2.1. «Новое знакомство»

— Милая, этот костюм тебе прекрасно подходит!

      Эрнеста стоит перед огромным зеркалом на всю стену, прикладывая к своему телу наряд, который она когда-то составила и ни разу не носила, размышляя над тем, что стоит ей надеть в первый день в новой школе. Лицее, точнее. Она критически оценивает образ, размышляя над тем, хороший ли вариант – надевать что-то такое пестрое. Она любит розовый цвет в сочетании с голубым, но это кажется чем-то настолько ярким и броским, что может сложиться впечатление, будто она, как попугай, пытается привлечь внимание своим окрасом. — Вы к каждому моему образу так говорите, матушка.— девушка разочарованно вздыхает и отбрасывает наряд в рядом стоящее кресло, на котором уже лежала небольшая куча из предыдущих вариантов, которые она тоже примеряла перед зеркалом.— Нужно что-то не такое нарядное, но и не слишком официальное, не кричащее.       Мать Эрнесты сидела в другой части гардеробной на пуфике, подпирая голову рукой и с благоговейной улыбкой наблюдая за своей дочерью, которая даже к такому пустяку, как одежда, относилась серьезно. Оно и понятно: ее дочь ранее училась в частной школе, где была своя форма, а собственную одежду для определенных мероприятий ей подбирал стилист. Не то чтобы у нее был плохой вкус, скорее с нее просто снимали некую ответственность за выбор.       Эрнеста в целом относилась серьезно к любым мелочам, которые мало кому, если вообще кому, важны. Трудно сказать, с чем это связано: с воспитанием или с навязчивыми мыслями, что в какой-то момент все пойдет не так. Возможно, она взяла пример со своего отца, который тоже относился ко всему строго и пытался достичь безупречности во всем, не желая совершать ошибок. Да, похоже, это все же дело воспитания.       Поэтому сейчас юная Джиоффреда стоит перед сложным выбором, ведь она, как никто, знает, что одежда играет большую роль в первом знакомстве. Это как с обувью, которая может сказать все о человеке. И, говоря об обуви, она также не знает, какую пару подобрать. Будут ли уместны каблуки? В прошлой школе ей приходилось соблюдать жесткий дресс-код. — Если ты боишься выбрать что-то неподходящее, может, стоит взять что-то простое и нейтральное?— женщина поднялась с кресла и медленно пересекла гардеробную, подходя к дочери, которая выбирала с вешалок очередной наряд.— Посмотри на других подростков и на то, как они одеваются. Ты же разбираешься в этом своем интернете.       Эрнеста смиренно выдыхает, снимая с вешалки образ, который чем-то напоминал ее родину: приятный изумрудный цвет в сочетании с синим и белым, украшенный золотой вышивкой. Она возвращается к зеркалу и прикладывает одежду к своему телу, оценивая, уместно ли пойти в этом на учебу. — Вы же знаете, что я не очень люблю современную моду среди ровесников. Джинсы мне не идут, а толстовки кажутся неудобными.— девушка поднимает бровь.— Хм-м... Раньше я не замечала, что под этой юбкой есть плиссированный слой.       Мисс Джиоффреда хихикает и мягко забирает наряд из рук дочери, слыша ее вздох разочарования. Верно, этот образ тоже не был идеальным вариантом... — Ну, давай не будем бросаться в крайности, милая.— женщина откладывает одежду в небольшую кучку на пуфе, после чего возвращает взгляд на дочь, кладет руки ей на плечи и смотрит на нее через отражение в зеркале.— Просто посмотри на себя: ты стала такой взрослой и красивой девушкой! Никакой наряд не лишит тебя твоей индивидуальности и привлекательности! — Вы ведь понимаете, что дело не в красоте, матушка? — Тише! Не перебивай меня!— возмутилась женщина, из-за чего на лице Эрнесты расплылась мягкая улыбка.— Я говорю, что теперь нам не стоит беспокоиться о том, что о нас думают люди. Ты теперь ходишь в обычную школу, где учатся обычные люди, и никто не будет осуждать тебя за то, как ты одеваешься.— мама нежно касается щеки дочери, проводя кончиками пальцев по гладкой темной коже.— Просто будь собой, хорошо? Выбери то, что расскажет о тебе, а не то, что будет кричать о твоем положении.       Затем женщина оставляет легкий поцелуй на виске девушки и с улыбкой отпускает ее, уходя из гардеробной и оставляя дочь наедине со своими мыслями и нарядами. Эрнеста поджимает губы, стараясь не натягивать на лицо смущенную улыбку, чувствуя разливающееся тепло в груди от материнской ласки. Та всегда знала, что сказать, чтобы помочь принять верное решение.       Правда, есть одна вещь, с которой она не согласна: школа Франсуа Дюпон – не совсем обычная. Да, это государственное учреждение, но с жестким отбором учеников. Туда попадают либо по связям, либо благодаря одаренности, успехам в учебе или другой сфере, которая принесет благо школе. Сравнимо с частными заведениями, только ограничений меньше. И учатся там далеко не «обычные» дети.       Девушка подходит к полкам с одеждой, к которой за этот вечер еще не притрагивалась. Ее взгляд сразу привлекает наряд, купленный в приступе шопоголизма, но заброшенный в дальний угол. Золотая органза переливается в свете ламп, напоминая ей образ для особых случаев. Сняв вешалку, она оценивающе осматривает платье, мысленно дополняя его черными нарукавниками и золотыми украшениями. Элегантность, уверенность, легкость – вот что ей нужно.

