Часть 15.

Пробуждение оказалось на удивление мягким, лишённым привычного за последние дни чувства паники и дезориентации, которое обычно накрывало с головой в первые же секунды после открытия глаз. Джиа медленно вынырнула из глубокого сна, чувствуя, как её тело утопает в нереально комфортном матрасе гостевой спальни. Она сладко, с наслаждением потянулась, зарываясь носом в белоснежные подушки, и тут же тихо зашипела сквозь зубы, когда мышцы отозвались тупой, ноющей болью, а стёртые запястья напомнили о вчерашнем кошмаре. Тонкие лучи утреннего солнца пробивались сквозь небольшую щель в плотных шторах, расчерчивая идеальный паркет золотистыми линиями и ясно давая понять, что наступил новый день. Девушка откинула в сторону тяжёлое одеяло, опустила босые ноги на тёплый пол и, накинув поверх слишком большой футболки найденный в шкафу объёмный кардиган, направилась в сторону кухни, ведомая умопомрачительным ароматом жареного бекона и свежесваренного кофе. Она бесшумно ступала по коридору, стараясь не привлекать к себе внимания раньше времени, и, остановившись у самой арки, ведущей в залитую светом гостиную, замерла, наблюдая за открывшейся ей картиной. За широким кухонным островом, облокотившись на светлую столешницу, сидели Юнхо и Сонхва. Перед ними стояли кружки, лежали какие-то распечатанные листы, а сами парни о чём-то негромко, но весьма увлечённо переговаривались, изредка делая пометки ручкой на бумаге. Джиа прислонилась плечом к дверному косяку, и её губы сами собой дрогнули в лёгкой, немного грустной улыбке. Если прямо сейчас мысленно стереть все эти синяки на их лицах, сбитые в кровь костяшки и спрятанные под куртками пистолеты, то можно было бы подумать, что это просто два обычных, чертовски привлекательных студента, которые встретились утром в выходной день, чтобы обсудить совместный проект или планы на вечер. Не желая больше подглядывать из укрытия, Джиа деликатно прокашлялась, после чего оба парня синхронно обернулись на звук. Лицо Юнхо, до этого сосредоточенное и хмурое, при виде неё буквально преобразилось: взгляд стал мягче, а на губах расцвела та самая лучезарная, искренняя и абсолютно беззащитная улыбка, которую она помнила с их первой встреч. Он сорвался с высокого барного стула, преодолел разделяющее их расстояние в несколько широких шагов и, не говоря ни слова, крепко, обеими руками сгрёб её в охапку, прижимая к своей груди так бережно, словно она была сделана из хрусталя. Джиа на секунду опешила от такого тактильного напора, её руки неловко повисли в воздухе, но затем она медленно выдохнула, прикрыла глаза и обняла брата в ответ, утыкаясь носом в его плечо. От него пахло мятным парфюмом, кофе и чем-то неуловимо родным, надёжным, тем самым чувством безопасности, которого ей так отчаянно не хватало всё это время. В этих объятиях не было ни грамма фальши, только искренняя радость человека, который боялся потерять единственного члена семьи и теперь наконец-то мог убедиться, что она жива и дышит. — Слава богу, ты цела, мелкая, — хрипловато пробормотал Юнхо куда-то в её макушку, ещё крепче сжимая объятия, прежде чем нехотя отстраниться, чтобы внимательно, сканирующим взглядом осмотреть её лицо на предмет новых травм. — Когда Сонхва позвонил мне ночью и вывалил весь этот пиздец про Сана, бункер и то, что у него окончательно сорвало крышу, я думал, что поседею прямо в машине. Я ведь просил тебя не лезть в это, Джи! Просил держаться подальше! — Если бы я держалась подальше, Юнхо, то мы бы даже и не встретились, — мягко ответила она, заглядывая в его уставшие глаза. — Я рада тебя видеть. Правда рада. Сонхва, наблюдавший за этой трогательной сценой со своего места, деликатно отвернулся к кофемашине, наливая в чистую кружку свежую порцию кофе и пододвигая к свободному стулу тарелку с яичницей и поджаренным хлебом. — Трогательные воссоединения — это, конечно, прекрасно, но у нас часики тикают, — подал голос он, возвращая их с небес на землю. — Садись, ешь и слушай. Мы с Юнхо тут прикинули