Глава III. Карты Таро

      Переулок за восточными воротами Ханадзоно-дзиндзя никогда не пустовал полностью. Днём здесь срезали путь офисные работники и школьники, торопясь между Синдзюку-дōри и Кабукичо. Вечером поток редел, но не иссякал: кто-то заходил в святилище по привычке, кто-то просто шёл мимо, не поднимая головы. Место было неприметным. Именно поэтому старушка облюбовала его три месяца назад.       Небольшой складной столик, выцветшая скатерть, несколько дешёвых свечей и стопка потрёпанных карт — вот и весь её «салон». На фоне красных тории и каменных фонарей святилища она выглядела почти органично. Почти.       Сама она была из Осаки, но, по её словам, остальные города один за другим прогоняли её прочь. Разумеется, виноваты были все вокруг. Люди не видели её таланта, не распознавали её дара, не понимали её предназначения. Жизнь нигде не складывалась, укорениться не получалось, и виноваты в этом были, конечно же, другие.       Она видела мир иначе, в особенности людей и их судьбы. За это, правда, однажды уже пришлось отсидеть срок в специальном учреждении, после того как она умудрилась перепугать целое поселение в пригородах Осаки своими «предсказаниями».       В целом же, если смотреть со стороны, старушка была безобидной. Просто неприкаянной.       — Погадать вам, девушка?       Асами остановилась возле её импровизированного ларька. Дешёвая атрибутика, морщины на лице и уродливая бородавка на щеке завершали образ стереотипной гадалки. Вместе с тем всё это выглядело настолько неопрятно, что доверия не внушало вовсе.       — Нет, спасибо. Я не особо верю в эзотерику.       — Зря. Я вот вижу, — она вытянула одну карту из колоды. — Обиды ты в себе несёшь. Давние, глубокие.       — И? — Асами скрестила руки на груди. — Вы любому это скажите. Они у каждого встречного есть.       Старушка замялась. Взгляд её скользнул по картам, и лицо вдруг неприятно съёжилось. Былой напор быстро исчез, сменившись откровенной неприязнью. Едва ли она и правда могла читать чью-то жизнь через потёртую колоду.       — Лгунья ты.       — Все люди врут, — спокойно ответила Асами. — Это человеческая натура. Мы так себя спасаем, — она чуть наклонилась ближе к столу. — Дам вам третью попытку.       Каблук тихо цокнул по асфальту. Асами окинула взглядом стол, заставленный разными вещицами — свечи, амулеты, потёртые бусины, бумажные талисманы и небольшая расписная шкатулка поодаль, почти на самом краю. Пахло благовониями из ларька за сто йен. Приторная синтетика сандала, под которой пряталось что-то затхлое и прогорклое.       — Давайте я в зеркало, что ли, погляжусь. Позвольте угадать, госпожа… — Она взялась за ручку небольшого ржавого зеркальца. — Увижу своё истинное лицо?       — Дьявола, — буркнула старуха и резко выдернула зеркало из её рук. — Ты увидишь дьявола.       — Какая честь.       В этот момент по коже пробежал лёгкий холод. Где-то на затылке волосы встали дыбом — привычная, почти рефлекторная реакция на опасность. На проклятье. Слабое. Но ощутимое. Асами сделала полтора шага назад и внимательно оглядела сначала стол, а затем пространство вокруг.       — Что? Уже почувствовала? А я предупреждала!       Старуха продолжала тасовать колоду с победной улыбкой. Серые зубы обнажились, и от этого зрелища Асами невольно скривилась. Гадалка отодвинула верхнюю часть колоды и достала из середины карту. Одну. Пятнадцатый аркан.       Дьявол.       Асами слегка подняла подбородок, не дернув не одним мускулом. Взгляд остался спокойным, почти скучающим; так смотрят на что-то заведомо неинтересное. Старушка покачала карту в воздухе, как маятник, и злобно захихикала.       — На мои предсказания и расклады ещё никто не жаловался, милочка!       — Где вы взяли шкатулку?       Старуха осеклась. Маятник замер.       — Что?       — Вон ту. — Асами чуть повела взглядом в сторону края стола, не поворачивая головы. — Расписную.       Гадалка медленно опустила карту. Что-то в лице её изменилось — победная гримаса сползла, уступив место настороженности. Она смотрела на Асами иначе, чем секунду назад. Уже без злорадства.       — Подарок, — буркнула она наконец. — От одного клиента. Давно.       — Давно — это когда?       — Не твоё дело.       Асами спокойно кивнула. Она уже поняла то, что хотела понять. Миямото резко развернулась и пошла прочь.       — Ещё увидимся, милочка.       Слова гадалки были пропитаны язвительностью и… странной уверенностью.

