — По нашим данным, проклятье не агрессивное. Мы не стали эвакуировать жителей, полагая, что это крайняя мера.       Дальше он объяснял план эвакуации и прочие детали, но Маки невольно отвлеклась, когда Годжо влез с очередной шуткой в сторону Иджичи.       Смеркалось. Высотка постепенно зажигалась тёплыми огнями. Маки мельком осмотрела здание, оценивая масштаб возможных проблем, если миссия пойдёт не по плану. Это было их первое задание без завесы, из-за чего присутствовал лёгкий мандраж. Когда её взгляд опустился на первый этаж, она неожиданно пересеклась глазами с девушкой, заходившей в здание.       Буквально секунда. Но почему-то ей показалось, что та смотрела прямо на них. Но разглядеть было невозможно из-за расстояния.       — Маки-и-и, — перед лицом замахала мохнатая лапа Панды. — Идём?       Смятение слетело. Видимо, просто привиделось.       Внутри обстановка не менее роскошная, чем снаружи. Годжо учтиво спросил у консьержки, как им попасть на нужный этаж, а у девушки и челюсть отпала, когда он заулыбался. Студенты дружно закатили глаза, наблюдая этот спектакль. Работница быстро пришла в себя и провела их к зоне лифтов, воспользовавшись своей картой доступа.       — Здесь шесть лифтов и четыре лестницы, — парировала Зенин. — В случае чего, кто-то должен взять на себя эвакуацию.        — Лосось.        Сатору молча стоял позади них. На удивление. Он был здесь скорее для подстраховки и советов, если вдруг возникнет необходимость. В свободное от миссий время Годжо предпочитал сопровождать своих учеников, откровенно говоря, просто чтобы быть рядом. Это неизменно вызывало отголоски воспоминаний о его собственных годах в колледже.       Опять кольнуло.       Хорошо, что на нём были очки.       — Вы одобряете?       Годжо даже не задумался, просто кивнул в ответ на вопрос Маки. Она не могла сказать ерунду — значит, он априори согласен.       Лифт поднимался всё выше, а цифры на экране медленно сменялись, пока наконец не дошли до нужного — 40-го этажа.       Металлические двери разошлись в стороны, открывая выход на широкий коридор. Мягкий свет ламп приглушённо отражался на идеально чистом полу. Здесь было всего четыре квартиры, включая ту, в которой обнаружили проклятье.       Маки тут же пробежалась взглядом по номерам дверей. 401 — их цель. Остальные три выглядели обитаемыми: на одной висел небольшой венок, другая была украшена табличкой с фамилией владельца, а перед третьей стояли аккуратно сложенные коробки с доставкой.       — Ладно, — негромко проговорила Зенин, отцепляя планшет от ремня. — Прежде чем врываться, спросим у соседей.       — Разделимся? — Панда вытянул шею, оглядываясь.       — Да. Я возьму 402, — добавила она. — Годжо-сенсей и Инумаки — 403. А Панда…       — Мне досталась 404? — бодро уточнил он, уже направляясь к двери.       — Не забудь постучать, а не ломиться, — фыркнула Маки.       — Я же джентльмен!       — Икра, — вставил Инумаки, скептически глядя ему вслед.       Маки тут же свернула к квартире, на двери которой висел кривой венок. Она постучала дважды — уверенно, но без резкости. Через пару секунд дверь открылась, и на пороге появилась женщина лет тридцати с усталым лицом. Её белая майка и светлые волосы, завязанные в пучок, были испачканы в каше. В глубине квартиры раздавался смех детей, смешанный с голосами из телевизора.       — Простите за беспокойство, — спокойно начала Маки. — Мы проводим опрос по поводу квартиры 401. Приехали, чтобы разобраться. Скажите, вы не замечали ничего странного? Может, плохо себя чувствовали?       Женщина вздохнула и с сомнением покачала головой.       — Ничего особенного… но мне не нравится коридор по ночам. Иногда кажется, что там кто-то стоит и скулит. Смотрю в глазок, а там никого. А ещё, знаете, порой тошно так становится, места себе найти не могу.       — Как давно это началось? Когда последний раз замечали это?       — Началось это давно. Года два назад точно. А последний раз слышала скулеж позавчера.       — А что насчет хозяина квартиры? — Зенин поправила очки.       — Насколько я знаю, предыдущий хозяин, Мураяма-сан, скончался больше года назад. Неприятный, конечно, человек был. А новые там и не жили никогда — только пытаются сдавать, но безуспешно. Говорят, жить невозможно, будто проклята квартира.        Маки кивнула.       — Спасибо за информацию.       Женщина слабо улыбнулась, но затем её взгляд скользнул за спину Маки. Около двери 403 Инумаки без устали нажимал на дверной звонок, а Сатору лениво отбивал по деревянной панели ритм какой-то старомодной мелодии.       — Даже не старайтесь, — она слегка махнула рукой. — Бабушка Якугава уехала ещё на прошлой неделе.       Маки коротко оглянулась на своих спутников, затем снова взглянула на женщину и благодарно кивнула.       — Ещё раз спасибо.       