— Черный цвет любят все.

***

      Когда Калин Бюстье представила новую ученицу, она повернулась к ней с мягкой улыбкой, коснувшись ее плеча в качестве поддержки. Эта ненужная, но трогательная поддержка раскрыла всю суть преподавательницы – за профессиональным ликом скрывалось искреннее участие в жизни каждого ученика. Эрнеста почувствовала, как в груди теплеет. Она поняла, что попала в надежные руки. — Эрнеста, пожалуйста, расскажи о себе. Думаю, всем не терпится узнать тебя поближе.— она слегка сжала плечо ученицы, прежде чем убрать руку.       Эрнеста кивнула и вновь перевела взгляд на новый класс, оценивая реакцию одноклассников и размышляя, что стоит о себе рассказать. Все смотрели с любопытством, но без враждебности. Они анализировали ее, принимая уверенное и стойкое поведение. Очевидно, она не впервые сталкивалась с новым окружением, и это был не первый раз, когда приходилось выступать перед незнакомыми людьми, находя новую компанию. К тому же она заранее изучила, с какими личностями будет учиться в одном классе. Интернет доступен всем.       Нейтралитет большинства учеников позволил ей составить такой же нейтральный план представления. Набрав в грудь побольше воздуха, она начала: — Здравствуйте, меня зовут Эрнеста Джиоффреда. Я родом из Рима, столицы Италии. Увлекаюсь гимнастикой, танцами и фигурным катанием. Я волонтер, работаю в столовых, детских домах и специальных волонтерских палатах, а также помогаю матушке в больнице, когда есть возможность. На данный момент моя душа не определилась, какова будет моя дальнейшая роль в жизни, но меня не покидает чувство, что я буду дальше помогать людям и стремиться делать этот мир лучше.       Для человека, прожившего всю жизнь в другой стране, французский Эрнесты звучал прекрасно – с легким, но приятным акцентом. Уроки французского в школе и занятия с квалифицированными репетиторами дали свои плоды. Ее речь была усладой для ушей. По крайней мере, для неносителя языка.       После представления в классе воцарилась оживленная атмосфера. Роуз радостно и тихо захлопала в ладоши, радуясь встрече с таким же чистосердечным человеком в их классе, который помогает людям. Рядом Джулека, подхватив настроение подруги, расплылась в теплой улыбке. Они обе почувствовали, что в их классе появился по настоящему добрый человек.       Другие тоже были воодушевлены таким кратким рассказом Эрнесты, ведь этого было достаточно, чтобы сложить впечатление о ней как о добром человеке, готовом помогать слабым. Аликс определенно не ошиблась в крутости этой девчонки, пусть она и слышала информацию о ней краем уха, практически не вникая в рассказы отца.       Хлоя Буржуа презрительно скривила губы, единственная в классе оставшаяся равнодушной к рассказу новенькой. Ее взгляд скользнул по дорогому наряду Эрнесты – безупречный крой дизайнерского платья, роскошные туфли, изящные золотые украшения. Как вообще эта особа может унижаться до помощи всяким ничтожествам? Это казалось ей таким...диким. Зачем находиться среди слабых и бедных, когда ты можешь быть в кругу, где ценят красоту, богатство и влияние? Какое разочарование! Она уже предвкушала появление достойной компании в этом ужасном классе, а вместо этого получила какую-то филантропку. И ладно, ведь благотворительность – дело, конечно, благородное. Пожертвовать деньги – это одно. Но лично общаться с этим сбродом? Нет уж! Настоящие леди помогают деньгами, а не унижаются до физического контакта с чернью.       Единственный человек, который вообще ничего не выразил по отношению к новенькой, был Натаниэль. Он сладко спал, пригнув голову к тетради, совершенно не замечая всеобщего оживления.       Эрнеста не ошиблась в своем наряде, пусть и беспокоилась насчет излишней строгости и открытости. Она знала: настоящие эксперты в моде оценят ее внешний вид – в чем она не промахнулась. Подобные ей по статусу увидят в ней равную, в то время как простые люди, которым не важен весь этот пафос, оценят ее как человека, что для нее куда важнее. Одежда? Просто способ показать некоторым свое положение, чтобы в дальнейшем избежать нежелательного внимания. Злоупотребление положением? Хм-м-м... Она этого и не скрывает.       Алья была восхищена, как и весь класс, улыбаясь от уха до уха и сразу отгоняя первое впечатление в сторону. Да, первоначально она обеспокоилась, увидев Эрнесту рядом с мадам Бюстье – ее вид казался довольно агрессивным. Оказалось, за темной кричащей одеждой скрывалось само очарование!       