***

      — Гето, ты уверен, что это здесь? — Джого оглядел небольшой заснеженный лес. — Если опять напали на ложный след, я клянусь, что сожгу твоего информатора.       — Терпение, Джого, — спокойно ответил Сугуру, оглядываясь по сторонам. — Мы на месте.       — Я ничего не чувствую.       — В этом и смысл.       Гето остановился. Снег вокруг казался нетронутым, но воздух был плотным, словно натянутый. Пространство едва заметно дрожало, как поверхность воды, если в неё бросить камень.       — Барьерная техника высокого уровня, — тихо произнёс он. — Не просто скрытие. Локация смещена.       Джого раздражённо фыркнул.       — Смещена? Это что вообще значит?       — Значит, мы стоим не там, где думаем. Точка хранения якорится в пространстве, но вход постоянно меняется. Если приблизиться напрямую, нас выкинет в сторону, — довольная ухмылка тут же расплылась по его лицу. — Поистине клан Кавасэ мастера своего дела. Странно, что род так и не обрел силу, а остался прислужниками.       — Ты, кстати, решил, что делать с девчонкой?       — Не торопись.       — Не торопись, — передразнил Джого, делая шаг вперёд и тут же проваливаясь в снег по колено. Выругался сквозь зубы. — Сколько можно ждать? Вдруг её переманят раньше?       Гето двинулся дальше размеренно, бесшумно. Джого злобно засопел и потащился следом, с каждым шагом увязая глубже.       — За ней следят.       — Колледж?       — Наш человек, — Сугуру сложил руки в рукава кимоно. — Пока пусть живёт как живёт. Время ещё не пришло.       — А если попадёт в колледж? — из пасти Джого потянуло жаром, снег у ног зашипел, темнея. — Тогда к ней не подберёшься.       — Если попадёт в колледж, станет ещё уязвимее.       — Что за бред? — из головы проклятья вырвался короткий сноп лавы, тут же гаснущий в снегу, превращаясь в сажу. — Ты издеваешься надо мной?       — Джого, — Сугуру поднял взгляд к серому небу между верхушками деревьев, — ты называешь себя новым человеком, но так и не выучил людскую суть. Чем больше вокруг неё людей, тем больше слабостей. На них и сыграем.       Джого замолчал. Переварил. Потом недовольно дёрнул плечом, потому что ненавидел, когда Гето оказывался прав.       — Вот здесь, — Сугуру остановился у старого дерева и коротко кивнул в сторону. — Вход смещён. Обойди слева.

***

      Годжо было радостно видеть, что его теперь уже второкурсники снова в сборе. И красок в эту картину добавлял Мегуми, который очень быстро влился к ним. Сатору стоял поодаль, оперевшись на дверной косяк.       — Фушигуро-кун у нас крутой, — Панда обнял Мегуми за плечи. — Уже съездил на одну миссию и пару поручений, хотя ещё даже официально не первокурсник!       — Ничего такого. Просто делаю, что должен.       — О-о-о, не скромничай. Как прошло задание? Мне, признаюсь честно, было страшно в первый раз!       Панда наклонился ещё ближе, от чего Мегуми скривился, отводя взгляд. Он невольно покосился на Юту, сидевшего во главе стола. Оккоцу поднял руки вверх и потянулся, а после снова повалился всем телом на стул. Сатору наблюдал за всеми. За каждым движением, взглядом, паузой. И, конечно, лучше всех знал, как Мегуми ждал этой встречи. На каждую едкую шутку про то, что он фанатеет по Оккоцу больше, чем по великому Годжо Сатору, Мегуми привычно отмахивался и старался уйти от темы. Но глаза не обманывали.       — Я помню, как ты дрожал и прятался за мной, — хмыкнула Маки, положив подбородок на ладонь.       — Я не прятался! — Панда убрал лапу с плеча Мегуми и повернулся к ней всем телом. — Я занимал стратегическую позицию.       — Лосось, — коротко прокомментировал Инумаки.       — Тогэ-кун!       Юта негромко засмеялся, не открывая глаз. Маки фыркнула, но уголок губ всё же дёрнулся вверх.       — Страшно было? — негромко спросил Оккоцу, теперь глядя на Мегуми.       Фушигуро помолчал секунду.       — Нет.       — Врёт, — тут же бросил Годжо, не двигаясь с места.       — Годжо-сенсей.       — Что? Я просто говорю факты. Например, как у тебя дрожали ноги.       — Годжо-сенсей, — Маки повернулась к нему, — вы вообще собираетесь провести нормальный инструктаж или будете просто стоять?       