Жительница квартиры 402 мягко закрыла дверь, и Маки, обернувшись, уже собиралась сообщить остальным то, что узнала. Но не успела.       Голос Панды громогласно разнёсся по коридору, заставляя её, Инумаки и Годжо одновременно повернуть головы в сторону квартиры 404.       — Вы же… та самая актриса?! Миямото Асами? Я столько дорам смотрел с вами!       — Ты чего орёшь? — недовольно бросила Маки, направляясь к нему.       Они застали Панду, оживлённо топчущегося у двери 404, глаза его буквально сияли от восторга. В проёме стояла девушка — видно, только вошедшая с улицы, потому что её нос и щеки покраснели от холода, а сама она укуталась в кардиган.       Асами чуть приподняла бровь, явно на мгновение задумавшись, затем спокойно произнесла:       — Да, но вы же правда из-за квартиры пришли, а не…       — Нет-нет, мы не фанаты, — тут же перебила её Маки, раздражённо кивнув в сторону Панды. — Ну, может, только этот чудик.       — Лосось!        Сатору наблюдал за ней, и его не ускользнуло, как её пальцы чуть крепче сжали дверную ручку. Асами скользнула взглядом по каждому из них, прежде чем задержаться на нём.       — У вас… необычная форма. Вы из какого-то спецподразделения или же из секты?       В тот же момент Годжо шагнул вперёд, проходя мимо студентов. Опершись локтем о дверной косяк, он наклонился ближе. Миямото тут же отступила, сохраняя дистанцию.       — Так вы знаменитость? — лениво протянул он, но в голосе звучал явный интерес. — Простите, что отнимаем ваше драгоценное время.       Тембр его голоса опустился на тон ниже, а затем, в одном плавном движении, он приспустил очки.       — Мы из Токийского колледжа, — услышав это, она поерзала и скрестила руки на груди. — Дело в том, что нас и вправду интересует квартира 401. Вы не замечали ничего странного?       Пока он беседовал, Маки и Инумаки уже отошли в сторону, внимательно изучая дверь той самой квартиры, а Панда, всё ещё в восторге, беспокойно переминался за спиной своего высокого сенсея.       Асами невольно опустила взгляд — на его руки, небрежно покоящиеся на дверном косяке. Длинные и тонкие, они напоминали палочки для суши.       — Я переехала два дня назад, — наконец ответила она спокойным голосом. — Но риэлтор упомянул, что жильцы в 401 редко задерживаются дольше недели. Это всё, что я знаю.       Сатору не успел ответить — помещение наполнилось мерзким шёпотом. Леденящий звук, будто кто-то дышал прямо в затылок. Все в коридоре разом застыли.       Годжо, не меняясь в лице, слегка повернул голову в сторону квартиры 401. Из-за двери, из тени, будто сквозь застывший воздух, начало вылезать нечто. Сначала — тонкие, судорожно дёргающиеся пальцы, с запёкшимися ногтями, словно человек до последнего цеплялся за реальность. Затем — тёмная ладонь, и вот уже половина руки скребёт по полу, оставляя липкие, словно масляные следы.       Проклятье медленно выползало наружу, обретая более чёткую форму. Лицо человека. Искажённое, словно размазанное по холсту, но всё же… Распознаваемое. Глаза — чёрные, провалившиеся. В них искрились боль и терзания — остатки того, что покойник унёс с собой.       — Чёрт, — тихо выдохнула Маки, хватаясь за рукоять нагинаты.       Существо дрогнуло, словно услышало её, а затем резко мотнуло головой в сторону Асами.       Она не шелохнулась, но дыхание стало чуть тише. Годжо мимолётно скользнул по ней взглядом. Зрелище было мерзким, но на её лице ни капли страха, ни доли испуга — лишь напряжение и сосредоточенность. Всё же, даже если она сохраняла удивительное хладнокровие, её следовало убрать из коридора. С проклятьем лучше разобраться без лишних глаз и ненужного балласта.        — Давайте-ка, вы пойдете и попьёте чайку, ладненько? — Сатору протянул руку, собираясь мягко развернуть её внутрь квартиры. — Буквально через пару минут тут уже ничего не будет.        Асами тут же отдёрнулась, не дав коснуться себя, но, вместо этого, схватила его за запястье. Он отключил безграничность, поскольку «вежливо» собирался запихать девушку обратно. Эта была та самая маленькая оплошность, которая позволила ей беспрепятственно его коснуться.       — Пожалуйста, — брови сошлись к переносице. — В соседней квартире дети… Уберите это.        Сатору на мгновение замер. Ни типичных, даже весьма логичных вопросов о том, что это, ни криков от страха. Она даже убежать не попыталась.       Маки, стоявшая чуть поодаль, раздражённо бросила:       — Вы командовать собрались? Мы не новички, разберемся.       Но Асами не отпустила его руку. Хватка каменная.        — Я понимаю… — голос её был ровным, но в нём ощущалась настойчивость. — Но они за стенкой. Слишком близко.        Сатору поднял на неё взгляд. Асами не смотрела на него — её глаза были устремлены на проклятье, которое, словно почувствовав, окаменело.        