кое-какие расклады, и нам нужно собрать это до того, как Сан решит, что я тяну время, и устроит нам всем весёлую жизнь. Девушка забралась на стул рядом с братом, с благодарностью кивнув Сонхва за горячий кофе, и моментально переключилась в рабочий режим, всем своим видом показывая, что она здесь не для того, чтобы отсиживаться в стороне. Юнхо тяжело вздохнул, пододвигая к себе распечатанные схемы, которые оказались поэтажными планами огромного здания, и постучал кончиком ручки по центральному помещению на верхнем ярусе. — Отец и Иден сейчас практически не покидают клуб, они окопались там, как в крепости, ожидая хода Сана, — начал Юнхо, его тон стал предельно собранным. — Их главная база — это VIP-сектор на втором этаже. Туда просто так не попадёшь, потому что там всегда дежурят минимум двое вооружённых отморозков. У них там скрытые камеры, прослушка, и они полностью контролируют ситуацию. Если Сан просто вломится туда, то это будет очень плохая идея. — Именно поэтому мы не будем ломиться туда силой, — подхватил мысль Сонхва, опираясь локтями о стол и глядя на Джиа. — Мы зайдём туда через парадную дверь. Юнхо свяжется с отцом и скажет, что Сан готов к переговорам. Что он понял бессмысленность открытой войны и хочет откупиться, чтобы Иден оставил его территорию в покое. — И вы думаете, этот старый параноик поверит, что Сан внезапно решил сдаться? — скептически изогнула бровь Джиа, отправляя в рот кусок бекона. — Это же бред, он прекрасно знает, что Сан одержим местью за сестру. — Поверит, если мы предложим ему то, от чего его жадность просто не сможет отказаться, — криво усмехнулся Юнхо, чиркая ручкой по бумаге. — Иден и отец обожают деньги и влияние. Мы скажем, что Сан перехватил огромную партию их наркоты на границе. Партию, которая стоит миллионы. Мы привезём её прямо к ним в клуб в качестве мирного подношения. Иден сам говорил, что продаст этот товар в двойной цене барыгам, а они своим — в тройной, ему плевать на сам товар, ему нужны только бабки. Они захотят посмотреть на Сана, захотят унизить его, заставить прогнуться лично. — Допустим, они клюнут и пустят вас в этот свой кабинет, — рассуждала вслух девушка, отодвигая пустую тарелку. — Что дальше? Вы приносите товар, Иден сидит на своём бежевом диванчике, чувствуя себя королём мира, и что? Вы просто достанете пушки и перестреляете их охрану? Там же наверняка будет куча народу. — Не совсем так, — ответил Сонхва, его глаза опасно блеснули. — Иден любит показуху. Он обязательно захочет выпить за удачную сделку, будет смаковать свой дорогущий виски, пытаясь показать своё превосходство. Суть в том, чтобы усыпить их бдительность. Мы зайдём туда: Сан, Ёсан, я и наши люди. Мы сядем за стол, разыграем этот спектакль с товаром. Пока они будут проверять груз и пить, то расслабятся. И будет наш выход. — А если что-то пойдёт не так? — Джиа нахмурилась, чувствуя, как внутри снова закипает тревога. — Если они решат кинуть вас прямо там? — На этот случай у нас будет подстраховка, — уверенно заявил Юнхо, постукивая по схеме первого этажа. — Наши парни будут ждать внизу, смешавшись с толпой. Если начнётся замес, Шону и Хёнвон, которые будут сидеть на первом этаже, вырубят электричество и заблокируют главные выходы. Мы создадим хаос, в котором охрана Идена просто потеряется, и сможем спокойно уйти, оставив Ючона и Идена истекать кровью. План звучал идеально. Они учли жадность врага, подготовили наживку, расписали пути отхода и даже продумали страховку на случай непредвиденных обстоятельств, но внутри Джиа всё же поселился тревожный червячок, который не давал покоя. Возможно, она просто накручивает себя, но всё казалось слишком гладко, а в мире, где она жила последние парочку недель, такого просто не могло быть. Она внимательно наблюдала за воодушевлёнными лицами Юнхо и Сонхва, но вместо того, чтобы разделить их уверенность, начала методично анализировать самый страшный и нестабильный фактор во всей этой схеме — человеческий. В этой игре не было случайных людей, здесь