Кажется, в тот момент Фушигуро отдал Зенин немой знак в дань уважения, судя по выражению его лица. Это позабавило Сатору ещё больше.       — А зачем инструктаж, если вы и так всё знаете? — он широко улыбнулся. — Или нет?       Маки закатила глаза, а Панда радостно загоготал. Инумаки в этот момент что-то пробормотал себе под нос.       — А зачем вы тогда вообще нужны?       — Ай, как грубо.       На самом деле Сатору хотел сказать слишком много, но давить на них не было ни малейшего желания. Глядя на них, память невольно играла с ним злую шутку. Буквально за этим столом, казалось, только вчера сидел он с Гето и Сёко. Они обсуждали какой-то ужастик, на который собирались в пятницу. Сёко читала отзывы, а они с Сугуру ссорились из-за попкорна. Пустяк. Абсолютный пустяк, который почему-то помнился чётче всего остального. Стоило моргнуть — и перед ним уже новое поколение, которое нужно отправлять на задания. А частичку себя он уже давно похоронил.       — Нам нужно обсудить, что, очевидно, последователи Сугуру Гето мало того, что не прекратили свою деятельность, так ещё и расширяются.       Тон был непривычным. Без шуток, без ленивого растягивания слов. Студенты невольно выпрямились.       — А вы уверены, что это именно последователи? — Юта чуть наклонился вперёд, сцепив пальцы. — Не подражатели? Или кто-то, кто намеренно прикрывается их именем, чтобы остаться в тени?       Годжо взял паузу буквально на секунду. Сквозь очки было трудно понять, куда именно он смотрит. И насколько потемнел его взгляд.       — Волнует даже не это. Скорее, чего именно они хотят добиться, и...       — К чему нужно быть готовыми, — закончил фразу Мегуми.       Сатору ничего не сказал. Просто опустил голову и улыбнулся. Фушигуро всегда был смышлёным. Именно поэтому Годжо ждал его поступления в колледж, пожалуй, сильнее, чем он сам. И сейчас, смотря на него, что-то в груди сенсея потеплело.       — Почему вы улыбаетесь? Я что-то не так сказал?       — Нет, просто вы, детишки, с каждым днем всё сильнее убеждаете меня в правильности выбора профессии.       Тишину комнаты прервала вибрация в кармане брюк Мегуми. Телефон настойчиво звонил. Он тут же достал смартфон, и взгляд его стал совсем серьезным.       — Мы же выключаем телефоны на собраниях, — ехидно подметил Годжо, приближаясь к Фушигуро.       — Я помню. Извините, можно ответить?       Длинные у Сатору не только ноги, но и нос, которым он за мгновение залез в экран чужого смартфона. Скользнул взглядом по имени на дисплее. Хмыкнул и выпрямился.       — Давай.       Мегуми отошёл на пару шагов и поднёс телефон к уху.       — Рури-сан.       Фоном продолжал гудеть разговор: Панда что-то доказывал Маки, Инумаки вставлял короткие реплики. Годжо стоял, скрестив руки, и наблюдал за Фушигуро краем глаза.       — Фушигуро-кун, извини... мне больше некому позвонить. — Голос в трубке был тихим, слегка дрожащим. Мегуми почувствовал что-то не то. — Тут наша соседка. Она на детской площадке...       — И что с ней?       — Она висит.       Мегуми напрягся.       — Соседка висит? Что ты имеешь в виду?       Разговор за спиной начал стихать. Маки первой замолчала. Потом Панда. Годжо не шевельнулся, но взгляд за очками уже был направлен на Фушигуро, а брови были сведены к переносице.       — На дереве, — выдохнула Рури. — И улыбается.       Мегуми обернулся. Все смотрели на него.       — Адрес, — коротко сказал он в трубку.

***

      Женские руки поставили чашки кофе на стеклянный стол. Резкий стук фарфора о стекло заставил Асами вздрогнуть и вынырнуть из водопада мыслей. За окном снова шел снег. Снежинки кружились в ленивом танце, цеплялись за ветки деревьев, ложились на крыши машин и плечи прохожих. Она медленно отвернулась от окна и пошла в сторону дивана, где менеджер уже ждала её.       — Ты какая-то сама не своя последнее время.       — Всё нормально, Санаэ-сан. Просто слишком много забот.       — Каких? О твоих съемках я всё знаю. Согласна, их немало, — Санаэ подняла руки в знак, как бы сдаваясь, — но не так, чтобы ты зашивалась. Не уж то с Айкой-чан проблемы?       — Что ты, — Миямото тут же поставила чашку на блюдце. — Если бы не она, не знаю, где была сейчас. — На лице появилась мягкая улыбка.       Санаэ наклонила голову и приподняла уголок губ в ответ. Она схватила печенье из пиалки и быстро надкусила.       — Вот желательно оставить эту улыбку, когда придёт режиссёр, ладушки?       — Постараюсь.       Её глаза гуляли по постерам, развешанным на стенах. Она распознала некоторые проекты, в которые её приглашали, но она отказалась. Причины всегда были разные, но эго не могло не тешить то, что теперь у неё есть право выбора. Оглядываясь назад, когда она, будучи подростком, соглашалась на все роли лишь бы светить лицом; о тех днях не осталось ни одного хорошего воспоминания. Асами не скрывала, что пришла к тому, чего поистине желала, и совершенно не брезговала пользоваться статусом ради собственного комфорта. Денег хватало, поэтому она бралась только за те проекты, которые ей действительно нравились и не мешали ей “жить жизнь”.       — Кстати, — Санаэ перелистнула что-то в планшете. — Ты опять была в больнице на прошлой неделе? Мне звонили из клиники насчёт ещё одного визита.       — Плановое обследование.       — Плановое? Ты серьёзно? — Санаэ наконец подняла взгляд. Ничего в нём не было — ни обвинения, ни подозрений или жалости. Просто рассматривала. — Ты там появляешься чаще, чем в офисе или на площадке.       Пауза была короткой.       — Ты бы сказала мне, если бы что-то было не так?       — Конечно, — Асами мягко кивнула. — Не выдумывай.       — Ты не беременна?       Асами выпрямилась и медленно выдохнула.       — Нет, не беременна. Было бы от кого.       Санаэ ещё секунду смотрела на неё, потом опустила взгляд в планшет. Не потому что поверила. Просто знала, что пока Миямото сама не захочет, больше не выведать.       И буквально через мгновение в дверь постучали.       — Войдите, — отозвалась Санаэ.       Это был тот самый режиссёр. Поклонился сдержанно, поправил очки и сразу перешёл к делу — сценарий, сроки, его видение роли и почему именно Миямото подходит на эту роль. Несмотря на холод за окном и весьма прохладный воздух в комнате, мужчина обливался потом и после каждой второй реплики обтирался платком. Через пять минут его уже можно было выжимать.       Асами слушала, кивала в нужных местах, держала ту самую улыбку, о которой просила Санаэ. Профессионально и привычно.       Где-то в середине его жаркой тирады Асами поняла, что откажется. Он уже рассуждал о её сценическом образе и предлагал пересмотреть всю фильмографию. Она кивнула. Улыбнулась ещё шире. И мысленно поставила точку.       Телефон лежал на подлокотнике дивана. Экран загорелся, и Асами покосилась на него краем глаза. Она не потянулась к нему сразу. Подождала паузу в монологе режиссёра, извинилась коротким жестом и прочитала сообщение, пока Санаа задавала уточняющие вопросы.       — Да ты издеваешься, что ли? Мне разорваться по-твоему? — гневно прошептала она в экран.       — Прошу прощения, Миямото-сан? — режиссёр замер, явно выражая ноту недовольства в голосе.       — Это я прошу у вас прощения. Мне срочно нужно бежать. — Асами в спешке клала вещи в сумку, — Обязательно сообщу о своем решении в течение недели.       Звук уведомления, и на экране новое сообщение. Она мгновенно подскочила и двинулась в сторону выхода, но Санаэ перегородила дорогу, скрестив руки.       — Асами.       Не по фамилии, даже без суффикса — включила «плохого полицейского». Только вот сколько бы она ни хмурилась и ни пыталась напустить на себя серьёзный вид, миловидные черты и круглое лицо играли против неё. Устрашающей она не выглядела ни на грамм.       — Всё хорошо, — она не остановилась, только чуть замедлила шаг. — Я позвоню.       — Ты всегда так говоришь, — а затем добавила совсем тихо. — А мне потом расхлебывать.       Асами уже была у двери. Обернулась на секунду.       — И всегда звоню. Правда, прости.       Дверь закрылась прежде, чем Санаэ успела ответить. Режиссёр растерянно смотрел то на дверь, то на менеджера. Санаэ медленно опустила руки и вернулась к дивану. Села. Взяла чашку с остывшим кофе.