Наклонившись к Маринетт, которая все еще скептически относилась к новенькой, Алья прошептала: — Знаешь, а я ведь и правда сначала подумала, что у нас появилась вторая Хлоя, а оказывается, эта девочка неплохая! Надо обязательно с ней познакомиться!— затем девушка достала из кармана джинсов телефон и начала что-то печатать.       Маринетт не разделяла всеобщую радость класса. После прошлого прихода новенькой в лице Лайлы она теперь была насторожена, хотя понимала, что относиться к новым людям так категорично неправильно. Глупо даже. Но она имела право сомневаться в словах Эрнесты: человек, который действительно помогает людям бескорыстно, не станет каждому встречному рассказывать об этом. Может, это такая же попытка привлечь внимание?       Она нахмурилась, продолжая пристально смотреть на новую ученицу, которая оглядывала класс, оценивая реакцию. Впрочем, происходящее ее вполне устраивало. Необязательно дружить со всем классом, но держать нейтральные отношения нужно, насколько бы люди не были сложны в общении. — О, так именно поэтому ты с мамой на целый год уезжала в Люванию - чтобы помогать людям!— мадам Бюстье также была воодушевлена кратким рассказом Эрнесты, сомкнув ладони в замок.— Это так вдохновляет! И вызывает гордость, что одна из моих учениц занимается великим делом – помогает слабым и пострадавшим!       Вежливая улыбка на лице Эрнесты дрогнула, услышав похвалу от учителя. Это не то, о чем она хотела бы говорить, особенно новому классу. Обиделась ли она на такую легкомысленность преподавателя? Определенно нет. Разочарование? Может быть частично, но в этом была и часть ее вины, ведь она не сообщила, что данная тема была деликатной. Она поворачивается к преподавательнице и тихо произносит: — Я не хотела бы об этом говорить, мадам Бюстье. Это должно было остаться между нами.       Губы мадам Бюстье дрогнули, складываясь в виноватую улыбку. Она не подумала, что тема Лювании может быть такой болезненной, что она затронула столь деликатную семейную тему. Ведь если бы Эрнеста хотела делиться этими подробностями, девушка сама рассказала бы о причинах своего годичного отсутствия. Какой непрофессионализм с ее стороны. — Прошу прощения, Эрнеста! Я не думала, что это так важно для тебя!— затем с небольшой паузой она решается сменить тему, разбавив резкое напряжение.— Если тебе что-то потребуется, ты можешь обратиться ко мне, к старосте нашего класса Маринетт или ее заместителю Алье.— после этого она указывает в сторону парт.— Пожалуйста, выбери себе свободное место и посмотри, как мы каждое утро проводим профилактику: «Добро к ближнему».       Эрнеста молча кивнула и направилась к свободным партам в конце класса, предпочитая на данный момент сидеть одной. Пока она обустраивалась на новом месте, Маринетт украдкой наклонилась к Алье. Ее подруга продолжала что-то лихорадочно печатать в своем телефоне, не беспокоясь, что преподаватель может ее поймать и отругать. Маринетт задумчиво прикусила губу. Мимолетный брошенный взгляд на Эрнесту заставил ее задуматься – почему упоминание этой страны вызвало такую реакцию у новенькой? — Алья, ты знаешь, что такое Лювания?— девушка с иссиня-черными волосами вновь оглянулась на последние парты. — Хм-м-м...— Алья оторвалась от своего телефона на мгновение, во время размышления сощурив глаза, прежде чем перевести взгляд обратно на экран.— Это страна в Африке, если я не путаю. Вроде ничего примечательного.       Маринетт задумчиво промычала и кивнула. Информация казалась бесполезной. Или, может, не совсем? Любопытство и сомнения зашевелились в ней еще больше. Она начала в голове составлять план разведки: сначала Википедия, потом архивные новости. Может, это даст ответ на реакцию Эрнесты и, возможно, расскажет что-то о ней. Знать лучше возможного неприятеля нужно, а если и не неприятеля, то хотя бы понять ее чувства касательно этой незнакомой страны.       В груди защемило знакомое раздражение. Конечно же, забота о новенькой ляжет именно на ее плечи – как староста класса, она обязана помочь новичку адаптироваться. Но разве имеет она право роптать, если сама вызвалась на эту должность? Она сама загнала себя в эту ловушку ответственности, а теперь вынуждена расплачиваться. Ее и без того перегруженный график напоминал бурлящий котел: школьные обязанности, помощь семье, подработка няней, бесконечные эскизы для новых дизайнов, пошив одежды... И все это – помимо ее главного "хобби" в качестве супергероя Парижа. Возможно, ей стоит отказаться от чего-то, что не будет ее так сильно нагружать.