каждый второй годами варился в котле Идена и Ючона, впитывая правила их гнилой системы, где верность стоила ровно столько, сколько за неё были готовы заплатить в данный конкретный момент. Практически все, кто сейчас числился в их команде, так или иначе прошли через мясорубку борделя, пачкали руки в преступлениях и привыкли выполнять приказы. Её мысли невольно зацепились за недавний рассказ Сонхва о Хонджуне, который внезапно предстал в совершенно ином свете. Джиа понимала, что если Хонджун, будучи мозговым центром их группы, полностью владеет информацией, особенно о расположении их людей на первом этаже и о точном времени захода в VIP-зону, то Минги тоже, скорее всего, знает абсолютно всё. Связь между этими двумя была слишком глубокой и иррациональной, чтобы Хонджун смог утаить от Минги хоть малейшую деталь. А Минги, который в условиях борделя превратился в совершенно неуправляемого, агрессивного психопата, был последним человеком, на чьё молчание или благоразумие она бы рискнула поставить свою жизнь. Джиа всем своим нутром ощущала, что эта их идеальная стратегия может в любую секунду обернуться ловушкой, если кто-то из своих решит, что старый хозяин всё ещё сильнее, или просто захочет купить себе прощение ценой их голов. Мысль о том, что за этим столом сейчас сидят люди, которые сами того не осознавая, уже могли быть слиты Идену, выжигала в её груди дыру, заставляя смотреть на Сонхва и Юнхо как на смертников, которые добровольно идут на убой, фатально игнорируя тот факт, что предательство в их кругах — это не просто возможность, а естественный способ существования. Она видела, как они верят в своих парней, в общую историю и дружбу, но сама Джиа уже слишком хорошо выучила урок: в мире криминала нет места для таких слабостей. — Звучит… рискованно, но логично, — медленно кивнула Джиа. — Но есть одна проблема. Сан не пойдёт на эти переговоры, если у него не будет гарантий. И отец не выйдет из тени, если не будет уверен, что полностью контролирует ситуацию. Вам нужна наживка покрупнее, чем просто сумки с наркотой. Юнхо мгновенно напрягся, его челюсти сжались, а ручка в руке хрустнула от внезапного давления. Он прекрасно понял, к чему она клонит, и эта мысль вызывала у него животное отторжение. — Нет. Даже не думай об этом, — отрезал он ледяным тоном, резко поднимаясь со стула и нависая над столом. — Ты останешься здесь. Ты не поедешь туда и не будешь светить лицом перед Иденом или отцом. Это не обсуждается! — Юнхо, включи мозг! — Джиа тоже подскочила с места, ничуть не испугавшись его гнева. — Ты сам сказал, что отец хочет красивых девушек, денег и власти. Он хочет увидеть меня! Он знает, что Сан одержим мной из-за Джуён. Если вы придёте туда без меня, они сразу поймут, что это ловушка. Сан вообще откажется действовать по вашему плану, если я не буду стоять рядом с ним! Я — ваш единственный пропуск. — Она права, — неожиданно тихо, но веско произнёс Сонхва, не глядя на Юнхо. Он смотрел в окно, сцепив руки в замок, и каждое слово давалось ему с трудом. — Я ненавижу эту идею так же сильно, как и ты, Юнхо. Но Сан не сделает ни шагу, пока не получит её обратно. А Ючон захочет лично поиздеваться над Саном, используя её как трофей. Если мы хотим, чтобы они оба оказались в одной комнате и расслабились, Джиа должна быть с нами. Мы посадим её рядом, будем держать за руку, а потом Чангюн выведет её оттуда через чёрный ход. Юнхо тяжело, прерывисто задышал, переводя полный ярости и безысходности взгляд с сестры на Сонхва. Он понимал, что как бы цинично и безжалостно это всё ни звучало, они были правы. Но мысль о том, чтобы добровольно привести Джиа прямо в логово человека, который уничтожил жизни стольких людей, в том числе и свою собственную семью, казалась ему предательством всего, за что он боролся. — Если с ней хоть что-то случится, хён… Если хоть кто-то из них посмотрит в её сторону или Сан посмеет к ней прикоснуться… — прорычал Юнхо, опираясь кулаками о стол. — Я лично пущу пулю в лоб каждому из них, — так