Часть 61

      Дагмар на самом деле рада была вернуться домой. Да уж, хозяйский дом уже стал для нее своим, хозяева и Каспар с Лизой заменили ей семью. И сейчас она скучала по хозяйке. И, конечно, по Конраду. После кражи она его не брала с собой, слишком мрачная там была атмосфера... Хорошо, что все обошлось. Воришка, можно сказать, дёшево отделался.       В общем, домой ей хотелось. Но с другой стороны, здесь был Марк, немногословный, надёжный и спокойный. И мальчики смотрели на нее, Дагмар, с таким же уважением, как и на Вильгельмину. И вообще... Раз уж ее попросили помочь, то, конечно, она задержится.       День был будний, но в честь возвращения начальства, да ещё и с гостем, Дагмар закупилась как по воскресеньям — и хлеб взяла серый, а не черный, и колбасы, и пару кур вместо дешёвой речной рыбы. Потом надо было подсказать дежурному по кухне, Йоргену, насколько больше всего класть в кастрюлю с учётом дополнительных едоков...       После обеда Дагмар спросила у Вильгельмины:       — Ну так я пойду? Или ещё что-то нужно?       — Иди, конечно, — согласилась Вильгельмина. — И спасибо тебе! Ты хорошо справлялась, и с яблоками придумала, и вообще...       Абрам остался очень доволен работой Марка и Дагмар — в том числе и пиром, который последняя закатила по поводу их с Вильгельминой возвращения. Просмотрев учебные материалы, накопившиеся за время его отсутствия, парень сдержанно похвалил замещающих.       — Учебный пг'оцесс идёт в хог'ошем темпе. С поведением, как я смотрю, тоже всё идёт неплохо... ну, за исключением отдельных эксцессов. Впг'очем, совсем без них обойтись невозможно. Рэзюмиг'уя — вы хог'ошо спг'авились, — он улыбнулся. Марк приобнял Дагмар, улыбнулся в ответ.       — А ты сомневался?       — Ничуть, — отозвался Абрам. — Вы спг'авились бы и по отдельности, а в парэ — и того лучче.       — С учебой я бы одна точно не справилась, — призналась Дагмар. — Я сама чуть больше их знаю, вместе с ними училась. Я только по хозяйству... Но я рада хоть немного помочь такому хорошему делу!       Потом Дагмар простилась с мальчиками и отправилась домой. Марк вызвался проводить ее.       — Ты ещё долго тут будешь? — спросила девушка по дороге. — Мы с Конрадом будем тебя ждать!       — Прости, солнце, — вздохнул Марк. — На родине у меня тоже работа. Я постараюсь поскорее вернуться вновь, ты только жди. А Конрад... кажется, у него появился настоящий отец, а?       — Я понимаю, — спокойно и серьезно ответила Дагмар, — работа — это важно. Ты не волнуйся, мы подождем, все будет нормально. А Конрад... он ведь называет тебя папой. Он маленький, глядишь, через пару лет и не вспомнит, что когда-то тебя не было с нами.       — Надеюсь, — так же серьёзно отозвался Марк. — Нам с тобой надо сделать так, чтобы его детство было безоблачным... ну, и постараться вырастить его достойным человеком, конечно. Но вдвоём мы справимся. Справились же с целой оравой детей? А с одним — и подавно.       За разговорами они дошли до дома Нелли.       — Зайдешь? — спросила Дагмар. — Хозяйка наверняка приготовила что-нибудь особенное в честь своего возвращения.       — Можно, отчего нет, — согласился Марк. — Только, боюсь, если приму это приглашение — из-за стола смогу подняться нескоро... — он рассмеялся. — Ну, пойдём.       Давно уже вернувшая лошадей хозяевам и вернувшаяся домой Нелли обрадовалась возвращению служанки так, как будто это была чуть ли не её родная сестра. Она обняла Дагмар, а затем и Марка.       — К столу! Возражения не принимаются! — бодро скомандовала женщина. — Последние блюда уже почти готовы.       Впрочем, возражать никто и не собирался. За столом Дагмар и Марк сидели рядом. Конрад появлению Марка обрадовался и тут же поделился новостью с «тетей Нелли»:       — Тетя Нелли, а вы знаете, что дядя Марк мой папа?       — А... — Нелли растерянно посмотрела на Конрада. Потом на Марка. Потом на Дагмар. Наконец снова на Конрада... и улыбнулась:       — Ну, теперь знаю. Вы с ним очень похожи, кстати. Прямо-таки одно лицо!       — Точно, похожи, — согласился Михель, с улыбкой глядя на светло-русого мальчика и черноволосого мужчину.       — Правда, дядя Михель? — обрадовался Конрад.       — Конечно, — с серьезным видом подтвердил Михель, потом с нежностью посмотрел на жену и негромко добавил: — Скольким же людям ты принесла счастье, ангел ты мой!       — Уже всех и не упомню... — тихонько рассмеялась Нелли и шёпотом добавила: — Для тебя у меня тоже есть сюрприз, солнышко... Только подожди вечера.       — Ещё один сюрприз, помимо того, что ты раньше вернулась? — удивился Михель. — Что же, буду ждать, счастье мое!       Нелли украдкой поцеловала мужа и упорхнула по делам. В торговле выходных не было, так что дел у женщины накопилось много...       Наконец наступил вечер. Когда пришло время отходить ко сну, Нелли усадила Михеля на кровать.       — Закрой пока глаза, — попросила женщина мужа. — Откроешь, когда заиграет музыка.       Выйдя за дверь, Нелли принялась переодеваться. Сюрприз, который она приготовила для Михеля, состоял из её костюма для танца живота — златотканого, с драгоценными украшениями — и плеера. Поставив на маленьком аппарате отложенное воспроизведение, женщина вернулась в комнату, положила его на пол и прикрыла за собой дверь, чтобы музыка не мешала спать домочадцам.       Наконец зазвучал тихий мотив, которому вскоре предстояло превратиться в бодрую восточную мелодию...       Михель открыл глаза. Непривычная, но приятная музыка, звучащая непонятно откуда, его не слишком удивила — он помнил о других чудесах того мира, откуда родом его жена. А вот то, как она теперь выглядела, вернее, во что была одета... Золотистая ткань переливалась в свете многочисленных свечей, вспыхивали драгоценные камни (ведь не может быть, чтобы настоящие!), колыхалась бахрома... И в этом одеянии Нелли казалась желаннее, чем вовсе без одежды.       Нелли воздела руки — и в этот момент мелодия зазвучала быстрее и громче. В одном ритме с ней закружилась и танцовщица. Казалось, каждая часть её тела по отдельности — прекрасные босые полные ноги, пышные бёдра, мягкий округлый живот и тяжёлая грудь — находится в едином текучем движении. Тот факт, что комната освещалась только свечами, а не электричеством, усиливал эффект, создавая впечатление того, что Михель действительно попал в восточную сказку, оказавшись в роли сиятельного падишаха, перед которым сейчас лихо отплясывала во взметающихся полах одеяния, разводя руки и прищёлкивая пальцами, прекраснейшая из его жён. Видно было, что самой Нелли танец доставляет невиданное удовольствие — женщина вспоминала старые навыки, и, не стесняясь, радовалась этому, стремилась их продемонстрировать. Тем более, что единственным зрителем был не абы кто, а её горячо любимый муж.       Михель смотрел как заворожённый. Перед ним разворачивалось волшебное действо. Нелли, облаченная в золотую ткань, казалось, сама светилась, как огонек свечи, ее движения были мягкими, гибкими, словно языки пламени, и такими же жаркими. В комнате словно не хватало воздуха, Михель тяжело, хрипло дышал. Поймать бы этот живой огонек, прижать к себе... Но и прервать этот удивительный танец было невозможно.       Однако всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Мало-помалу и Неллин танец подходил к концу. Движения её становились всё медленнее, в такт понемногу стихавшей музыке. Наконец с последним аккордом прекрасная танцовщица рухнула на колени, обнимая себя руками под грудью. Следом за ней на пол опали полы одеяния. Только после этого Нелли подняла голову. Глаза женщины пылали неземным алым светом, она улыбалась — не лукаво, но страстно, видимо, распалённая собственным танцем. Нелли ожидала от Михеля действий, будучи уверенной, что остаться безучастным после такого представления он не мог никак.       — Иди ко мне! — позвал Михель почему-то шепотом и сам шагнул вперёд. Наклонился к сидящей на полу Нелли, подхватил ее на руки и вместе с ней вернулся на кровать. Усадил жену к себе на колени, стал целовать полные мягкие губы, одновременно лаская грудь и плечи. Гладкая шелковая ткань была приятна на ощупь, сквозь нее ощущалось горячее тело.       