Ох, она совсем забыла про круассаны...

      Наконец начался урок. Перед его началом одноклассники выходили парами к доске, делали друг другу комплименты, делились пожеланиями и объятиями. Это было очень милым и трогательным началом дня, которое поднимает настроение на целые сутки. Эрнесту это приятно удивило, ведь в ее прошлой школе учебный день начинался с проверки домашних заданий. Возможно эта практика может показаться бессмысленной, но это действительно хорошая и полезная практика, способная сплотить класс, создать атмосферу поддержки и доверия. Вероятно это одна из психологических методик, которую часто практикуют в больших группах людей.       Урок литературы Эрнесте дался без труда, несмотря на то, что программа отличалась от итальянской. Можно сказать, она даже опережала учебный план, что могло облегчить ее обучение в новой школе. По крайней мере, она точно опережала класс по литературе и истории. Как будет с остальными предметами она узнает в дальнейшем.       Во время коротких перемен Эрнесту никто не беспокоил – пяти минут едва хватало, чтобы собрать вещи и перейти в другой кабинет, сходить в туалет или заглянуть в гардероб. Это дало ей возможность собраться с мыслями и оценить обстановку без внешнего давления.       Эта школа отличалась от предыдущей не только программой и структурой, но и правилами, расписанием и практичностью. В ее прошлой школе были все ступени обучения, тогда как здесь сосредоточились только на старших классах. Свободная форма одежды, отсутствие жесткого группового разделения, обширный выбор факультетов – все это выгодно отличало новую школу.       Что касается учеников... Все выглядело вполне обычно. Ей нравилось наблюдать, как старшеклассники спокойно общаются с младшими, готовые всегда помочь друг другу. Явных конфликтов она не заметила – лишь легкие дискуссии, что вполне естественно.       Особенно ей понравился внутренний двор, который использовали не только для отдыха, но и для занятий физкультурой. Она была бы в полном восторге, если бы здесь проводили танцы и гимнастику, но для этого требовались специальные студии. Поначалу ее удивило небольшое количество учеников, но, вспомнив критерии поступления, она перестала удивляться.       Единственное, что ей не понравилось – это общие гардеробные и отсутствие душевых. Как можно спокойно переодеваться, не беспокоясь о посторонних взглядах? Как после изнурительных тренировок, например по фехтованию в плотных костюмах, не принять душ? Видимо других это не слишком беспокоит, но ее бы такой подход тревожил – она всегда принимала душ после любых тренировок, даже после фигурного катания.       В целом Эрнеста была довольна новой школой. Она не выглядела роскошной или элитной, а казалась... обычной. И в этом была ее прелесть. Здесь чувствовалась настоящая жизнь, хоть и среди не совсем обычных детей.