же тихо пообещал Сонхва, встречаясь с ним взглядом. — Мы зайдём туда, разыграем эту партию с товаром, а потом просто сотрём их в порошок. Джиа переводила взгляд с одного парня на другого, чувствуя, как внутри разливается странное, обманчивое спокойствие. План был утверждён, роли распределены, и теперь обратной дороги в ту нормальную, скучную студенческую жизнь больше не существовало. Юнхо уехал первым, чтобы начать свою часть и подготовить почву для визита в клуб, а им с Сонхва предстояло вернуться в самое сердце дьявольского логова. Поездка за город проходила в молчании, где каждый километр, отдаляющий их от безопасной квартиры в центре, всё сильнее сдавливал грудную клетку невидимыми стальными тисками. За тонированными стёклами внедорожника мелькали унылые пригородные пейзажи, серые после ночного дождя деревья и пустые трассы, а в голове Джиа безостановочно крутилась одна и та же парализующая мысль: ей придётся играть роль. Играть так убедительно и фанатично, как никогда в жизни, потому что от её актерских способностей теперь зависел не просто успех их плана, а то, будут ли они все живі к завтрашнему утру. Ей предстояло добровольно шагнуть в руки к человеку, который своими руками застрелил её сестру, посмотреть в его пустые, безумные глаза и сделать вид, что она искренне верит в его заботу, что она готова вверить ему свою жизнь ради того, чтобы весь этот кошмар с Ючоном наконец-то закончился. Когда впереди замаячили высокие кованые ворота особняка, желудок Джиа скрутило болезненным, тошнотворным спазмом, а ладони, покоящиеся на коленях, мгновенно стали влажными и ледяными. Она совершенно не представляла, какой именно Чхве Сан встретит их сегодня за этими стенами. Будет ли это тот самый хладнокровный, лишённый всякой эмпатии монстр, который вчера вечером признался в убийстве Джуён с таким лицом, будто рассказывал о прогнозе погоды? Или же её ждёт та самая одержимая, пугающе нежная версия парня, который искренне верит в свой «второй шанс» и готов выпотрошить любого, кто на неё косо посмотрит? Эта русская рулетка с его расщеплённой психикой выматывала хуже любых физических пыток, заставляя нервы балансировать на пределе возможностей. Машина плавно въехала на территорию внутреннего двора, шины с хрустом проехались по влажному гравию, и Сонхва заглушил двигатель. Джиа медленно повернула голову, сталкиваясь взглядом с Сонхва, и в её расширенных, потемневших от страха зрачках читалась такая паника, что у парня невольно сжалось сердце. Она должна была нацепить на себя маску покорной, доверившейся хищнику жертвы, но внутри неё всё буквально кричало и сопротивлялось, животный инстинкт требовал выбить дверь машины и бежать отсюда без оглядки, пока её саму не размазали по стенке. Сонхва прекрасно видел, как её мелко трясёт, как она до побеления костяшек вцепилась пальцами в край своей кофты, пытаясь унять эту предательскую дрожь, и его собранность на секунду дала трещину, пропуская наружу совершенно человеческую, щемящую потребность защитить её. Он не стал говорить пустых фраз о том, что всё будет хорошо, вместо этого его большая, тёплая ладонь с налившимися багровыми ссадинами от вчерашней драки плавно опустилась поверх её сцепленных пальцев. Сонхва чуть сжал её ледяную ладонь, большим пальцем мягко, успокаивающе поглаживая выступающие костяшки, и этот простой, лишенный всякого подтекста тактильный контакт сработал круче любого успокоительного. — Я буду рядом, Джи, каждую секунду, — произнёс он низким, бархатистым шепотом. — Никто в этом доме не посмеет тебя даже пальцем тронуть. Просто дыши, помни про наш план и позволь мне контролировать ситуацию. Мы выберемся из этого дерьма, я тебе обещаю. Девушка судорожно сглотнула вязкий ком в горле и коротко кивнула, черпая из его прикосновения те самые жалкие крохи смелости, которых ей так не хватало, чтобы открыть дверцу. Она заставила себя глубоко вдохнуть прохладный утренний воздух, натянула на лицо выражение покорности и выбралась из внедорожника, направляясь