Нелли очень любила сидеть у Михеля на коленях. Для неё это было своеобразной демонстрацией его силы и власти над ней... хотя бы номинальной. Женщина, конечно, была куда сильнее мужа, но именно в его руках ей нравилось чувствовать себя слабой. Обычной. В эти моменты Нелли старалась забыть о тяготеющем над ней проклятии, извлекая из их близости максимум удовольствия. Когда очередной долгий поцелуй завершился, женщина запрокинула голову и выгнула спину, открывая мужу более полный доступ к животу и груди.       — В последнее время наши чувства горят ровно, ты не замечал? — улыбнулась Нелли, вновь обнимая Михеля, когда её грудь под лифом одеяния танцовщицы покраснела от его ласк, — Мне это нравится... но ещё лучше сделать их поярче. Думается мне, я выбрала для этого хороший способ, а? — она лукаво улыбнулась и подмигнула мужу.       — Что же, всякая страсть слабеет, — чуть подумав, ответил Михель. — Пламя догорает, и остаются горячие угли, от них тепло и уют. Может, теперь я реже говорю, что люблю тебя, но это не значит, что я меньше люблю. Но ты, наверное, никогда не перестанешь меня удивлять!       — Я постараюсь, — усмехнулась Нелли, вновь обнимая Михеля. — Но всё-таки за огнём надо следить, периодически зажигая его вновь, а то ведь и замёрзнуть недолго... Ну, в любом случае, мы ведь и без слов знаем, что любим друг друга. Тем более, что есть и другие способы это показать, кроме слов...       Не переставая болтать, одной рукой обнимая Михеля, другой Нелли потянула за какую-то незаметную завязочку — и лиф одеяния танцовщицы свободно упал к ногам пары. За другую — и на пол упала уже юбка. Из одежды на женщине остались только несколько золотых ниток с украшениями на груди и бёдрах да тяжёлые золотые браслеты на запястьях и щиколотках.       Михель невольно ахнул от восторга. После нескольких дней разлуки, да после изумительного танца, да в золотистых отблесках... прекрасное тело жены, такое знакомое, изученное до последней родинки, казалось ему каким-то необыкновенным, как будто он впервые увидел его.       Он бережно, нежно погладил грудь, потом немного наклонился, стал целовать нежную кожу, прикусывал губами набухшие соски... Штаны давно стали тесны, но он не спешил переходить к главному, растягивал наслаждение близостью.       Нелли обожала ласки груди. А уж когда Михель, такой большой и сильный, принимался эту самую грудь сосать — бережно и нежно, как сейчас, или грубо, кусая её и порыкивая от наслаждения — женщина и вовсе приходила в восторг. С удовольствием позволяя мужу наслаждаться то одним, то другим пышным полушарием, она вдруг почувствовала, что что-то мешает ей сидеть. Пошарив рукой, женщина обнаружила причину — и улыбнулась ещё шире. Слегка подвинувшись — так, чтобы ей ничего не мешало, но чтобы при этом грудь её оставалась в пределах досягаемости губ стремительно набиравшегося постельного опыта мужа — Нелли без всякого стеснения полезла рукой Михелю в штаны, и мягкими, умелыми полными пальчиками принялась распалять его всё больше. Таким образом пара могла ублажать друг друга, обоюдно готовясь к предстоящей главной части представления.       Наконец Михель нетерпеливым движением распустил завязки штанов. Бережно пересадил Нелли со своих коленей на кровать, освободил от одежды напряжённый член, опрокинул женщину и навис над ней.       Попытки Михеля показать свою власть всегда неимоверно возбуждали Нелли. Тихо, довольно охнув, женщина прижала мужа к себе, увлечённо целуя, позволяя вторгнуться в себя и начать двигаться в бешеном темпе. Грудь Нелли, изрядно придавленная, по-прежнему пылала, и так же бешено колотилось в ней сердце — в унисон с сердцем любимого человека, которому женщина отдавалась со всем пылом, показывая, как сильно она успела истосковаться по нему за эти дни...       Михель наслаждался горячим телом жены, прижимался к ней, словно хотел слиться воедино. Нежная и покорная, сильная и уверенная — она сейчас полностью принадлежала ему, и он нетерпеливо овладевал этим прекрасным телом, доводя Нелли до стонов блаженства.       ...