Часть 4

      Спустя какое-то время блужданий пара оказалась в просторном, слабо освещённом помещении — потолок терялся в темноте, а противоположной от входа стены было не видно. Одним из немногих освещённых мест был стол, за которым расположилась целая компания. Перед каждым из её членов стояла полная тарелка, но к еде эти люди приступать не торопились — были заняты пением чего-то застольного. Получалось у них очень красиво. При этом тарелок было семь, хотя за столом сидело шесть человек.       — Подождём, пока допоют, — шепнула Нелли Лангеру. — Нехорошо прерывать…       Лангер молча кивнул. Действительно, не стоило прерывать такую красивую песню. Странно только, почему без музыки. Нелли вроде говорила, что играет на арфе… Интересно, а седьмая тарелка кому? И какие же тут удивительные светильники! Такие яркие, и копоти нет. Интересно, чем их заправляют?       Наконец сидящие за столом закончили петь… и как будто только сейчас обратили внимание на вошедших.       — А, Нелли! Заходи, мы тебя ждали, — поднялся сидевший во главе стола невысокий, тощий, как будто высушенный старик. — А с тобой, надо думать, тот, кого Абрам почувствовал вчера? — он посмотрел на Лангера доброжелательно, даже с интересом.       Лангер помнил, что по их плану Нелли должна была отвечать первой. Но на лице девушки явно выступали волнение и тревога, да и вообще… нехорошо за женщину прятаться. Он шагнул вперёд, поклонился.       — Здравствуйте, добрые люди! Я тут случайно к вам попал, не подскажете, как бы мне вернуться?       Люди за столом переглянулись… и расхохотались.       — До… до… до-обрые… — протянул старик, отсмеявшись. — Ну-ну… Да ты знаешь ли, кто мы? Нелли тебе уже раззвонила?       — Нелли сказала, что вы можете знать, как мне вернуться домой, — осторожно ответил Лангер, с интересом разглядывая старика. Это он, что ли, голову себе отрезает? Чудеса!       Что именно рассмешило этих людей, Лангер не очень понял. Но в любом случае, пусть лучше смеются, чем злятся.       — Может, и знаем, — заговорил изуродованный здоровила, — да только нам-то чьто с того? Чьто ты можешь нам дать взамен того, чьто отпг’авишься в свой миг'?       Парень заметно картавил, это затрудняло понимание сказанного.       — У меня с собой ничего нет, кроме того, что на мне, — пожал плечами Лангер. — А мои куртка и башмаки вам вряд ли нужны. Но если мы найдём проход и по нему получится в обе стороны проходить — так дома-то у меня деньги есть. Даже с собой, в сумке, что на седле осталась, есть, я брал, чтобы аванс за уголь заплатить. А так — ну, могу отработать. Моё ремесло здесь вряд ли нужно, но, может, у вас есть простая работа — тяжести таскать, землю копать, за скотиной ходить…       Изуродованный парень усмехнулся.       — Дались нам твои деньги… Деньги — это чьто? Это прэзрэнный металл, не более того. Нам дг’угое надо… — и все шестеро выразительно посмотрели на Лангера.       Лангер напрягся. Кажется, всё пошло не так, как предполагала его новая подруга. Чего они от него хотят?! Зарезать и ограбить? Да он сам с радостью всё отдаст, хоть догола разденется! Смотрят, как будто сожрать хотят… Сожрать?! Говорят, есть такие безумцы, которые воображают себя волками и жрут человеческое мясо. Нож, с которым он вчера собирал грибы, сейчас лежал в кармане куртки. Так вышло, что вчера Лангер его машинально сунул к себе, а сегодня так же машинально переложил из кармана в карман. В одиночку против шестерых, конечно, не выстоять, но хоть Нелли успеет убежать.       Лангер сместился в сторону, прикрывая Нелли… и сунул руку в карман.       — Ну куда, куда ты полез?.. — скучающе поинтересовался здоровила, по характерному положению руки уже понявший, что Лангер собирается выхватить. — Вообшче-то я пошутил. Достаточно будет взять у тебя немного кг’ови. Это не больно… ну, почти.       Остальные собравшиеся (ну, кроме Лангера и Нелли, разумеется), расслабились и засмеялись, как и в тот раз, когда мужчина назвал их «добрыми людьми». Лангер выдохнул. Не то чтобы слова незнакомца его успокоили, но в любом случае разговаривать лучше, чем драться, особенно когда нет никаких шансов победить в драке. Руку из кармана он, впрочем, вынимать не торопился.       — Крови? — он старался говорить спокойно, ровным голосом, словно дела с поставщиком обсуждал. — Это сколько же, по-вашему, немного?       