к главному входу след в след за Сонхва. Как только они переступили порог и оказались в просторном холле, атмосфера мгновенно стала настолько плотной и токсичной, что её, казалось, можно было резать ножом. В гостиной, которая ещё вчера напоминала поле боя, усыпанное битым стеклом и пятнами крови, теперь царил идеальный порядок, а на кожаных диванах уже собралась вся их потрёпанная команда. Ёсан, Хонджун, Чангюн, Чонхо и Минхёк разом прервали свои разговоры, синхронно, как по команде, уставившись на вошедшую пару, и в глазах каждого читалась целая гамма разношерстных эмоций: от откровенного удивления до напряжённого ожидания неминуемого взрыва. Но главным эпицентром этого напряжения был Сан, который вальяжно опирался бедром о край бильярдного стола в центре комнаты. При виде Джиа его лицо, которое секунду назад было абсолютно непроницаемой, скучающей маской, мгновенно преобразилось, озарившись такой широкой, искренней и пугающе нормальной улыбкой, что у девушки по спине пробежало стадо мурашек. На нём не было ни следа вчерашней агрессии, ни капли той маниакальной жестокости, с которой он приказывал закопать любого несогласного; сегодня это был идеальный, заботливый Чхве Сан, встречающий свою потерянную драгоценность. Он оттолкнулся от стола, игнорируя напрягшихся парней, и уверенной, хищной походкой преодолел разделяющее их расстояние, вторгаясь в её личное пространство с такой бесцеремонностью, от которой хотелось закричать. Джиа силой воли заставила свои ноги прирасти к полу, не позволяя себе сделать инстинктивный шаг назад, когда Сан оказался вплотную к ней. Его руки по-хозяйски, с властной нежностью легли на её талию, притягивая девушку к своему твёрдому телу, и, не давая ей возможности даже пискнуть, он наклонился и уверенно, собственнически накрыл её губы своими. Поцелуй был публичным, демонстративным, лишённым грубости, но пропитанным непоколебимым контролем человека, который метит свою территорию на глазах у всей стаи. Внутри Джиа всё буквально скрутило от тошнотворного отвращения, её мозг кричал о том, что эти самые губы целовали Джуён, эти самые руки держали тот пистолет, из которого он её застрелили, но Джиа заставила себя обмякнуть в его хватке, не отвечая на поцелуй, но и не отталкивая его, безупречно отыгрывая роль сломленной, но доверившейся ему куклы. Сонхва, стоящий буквально в полуметре от них, застыл, как изваяние, но его тело предательски выдало ту бурю, которая бушевала внутри. Мышцы его спины напряглись, челюсти сжались, а правая рука непроизвольно дёрнулась вперёд, повинуясь слепому, животному рефлексу отшвырнуть Сана от неё подальше, впечатать его самоуверенную рожу в ближайшую стену и выбить из него всё дерьмо. Его хвалёная выдержка трещала по швам, глаза потемнели от зашкаливающей ярости, и он уже сделал шаг в их сторону, как вдруг на его плечо легла чужая ладонь, железной хваткой впиваясь в ключицу. Сонхва резко скосил глаза и наткнулся на предельно серьёзный, предостерегающий взгляд Ёсана, который незаметно для Сана оказался рядом. Кан едва заметно покачал головой, беззвучно, одними губами умоляя друга не лезть, не рушить их хрупкий план из-за вспышки ревности, потому что любая агрессия сейчас станет спичкой, брошенной в канистру с бензином. Это секундное вмешательство вернуло Сонхва остатки рассудка; он судорожно, через нос втянул воздух, подавляя в себе инстинкт защиты, и заставил свою руку опуститься вдоль туловища, хотя пальцы всё ещё подрагивали от желания сжаться на горле своего лучшего друга. В этот момент Сан, наконец-то удовлетворив свои собственнические замашки, медленно разорвал поцелуй, но не спешил выпускать Джиа из объятий. Он ласково, большим пальцем провёл по её щеке, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо, и посмотрел на неё с такой нежностью, от которой становилось жутко. — Как же я по тебе соскучился, малышка, — бархатисто, с лёгкой хрипотцой произнёс Сан, и его голос мягким эхом разнёсся по притихшей гостиной, заставляя парней