Они пришли к завершению одновременно. Гортанно прорычал Михель — и грудным, сбившимся от наслаждения голосом простонала-прокричала Нелли. Мягко положив руку на голову мужа, оказавшуюся у неё на груди, женщина принялась гладить его по волосам и широкой, могучей спине, невесомо удерживая своё персональное счастье в объятиях, стремясь продлить миг их наивысшего единства...       Некоторое время Михель лежал молча, переводя дыхание, ожидая, пока успокоится сердце, и наслаждаясь теплом объятий, нежной лаской Нелли. Потом проговорил негромко и очень серьезно:       — Не помню, я уже говорил тебе, что ты чудо?       — Было дело, — весело подтвердила Нелли, не переставая поглаживать Михеля. — Помнится, тогда же ты назвал меня волшебницей... Надеюсь, сегодня я подтвердила это гордое звание, — она хихикнула. — Ну что, ещё разок? Эти танцы пробуждают желания не только у зрителей, но и у самих танцовщиц...       — Говоришь, ещё раз? — переспросил Михель с улыбкой. — Хорошая мысль! Я говорил, что ты очень умная?       Он поцеловал Нелли в губы, а потом приподнялся и решительным движением вошёл в ее горячую, жаждущую плоть.       Нелли-то собиралась в честь их маленького праздника предложить нечто новенькое... но почти сразу же позабыла все слова, уступая под решительным, властным напором Михеля, обвивая ногами его талию и чувствуя требовательные прикосновения горячих губ и языка к соскам. В последнем проблеске сознания перед тем, как женщина погрузилась в пучину блаженства, в голове её мелькнула мысль о том, что новую идею можно и оставить на следующий раз...       Наконец Михель рухнул в постель, задыхаясь от усталости и блаженства. Обнял Нелли, зарылся лицом в шелковые черные волосы, прошептал:       — Счастье мое, радость моя... Не уходи больше!       — Ну как же я могу не уходить, солнышко? — тихонько рассмеялась Нелли. Сейчас она была слишком довольна, чтобы печалиться из-за того, что Михель ненароком наступил ей на больную мозоль. — Вот потом, когда вылечусь — тогда уже никогда-никогда тебя не покину. Не знаю, правда, когда это случится... но когда-нибудь — обязательно.       Женщина мягко повернулась в кольце рук мужа, поцеловала его напоследок.       — В следующий раз ещё что-нибудь придумаю, — тихо пообещала Нелли. — В конце концов, твоё ожидание должно быть вознаграждено.       Сказавши так, она по-хозяйски закинула на Михеля ногу, вновь прижала его к груди и наконец смежила веки.       В первый день поиски Вильгельмины и Абрама оказались безрезультатными. То есть они нашли те здания из кошмаров Берта, что показались девушке знакомыми, и убедились, что она не ошиблась, но на этом из успехи закончились. Со слов Матиаса, Берт прибился к их компании полтора года назад — за это время в округе случилось достаточно новых поводов для разговоров и сплетен, и никто из опрошенных прохожих не смог вспомнить ничего подходящего.       — Видно, пожар был не слишком близко отсюда, — логично рассудила девушка. — Берт, видно, бежал куда глаза глядят... Надо в другой раз обойти эти места кругом, отступив на квартал. А если опять ничего не узнаем, то возьмём ещё немного пошире!       — Пг'авильно, — согласился Абрам, — Жаль, у вас тут до газет пока не додумались. Можно было бы узнать точно и место, и врэмя, и имена погибших и постг'адавших... А так — остаётся только г'асширьять кг'уг поиска.       — Газеты? — с недоумением переспросила Вильгельмина. — Газеты у нас есть, даже две. Но чем они нам помогут? Там про политические новости пишут.       — Только об этом? — вздохнул Абрам. — Да, пг'омашка вышла. У нас в них и объявления дают, и обо всём, чьто пг'оисходит, г'ассказывают... конечьно, если газета рэгиональная. Надо же чем-то место на бумаге занять, вот и пишут даже о самых мелких событиях. У нас пожаг' точно не пг'опустили бы.       — Надо мне будет в другой раз посмотреть ваши газеты, — заметила Вильгельмина. — Региональные... У нас обе газеты печатаются в столице.       Марк вернулся в будущее, Дагмар к Нелли, и теперь Вильгельмина и Абрам ходили на поиски по одиночке, поделив кварталы, чтобы не искать в одних и тех же местах. За неделю они наткнулись на два упоминания о пожаре, но в одном случае не подходили сроки, в другом у погибших не было детей.       