***

      Сердце бешено билось об грудную клетку. Ей было страшно, тошно и… страшно. Она сидела на лавочке неподалёку, спиной к ней, и как назло не было ни одного прохожего. Вообще пусто. Ей казалось, соседка смотрела прямо на неё. Но этого не могло быть. На мгновение перед глазами промелькнула её болезненная улыбка, и обед уже почти покинул тело Рури.       Она разминала пальцы, растирала ладони, потому что едва ли их чувствовала. Чёрт разбери, от холода или от накатывающегося тремора. Почему она позвонила Фушигуро? Нужно было звонить в полицию. Или пройти мимо? Нет, она бы не смогла. Рури укололо недавнее воспоминание. Ещё живая, эта соседка столкнулась с ней у комбини. Осунувшаяся, с бледным лицом, она спросила, как дела у мамы и как ей живётся с тётей.       Зачем она это сделала? Почему? Неужели не было другого выбора?       С другой стороны, в хаосе мыслей у Рури был ответ на собственные вопросы. Она слышала, как тётя обсуждала с мужем поздним вечером, что от соседки ушёл муж; та не могла родить, за один только год пережила трое выкидышей. Осталась одна. Ни работы, ни семьи, ни денег. Она мечтала о ребёнке, желала его всем сердцем, но никак не могла получить. Врачи разводили руками, муж устал и ушёл.       И теперь она висит на дереве, на детской площадке. По щеке Рури потекла тонкая слеза, которую она тут же стёрла холодной ладонью. Вздрогнула, почувствовав на плече чужую руку. Перед ней тут же возник Мегуми.       — Ты как?       Он правда приехал. Не прилип с расспросами, не кинулся успокаивать, а просто… был собой. Кавасэ была готова броситься к нему на шею и расплакаться, потому что шок от увиденного ещё не отпустил ни сознание, ни тело. Но вместо этого она просто опустила голову и хрипло ответила:       — Паршиво, если честно.       — Не мудрено, — негромко раздался мужской голос. — Сцена не из приятных.       Рядом с Мегуми остановился ещё один парень. Высокий, с тёплым взглядом, но с заметными синяками под глазами, выглядывавшими из-под клетчатого шарфа.       Рури тут же вскочила с лавки, на ходу растирая глаза, проверяла, не было ли слёз.       — Рури-сан, это Оккоцу Юта. Учимся вместе.       — Кавасэ Рури, — она неловко поклонилась. — Рада знакомству.       Юта открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент от дерева донёсся голос Годжо.       — Мегуми-кун, подойди.       Тон был без обычной игривости. Мегуми бросил на Рури короткий взгляд и направился к сенсею. Юта же остался на месте.       — Ты её знала? — Всё-таки поинтересовался Оккотцу.       Тем временем, пока Рури рассказывала всё, что знала, у дерева Годжо, не касаясь, провёл ладонью по воздуху, будто дергал за невидимые нити.       — Чувствуешь?       — Остаток проклятой энергии, — Мегуми чуть прищурился. — Слабый. Но засечь можно.       — Погоди-ка. — Годжо выпрямился и шагнул ближе к телу. — Смотри.       Он достал из кармана куртки женщины карту. Потёртая, с тёмными краями. Едва он взял её в руки, она начала тлеть. Медленно, от углов к середине, рассыпаясь в пепел прямо на его ладони. Годжо смотрел на остатки молча.       — Интересно.       — Нужно было вызвать полицию, — раздался голос Рури. Она стояла чуть поодаль, полуобернувшись, так, чтобы дерево оставалось вне поля зрения. — Я должна была…       — Ты всё сделала правильно, — Мегуми не дал ей договорить. — Куда надо мы уже сообщили.       — Ой, — Годжо развернулся, будто только сейчас заметил Рури. — Где мои манеры. — Он широко улыбнулся и двинулся в её сторону. — Годжо Сатору, учитель этих мальчишек. А ты, должно быть, Рури-чан? Вы с Мегуми познакомились в больнице, да?       — Да, — Рури чуть растерянно кивнула. — Приятно познакомиться, Годжо-сенсей. Меня зовут Кавасэ Рури.       В этот момент успел Фушигуро, который вцепился в рукав Сатору, чтобы тот больше не говорил ничего лишнего.       — Вот и хорошо, — он сунул руки в карманы. — Слушай, Рури-чан, а соседка твоя… она не увлекалась всякой мистикой? Гаданиями, картами, духами? Ну, всей этой потусторонней мутью?       Рури на секунду задумалась.       — Не знаю. Мы не так близко общались. Здоровались, иногда обменивались парой слов. Но… — она чуть нахмурилась, вспоминая. — Если честно, ничего такого не припоминаю.       — Понятно, — Годжо потёр подбородок. Взгляд за очками скользнул в сторону, будто он уже просчитывал что-то. — Просто в кармане у неё лежала занятная карта.       Он разжал ладонь. На коже осталась только тёмная полоса пепла.       — Что за карта? — подал голос Юта.       — Повешенный.       Оккотцу медленно перевёл глянул на дерево, потом обратно на Годжо.       — Вы уже успели отследить?       — Разумеется, — Сатору сдул остатки пепла с ладони.       — А как же полиция? — спросил Мегуми.       — Оставим Иджичи за главного, а сами двинемся… — Сатору осёкся, скользнув взглядом на Рури. — В другое место.       