Годжо слегка склонил голову. А потом, медленно и осознанно, улыбнулся.       — Вы действительно не боитесь.       Вопрос прозвучал скорее как наблюдение, на что Асами ответила не сразу, лишь вздрогнула.       — А смысл? Страх поможет?       — Ну, раз так... — он выпрямился и убрал руку, как ни в чём не бывало. — Тогда постарайтесь и дальше не кричать.       В тот же момент проклятье рвануло с места. Словно кто-то дёрнул за невидимые нити. Его движения были неестественными, дерганными, словно судорога скручивала каждый сустав. Лицо, которое ещё секунду назад казалось почти человеческим, исказилось в болезненной гримасе, а из горла вырвался хриплый звук, похожий на сдавленный смешок.       — Тунец, — коротко бросил Инумаки, мгновенно вскидывая руку.       Маки уже была наготове — нагината свистнула в воздухе, отражая резкий выпад проклятья. Лезвие вспороло чёрную плоть, но вместо крови из раны потёк вязкий тёмный дым. Проклятье даже не отшатнулось, а только сильнее извилось, отталкиваясь от земли. Оно двигалось хаотично, но в этом хаосе был свой ритм. Проклятье не просто атаковало — оно искало слабину. И нашло.       Резкое движение  — и чудовище метнулось в сторону. Не к студентам, а прямо к двери 404, туда, где стояли Годжо и Миямото.       Сатору среагировал мгновенно, но, как только его рука потянулась, чтобы оттолкнуть её, девушка уже рванула в сторону сама. В следующую секунду они оба разошлись в разные стороны, уклоняясь от удара.       Асами резко выдохнула, ударяясь спиной о стену. Годжо спокойно приземлился на ноги, поправив оправу.        — Теперь и такому учат актеров, да? — с усмешкой бросил он, быстро оценив её состояние.       Но ответа Сатору не получил. Она промолчала, будто и не услышала его вовсе. Лишь перевела взгляд на проклятье, что теперь стояло между ними и студентами. Оно оказалось окружено. Из-за своего положения в нём читалась потерянность, и это сыграло на руку.        — Листовая горчица, — раздалось за спиной, и в тот же момент Панда, воспользовавшись моментом, обрушил на тварь кулак, отбросив ею в стену.       Дальше события разворачивались стремительно: Инумаки тихо пробормотал команду, заставляя чудовище впечататься в пол, а после Маки прыгнула вперёд, рассекла проклятье ударом нагинаты.       Через несколько секунд всё было кончено. Тварь рассыпалась, оставив после себя только липкие следы на полу и тягучее напряжение в воздухе.       — Мы справились без завесы! — Панда, не скрывая восторга, закружил позади однокурсников, а затем схватил Тогэ за руки и начал пританцовывать.       — Молодцы, детишки, горжусь вами! — с широкой улыбкой протянул Годжо, захлопал в ладоши.       Маки лишь фыркнула, скрывая удовлетворение, и выудила планшет из кармана на ремне.       — Сообщу нашим, что миссия выполнена. Надо бы убраться, — она быстро провела пальцем по экрану, а после добавила: — Источник естественный. Никто не подселял сюда проклятье, это очевидно.        Панда заметил, что Асами уже собиралась скрыться за дверью своей квартиры. Он мгновенно осознал, что если уйдет без автографа, то директора Масамичи из него весь пух вытащит. Поэтому он подскочил к ней.        — С вами всё в порядке? Не ранены? Может, помощь нужна?        — Всё в порядке, — голос был ровным, чуть тише обычного. — Спасибо за вашу заботу. До свидания.        Асами шагнула назад, скрываясь за дверью квартиры. Дверной замок щёлкнул, отрезая её от коридора. По ту сторону прозвучал скулеж Панды о том, что он уезжает без подписи, а Маки начала его отчитывать.        — Кто недавно говорил о том, что он джентельмен, а?       Миямото не спешила уходить вглубь квартиры. Осторожно, почти неслышно, Асами приблизилась к двери и заглянула в глазок.       В коридоре началось движение. Люди в костюмах, прибывшие вслед за магами, уже принимались за работу: один расставлял барьерные печати, другой изучал остатки проклятой энергии, а третий готовился к зачистке. Они работали быстро и слаженно, будто делали это десятки раз.       Скоро всё, что осталось от проклятья, исчезнет. Ни следа, ни намёка — словно его здесь никогда и не было.       Асами смотрела, пока двери лифта не закрылись за последним из них. Только тогда она глубоко вдохнула, отстранилась от двери и медленно пошла в гостиную. Прошла мимо ещё не распакованных коробок, мимо окна, за которым мерцали огни города, и опустилась на край дивана.       Взгляд на секунду задержался на её телефоне, оставленном на кофейном столике. Она потянулась, взяла его в руки, быстро набрала номер из «избранных» и поднесла к уху.       — Это я, — тихо сказала Асами, глядя в темноту комнаты. — Ты не поверишь, кто только что был на моем пороге.       — Даже боюсь предположить, — раздался мужской голос на другом конце провода.        — Годжо Сатору и студенты Магического колледжа.