Что же, если этот парень говорит всерьёз… Цирюльник у больного, бывает, чашку, а то и две крови выливает, и говорят, что это только на пользу. А боль и перетерпеть можно. Но в любом случае нельзя показывать ни страха, ни слабости.       — Хватит и одной пг’обиг’ки, — пожал плечами парень — по-видимому, главный здесь. — Это поможет нам… да и тебе — легче будет понять, как тебя вег’нуть. Согласен?       Что такое пробирка, Лангер знал — Рионе случалось делать посуду для химических опытов. Для этого нужно особое стекло, и не всякий мастер возьмётся выдувать такие тонкие изделия.       — Согласен, — кивнул он. Выпустил наконец нож и неторопливо закатал левый рукав.       Здоровила хлопнул в ладоши — и в его руках появились медицинские приблуды для забора крови — шприц, гибкая трубка, та самая пробирка… Положив всё это на стол, парень тем же манером достал из воздуха бутыль спирта и ватку.       — Сюда, поближе. Садись, г’уку на стол.       Лангер присвистнул, поражённый удивительным зрелищем. Подошёл к столу, придвинул пустой стул. Сел, положил на стол руку ладонью вверх. Цирюльники перерезают вену, чтобы пустить кровь, а у этого ножа не видно, только какая-то игла. И бинтов не видно тоже. Он что, не собирается потом повязку накладывать? Или ещё достанет — так же, из воздуха?       — Вы, уважаемый, на ярмарке большие деньги могли бы зарабатывать такими фокусами, — проговорил он, стараясь отвлечься от мыслей о предстоящем. — Хотя если для вас это презренный металл…       — Фокусы, ага… — буркнул парень, не отвлекаясь, впрочем, от дела. Процедуру забора крови он выполнил быстро и профессионально.       — Г’уку согни. Кг’овь никогда не бг’али, чьто ли? Вот так. Свободен, — сказал главарь в конце, и махнул рукой, словно назойливую муху прогонял.       Лангер послушно согнул руку, проворчал:       — Нет, конечно, никогда. Я не болею, к лекарям не обращаюсь, зачем мне? И что значит «свободен»? Вы обещали мне дорогу указать!       — Дорогу? Ну, если только на**й… — ехидно-глубокомысленно начал один из собравшихся, блондин мелкоуголовного вида с красивым, но неуловимо порочным лицом. Изуродованный здоровила зыркнул — и тот моментально заткнулся, как отрезало.       — Дог’огу я тебе покажу после того, как, во-пег’вых, пг’оведу анализы, а во-вторых — ты г’асскажешь подг’обно, чьто случилось и куда ты попал. Потом надо будет ехать на то место. Ты его хотя бы запомнил?       — Рассказать не проблема, да только нет там никаких подробностей, — вздохнул Лангер. — Пятнадцатого августа тысяча шестьсот пятьдесят четвёртого года я ехал в лес к углежогам, договориться насчёт угля, аванс вёз. Переночевал в деревне Кенненбрюне, заехал в лес, слез на минутку с лошади, потом решил немного пройтись, размяться… Смотрю — а кругом ни тропы, ни лошади, и даже лес совсем не тот. Вот и все подробности. А место я не то что запомнил, я его даже пометил, и путь от него до остановки автобуса тоже пометил. А анализы — это долго?       — Не слишком, — отозвался здоровила, которому явно не терпелось приступить к исследованиям. Рассказ Лангера не слишком его впечатлил. — Зависит от того, чьто я там найду. А место… чьто ж, хог’ошо, чьто ты сообг’азил его пометить. Нам же пг’ошче. Всё, я пошёл. Нелли, сядь пока поешь.       Сказавши так, парень скрылся в темноте. Лангер с некоторым недоумением посмотрел ему вслед. Странно, что тот только Нелли пригласил к столу. Лангер не был голоден, просто так как-то невежливо. Ну да ладно, какое ему дело до манер этой странной компании! Помогут вернуться — и хорошо.       Чтобы не смущать женщину, он старался не смотреть в её сторону. Разглядывал странное помещение, стул, светильники. Надо будет всё же спросить у Нелли, что же такое горит таким ровным и чистым пламенем. Восковые свечи — и те так ровно не горят.       Нелли и сама подметила такую несправедливость по отношению к Лангеру и подошла к нему.       — Ты извини, что Абрам так… грубо с тобой, — смущённо проговорила она. — Давай я тебе сейчас чего-то принесу с кухни, поешь с нами? Просто… наверное, Абрам пока не считает тебя членом нашей компании, — нашлась женщина наконец. Не объяснять же было, что они такое едят, что даже с другими не делятся…       — Спасибо, не надо, — Лангер благодарно улыбнулся. — У тебя и так из-за меня сплошные проблемы. Всё в порядке, не волнуйся!       