Наконец она стала чувствовать спокойствие.

       Эрнеста находилась в кафетерии, выбрала себе обед из предложенных блюд (выбор которых был очень разнообразным) и села за пустой столик в углу. Взяв в руку вилку и начав размешивать салат, она тут же заметила, как к ней подошли одноклассники, наконец-то нашедшие свободную минуту, чтобы познакомиться поближе. За время утренних уроков они успели обсудить новенькую между собой и решить, с какими вопросами к ней обратиться. Благо, она была к этому готова.       Первой, и самой стремительной оказалась не Аликс, а Алья, которая буквально подлетела к столу и плюхнулась на соседний стул с такой силой, что едва не опрокинула стол. Кофе Эрнесты, приготовленный в кофемашине, слегка расплескался по подносу. Удивленно вздохнув, девушка перевела взгляд на внезапно появившуюся одноклассницу, хотя за той уже подходила другая девушка с иссиня-черными волосами и напряженным выражением лица. Такого энтузиазма в свой адрес Эрнеста давно не встречала. — Эрнеста, да?— начала диалог Алья, с нескрываемым интересом разглядывая слегка растерянную собеседницу.— Я Алья Сезер, приятно познакомиться! Знаешь, ты выглядишь просто потрясающе! Этот наряд делает тебя такой взрослой, особенно в сочетании с прической! Мне очень нравятся кудри!       С этими словами Сезер демонстративно встряхнула своими аккуратно завитыми локонами. Эрнеста вежливо улыбнулась и расслабила плечи, понимая, что это штатное знакомство. Пусть даже комплимент насчет ее образа был не совсем искренним – строгий стиль действительно создавал контраст с ее мягким характером. — Благодарю.— мягко ответила Эрнеста, прикладывая руку к груди.— Я выбрала этот наряд как повседневный, потому что он подчеркивает особенности моей внешности. И ты тоже прекрасно выглядишь!       На слове "особенности" Алья фыркнула, невольно бросив взгляд на мелкие точечные шрамы на надплечье Эрнесты, видневшиеся из-под топа. Язык буквально чесался спросить об их происхождении, но она понимала – это было бы неэтично. То, что девушка не скрывала шрамы, еще не означало, что она готова о них говорить. Возможно, если они подружатся, тайна раскроется сама собой. — Может, это слишком личный вопрос, но почему ты переехала в Париж?— подперев голову рукой, спросила Алья.— Италия ведь такая потрясающая страна с богатой историей! Очень интересно, что привело твою семью сюда?       Вопрос не смутил Эрнесту, хотя она понимала, что для кого-то подобные темы могли быть болезненными. Люди переезжают по разным причинам – из-за семейных трагедий, финансовых трудностей или заманчивых предложений.       Она бросила короткий взгляд на девушку позади Альи, которая скромно стояла, критически изучая ее взглядом. Улыбка Эрнесты стала теплее при виде этого, что заставило Маринетт удивленно приподнять бровь. — Когда отец скончался, мы с матушкой решили сменить обстановку.— Эрнеста вернула взгляд к Алье, заметив, как та вместе с подругой замерли.— Сначала мы отправились в маленькое путешествие, попутно выбирая новое место жительства. Маме поступило прекрасное предложение по работе в Париже, поэтому мы продали дом и купили здесь квартиру.       Да, "квартиру", по сравнению с их прежним особняком нынешние 300 квадратных метров действительно казались скромным жильем...       Маринетт закусила губу, чувствуя внезапный пробежавший по ее телу холодок. Сочувствие окатило ее, пусть она все еще продолжала находиться в сомнениях. Она сжимает в руках красочную коробку с круассанами, которую она специально подготовила для Эрнесты в качестве приятного приветствия. Может, она и была скептически настроена к ней, но она все же имела человеческие чувства и сожаления.       Алья резко напряглась, ее обычно жизнерадостное лицо впервые за день отражало настоящую растерянность. Неприятный ком застрял у нее в горле, а глаза отвелись в сторону, словно она размышляла, как стоит ей поступить в такой внезапно неловкой ситуации. Стоило ли ей протянуть руку поддержки, оказать сочувствие? Но эта девушка была малознакома ей. Излишние прикосновения могут вызвать непредсказуемую реакцию, а слова, в которых она всегда была сильна, могли смягчить все. — О-ох... Мне...