Часть 68

      Каток был достаточно просторным, чтобы гости не мешали друг другу. Старшие степенно катались по кругу, дети носились внутри этого круга, играя в догонялки. Вильгельмина кружилась с Абрамом в танце. На душе было тревожно, но она старалась выглядеть бодрой и беспечной.       От Абрама, однако, смятение Вильгельмины не укрылось.       — Чьто такое, моя милая? — шёпотом поинтересовался он, не прерывая танца. — Тебя чьто-то гнетёт? Как по мне, знакомство пг'ошло гог'аздо лучче, чем могло бы... это г'адует.       — Правда? — Вильгельмина вздохнула с облегчением. — А мне показалось, что я ей не понравилась. Ну, ты ее лучше знаешь. Ладно, не будем думать о плохом!       — Ну, она же мать, — улыбнулся Абрам. — Конечьно, она на любую мою девушку будет волком смотрэть. Тем более, чьто мы с тобой, вполне вег'оятно, обломали ту паг'тию, котог'ую она мне уже прьисмотрэла... — он усмехнулся. — Конечьно, она вне себя. Но, думаю, со врэменем ты ей понг'авишься, и вы подг'ужитесь.       — Ну, будем надеяться, — девушка тоже улыбнулась. — А насчёт того, что она там присмотрела, так ведь у тебя много братьев, женит кого-нибудь другого. А ведь тебе ещё надо меня со всеми познакомить. И как я их всех запомню! Ну, ладно. Это вроде твой любимый танец начинается?       Действительно, из динамиков на потолке грянуло танго. Абрам с явным удовольствием подал Вильгельмине руку, переходя в позицию для танца.       — Познакомлю, — пообещал он. — Да, это будет тг'удно — у нас ведь ешчо и имена зачастую похожи: Хаим, Г'увим, Ниссим, Г'ахамим, и так далее... Но я в тебя верю, ты спг'авишься, а я помогу. Маму, кстати, Яффа Якобовна зовут. Надо было пог'аньше сказать, навег'ное — нехог'ошо всё-таки, если свекг'овь и невестка дг'уг дг'уга по именам не знают — да в очерэдной г'аз запамятовал, пг'ости. Ты, к слову, ей настояшчим именем прэдставишься, или местным?       — Лучше настоящим, — предложила девушка. — А то ты запутаешься, когда как ко мне обращаться. Притом же ты ведь расскажешь обо мне правду, по крайней мере матери?       — А как иначе? — удивился Абрам, не переставая кружить Вильгельмину в жарком танце и мимоходом замечая, что остальные гости только на них и смотрят. — Г'азумеется. Уж она-то должна знать. Быть может, мама даже сумеет помочь нам связываться между врэменами. Ты как прэдпочла бы — чьто бы я это сделал сам, или мы вместе?       — Я бы предпочла вместе, — немного подумав, сказала Вильгельмина. — Не хочу, чтобы казалось, что я прячусь за твою спину. А сам ты как думаешь?       — Ну, я, напрьимег', не сьчитаю, чьто ты будешь прятаться за мою спину, — улыбнулся Абрам. — В конце концов, у нас с тобой совег'шенно особенная ситуация. Да даже если и кажется, чьто будешь — чьто с того? Мужчины должны зашчишчать своих женшчин. Но всё-таки «зашчишчать» и «говорьить от имени» — г'азные вешчи... Но в любом случае, чьто так, чьто этак — лучче, чем если ты окажешься перэд мамой одна, без поддег'жки.       — И все же я думаю, что лучше вдвоем, — решила девушка. — Пусть твоя мама видит, что мы во всем друг друга поддерживаем. А пока, мне кажется, надо немного организовать эту малышню. Неужели это все твои братья? Им, кажется, надоели догонялки, как бы они драку не затеяли!       — Так и поступим, моя милая, — улыбнулся Абрам. — Ты у меня такая мудг'ая... А насьчёт бг'атьев... да, эти могут и дг'аку устг'оить. Хотя там и не все — именно бг'атья. Там и племянники мои есть, и даже один дядя... который младше меня, ага.       Он отдалился от Вильгельмины — танец к тому времени давно закончился — и похлопал в ладоши.       — Так, мелочь! Отставить пег'вую космическую, сейчас будем игг'ать во чьто-то поспокойнее. В «сватовство» на физкультурэ все игг'али?       — Было дело... — ответил один из парней. — А безопасно, на льду-то?..       — Если кто навег'нётся — я в вас г'азочаг'уюсь, — усмехнулся Абрам. — Вы же все, как на подбог', кг'утые, как я не знаю...       Ребята согласно загалдели, скептика начали подталкивать локтями. Затем младшие принялись делиться на команды.       Вильгельмина с улыбкой наблюдала за происходящим. Мальчики были ровно такими же, как ее братья, как мальчики из приюта, и так же толкались и смеялись. И что Абрам на них ворчит все время? Однако как же она всех запомнит? Ладно, для начала достаточно запомнить маму Абрама.       — А кто таки будет невестой? — раздался голос из формирующегося ряда. — Вы... ты... вы? — обращались явно к Вильгельмине. — Или кого-то из наших девчонок позвать?       Абрам улыбнулся, посмотрел на Вильгельмину вопросительно.       — С удовольствием поиграю с вами, — отозвалась Вильгельмина. — Заодно и познакомимся. Вот тебя как зовут?       — Мойша, — бойко ответил мальчик лет двенадцати. — А это Шломо и Шмуль, бг'атья. А вас как зовут?       — А чего ты только своих прэдставляешь? — вскинулся мальчик из другой группы.       — Кого хочу, того и прэдставляю, — огрызнулся Мойша.       — Хватит, — Абрам поспешил погасить конфликт. — Успеете ешчо познакомиться. Все поделились?       Оказалось, что все. Сам Абрам отъехал в сторону, наблюдая за происходящим в качестве судьи.       — Я Вильгельмина, можно покороче, Мина, — представилась девушка. — И давайте я пока запомню вас троих, а когда окажусь в вашей команде, тогда и с вами познакомлюсь, хорошо?       Она обращалась по очереди то к одной группе детей, то к другой, стараясь улыбнуться каждому отдельно.       В целом Вильгельмину приняли хорошо — её мягкий нрав и искренняя улыбка быстро превратили её в «свою». После знакомства девушку аккуратно подхватили под руки и повели к строю другой команды.       Нехитрая игра оказалась достаточно увлекательной. Вильгельмина от души веселилась, одновременно следя, чтобы мальчики не конфликтовали. Другие отдыхающие оглядывались на них, потом к ним подъехала небольшая компания детей чуть помладше.       — А можно нам с вами? — спросила одна девочка. Вильгельмина оглянулась на ребят:       — Как вы скажете? По-моему, чем больше народу, тем веселее!       По лицам ребят явно было видно, что энтузиазма Вильгельмины они не разделяют... но Абрам зыркнул — и Мойша несмело улыбнулся.       — Ну, давайте попг'обуем, — его родичи расступились, формируя места в строю для новых участников, на которых поглядывали с опаской, а кое-кто — и с неприязнью.       С появлением новых игроков, да ещё и незнакомых остальным, игра действительно стала более оживленной и непредсказуемой. Правда, теперь Вильгельмина все время была настороже, не допуская ни малейшей агрессии или насмешки, тут же отвлекая внимание спорящих или переводя все в шутку.       Абрам это видел и ценил, про себя благодаря судьбу за то, что представителей его народа пока законодательно не обязали как-то себя выделять, хотя, вроде как, и собирались. Ему оставалось только периодически зыркать на родственников — это гасило конфликты почти так же эффективно, как и увещевания Вильгельмины.       Понемногу дети устали от беготни, и когда очередная «невеста» разорвала шеренгу «сватов», новую выбирать не стали. Вместо этого между ними завязалась болтовня, новые знакомые обсуждали то школу, то компьютерные игры...       Вильгельмина подошла к Абраму.       — Кажется, все не так уж страшно. Ну что, потанцуем ещё, или пора за стол?       — Последний танец, для г'азгона аппетита — и к столу, — решил Абрам. — К этому врэмени в кафетерии всё уже должно быть готово. А ты... как тебе эта мелочь? Никто тебя не обижал? Я не видел, но ведь мог чего-то и не заметить...       — Нет, что ты, — засмеялась Вильгельмина. — Славные ребята, мне было приятно с ними. И это ведь не плохо, что я позвала в игру тех девочек?       — Конечьно, нет, — успокоил Абрам. — По-моему, кто-то из моих им даже понг'авился — вон, посмотри.       Абрам кивнул в нужную сторону. А там кто-то из ребят — кажется, это был Мойша — что-то увлечённо рассказывал той девочке, которая первой к ним обратилась.       — Тишь, гладь и Б-жья благодать, — констатировал Абрам с улыбкой. — Ну, пог'а и нам уг'вать немного личного веселья, только для двоих.       Он подал Вильгельмине руку, щёлкнул пальцами другой — и зазвучала музыка. На этот раз не танго, а что-то более бодрое и весёлое.       Танец был незнаком Вильгельмине, но она доверилась сильным рукам Абрама, который умело вел ее по кругу. Пожалуй, праздник получался неплохой, и чего Абрам так опасался?       Танец был хорош тем, что танцующие находились близко друг к другу и кружились едва ли не обнявшись. Порой Абрам мягко приподнимал Вильгельмину на льду, чтобы затем так же осторожно опустить. Он наслаждался тем, что может смотреть любимой прямо в глаза с такого близкого расстояния, когда, казалось, можно было бы ещё немного ближе — и приникнуть к её губам...       Вильгельмина чувствовала себя слегка смущенной тем, как близко друг к другу находятся они с Абрамом. Точнее, ее смущало то, что это происходит на глазах у кучи народу — и посторонних, и его родных — и неизвестно, что хуже. Но ведь в этом времени принято так танцевать, значит, все нормально!       Наконец танец завершился. Абрам видел, что лицо Вильгельмины пылает, и подозревал, что это следствие не только бодрого танца. Украдкой наклонившись к уху невесты, парень прошептал:       — Не перэживай. Пусть завидуют молча, — и невесомо поцеловал в это самое ухо. Затем он всё же отъехал подальше и провозгласил: — А теперь пог'а к столу!       Предложение было встречено общим одобрением — после столь активного времяпрепровождения гостям требовался отдых.       В буфете было тесновато для такой большой компании, но все же мест хватило. Столики были уже накрыты, проголодавшиеся дети радостно загалдели при виде фруктов и газировки. Вильгельмина огляделась, соображая, где тут их места.       Абрам спокойно взял Вильгельмину за руку, повёл к местам во главе стола. Неподалёку расположились Яффа Якобовна и сопровождавший её низенький субъект с бегающим взглядом, откровенно терявшийся на её фоне — как шёпотом пояснил Абрам, это был его отец. Принесли закуски, разлили напитки — и тихое пиршество началось.       Но первым делом слово взяла мать Абрама. Щёлкнув ногтем по бокалу, привлекая тем самым внимание, она встала с места.       — Сынок... — проникновенно заговорила женщина. — В такой день я таки хотела бы пожелать тебе в пег'вую очерэдь стать достойным пг'одолжателем нашего обшчего дела. Во втог'ую — стать достойным членом семьи, послужить прьиумножению её богатства и влияния. Ну и в трэтью — успехов и сьчастья лично тебе. В пг'офессиональной сферэ и личной жизни... ну, со вторым пока всё в порьядке, уже неплохо... — она покосилась на Вильгельмину и улыбнулась.       — Благодарю, — Абрам, успевший в начале речи встать, склонил голову, и только после этого уселся обратно.       Вильгельмина ответила Яффе Якобовне благодарной улыбкой и подумала, что пока всё идёт вполне спокойно — кажется, Абрам зря так опасался неприятностей. Хотя, конечно, он лучше знает своих родных... Девушка подумала, что ей тоже надо поздравить Абрама. Но прежде, наверное, должен ещё выступить его отец?       