И подумал с невольной досадой — надо же, второй раз женщина спасает его из беды…       — Ну… как знаешь, наверное, — несколько погрустнела Нелли, и отошла к столу, оставив Лангера в гордом одиночестве. Мужская часть её компании вовсе не обращала на него внимания. Только женщина азиатской наружности порой бросала неоднозначные взгляды от тарелки.       Лангер заметил, что Нелли явно огорчилась. В очередной раз отметил про себя, что понять женщин невозможно. И поспешил исправить свою ошибку.       — А вообще, знаешь, если тебе нетрудно, принеси чего-нибудь. Хоть кусок хлеба, пора уже перекусить.       — Кусок хлеба? — Нелли возмущённо подняла голову от тарелки, — Ты за кого меня держишь? Чтобы я поднесла гостю один только кусок хлеба?..       Продолжая возмущаться, женщина встала с места и скрылась в темноте.       — Нелли-Нелли… — усмехнулся старик, качая головой. — У неё пока не наешься до отвала — из-за стола не встанешь…       — Я заметил, — согласился Лангер. — Она заботливая и гостеприимная.       И опять удивился про себя: как же это, такая женщина — и одна? Точно надо будет её с Яном познакомить. Он человек свободный, его ничто не держит. Глядишь, и вовсе сюда переселиться сможет…       Через какое-то время из темноты действительно вынырнула Нелли, несущая миску размером с хороший таз, до краёв наполненную исходящей ароматным паром и блестящей от масла кашей — такой же, как в тарелках остальных собравшихся, пусть и без мяса. Из каши торчала ложка.       — Извини, мясо уже всё выбрали, — сразу ответила женщина на возможный вопрос, ставя миску перед гостем. — Приятного аппетита! — пожелала она, вновь садясь за стол и начиная уплетать свою порцию.       Запах от тарелки шёл такой, что Лангер резко почувствовал, что, пожалуй, успел проголодаться. А мясо он уже в завтрак ел, куда уж больше! За едой он продолжал разглядывать обстановку, включая тарелку и ложку. Тарелка была примерно такая же, как и дома, даже попроще. Хотя, пожалуй, тонкая фарфоровая посуда тут, в этом странном темном помещении, выглядела бы нелепо.       На своих сотрапезников Лангер старался особенно не смотреть. После того фокуса с возникшими из ниоткуда предметами и с тем, как у него взяли кровь — без разреза, иглой не толще швейной — он был готов поверить и в рассказ Нелли насчёт отрезанной головы. И даже смотреть на этих людей — людей ли? — было жутковато. Нелли сказала, что тот громила — её начальник. Интересно, чем же это они занимаются под его началом? Уж не разбойники ли? Лангер поёжился. Воры и разбойники друг друга всегда недолюбливали.       Сидевшие за столом мужчины по-прежнему обращали на Лангера не больше внимания, чем на стулья, на которых сидели. Однако Нелли, вновь начавшая улыбаться, и другая женщина, азиатка, поглядывали на гостя: первая — с неким беспокойством, вторая — с каким-то странным интересом. Люди ели не спеша, явно наслаждаясь содержимым своих тарелок. Абрам пока не спешил появляться — видимо, анализ затянулся…       Как ни старался Лангер не обращать на себя внимание сотрапезников, скоро он почувствовал на себе заинтересованный взгляд. Другая женщина, не Нелли. Что же, к заинтересованным женским взглядам Лангер привык давно. Ну, он же не виноват, что уродился таким красавчиком!       Теперь он тоже словно невзначай разглядывал незнакомку. Странная внешность. Совершенно прямые чёрные волосы, столь же чёрные узкие глаза, плоское лицо… Риона — и та красивее. Для него давно уже неважно, как жена выглядит, но ведь что правда, то правда, красотой её природа обделила. А вот ведь, бывают и хуже. И чего Нелли так нервничает? Эту узкоглазую с ней и сравнивать смешно.       Он ободряюще улыбнулся Нелли.       Нелли улыбнулась в ответ — польщённо, но при этом как-то растерянно и боязливо. Вторая женщина же, заметив переглядки пары, надулась и уткнулась в тарелку. Мужчины за столом замечали это, но по-прежнему делали вид, что Лангера в комнате не было. Их новый гость не подавал голоса, не выкидывал чего-то необычного, не казался опасным — а потому и не был интересен. Первыми начинать разговор никто не собирался — ждали, что, может быть, новый сотрапезник скажет что-то большее кроме того, какая Нелли хорошая. Об этом они и без него знали.       