— Алья запнулась, бросая мимолетный взгляд на Маринетт, на лице которой тоже мелькнуло сочувствие, смешанное с сомнением.— ...нам жаль. Нам очень, очень жаль. Мы не знали.       Губы Эрнесты дрогнули в легкой, почти невесомой улыбке. Она прекрасно понимала, что внезапная новость о ее отце могла обескуражить неподготовленного собеседника. За год еженедельных сеансов терапии у специалиста, разговорах с матерью и горьких слез – она научилась принимать боль потери. Это один из ее многочисленных шрамов, не видимая человеческому глазу, но ощущаемая душой. — Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. Я прошла через это, научилась с этим жить, оставив об отце светлые воспоминания.— ободряюще улыбнулась она, надеясь сменить тему на что-то более приятное. — Лучше расскажите о вашей школе. Знаю, вам хочется задать мне много вопросов, но мне интереснее узнать, что здесь считается обычным делом.       Алья, почувствовав, как напряжение постепенно уходит, сделала глубокий вдох. В ее глазах вновь загорелся привычный авантюристский огонек, но теперь к нему добавилось новое чувство – уважение. Эрнеста, пережившая такое горе, но сохранившая силу духа, внезапно показалась ей по-настоящему потрясающей! У нее были знакомые и друзья, которые пережили потерю близкого, и не каждый смог принять утрату. Не все были способны двигаться дальше, не озираясь на прошлое, из-за чего горе попросту тянуло их в самый низ. И она гордилась теми, кто смог найти силы двигаться дальше.       Маринетт молча наблюдала и слушала. Она почувствовала, что ее настороженность начала таить. Может, она ошиблась? Эрнеста была искренней в своих словах и чувствах, в чем она была на самом деле уверенна. Она была не просто вежлива, но и по настоящему сильной личностью, вызывая чувство гордости и восхищения. — О, у нас школа очень крута!— Алья оживилась, начиная жестикулировать.— В нашем классе много разных ребят, с которыми ты обязательно подружишься! У нас есть две девочки, которые занимаются волонтерством, как и ты: Роуз помогает в больницах, а Милен и Иван занимаются экологией. Иногда мы вместе небольшой компанией или всем классом помогаем городу или людям!       Эрнеста мягко улыбнулась, наблюдая за тем, как Алья смогла сбросить груз неловкости и вернуться вновь к своему бурному состоянию. Ей было приятно слышать, что в ее классе есть люди, которые разделяют ее взгляды, готовые вставать каждый день и делать этот мир чуточку лучше. Особенно ее тронуло, что есть люди в классе, которые помогают не столь людям, сколько самой природе. Может, именно здесь она сможет отдать долг, который она держит не только перед людьми, но и самой Земле?       Неожиданно к ним подтянулись другие одноклассники, которые были слишком любопытны и подслушивали их разговор в стороне за соседним столиком. Та самая Роуз приблизилась к их столу с радостным выражением на лице, ее глаза сияли неподдельным восхищением. За ней, словно тень, Джулека, скромно следовала за ней, тоже желая узнать новенькую получше с легкой смущенной улыбкой на лице. — Так приятно знать, что в нашем классе появился человек, который любит помогать людям!— Роуз радостно захлопала в ладоши, подпрыгивая на носочках.— В какой больнице ты помогаешь своей маме, Эрнеста? Может, мы можем работать вместе?— ее голос звенел, а со стороны она выглядела так, словно она была готова взлететь от переполняющих ее чувств.       Эрнеста не смогла сдержать мягкой, теплой улыбки. Кажется это та самая Роуз, которая оказалась самим очарованием. В такой хрупкой девушке, с золотистым локонами и яркими небесным глазами было что-то по настоящему ангельское и чистое, что заставило ее сердце трепетать. Она словно легкое теплое солнышко, приносящее радость и надежду всем окружающим. Приятно встретить человека, чье доброе сердце не мрачнело тяжестью жестокого мира.