неловко отводить взгляды. Он плавно перевёл свой взгляд на тяжело дышащего Сонхва, и в его глазах на долю секунды мелькнуло торжествующее, ядовитое превосходство. — Тебе не нужно бояться. Я обещаю, что Сонхва больше никогда не причинит тебе вреда, не запрёт тебя в своих дурацких подвалах и не попытается навязать свои параноидальные правила. Теперь ты дома, Джи. Рядом со мной ты в абсолютной безопасности. Слова Сана повисли в воздухе, и Джиа просто заставила себя медленно кивнуть, опустив взгляд, чтобы никто случайно не увидел в её глазах откровенного отвращения от всего этого дешевого спектакля. Ей было тошно от сладкого запаха его парфюма, от того, как его пальцы по-хозяйски и слишком уверенно сжимали её талию, но она терпела, убеждая себя, что это просто необходимая часть их плана, которую нужно пережить ради конечной цели. Сонхва сбросил тяжёлую руку Ёсана со своего плеча, сделал шаг назад и громко прочистил горло, привлекая к себе внимание всей группы и намеренно разрушая эту больную романтическую идиллию. — Если мы закончили с трогательными воссоединениями, то пора переходить к делу, пока Иден не решил сменить дислокацию, — сухо произнёс Сонхва. Он просто подошёл к столу и развернул смятые чертежи, которые они с Юнхо успели набросать утром в квартире. Сан неохотно выпустил Джиа из объятий, напоследок проведя ладонью по её спине, и подошёл к остальным, пока парни плотным кольцом обступали стол, переключаясь с неловкого наблюдения на рабочий лад. Джиа осталась стоять чуть в стороне, обхватив себя руками за плечи и внимательно слушая каждое слово, потому что теперь от этих мелких деталей зависело, выживет она сегодня ночью или так и останется в этом клубе навсегда вместе с отцом. — Мы заходим через главный вход клуба, — начал Сонхва, не вдаваясь в долгие подробности их разговора с Юнхо и выдавая парням сухую базу предстоящих действий. — Приносим информацию о перехваченном многомиллионном товаре в качестве откупа, садимся за стол и просто ждём. Иден и Ючон — слишком жадные и высокомерные, чтобы отказаться от такого куша. Они обязательно захотят посмотреть на униженного Сана, захотят выпить за свой триумф и доказать своё превосходство. И именно в этот момент бдительность их охраны неизбежно упадёт. Сонхва обвёл взглядом присутствующих, убеждаясь, что каждый улавливает суть. — Как только они расслабятся и потеряют фокус, Шону и Хёнвон, которые будут заранее сидеть на первом этаже под видом обычных посетителей, вырубят электричество во всем здании. В начавшейся темноте и панике мы просто зачистим VIP-зону и уйдем через чёрный ход. Сан слушал этот план с лёгким прищуром, облокотившись о стол, и Джиа видела, как в его глазах разгорается нездоровый интерес от мысли, что он сможет посмотреть в глаза своему врагу прямо перед тем, как нажать на курок. Ему явно нравилась идея этой ловушки, нравилась возможность обхитрить Идена на его же территории и застать врасплох. — Мне нравится, — коротко кивнул Сан, давая своё окончательное согласие на операцию. Это молчаливое одобрение стало сигналом для остальных: парни начали расходиться по гостиной, методично проверяя оружие, пересчитывая запасные обоймы и распределяя между собой снаряжение, готовясь к скорому выезду. Напряжение в комнате стало каким-то обыденным, рабочим, все прекрасно понимали, что обратной дороги уже нет, и каждый ушёл в свои мысли перед предстоящим делом. Джиа скользнула взглядом по присутствующим, наблюдая за тем, как Ёсан проверяет крепления кобуры, а Чангюн заряжает пистолет, и заметила Хонджуна, который стоял немного в стороне от всех, у высокого торшера, задумчиво вертя в руках глушитель. Он выглядел слишком спокойным и отстраненным для человека, который через пару часов пойдёт на верную смерть, и это спокойствие пугало девушку даже больше, чем откровенная агрессия остальных, поэтому она решила не тянуть время и выяснить все волнующие её вопросы прямо сейчас. Она осторожно подошла к Хонджуну и слегка коснулась его плеча. Парень вздрогнул и