Тарелка уже опустела, а здоровяк всё не возвращался. Молчание становилось тягостным. Лангер огляделся и спросил, не обращаясь ни к кому конкретно:       — А что, вы все так же умеете делать, чтобы всякие вещи сами собой появлялись? Не расскажете, как это делается? Я кое-каким фокусам обучен, а про такой даже не слышал.       — Не все… — проронила азиатка, пристально и недобро глядя на Лангера и медленно привставая с места. — Зато умеем кое-что другое…       Мгновение — и Лангер сидит на полу, а его стул стоит рядом со снова сидящей на своём месте женщиной. Мужчины вновь издевательски расхохотались… а Нелли бросилась к Лангеру.       — Не ушибся? Как ты? — спросила она, с неприкрытой неприязнью оглядывая свою компанию.       Лангер спокойно, без суеты, встал, отряхнул штаны. Да, в драке ему тут точно надеяться не на что. Однако и молча сносить такую насмешку не следовало. Он подмигнул Нелли:       — Ты обо мне не беспокойся, я как кошка, падать умею!       Потом он повернулся к остальным и сказал спокойно:       — Что же, добрые люди, — в этот раз он демонстративно выделил голосом обращение, — я рад, что вы повеселились. На ярмарке скоморохи да жонглёры народ веселят, им за это монетой платят. Ну, а я с вами, выходит, за хлеб-соль расплатился. Скоморохам-то, правда, ещё и на пиво хватает, но я уж мелочиться не буду. Так что, надо полагать, теперь мы в расчёте.       Он снова сунул руку в карман. Если они тут все способны на такие чудеса, то проку от ножа мало, но покорно изображать шута он в любом случае не собирался.       — Ой, да ладно тебе… — старик выставил вперёд руки в примирительном жесте. — Пошутили — и хватит. Мы друг друга ещё жёстче подкалываем. Садись. Сон, верни ему стул.       Азиатка фыркнула… однако через мгновение стул был рядом с Лангером, а она сидела на прежнем месте.       — Тебя как зовут? — продолжил старик. — Вижу, за себя ты постоять можешь… ну, хотя бы словом. Уже неплохо.       Лангер не стал ломаться, спокойно сел. Худой мир лучше доброй ссоры.       — Что же, шутки — дело хорошее, — миролюбиво согласился он. — А зовут меня Лангер.       — Из наших, что ли? Германец? — поинтересовался старик. — Ясно… а я Карл, Карл Метцгер. Эта ревнивица — он кивнул на азиатку, — Ма Сон, а это — Марк, Матвей и Лёха, — показал на чернявого парня в шинели, лысого и блондина соответственно. — Ну, Нелли ты знаешь, а тот, кто взял у тебя кровь — это Абрам, наш главный. Ты не смотри, что он такой угрюмый. На самом-то деле он хороший человек.       Лангер мотнул головой.       — Нет, я не из Германии, я из Нидерландов, из города Бригге. Ну, можно сказать, соседи. Я на ярмарках встречал германцев, даже язык понятный.       — Язык? Ты же сейчас вроде по-нашему говоришь, — слегка удивился дед Карл.        — А вы что, не по-нашему говорите? — удивился в свою очередь Лангер. — Я никаких других языков не знаю!        — Мы знаем, — буркнула темнота голосом Абрама, — но голландский в их число не входит. Нелли его уж точно не знает — а вы с ней как-то объяснились… Как так?       — Не знаю, — растерянно ответил Лангер. — Мы просто разговаривали… Чудеса какие-то! Может, мне это сон такой снится?       — Хочешь, ущипну? — подала голос женщина восточной наружности. — Могу даже укусить. Может, тебе даже понравится…       — Ну уж нет, — поспешил отказаться Лангер. — Ущипнуть я себя и сам могу. Ладно, мне этого не понять, не стоит и думать. Ни как я сюда попал, ни как говорить научился по-вашему… Интересно, а у нас я буду помнить ваш язык? Когда вернусь?       — Вот если… когда вернёшься — вот тогда и узнаешь, чего сейчас гадать? — резонно заметил дед Карл. — В таких вопросах вообще сложно что-то сказать заранее. Жаль только, что такие вот… неопределённости часто заканчиваются тем, что испытуемый гибнет. И только после этого приходится искать решение.       — Испытуемый — это в смысле я? — встревожился Лангер. — А Нелли говорила, что до меня только один такой был, и он вернулся.       — Нелли, наверное, забыла упомянуть, что тот парень и сам был волшебником, — пожал плечами дед Карл. — А с обычным человеком может случиться многое, от чего тот не сможет защититься. Впрочем, не хочу заранее тебя пугать. Надеюсь, всё сложится благополучно. А у нас тут, как видишь, целый интернационал, — он обвёл товарищей взглядом. — Разные… но дружные. Ну, по большей части.       