По крайне мере она надеется на это.

— Моя матушка работает кардиохирургом в больнице Питье-Сальпетриер. Я, очевидно, не помогаю с операциями, но я помогаю восстанавливаться пациентам после тяжелых испытаний. Иногда я бываю в других отделениях больницы, не только в кардиологии.       В воздухе повисло изумленное молчание, беззвучное вау. Итальянский врач, успешно устроившийся на серьезную и высокооплачиваемую должность в Питье-Сальпетриер, было впечатляющим даже для парижан. — Это та-а-ак круто!— руки Альи взметнулись вверх, откидываясь на спинку стула с широкой улыбкой.— Твоя мама, наверное, очень супер-крутой-классный врач, если ей предложили работать в Сальпетриер! Туда гражданским врачам тяжело попасть, не говоря уж о иностранцах! — Верно. Моя матушка очень квалифицированный специалист и она ответственно относится к своей работе. Все ее операции были успешными на мою память.— Эрнеста выдерживает короткую паузу, переполняясь гордостью.— Она работала не только в Италии, но и по всем странам Европы, бывала в Азии, даже в Африке. Ей многие предлагали работу, но она все ждала предложения получше. Париж стал для нас идеальным выбором!       Маринетт продолжает стоять в стороне и молча слушать, проникаясь словами Эрнесты с легкой хмуростью. Она непроизвольно стала сдавливать коробку, вновь чувствую нарастающее раздражение. Слишком гладко все складывалось: мать – гениальный кардиохирург из лучшей больницы Парижа, как сама дочь – воплощение добродушия с неизменной улыбкой. Идеальная семья спасателей человечества.       Может ли это быть ложью? В отличие от неуклюжей лжи Лайлы, история Эрнесты была выстроена безупречно: детали, логика, правдоподобность. Именно это настораживает больше всего. Такого не бывает. Даже ее собственные родители, самые добрые люди на свете, имели свои слабости и недостатки. Здесь определенно есть подвох. Идеальных людей не существует.

Иронично.

      Ее губы сжались в тонкую нить, наблюдая за тем, как ее друзья восторженно смотрят на новенькую и ловят ее каждое слово. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. И это бесило куда больше, чем откровенная ложь Лайлы. Хотя...может, она просто завидует этой кажущейся идеальности? Такая нечеловеческая безупречность всех раздражает.       Маринетт сделала решительный шаг вперед, сжимая в руках подарочную коробку. Она натягивает на лицо любезную, искусственную улыбку, когда она приблизилась к Эрнесте, уже открывая рот, чтобы задать свой каверзный вопрос, который должен будет раскрыть истину ее слов. Когда она протягивает выпечку и открывает рот, чтобы наконец заговорить с ней, как ее прерывает сладкий для ее ушей голос. — Получается,— к столу подходит Адриан с искренним изумлением на лице, а за ним следующий Нино, с дружелюбной улыбкой помахавший Эрнесте.— это правда? Я думал, что вы с мамой здесь проездом.       Воцарилась тишина. Все повернули головы в их сторону, на их лице было написано удивление. В особенности у Маринетт, которая еще успела растеряться и пискнуть, отпрыгнув от новенькой, прикрыв румяное лицо подарочной коробкой, резко смущенная. Такая удобная возможность была!       Алья естественно пришла в себя раньше всех, наконец задав вопрос, который всех волновал: — Вы знакомы?!—она упирается руками о стол и слегка поднимается, ее брови поднялись вверх.       Агрест нервно потер шею, смущенная улыбка играла на его губах. Да, он узнал Эрнесту сразу - ее появление было как гром среди ясного неба, заставив его на какое-то время зависнуть и выпасть из реальности. Они не были близки, но та встреча оставила приятное воспоминание.       Прежде чем он нашел слова, Эрнеста мягко положила руку на сердце и кивнула, ее улыбка стала теплее и искреннее, давая ответ за него всего парой слов:

— Здравствуй, Адриан.