Рури не могла не заметить, как за секунду мальчики стали чересчур серьёзными, ни капли подростковой беззаботности. Невольно кожа покрылась мурашками и захотелось свернуться в комочек. Все её одноклассники были до жути инфантильны и до абсурдности несносны. И Кавасэ не лукавила бы, если призналась, что отстранённость и собранность не по годам зацепили её в Мегуми с первой встречи. Она знала его не так долго, но один его поступок уже показал для неё многое.       Годжо отошел в сторону, набирая чей-то номер, и оставил молодежь одних.       — Тебе далеко до дома?       Ладонь Фушигуро легла на её спину, и даже сквозь куртку она почувствовала, что рука была тёплой. Щёки снова покрылись румянцем.       — Пару минут ходьбы.       — Проводить?       Она тут же замахала руками.       — Нет, я поняла, что вам нужно идти. Всё в порядке, дойду сама. — Рури чуть помолчала, потом добавила: — Повешенный — это пятнадцатый… нет, двенадцатый аркан. Вроде в негативном смысле это про того, кто взял на себя роль жертвы. Кто чувствует себя беспомощным и не видит выхода. Человек, который перестал бороться, потому что сдался.       Она сама не поняла, зачем это сказала. Но потом в комнате она повизжит в подушку, обозвав себя “выскочкой”.       Юта потер затылок и встретился с удивленным взглядом Фушигуро.       — Это было неожиданно полезно, особенно, учитывая предысторию твоей соседки. Многое сходится, — сказал он просто, без насмешки. — Спасибо.       Рури моргнула и покраснела чуть сильнее. Она поняла, что уже сказала лишнего и пора ретироваться.       — Рада была познакомиться, Оккоцу-сан, — она поклонилась ему, потом Мегуми. — И спасибо за то, что приехали.       — Напиши, когда дойдёшь, — сказал Мегуми. Не попросил, а конкретно настоял. — В среду, как обычно?       — Как обычно, — кивнула она, улыбаясь.       — Тогда иди.       Рури ещё секунду постояла, потом развернулась и пошла. Мегуми смотрел ей вслед, пока она не завернула за угол.       — Пойдёмте, — бросил Годжо, уже двигаясь вперёд. За его спиной возник Ичиджи, что успел припарковать машину неподалеку.       Они шли молча минуту, когда Сатору вдруг повернул голову к Мегуми.       — Как её фамилия, говоришь? — произнёс он, будто только сейчас вспомнил.       — Кавасэ.       — Не самая распространённая. Она случайно не из тех Кавасэ, наших барьерных мастеров?       — Думаю, что нет, — Мегуми не поднял взгляда. — Просто однофамильцы.       Годжо звонко хмыкнул.       — Просто спросил, — он пихнул его плечом. — А ты, оказывается, джентльмен.       — Мы можем идти в тишине?

***

      В голове было пусто, работали одни инстинкты. В груди жгло от нехватки кислорода, а ноги нещадно гудели от бега, ещё и на каблуках. Всё тело отреагировало рефлекторно, когда неестественное существо направило свои конечности в сторону старшеклассниц. Силуэт человека со спины, но неправильный, “сломанный”. Слишком вытянутый и слишком тихий. Голова была опущена, длинные руки, будто выдернутые из суставов, волочились по асфальту. Оно скользило, не касаясь земли. Ни шагов, ни звука, только едва слышный монотонный выдох, от которого сдавливало грудь. В её положении, едва ли что-то можно было сделать, когда девушки остолбенели от страха, а у Миямото были бы хоть какие-то возможности для защиты.       — Очнитесь! — крикнула Асами.       Ноль реакции. Девочки сидели как вкопанные на лавочке у входа в парк, глаза пустые. Проклятье тянулось к ним, не замечая её.       Тогда она швырнула сапог прямо в него, чтобы хоть как-то отвлечь его от девочек. Попала.       Существо дёрнулось. Медленно, с жуткой плавностью, как механизм, которому дали команду повернуться. Там, где должно было быть лицо — пустота. Тёмная, глубокая, затягивающая. Не темнота, а именно пустота. Взгляд проваливался туда и не находил дна.       Асами не отступила. Но что-то в животе сжалось холодным комком. Она смотрела чуть мимо, краем зрения. Главное — его фокус теперь на ней, а не на девочках.       И тут Миямото заметила, как из-за угла, позади проклятья, выскочили трое. Одно лицо было до боли знакомым. В ту же секунду она поняла, что сейчас произойдёт.       — Не смотрите ему в…       Поздно. Существо почуяло их раньше, чем они успели появится. Огромный выброс проклятой энергии — живой, узнаваемый, тот самый, что разбудил проклятье через карту. Оно развернулось рывком, быстро для чего-то настолько вытянутого и ломаного. Пустота вместо лица прошлась по всем троим.       Юта и Мегуми оказались затянуты мгновенно. Оккоцу осел первым. У него ноги подогнулись, и он опустился на колено, уставившись в одну точку перед собой. Губы чуть приоткрылись. Мегуми устоял на ногах, но взгляд его остекленел; он смотрел сквозь всё, что было перед ним, куда-то далеко, чего здесь не было. Существо на секунду замерло, словно насыщаясь.       Потом развернулось к Годжо.       