А между тем Берт не только по ночам перестал плакать, но и днём стал веселее, не таким пугливым и тревожным. Можно было оставить все как есть, но Вильгельмина все же хотела найти его родных.       С каждым днём бесплодных поисков Абрам всё сильнее мрачнел, тяготясь собственной неспособностью сделать что-то для воспитанника, к которому привязался сильнее других. Да и Берт держался с ним более открыто и свободно, чем другие ученики... Так что, проводив обратно в будущее Исмагила (заодно тот на всякий случай унёс с собой Неллин плеер), Абрам упорно выходил на поиски.       Но повезло в итоге не ему, а Вильгельмине. На девятый день она услышала про пожар, подходящий во всех отношениях — и по срокам, и по тому, что в семье был мальчик соответствующего возраста, тела которого не нашли на пожарище.       — Мне и адрес родного брата погибшего назвали, переплётчик Кристоф Меер — рассказывала Вильгельмина Абраму. — Надо с ним поговорить... Сходим вместе, а то мне одной как-то неловко? Уж на пару часов ребят можно оставить одних. Я думаю, Берту пока лучше ничего не говорить.       — Пг'авильно думаешь, — согласился Абрам. — Негоже волновать паг'ня г'аньше врэмени. Мало ли как всё обег'нётся... Конечьно, сходим вместе. В конце концов, это, сьчитай, почти чьто семейное дело, — он подмигнул Вильгельмине.       — Да, теперь у нас с тобой все дела общие, — согласилась Вильгельмина.       Они отправились на следующий день. К этому времени Вильгельмина рассказала, что погибший занимался книгопечатанием, мастерская у него была небольшая, зато располагалась она не вместе с домом и при пожаре не пострадала. Так что, если они не ошибаются, мальчику было что унаследовать.       Прибыв на место, Абрам осмотрелся. Дом у того, к кому они пришли, был добротный, пусть и без изысков. Впрочем, это совершенно ничего не значило и на результат встречи никак не влияло. На правах мужчины Абрам первым постучал в дверь.       Им открыл парень лет пятнадцати, должно быть, ученик. Поклонился, проводил в комнату. Навстречу Абраму из-за стола встал высокий крепкий мужчина.       — Добрый день! Вы никак заказ хотите сделать?       — Это как пойдёт, — не стал спорить Абрам. — Но вообшче я по делу. Скажите, уважаемый... — на всякий случай парень решил зайти издалека, — ...говорьят, бг'ат ваш покойный большой мастег' был. А вы в полной ли мерэ перэняли его рэмесло? Хог'ошо ли дело идёт?       — Его мастерство? — Кристоф пожал плечами. — У него свое ремесло было, у меня свое. Он книгопечатанием занимался, а я переплётчик. Были у нас общие работы, он печатал, а я переплетал, бывали и по отдельности. А к чему вы моего брата вспомнили? Он скоро два года как на том свете, — и мужчина перекрестился.       — Да так, к слову прьишлось... — Абрам проницательно посмотрел собеседнику в глаза. — Пожалуй, тянуть уже не имеет смысла. Скажите, уважаемый... а если я скажу, чьто ваш племянник жив-здог'ов? Вы прьимете его в свою семью как г'авного? — парень подчеркнул тоном последнее слово.       — Берт жив? — ахнул мужчина. — Шутите? Я же его тогда искал! Два месяца искал по всей округе, думал, может, обеспамятел он со страху, ведь на пепелище его тела не нашли...       — Это вы вег'но угадали, — кивнул Абрам. — Прьимег'но так и было. Но сейчас Бег'т находится у нас. О нём хог'ошо заботятся — ког'мят, одевают, учат... Однако же, думаю, с г'однёй ему будет лучче. Вы прьимете его к себе?       О вопросе наследования Абрам упоминать не стал, зная, что этот вопрос способен и кровную родню во врагов превратить.       — У вас — это где? — уточнил Кристоф. — Вы его в ученики, что ли, взяли? Что за вопрос, конечно, примем, родная кровь же! И кстати, мастерскую братову я пока в аренду сдал, а как Берт подрастет, так сам решит, что с ней делать.       — Скорэе в воспитанники, — уточнил Абрам. — Это хог'ошо, чьто вы так сг'азу согласились. Думаю, вы его не обидите. Г'одная кг'овь, не г'одная, а люди всё же г'азные бывают...       