Старик замолчал, явно ожидая ответной реплики Лангера. Ну и что ещё сказать? Ещё раз спросить, как они эти фокусы проделывают? Вряд ли они ответят. Спросить, чем они вообще занимаются? Ну уж к чёрту, а то вдруг ответят… Спросить, что у Абрама с лицом? Не очень-то вежливо, тем более за глаза. Спросить, что такое интернационал? Ну, это он сам в общем догадывается…       — Я вижу, что дружные, — согласился он. — Прямо волк и ягнёнок рядом. А зачем Абраму моя кровь? Что он может через нее узнать? Я понимаю, если бы люди были на манер деревьев — где проклюнулось семечко, там и выросло, там и свои семена высыпало… Тогда, наверное, в разных местах у людей разная кровь была бы. Но ведь люди — не деревья, по свету мотаются, то воюют, то торгуют, то просто так…       Старик улыбнулся.       — Ну, вообще-то у людей в крови действительно скрыто многое. Можно узнать тайну рождения, установить, не является ли человек тебе родственником… А если применить особые методы — такие, как у Абрама — и вовсе можно узнать судьбу человека. К тому же… вдруг у тебя в крови спрятано что-то необычное — то, что отличает обитателей прошлого от обитателей будущего. Надо же разузнать.       — Надо же, до чего наука дошла, — удивился Лангер, — ну понятно, за столько лет люди много чего придумали. А что это у вас за светильники? Так ровно горят, не коптят и не брызгают!       — Ну, кому наука, а кому и магия… — усмехнулся старик. — А светильники… Ты из какой деревни? При свечах живёшь, что ли?       — В деревнях с лучиной живут, — с достоинством возразил Лангер, — а я как раз городской. При свечах, конечно, при чем же ещё? Сам король и то при свечах живёт, ну, при восковых, понятное дело, а не при сальных.       — Да ты откуда такой выпал? — всплеснул руками дед Карл. Остальные сидевшие за столом (за исключением настороженно слушавшей Нелли, разумеется) заулыбались. — Короли там у него, ишь… У нас такого давно нет. А лампочка… Ну, это такая стеклянная груша, а внутри неё — проволочка из металла, который при пропускании через него электричества светится. А… ты, наверное, и про электричество не слышал, да? Тут я тебе не объясню, извини. У самого по физике «тройка» была.       — Я же говорил Абраму, — Лангер опять чуть удивился. — Или вы не слышали? Я из одна тысяча шестьсот пятьдесят четвёртого года от Рождества Христова. А что, у вас королей нет? Вот интересно!       — Ну, значит, я не услышал, — снова улыбнулся старик. — Глуховат стал. Старость — не радость, да… А конкретно у нас королей — ну, царей, если быть точным — уже больше ста лет нет. Хотя поговаривают, что их собираются вернуть… надеюсь, этого не произойдёт. Изведём их и в других землях — заживём счастливо.       — Это правильно, — согласился Лангер, — я никогда не понимал, какая польза от королей. То балы да празднества устраивают, то войны начинают — простым людям только вред. Больше ста лет, говорите? Это от нашего, значит, почти триста. Эх, нескоро.       — Вот-вот, — покивал старик. — Ну, в любом случае, придёт день, когда все короли исчезнут.       — Придёт, придёт… — эхом отозвалась темнота голосом Абрама. Вскоре парень и сам вышел на свет, оглядывая остальных собравшихся.       Лангер живо обернулся на голос, привстал в нетерпении:       — Ну и что вы по моей крови прочитали? Смогу я вернуться домой?       — Сможешь, отчего не смочь? — пожал плечами Абрам. — Честно сказать, я г’азочаг’ован. Я-то думал, чьто ты какой-то особенный, г’аз смог пг’оскочить в наше врэмя-место… Ан нет — самый обычный человек. Надо полагать, дело не в тебе, а в том месте, где это пг’оизошло. Нам следует отпг’авляться туда.       — Я с вами, — сразу же встала молчавшая до этого Нелли.       Лангер встал, но не сразу последовал за Абрамом, а подошёл к Нелли, демонстративно взял ее за руку. И уже вместе с ней направился в темноту. И почему Нелли позволяет так обращаться с собой? Начальник, тоже мне… Риона со своими подмастерьями так себя не ведёт! А если бы вздумала — они или в гильдию пожаловались бы, или просто ушли к другим мастерам.       Нелли благодарно улыбнулась Лангеру, ненадолго коснулась его руки обеими своими — и пара смело шагнула в темноту. Женщина тоже неплохо ориентировалась в темноте, так что вскоре они оказались в просторном помещении, одну из стен которого заменяли ворота. Там уже находились Абрам и лысый парень, которого дед Карл до этого назвал Матвеем. Матвей возился у стоящего возле ворот УАЗа-«буханки», а Абрам, стоя неподалёку, что-то читал с комма. Подняв голову и увидев сладкую парочку, он убрал аппарат.       — Чьто ж, вот и вы. Всё готово? — это было обращено к Матвею. Тот молча кивнул. — Тогда поехали.       Абрам открыл задние двери машины и забрался внутрь. Матвей полез на место водителя.       Повозка была немного меньше той, на которой они приехали сюда, Лангер запомнил слово — «автобус». Впрочем, по дороге он видел разные повозки, и больше, и меньше. Больше его удивил крест, нарисованный на повозке — не сам по себе, а именно в приложении к этой странной компании. Не похожи они ни на церковников, ни на рыцарей. За стол садились без молитвы… И Нелли, кстати, тоже ни вечером, ни за завтраком не прочитала молитвы. Вчера-то Лангеру не до того было, а теперь вспомнилось. Лишних вопросов он задавать не стал, конечно. Забрался вслед за Абрамом, подал руку Нелли, помогая ей. Нелли порозовела, но руку Лангера приняла. Абрам только хмыкнул, но ничего не сказал. Нелли захлопнула двери, Матвей завёл мотор — и машина тронулась.       — Приедем — будете дог’огу показывать, — уведомил Абрам. — Для начала надо понять механизм перэмешчения. А то как бы нас самих в пг’ошлое не затянуло…       — Я пометил дорогу от остановки автобуса, — напомнил Лангер. — А вот что за остановка и что за автобус, этого я не знаю.       — Я знаю, — подняла голову Нелли, до того смотревшая строго в пол. — Это остановка «Турбаза «Полярная». Там чуть ли не от самой остановки опушка леса.       Матвей кивнул, слегка довернул руль и прибавил скорости. Лангер отметил про себя, что оба слова в названии остановки ему незнакомы, но переспрашивать не стал. И опять, как и в прошлые поездки, повернулся к окну, наслаждаясь непривычной скоростью. Трясло здесь меньше, чем в большом автобусе, и в целом всё было бы замечательно, если бы не напряжённая и подавленная Нелли рядом с ним. Да что же они так зашугали бедную женщину?       Остаток дороги прошёл в молчании — Абрам неотрывно смотрел на сладкую парочку, Лангер предпочитал помалкивать, а Нелли — и подавно.       Наконец микроавтобус подъехал к остановке. Абрам встал с сиденья, открыл дверь, выпрыгнул наружу и, обойдя УАЗик, обратился к Матвею:       — Если к вечег’у никто из нас не вег’нётся — поезжай за остальными. Пг’ойдите по нашим следам, найдите эту аномалию и г’азвейте.       Матвей молча кивнул, и Абрам пошёл уже за Лангером и Нелли:       — Ну, показывайте дог’огу.       Лангеру пришлось потоптаться туда-сюда, соображая, с какой стороны они с Нелли вчера вышли. Но стоило заметить первую метку, как всё пошло на лад. Свежие отметины от ножа белели на тёмных стволах, и Лангер шёл вперёд легко и уверенно. На ходу он заметил ещё одну семейку лисичек и взглядом указал на неё Нелли. Абрам велел развеять аномалию — это означает, что он хочет перекрыть проход между мирами? А Лангер думал в гости ходить, торговать… Может, всё же позвать Нелли с собой?       Нелли уловила взгляд Лангера, кивнула и о чём-то пошепталась с Абрамом. Тот только раздражённо махнул рукой. Женщина подошла к своему гостю и негромко спросила:       — Ножик давешний не у тебя случаем? Дай, пожалуйста, я лисичек наберу.       Лангер послушно достал нож из кармана, протянул девушке.       — Ты со вчерашними-то что сделала, они не пропадут? — вспомнил он. — И корзинки у тебя сейчас нет…       — В холодильник сунула, — успокоила Нелли, принимая нож. — А корзинка…       Она достала из кармана дождевика несколько полиэтиленовых пакетов.       — Как знала, — заключила женщина. — Жаль, сюда не так много вместится… Ну что, пошли по грибы? — она печально улыбнулась спутнику.       — Много не наберём, нам же сворачивать нельзя, — заметил Лангер. — Но хоть что-то. Вчера мы уже в сумерках шли, а сейчас светло.       Материал мешочков был ему уже знаком — в таком же лежали прокладки для крана.       — Из чего это сделано? — поинтересовался он. — Я вчера думал, что это рыбий пузырь, но такого размера — не иначе как от акулы.       — Это называется полиэтилен, — пояснила Нелли, подходя к семейству лисичек и наклоняясь. — Он вообще не естественного происхождения, его на заводах делают из… не знаю. Из какой-то химии. У нас вообще почти всё из химии.       — Как всё сложно! — покачал головой Лангер. — В лампах непонятно что светится, мешки непонятно из чего сделаны, ещё эти автобусы тоже непонятно как ездят… Вон ещё гриб, смотри, пропустишь! Ну, идём дальше!       — Пойдём… — печально вздохнула Нелли.       Так пара собрала всё семейство лисичек (ведь нехорошо разделять семью), а затем вернулась к нетерпеливо дожидавшемуся Абраму и пошла дальше по меткам. Абрам шёл в отдалении, предоставляя Лангеру и Нелли возможность негромко общаться.       Лангер снова взял Нелли за руку. Хотелось сказать что-нибудь хорошее, тёплое. Девушка была совсем расстроена — неужели из-за предстоящего расставания? Они ведь ещё даже не друзья. Или из-за того, как обращался с ней её начальник?       — Я бы позвал тебя к нам, только ведь тебе там трудно будет, без всей этой техники, — сказал он негромко. — Вот в гости ходить — это было бы в самый раз.       — А так можно? — несколько оживилась Нелли. — А вдруг это опасно? Нет, я не против, но надо же сначала всё изучить, проверить… А ты? Ты будешь заходить ко мне иногда? — спросила она вдруг.       — А твой начальник не перекроет нам проход? — в свою очередь спросил Лангер. — А так-то я с радостью. Глядишь, мы с тобой ещё лавку здесь откроем, будем торговать всякой всячиной из нашего времени. А насчёт того, опасно ли… Ну, люди у нас всякие бывают, но чтобы средь бела дня разбойники нападали, или что-то вроде этого — такого нет. И опять же — мы ведь вместе, я тебя в обиду не дам!       Нелли посмотрела Лангеру в глаза… и, не удержавшись, прижалась к нему, обнимая одной рукой (второй она по-прежнему держала кулёк с грибами).       — Ты ж мой храбрый… — улыбнулась она, прикрывая глаза и кладя голову мужчине на грудь. Последние его слова особенно сильно ей понравились. — А проход… Да пусть только попробуют что-то с ним сделать! — шутливо-воинственно рыкнула она, отстраняясь. — Насчёт лавок… ну, можно попробовать. Только… вдруг мы случайно продадим здесь какую-нибудь вещь, которая нужна будет в твоём мире, и прошлое изменится? А за ним и будущее…       Лангер приобнял Нелли за плечи, погладил по спине. Ответил задумчиво:       — Ну королевской короной или церковными регалиями мы точно не будем торговать. А ваза или бокал — это только ваза или бокал, та ли, другая ли — какая разница? Тем более если Риона это сделает специально, чтобы продать у вас — значит, без этого перехода она этого вовсе не стала бы делать, и в нашем мире в любом случае ничего не изменится. Надо подумать, что ещё из нашего может быть нужно у вас.       — Это ты хорошо придумал, — улыбнулась Нелли. — Мы посмотрим, что можно.       — Э, ну где вы там?! — раздался вдруг зычный голос Абрама. Нелли мигом отлипла от Лангера.       — Давай поторопимся, — шёпотом обратилась она к гостю. — Если разозлится — быть беде… — и сказала уже погромче: — Да-да, уже идём!       Только теперь Лангер заметил, что Абрам успел их обогнать. Ну да, по меткам-то идти нетрудно. Он разжал объятия — в лесу так не подходишь, это не дорожки майла. Прибавил шагу. Не то чтобы он боялся этого верзилу, но зачем нервировать Нелли? Интересно, куда он вернётся? То есть когда? Если в то же время, из которого перенёсся, то кобыла всё ещё ждёт на тропе. А если там тоже прошли сутки… вряд ли она ушла далеко, но кто-то мог её увести. Вот ещё будет расход!       Так троица и шла по меткам. Ну, как троица — парочка из Нелли и Лангера, и Абрам отдельно. Нелли явно чувствовала себя заметно увереннее рядом с Лангером, даже иногда улыбалась ему. Абрам поглядывал на них с неодобрением, однако помалкивал.       Лангер шёл быстро, на грибы больше не отвлекался. Сколько они с Нелли вчера брели по лесу? Кажется, так долго… Вчера они были усталыми, да и наступающие сумерки тревожили, а сейчас белый день, и дорога, можно сказать, знакомая.       А вот и тот самый овраг. И два дерева с насечками — если верить чутью Нелли, проход должен быть между ними.       — Не лезь пока, — обратился Абрам к Лангеру. — Я должен спег’ва пг’оверить стабильность, вид и обшчий запас энег’хии… Не знаю, сколько врэмени это займёт. Вы, если хотите, побг’одите пока здесь. Только далеко не уходите, — и, давая понять, что разговор окончен, отошёл к оврагу.       Лангер и Нелли послушно отошли на несколько шагов. Почему-то Лангеру тоже было немного грустно, хотя больше — тревожно. Получится ли вернуться? Обязательно должно получиться, он же везучий!       — Знаешь что, — заговорил он деловито, — давай ты сейчас оставайся здесь. Тем более что тебя твой начальник, глядишь, ещё и не пустит. Давай для начала я пару раз туда-сюда схожу, убедимся, что все нормально. Только тебе придётся меня встречать, я ведь так и не запомнил, как до твоего дома идти. Так что давай договоримся, что я вернусь, ну, скажем, ровно через десять дней.       Нелли погрустнела.       — Не пустит… — повторила она… и вдруг прижалась к Лангеру, обняла его и жарко зашептала:       — А я и спрашивать не буду! Катись оно всё!       Тут голос её упал, стал совсем тихим.       — Не хочу, чтобы ты уходил… но раз уж ты хочешь проверить — иди. Только, пожалуйста, возвращайся.       И отстранилась. В глазах её стояли слёзы.       — Я вернусь, — терпеливо и мягко проговорил Лангер. — Сказал же, через десять дней. Скажем, в полдень… Хотя мы же не знаем, совпадает ли у нас время. Ну вот и проверим — я с нашей стороны пойду в полдень, а ты посмотришь, во сколько я здесь появлюсь. Ты только не забудь меня встретить, а то я дорогу не найду. Привезу тебе подарков. Любишь орехи в меду?       — Люблю, — улыбнулась Нелли, — Я вообще сладкое очень люблю, а мёд — так особенно. Наверное, фамилия влияет… — она неловко усмехнулась, но вновь посерьёзнела. — Я буду ждать тебя.       Ждать… Тут для начала уйти бы отсюда. Лангер покосился на Абрама. Что он так долго изучает? Вдруг проход уже закрылся?       Он вздохнул, сжал руку Нелли:       — Это хорошо, что будешь ждать. Значит, точно всё будет в порядке.       Словно почувствовав чужой взгляд, Абрам обернулся. Он по-прежнему выглядел недовольным, но теперь казался ещё и настороженным.       — Я изучил энег’гетику того места и, кажется, начинаю понимать, в чём дело, — обратился он к Лангеру, не обращая внимания на Нелли. Следующие его слова были невнятным бормотанием — видимо, парень был недоволен собой. — В том числе понимаю, чьто понимаю не всё. Может, именно за сьчёт того, чьто не понимаю, прэодолевается языковой барьег'... — снова заговорил громче, — ну да ладно. Чьтобы вег’нуться, тебе нужно… ну, повег’нуть врэмя вспять, чьто ли. Войти в пг’оход так же, как ты из него вышел. Понимаешь примег’но, о чём я?       — Да я и сам так думал, что надо пройти в точности так же, след в след, — ответил Лангер. — Пробовал по-разному, чуть левее, чуть правее… Всё равно не получалось.       Абрам задумался. Думал он аж целых пару минут, что для тех, кто его знал, стало бы признаком того, что парень погрузился в глубокие размышления. Наконец он встрепенулся и сходу выдал:       — Повег’нуть врэмя вспять… Знаешь, а у меня идея. Попг’обуй войти в пг’оход задом наперёд, как будто в… а, ты таких слов не знаешь. Ког’оче, повторяя момент входа, только в точности наобог’от. Понимаешь?       — Понимаю, — кивнул Лангер. — Сейчас, надо попробовать…       Он попятился, стараясь не оборачиваться и не мельчить шаг. Кивнул сам себе. Повернулся к Абраму.       — Ну, если получится, то мы уже не увидимся, так что спасибо за помощь!       Обернулся к Нелли:       — И тебе спасибо, и до встречи!       Потом он подошёл к нужному месту, повернулся спиной и сделал шаг назад. И ещё один. На третьем мир вокруг изменился. Мёртвые деревья сменились вполне живыми, издалека послышалось знакомое ржание.       — Исчез… — упавшим голосом выдала Нелли… и тихонько расплакалась, закрыв лицо руками.       — Так, отставить слёзы! — рявкнул Абрам. Он ухватил Нелли за шиворот и потащил по лесу обратно к машине, бормоча проклятия на родном идише…       Лангер развернулся, готовый бегом бежать к лошади и расцеловать её на радостях. И остановился. Один нож остался у Нелли, другой лежал в сумке, что на седле…       Не сходя с места, он дотянулся до ближайшего куста, отломал ветку и воткнул в землю у своих ног. Потом пошёл-таки на ржание. Целоваться не стал, но всё же обнял лошадь, погладил, потрепал гриву. Достал из сумки нож и вернулся. Сделал зарубку на ближайшем дереве, сломал ветку потолще, воткнул рядом с первой. Хорошо воткнул, изо всех сил, чтобы крепко держалась. И опять пошёл к тропе, помечая дорогу, как сутки назад делал в другом мире.       Сколько же Лангер там пробыл? Он полез в сумку. Хлеб успел зачерстветь, ветчина выглядела залежавшейся. Похоже, что времени здесь и там прошло одинаково. Он забрался в седло и тронул отдохнувшую кобылу пятками. Надо было ехать к углежогам.