Оно двинулось на него не сразу, сначала просто смотрело. Пустота тянулась к нему, щупала, искала щель. Годжо стоял спокойно, руки держал в карманах.       Ничего.       Тогда оно задергалось, будто в припадке. Длинная рука вытянулась вперёд, и резко, со свистом рассекала воздух. Годжо не шевельнулся. Конечность замедлилась у самого его лица, миллиметр, меньше, и остановилась. Повисла в воздухе, дрожа. Бесконечность держала. Существо попробовало снизу. Потом сбоку. Потом сразу с двух сторон одновременно — обе руки, оба удара. Годжо слегка повернул голову, наблюдая, как они замирают прямо перед ним.       — Понятно, — произнёс он негромко. — Значит, паразит. Кормишься чужой болью и держишь их так долго, сколько можешь, чтобы не голодать. Умно для твари без лица.       Он сосредоточился — точечный удар, небольшой, аккуратный, чтобы не задеть дома и людей в них. Прицелился, и проклятье это почуяло. Сместилось влево, на полшага, форма поплыла, края размылись. Удар прошёл мимо, врезавшись в асфальт. Небольшая выбоина, больше ничего. Годжо выпрямился. Существо уже было в другом месте. Скользило по периметру, не приближаясь, но и не отступая. Оно не собиралось драться напрямую, тянуло время. И одновременно, краем своего внимания, продолжало давить на застывших студентов; чары держались, питались их болью. Сатору мог только представить, что они видели и испытывали в тот момент. Судя их побелевшим лицам, ничего хорошего. Скорее всего, оно показывало им их «уязвимые места», пережитую боль, то, от чего не убежать.       — Надоело, — сказал он тихо, почти себе под нос.       В этот момент Асами не стала ждать, и Сатору это заметил. Пока существо было занято Годжо, она развернулась и побежала. Один сапог уже лежал где-то позади, второй мешал, но она не стала останавливаться. Асфальт под ногами явно обдал холодом стопу сквозь колготки.       Девочки сидели на скамейке у парка, скрючившись, плечом к плечу. Одна из них тихо раскачивалась вперёд-назад и бормотала как в бреду. Пальцы другой намертво вцепились в край скамейки. Асами подошла спереди, встала между ними и существом, закрыв им обзор. Она взяла ближайшую за лицо, поместила ладони на щеках.       — Смотри на меня. Эй. — Она слегка сжала. — Сюда. На меня.       Тяжёлый вздох. Потом ещё один. Одна из школьниц начала интенсивно моргать, а глаза слезиться.       — Что… что происходит…       — Потом. — Асами уже тянула её со скамейки. — Встаём. Быстро. Не смотрите по сторонам       — Это из-за того, что мы Нацуко-чан обсуждали? Что она безвкусно одевается и уводит парней?       Асами на секунду замерла, посмотрела на девочку, потом на вторую, которая всё ещё сидела с пустым взглядом.       — Нет, — произнесла она ровно. — Это не из-за Нацуко-чан. Вставай и помоги подруге уйти отсюда.       Когда Миямото обернулась и успела увести школьниц в переулок, проклятье истошно стонало, нависая над мальчиком, а Годжо и след простыл.       — Какого чёрта?..       Они вжимались в холодный асфальт, держась за голову, но не издавали ни звука. И тогда Асами заметила кусок железа у ворот — что-то вроде лома, прислонённого к чужому забору. Неожиданно, но очень кстати. Она подбежала, схватила и ударила проклятье сбоку со всей силы.       Существо качнулось. Отклонилось вбок — не сильно, но достаточно, чтобы его внимание на секунду сместилось. Только в этот раз оно не медлило.       Рассерженное, оно развернулось к ней. Пустота теперь смотрела прямо на Асами, и взгляд отвести она не успела.       Первым отказало дыхание постепенно, будто кто-то медленно сжимал грудную клетку ладонями. Вдох стал короче. Потом ещё короче. Воздух был, но он не доходил, застревал где-то на полпути, и лёгкие не понимали, что с этим делать.       Потом пришли образы. Не монстры, не темнота — просто воспоминания, вывернутые наизнанку. Именно это было хуже всего.        Они все были ложные, но направленные на самые больные места, на её страхи. Голос, который она берегла больше всего, исчез. Лицо, которое она боялась забыть, смотрело на неё с отчужденностью. Всё, что она строила годами, рассыпалось в одну секунду, будто никогда и не держалось. А те, ради кого она держалась сама, отворачивались один за другим, молча, без объяснений, как будто так и должно было быть.       Как будто она всегда это знала.       Как будто ждала.       Асами почувствовала, как колени подгибаются.       Руки похолодели, пальцы онемели до локтя, лом стал тяжёлым как якорь. В ушах зашумело, мир слегка поплыл по краям. Сердце билось слишком быстро и слишком громко, она чувствовала его в горле.       — Это не реально, — сказала она себе. — Это не реально.       Но тело не слушало. Тело верило. Она вцепилась в лом обеими руками, просто чтобы держаться за что-то настоящее. Холодный металл под пальцами. Асфальт под ногами. Февральский воздух на коже.       Зубы сжались. Она не упала.       