Вильгельмина в разговор не вмешивалась, но внимательно слушала, одновременно всматриваясь в лицо Кристофа. Они с Абрамом хотели помочь Берту, но точно ли ему будет хорошо в этом доме? И ведь не узнать заранее... Но радость в глазах мужчины, когда он узнал, что его племянник жив, вроде была искренней...       Абрам, мельком оглянувшись на Вильгельмину, прочёл это сомнение в её глазах и незаметно для собеседника коснулся её руки — не переживай, мол, всё хорошо, я знаю, что делаю.       — Когда мы сможем прьивести Бег'та к вам? — поинтересовался парень. — Только... он ведь действительно потерьял память, так чьто как бы вам не прьишлось знакомиться заново.       — Да хоть прямо сейчас, — с готовностью предложил мужчина. — Что вам туда-сюда ходить? Давайте я с вами дойду и сам его заберу!       Абрам вновь оглянулся на Вильгельмину.       — Чьто ж... Думаю, это возможно, — наконец сказал он после краткого раздумья. — Пойдёмте. Бег'т будет г'ад такой встрэче.       По дороге они молчали, только когда миновали центральную площадь, Кристоф вздохнул:       — Вот же далеко занесло мальца! Немудрено, что я его не нашел.       Потом они подошли к приюту. Мужчина с удивлением разглядывал большое здание, но вопросов задавать не стал. Они вошли во двор, где в это время играли мальчики.       — Ну, здесь он тоже оказался не сг'азу, — пояснил Абрам. — До этого он полтог'а года жил в компании уличных мальчишек — вот этих самых мальчишек, кстати. Потом уже мы с невестой... — он с любовью посмотрел на Вильгельмину, — ...основали этот прьиют, и эта компания стала пег'выми его воспитанниками. Бег'т! — позвал Абрам наконец. — Это к тебе.       Мальчик обернулся на зов, шагнул вперёд, с недоумением глядя на незнакомого человека... И вдруг застыл. Замотал головой, точно сбрасывая сон. И кинулся вперёд с криком:       — Дядя Кристоф! Дядя Кристоф, как ты здесь оказался? Ты меня искал, да? Дядя Кристоф, ты знаешь, что мама с папой...       Он не договорил. Кристоф подхватил его на руки, прижал к себе.       — Знаю, да... Так уж вышло. Я тебя искал, да не нашел, это уж они меня нашли...       Абрам с улыбкой наблюдал сцену воссоединения семьи. Украдкой он приобнял Вильгельмину.       — Мило, пг'авда? — прошептал парень, — Жаль, чьто это не может случиться с каждым из наших воспитанников... Жаль будет г'асставаться с Бег'том.       — Это замечательно, — ответила Вильгельмина, растроганно глядя на происходящее. — А ведь если бы не ты, он так и остался бы безродным сиротой. Надеюсь, он теперь будет счастлив... А для остальных мы с тобой должны заменить семью.       — Думаю, у нас неплохо выходит, — усмехнулся Абрам. — Я в мег'у стг'огий отец. Вон, даже выгонять пг'овинившихся не стал. Навег'ное, это ты на меня нехог'ошо влияешь...       — Может, как раз хорошо влияю? — лукаво улыбнулась девушка. — Ты ведь на самом деле не злой, только привык носить маску...       Между тем Кристоф сказал Берту:       — Ну, дружок, собирайся! Пойдем домой.       — К вам? — растерялся Берт. — Я не знаю... Как же это?       Мальчики жадно наблюдали за происходящим, радуясь и отчасти завидуя. Заметив колебания Берта, Ансем выкрикнул:       — Ну, не дури! Раз уж нашлась семья, родной человек...       — Пг'авильно, — поддержал Ансема Абрам.— Ты в любой момент сможешь навестить нас. Я всё понимаю — тут твои дг'узья, сьчитай, втог'ая семья... Кем бы я был, если бы запрэтил тебе это? Ну, иди, не то я перэдумаю и не отдам тебя! — добавил парень с шутливой строгостью.       Собирать Берту было особо нечего, и уже через несколько минут он в сопровождении друзей снова вышел во двор с небольшим узелком. Подошёл к Абраму и Вильгельмине и проговорил:       — Минхеер, фрейлен, спасибо вам! Я прямо не знаю, как сказать, как я вам благодарен!       — Да не надо, я и так всё вижу, — усмехнулся Абрам. — Надеюсь, твоя новая жизнь будет лучче прэдыдушчей. Помни, чему тебя учили... ну, и нас не забывай, заглядывай иногда, — Абрам заключил Берта в короткие объятия, а отстранившись, продолжил: — Ну, иди. Тебя ждут.       Вильгельмина тоже обняла мальчика, перекрестила, сказала коротко:       — Будь счастлив, малыш!       Кристоф взял Берта за руку, поклонился Абраму и Вильгельмине, и они ушли. А оставшиеся все смотрели им вслед...