Вильгельмина не обманулась в своих предположениях — следом поднялся Соломон Арбаджи (как уже позже Абрам рассказал Вильгельмине, Яффа Якобовна не приняла фамилию мужа, и даже сыну дала свою фамилию вместо отцовской). Но он говорил так тихо и невнятно, что расслышать отца, наверное, смог только наделённый сверхчеловечески чувствительным слухом сын. Судя по тому, что Абрам так же церемонно кивнул и поблагодарил — отца он услышал.       Чуть помедлив — а то вдруг кто-то ещё хочет сказать, неловко получится, — Вильгельмина тоже встала с бокалом в руках.       — Я тоже хочу поздравить Абрама с днём рождения! Желаю ему счастья и успехов во всем, чего он только сам захочет! И я хочу сказать, что я очень рада, что судьба так повернулась, что мы с ним познакомились. Он удивительный — умный, добрый, заботливый... А ещё я рада познакомиться с вами всеми, и надеюсь, что мы сможем поладить!       Члены клана Мазуровских поглядывали на Вильгельмину, пряча за улыбками усмешки — у кого снисходительные, а у кого и издевательские... но Абрам встал, как ни в чём не бывало обнял невесту, обвёл сонм родичей орлиным взором — и насмешники поспешили отвести взгляды. Не отвели их только те, кто, кажется, искренне радовался счастью парня — таких набралось не слишком много. Не переставая обнимать Вильгельмину, Абрам заговорил, медленно и спокойно:       — Я благодарю тебя, милая невеста, за эти тёплые слова. Твои достоинства не нуждаются в ответном прэвознесении, ибо они не видны только слепому. Я тоже надеюсь, чьто ты сумеешь поладить с моей семьёй, и сам постагаюсь всё для этого сделать... — он обвёл собравшихся новым свирепым взглядом.       Повисшее было неловкое молчание разрушила Яффа Якобовна. Она подняла свой стакан и провозгласила:       — За моего сына... и его молодую невесту!       Вильгельмина вздохнула облегчённо. Кажется, благословение они всё-таки получили. И она подняла свой бокал с газировкой.       Дальше праздник пошел обычным порядком. Если, пили, разговаривали, смеялись... Девушка старалась незаметно присматриваться к сотрапезникам, запоминала, кто смотрит на них доброжелательно, а кто с ехидством... Похоже, отношения в этом семействе действительно были непростые.       Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Подошёл к концу и семейный праздник. Гости дисциплинированно собрали со стола то, что не успели съесть, погрузили в пакеты. Абрам ненадолго покинул Вильгельмину, отошёл поговорить с матерью, а затем вернулся к невесте.       — Пог'а возвг'ашчаться в гостиницу, — улыбнулся он. — Отныне этот вечег' — только наш.       — Это прекрасно, — обрадовалась девушка. — Но мне тоже надо проститься с твоими родителями.       Она подошла к Яффе Якобовне и её супругу. Сделала книксен, вежливо улыбаясь.       — Мне было очень приятно с вами познакомиться!       — А нам-то как было прьиятно... — улыбнулась мать Абрама. — Иди, солнце, сын тебя пг'оводит. Вечег'ом и ночью на наших улицах не всегда безопасно.       Отец Абрама тоже пробормотал что-то тихое и невнятное, как и до этого, но вроде бы благожелательное.       На улице Вильгельмина вздохнула с облегчением, повернулась к Абраму.       — Ну что, все хорошо прошло, да? И зря ты опасался.       — По-моему, всё только начинается, — вздохнул Абрам. — Мама так пг'осто не смирьится. Как бы она не начала тебя испытывать, а то и палки в колёса вставлять... Да и насьчёт дг'угих г'одственников сказать тг'удно. Впг'очем, сейчас это неважно, — он улыбнулся, взял Вильгельмину за руку. — Хотя бы сегодня мы можем и имеем полное пг'аво забыть о них. Пг'облемы, если будут, будут потом. Пошли скорэе, моё солнышко.       — Пошли, — согласилась Вильгельмина. — Сварим какао и будем играть в шахматы, а потом, может, телевизор посмотрим. А когда мы возвращаемся? У тебя тут ещё дела есть? Хотя когда тебе ими заниматься, ты же все дни со мной!       — Завтг'а или послезавтг'а, — решил Абрам. — Незачем тянуть. День или два ешчо побуду с семьёй, кое-чьто улажу — и можно ехать. Только сначала заглянем в магазин — возьмём, собственно, какао и сладостей всяких.       В номере Вильгельмина первым делом поставила молоко для какао, чтобы горячим напитком согреться после уличного мороза. Пока молоко закипало, она заметила:       — Ты говорил, что твои родные все колдуны, чтобы я не пугалась и все такое. Я уж настроилась, а ничего не было. Может, ты сейчас покажешь что-нибудь интересное, красивое?       — Прьизнаю, я несколько... сгустил кг'аски, — вздохнул Абрам. — Я и сам, честно сказать, удивился тому, как гладко всё пг'ошло. Это было... стг'анно. Может, в тебе дело? Это ты на них хог'ошо повлияла, они даже ссорьиться не стали... — он усмехнулся, — А насьчёт того, чьтобы чьто-то показать... ну, смотри.       Абрам взял чашку, наполнил её водой из-под крана, а затем опустил туда сложенные горстью пальцы — и резко отвёл руку. Вслед за пальцами из чашки выметнулась струя воды, но, оказавшись за пределами ёмкости, она не распалась, а сохранила форму. Поставив чашку на стол, Абрам принялся ловко вращать застывшую струю вокруг себя, подобно танцору с лентой, а в завершение заставил её затечь обратно в чашку, и, погрузив в неё палец, заставил воду закипеть.       — Вот чудо! — от восторга Вильгельмина захлопала в ладоши. — Замечательно! Ты просто волшебник... Ой, о чем я говорю, ты же и есть волшебник! Ой, молоко чуть не убежало!       Она торопливо схватила кастрюльку.       — Остог'ожно, обожжёшься! — Абрам изъял ёмкость у Вильгельмины. Девушка проворно смешала какао-порошок с сахаром и засыпала в кастрюлю. Абрам поставил ёмкость на подставку на столе и выключил огонь.       — Хог'ошо, не закипело, — констатировал он, — Ты воврэмя успела.       Девушка поставила на столик чашки, высыпала в блюдо печенье. Разлила горячий ароматный напиток.       — Ну, доставай шахматы, опробуем! А ведь ты в тот раз поддавался мне, признайся?       — Да чьто ты... — замахал Абрам руками. — Поддаваться значило бы обидеть тебя. Это ты у меня молодец, сильный игг'ок. Но согласись, я тоже кое-чьто умею... — он пробормотал заклинание, и подарок Вильгельмины оказался у него в руках. Открыв доску, парень принялся расставлять фигуры.       Они сели на диване рядом. Сначала игра шла вяло, они делали ходы, одновременно разговаривая и отпивая какао. Но скоро азарт борьбы захватил обоих, чашки были отодвинуты, разговоры забыты... Игра шла напряжённо. Наконец девушке удалось закончить партию вничью.       Абрам похлопал в ладоши.       — Видишь? Ты даже меня заставила попотеть, — сказал он Вильгельмине с наигранной укоризной. — Мне прьишлось постаг'аться, чьтобы свести хотя бы к пату. А ты мне не верьила... Ну чьто, ешчо г'азок?       — Давай, конечно! — с готовностью отозвалась Вильгельмина. — Глядишь, я с тобой сравняюсь со временем!       И они вместе стали снова расставлять фигуры, то и дело сталкиваясь руками.       В какой-то момент Абрам дождался, пока Вильгельмина установит очередную фигуру, и поймал её руки. Мягко придержал... и осторожно поднёс к губам.       — А давай игг'ать на желания? — предложил парень, — Так интерэснее.       — А какие это у тебя желания? — чуть лукаво улыбнулась девушка. — Вдруг ты пожелаешь чего-нибудь такого... всякого?       — Ну чьто ты! — Абрам выставил вперёд руки в успокаивающем жесте. — Ты же пг'осила подождать с этим со всяким до свадьбы, и я уважаю твоё желание. Ну... — он улыбнулся столь же лукаво, — ...ну, максимум, сойдёмся на поцелуях. И вообшче, я ешчо не победил! Впг'очем, как и ты.       — То есть тот, кто выиграл, целует того, кто проиграл? — уточнила Вильгемина с улыбкой. — Или наоборот?       — Пусть целует тот, кто победил, — решил Абрам. — Мне, напрьимег', больше нг'авится целовать самому, потому чьто я знаю, каково дг'угим целовать меня. А я тебя одолею, так чьто готовься! — он шутливо погрозил Вильгельмине пальцем.       — Я тебя, кажется, не раз целовала, и не вижу в этом ничего страшного, — возразила Вильгельмина. — Но давай, раз ты так хочешь. Посмотрим, кому в этот раз повезет!       — Я это ценю, моя милая, — улыбнулся Абрам. — Каждый твой поцелуй — лишнее доказательство твоей любви ко мне. Ну, начнём!       Парень с удовольствием взялся за шахматы... но полчаса спустя вынужден был признать поражение.       — Да чьто ж такое... — всплеснул Абрам руками. — Видимо, сегодня звёзды положили на моё имя неудачи в игг'ах. Надо пг'оверьить ешчо г'аз.       — Непременно, — согласилась Вильгельмина. — Но сначала мой приз, верно?       Она положила ладони на плечи Абрама, потянулась к нему, коснулась губами его лица... И не спешила отстраниться.       Абрам осторожно обнял Вильгельмину, погладил её по волосам. Он любил это делать — осторожно пропускать их между пальцами, порой аккуратно завивая отдельные локоны в кудри.       — Тебе и пг'оигг'ать не стыдно... — прошептал парень. — По кг'айней мерэ, с такой ставкой. Однако же пг'одолжим. В следуюшчий г'аз целовать буду уже я, вот увидишь!       — Проигрывать в любом случае не стыдно, — возразила Вильгельмина. — Извини, но раз уж ты сам это сказал... Мне кажется, когда ты играешь с детьми, в мяч, например, то слишком сильно переживаешь из-за поражений. Но ведь всегда кто-то один проигрывает, что же в этом стыдного!       — Ну... — замялся Абрам, — не знаю даже, почему так. Навег'ное, подсознательно я ошчушчаю, чьто мой пг'оигрыш — это моя слабость. Кому же охота быть слабым? Поэтому я стаг'аюсь делать так, чьтобы пг'оигрывал кто-то дг'угой, — он неловко усмехнулся. — Как видишь, получается не всегда. Навег'ное, я слабею и глупею. Недалёк тот день, когда я не додумаюсь даже до того, как завязать шнуг'ки...       Абрам скорчил скорбную физиономию... но почти сразу же улыбнулся.       — Шучу, конечьно. Надеюсь, до этого не дойдёт.       — А мне думается, наоборот, — возразила Вильгельмина, — ты становишься взрослее и мудрее и понимаешь, что не стоит выкладывать все силы ради победы в каком-то пустяке. Разве кто-то сомневается в твоей силе? Совсем незачем показывать ее каждую минуту. Впрочем, я не сомневаюсь, что сейчас ты выиграешь, — она улыбнулась, — в прошлый раз мне просто повезло.       — Ну не знаю... — задумался Абрам. — Я, вг'оде, говорьил, чьто воспитан в такой срэде, где надо постоянно показывать свою силу, быть луччим во всём. Иначе тебя пг'осто сомнут. А насьчёт везения... Шахматы — не каг'ты, в них всё зависит только от мастег'ства, а не от везения. Этим они мне и нг'авятся, — он улыбнулся. — Ну, прьиступим.       На этот раз он всё же победил.       — Надо же, как хог'ошо получилось, — обрадовался парень. — Одна победа — моя, одна — твоя, и одна ничья. И никому не обидно.       Вильгельмина рассмеялась. Ее жених воистину был необыкновенным человеком, порой прямо мудрым, а порой наивным, как их мальчики. «Не обидно»... Как будто она обиделась бы, даже если бы он все три раза выиграл!       — Ну, получай свой приз, — сказала она, всё ещё улыбаясь, и подставила ему лицо.       — С удовольствием, — Абрам подошёл к Вильгельмине и осторожно приобнял её за плечи. Заглянул ей в глаза, видя в них отражение своих. Пальцами одной руки парень мягко огладил румяные щёчки девушки, осторожно провёл по её губам, словно примериваясь... и наконец припал губами к щеке.       — Обожаю тебя, — прошептал Абрам, отстранившись, — Ты — луччее, чьто со мной было.       — Я тоже тебя люблю, — так же шепотом ответила Вильгельмина, — я тоже счастлива, что мы встретились.       И она снова потянулась навстречу Абраму.       Они целовались долго, порой прерываясь... для того только, чтобы, отдышавшись, начать снова. В голове Абрама мелькнула тень мысли о том, чтобы предложить Вильгельмине достойно завершить этот день — всё же зов плоти порой мог быть силён в юном организме, пусть даже и не вполне человеческом — но парень смирил эти порывы, памятуя о своём обещании. Да и прагматизм, вовремя напомнивший о том, что настойчивость в этом плане может разрушить их союз, вовремя подал голос... в общем, непристойное предложение так и осталось невысказанным. Впрочем, физическое и моральное наслаждение от поцелуев казалось Абраму вполне равноценной заменой... по крайней мере, пока.       Вильгельмина чувствовала, что у нее кружится голова. Через два слоя одежды она ощущала тело Абрама, сильное и горячее. Когда-нибудь они станут принадлежать друг другу полностью, когда-нибудь она увидит, познает его целиком... Но не сейчас.       Она оторвалась от Абрама, перевела дыхание.       — А какао остыло совсем... Сварим новое? И, наверное, можно ещё телевизор посмотреть.       — Да, моя милая... — улыбнулся Абрам. — Сварьим... и посмотрьим. Чьто моей ког'олевне угодно смотрэть в этот вечег'?       Они с Вильгельминой пришли в кухню. Абрам быстро вымыл руки.       — У нас обычно кипятят воду, погг'узив в неё палец... но не с моими пальцами это делать. Так чьто попг'обуем нагрэть посуду.       — А разве по телевизору можно выбирать? — переспросила девушка. — То есть можно, конечно, по разным каналам, но это не такой уж большой выбор, как я понимаю. А ты не устаешь от своего колдовства? Нагреть-то и на плите можно.       — Я великий и могучий колдун! — рассмеялся Абрам, наливая в кастрюлю молоко. — Ну ладно, пока не великий... но, надеюсь, хотя бы за могучего сойду. Вот если бы я, допустим, огненными шаг'ами швырьялся... эдак с недельку, непрэрывно — вот тогда подустал бы. А нагрэть посуду — с этого не устают. Насьчёт телевизог'а — он дог'огой, с выходом в инфосеть, так чьто там тоже можно посмотрэть почти любое кино. Выбог' ешчо побольше, чем у нас на дисках.       — Если ты ещё не великий, то наверняка им станешь, — со смехом ответила девушка. — А ты и огненными шарами можешь бросаться? Покажи потом, ладно? Не здесь, конечно. Где-нибудь на дороге, чтобы пожара не устроить. А посмотреть... Можно опять про животных, или, знаешь, про природу где-нибудь на заморских территориях.       — Спасибо на добг'ом слове, моя милая, — усмехнулся Абрам, касаясь одной рукой дна кастрюли. Почти сразу же по комнате разнёсся приятный запах тёплого молока. — Вообшче, я много чего умею. Когда-нибудь я покажу тебе всё это, если пожелаешь. А прьиг'ода... да, я знаю, чьто можно посмотрэть.       Вскоре, когда какао было готово, пара вновь устроилась на диване у телевизора. Абрам набрал при помощи пульта запрос — и вскоре на экране замелькали, медленно сменяясь, картины амазонского дождевого леса, сопровождаемые комментариями всё того же вездесущего Дятлова.       Первый сюжет демонстрировал охоту ягуара сначала на черепаху, а затем на пекари — зверя, напоминающего лесную свинью. Затем последовала смертельная дуэль змеи и паука, в которой победил второй. Далее последовала сцена разорения термитника муравьедом.       Вильгельмина смотрела с интересом, но под конец вздохнула:       — И везде кто-то на кого-то охотится, и кто-то кого-то ест... Как-то это немного грустно. Хотя ягуар, конечно, необыкновенно красивый!       — Такова дикая прьиг'ода, — вздохнул Абрам. — Непрьиятно прьизнавать, но мы, люди, кажется, недалеко ушли от зверэй в этом плане. Впг'очем, я и мне подобные г'аботаем над тем, чьтобы изменить это — сделать человека... полноценным человеком, не нуждаюшчимся в том, чьтобы жг'ать себе подобных. Г'абота идёт... пусть, конечьно, и медленнее, чем хотелось бы.       — Вот и для наших мальчиков из приюта жизнь стала человеческой, — кивнула девушка. — Глядишь, они вырастут и тоже помогут кому-то, и так оно и пойдет... Знаешь, мы с тобой сейчас сидим, как будто уже лет десять женаты! Мне только вязания в руках не хватает, или вышивки, а тебе — трубки, и будем точно как мои отец с матерью.       — Я не курьяшчий, но г'ади тебя, милая, могу начать, — улыбнулся Абрам. — А дети... ну, ведь наше прэдпрьиятие в какой-то мерэ изначально для этого и задумывалось — вывести в жизнь людей, обученных тг'уду и наделённых высокими мог'альными качествами, чьтобы остальные с них прьимег' бг'али. Думаю, у нас неплохо выходит. Хотя, конечьно, без тебя у меня ничего бы не вышло.       — Не надо специально ради меня, — засмеялась Вильгельмина. — Ты мне и без трубки нравишься. Да, ты сказал, что завтра будешь заниматься делами? Надо мне попробовать погулять одной. Или, может, созвонюсь с Луизой, встретимся с ней где-нибудь в городе.       — Только не забудь комм, я тебя умоляю... — напомнил Абрам. — Вместе гулять, конечьно, хог'ошо, но мало ли чьто... А так — да, г'азбег'усь с делами — может, уже завтг'а вечег'ом сможем вег'нуться.       — Не забуду, конечно, — серьезно ответила Вильгельмина. — Спокойно занимайся своими делами и не отвлекайся! В крайнем случае я знаю название гостиницы и сумею спросить у прохожих, как мне вернуться. Мне надо привыкать, не будешь же ты меня всегда за руку водить!       — Хотя хотел бы, — усмехнулся Абрам. — Но ты у меня всё-таки большая девочка, так чьто это лишнее.       Он встал с места и, не удержавшись, мягко погладил Вильгельмину по щеке.       — Ну, мне пог'а, моё солнышко. Завтг'а ешчо увидимся.       — Завтра вечером, — уточнила Вильгельмина. — Не волнуйся за меня!       Она тоже встала, обняла Абрама.       — А если будешь волноваться, звони мне! А я сама не буду, чтобы не отвлекать.       — Г'азумеется, если не случится ничего опасного, — уточнил Абрам. — Тогда уж ты сама. А вечег'ом я позвоню перэд тем, как забг'ать тебя. Ну, до встрэчи, моё солнышко. И... спасибо за этот день.       Он прибрал остававшуюся на столе шахматную доску и вышел из номера. Дома парень получил от родни причитающиеся подарки и, плотно поужинав, лёг спать счастливым.       На самом деле в глубине души Вильгельмина слегка опасалась одна передвигаться по городу. Мелькнула даже трусливая мысль просидеть весь день перед телевизором, тоже интересно... Она все же позвонила Луизе, и они погуляли вместе, зашли в торговый центр, выпили по чашечке кофе...       Потом Луиза ушла на занятие в вечерней школе, а Вильгельмина вернулась в гостиницу ожидать Абрама.       А Абрам, приняв днём свою порцию «лекарства» и раздав подчинённым указания на время своего отсутствия, к вечеру уже был готов отправляться и, заранее отзвонившись Вильгельмине, вскоре явился к ней, едва ли не с порога обняв.       — Пог'а, моя милая, — говорил он. — Дети, небось, заждались нас...       — Пойдем, — согласилась Вильгельмина. — Только, знаешь, пока мы с Луизой гуляли, я купила ещё немного... Сушеных фруктов мальчикам, а ещё себе цветных ниток, для вышивания, и лент. И иголок, они у вас дешёвые.       — А у вас, чьто ли, дог'огие? — улыбнулся Абрам, — Это потому, чьто нужная вешчь, да? Ну, молодец, сэкономила. Хотя я и в пг'ошлом дал бы денег, ты знаешь. Ну, пойдём.       Он один с лёгкостью собрал рядом все сумки и принялся ждать, пока Вильгельмина оденется.