Резкий свист разрезал воздух. Таким обычно мальчишки подзывают с другого конца улицы. Асами моргнула, и образы схлопнулись, будто кто-то выдернул вилку из розетки.       Годжо стоял в нескольких метрах. В одной руке — шкатулка. Он смотрел не на неё, на существо, и насвистывал что-то беззаботное, почти мелодичное.       Проклятье развернулось к нему мгновенно.       — Вот так, — произнёс Сатору негромко. — Давай ко мне. Нельзя же свой домик без присмотра оставлять!       Он потряс шкатулкой в воздухе, вытягивая руку к небу. Существо рванулось к нему, забыв про всё остальное. Годжо сжал шкатулку в кулаке. Крошечный выброс, просто щелчок энергии, направленный в одну точку, и шкатулка испарилась. Даже щепки от неё не оставил.       Существо остановилось на полпути. Потом начало таять. Края размывались, форма теряла очертания. Монотонный выдох стих, будто кто-то убавил звук до нуля. Пустота вместо лица растворилась последней.       И всё закончилось.       — Мальчики, вы как там? — Сатору медленно подходил к ним. — Вот и закрыли это дело. Только надо бы вернуться к той старушке и потолковать.       — Какой еще старушке? — прокряхтел Мегуми, всё ещё держась за голову.       — Там, где я эту коробку нашел с картами. Проклятье там поселилось, у шарлотанки очередной. Точнее, подселили.       — Всё-таки подселили? — тихо произнёс Юта, отряхиваясь.       — Да, но больше не получилось просканировать, — Годжо развёл руками, — иначе вы, ребятки, коньки бы отбросили.       Мегуми поднял на него взгляд. Ничего не сказал, но выражение лица говорило достаточно. Сатору уже собирался добавить что-то ещё, когда боковым зрением поймал движение слева.       Асами сидела на асфальте. Лом рядом, а она босая и взъерошенная. Спина была прямая, она держалась, но было видно, чего ей это стоило.       Годжо несколько секунд смотрел на неё молча. Потом подошёл и присел на корточки, так что их взгляды оказались на одном уровне.       — И как вы тут оказались, Миямото-сан. Не уж это судьба?        — У вас такой дефицит внимания, учитель? — Последнее слова Асами выделила интонацией. — И давайте называть всё своими именами, не судьба, а злой рок.        — Это ещё почему?        — Это уже вторая наша встреча, и обстоятельства отнюдь нерадостные.        И возразить ему было нечего. А хотелось.        — А вы не обходите стороной проблемы, Миямото-сан?        — Вас бы я точно обошла как можно дальше.        Шаги и хруст снега сзади. Мегуми молча подошёл и протянул ей сапог.       — Я так понимаю, что это ваше.       — Да, — Асами взяла и тут же натянула его назад. От того, что нога уже намокло, в ботинке стало неприятно и влажно, и она слегка сморщилась. — Спасибо.       Годжо поднялся с корточек и протянул ей руку, одновременно с Мегуми. Она секунду смотрела на протянутые ладони, потом взялась за руку Фушигуро.       — Как вы себя чувствуете? — она обернулась к Мегуми и Юте. — Это было… Ужасно.       — Бывало лучше, — отозвался Юта, потирая висок. — Вас тоже задело?       — Да, будто паническую атаку словила.       Мегуми промолчал, но кивнул.       Годжо скрестил руки на груди и смотрел на Асами, пока они разговаривали про свои ощущения, что пережили. В нем поселилось сомнения и даже опасения. Второй раз не убежала, не кричала, даже за лом схватилась. Он не мог вспомнить, когда последний раз видел такое лицо у человека, который не был магом.       — Миямото-сан, — произнёс он резко и серьёзно. — Для простого человека вы слишком спокойно реагируете на подобный ужас.       Она повернулась.       — Я снималась в триллерах и ужастиках, — Асами ровно выдержала его взгляд. — Насмотрелась всякого на съёмках.       — Декорации и реквизит — это одно.       — Согласна. — Она чуть наклонила голову. — Но паника никому не помогла бы. Ни девочкам, ни вашим студентам.       Пауза. Стало совершенно очевидно, что она его не убедила. В воздухе буквально витала его мысль: «просто могла пройти мимо».       Она вздохнула и также спокойно добавила:       — Да, я знаю о магах и проклятьях, господин учитель. Мой бывший был из ассоциации магов в Сеуле.       — Из сеульской ассоциации, — повторил Сатору медленно. — Надо же. И как его имя?       В голосе не было ни удивления, ни недоверия. Просто он фиксировал, складывал.       — Может, вас ещё интересует интимная составляющая наших отношений?       Юта поперхнулся. Мегуми отвёл взгляд в сторону с таким видом, будто внезапно нашёл что-то очень интересное на асфальте.       Годжо замолчал, а потом широко улыбнулся, и, будто сдавшись, поднял руки вверх.       — Нет, пожалуй, обойдусь.       Асами кивнула, как будто поставила точку. Она одёрнула пальто, поправила волосы одним движением и развернулась в противоположную сторону, цокая каблуками.       — Спасибо за сапог, — кинула она Фушигуро через плечо. Потом, не останавливаясь, бросила в сторону Годжо: — Надеюсь, больше не увидимся.       — Не зарекайтесь.