вынырнул из своих глубоких мыслей, но, увидев перед собой Джиа, сразу же расслабил плечи и слабо улыбнулся. — Нам нужно поговорить. Без лишних ушей, — тихо попросила она. Хонджун без вопросов кивнул, отводя её в дальний угол огромной гостиной, подальше от бильярдного стола и суетящихся парней. Джиа посмотрела ему прямо в глаза, не собираясь ходить вокруг да около. — Минги знает? — спросила она в лоб. — Знает о том, что мы сегодня идем убивать Идена и Ючона, или он все еще думает, что это обычная мирная сделка? Лицо Хонджуна мгновенно помрачнело, его улыбка пропала без следа. Он тяжело вздохнул, потирая переносицу двумя пальцами, и отрицательно покачал головой, подтверждая её самые худшие опасения. — Нет. Я ничего ему не сказал, — честно, без утайки признался парень. Чувство вины буквально читалось в его опущенных плечах и отведенном взгляде. — Этот придурок просто не умеет держать себя в руках. Если бы он заранее узнал правду о готовящейся бойне, то начал бы стрелять во все стороны еще на входе в клуб. Хонджун нервно сглотнул, собираясь с мыслями. — В последнее время Минги стал слишком непредсказуемым, его перекрывает от малейшего выброса адреналина. Держать его в неведении — это единственный реальный способ сохранить ему жизнь и не дать угробить остальных. Когда Шону вырубит свет и начнется полнейший хаос, я первым делом найду его в толпе. Вырублю, если начнет сопротивляться или лезть на рожон, и вытащу из клуба на себе. Я не собираюсь оставлять его там подыхать. А затем Хонджун посмотрел на Джиа с такой отчаянной, умоляющей просьбой во взгляде, что ей стало немного не по себе. — Джи… у меня к тебе есть одна просьба. Очень странная просьба, — тихо произнёс он. — Если ты вдруг встретишь Минги в этой суматохе, если он преградит тебе путь или попытается напасть в темноте… напомни ему о Джуён. Джиа удивленно уставилась на него, искренне не понимая, как имя её сестры может остановить поехавшего отморозка, который совсем недавно хотел её изнасиловать и угрожал расправой. — При чем тут моя сестра? — нахмурилась она. Заметив её замешательство, Хонджун начал торопливо объяснять: — Минги не всегда был таким конченым ублюдком и садистом. Раньше, до того как работа на Идена окончательно сломала его психику, он очень дорожил Джуён. Она была единственной в нашей компании, кто относился к нему по-человечески, как к младшему брату, а не как к проблеме. Она заставляла его нормально есть, обрабатывала ссадины после драк и просто разговаривала с ним на равных, понимаешь? У него к ней была очень сильная, скорее даже детская привязанность. Хонджун опустил взгляд, и в его голосе проскользнула горечь. — Когда Джуён не стало, Минги сломался окончательно. Он обвинил во всем окружающих и перестал даже пытаться быть нормальным, уйдя с головой в эту грязь. Но твое лицо… ты точная копия своей сестры. Само имя Джуён сможет хоть на секунду пробить его неадекватность, чтобы заставить его больной мозг дать тебе шанс уйти невредимой. Пожалуйста, сделай это. Джиа слушала его с тяжелым сердцем, переваривая эту странную информацию о парне, которого она считала просто бездушным животным. Она понимала, что Хонджун просто цепляется за любую соломинку, чтобы спасти брата. — Хорошо, — кивнула она, давая своё согласие, но искренне надеясь про себя, что ей никогда в жизни не придётся проверять эту сомнительную теорию на практике, блуждая по тёмным коридорам клуба. Спустя полчаса, когда колонна из нескольких тонированных внедорожников припарковалась на заднем дворе элитного ночного клуба, Джиа поняла, что её персональный запас сарказма и нервных клеток исчерпан окончательно. Неоновые вывески мигали раздражающим пурпурным светом, а тяжёлые басы музыки, доносящиеся изнутри, вибрировали прямо под подошвами ботинок, создавая стойкую иллюзию спуска в преисподнюю. Сан, как и ожидалось, сразу же по-хозяйски перехватил её за руку, с силой переплетая их пальцы, и уверенно повёл к служебному входу. Сонхва шагал по левую сторону, бросая на неё быстрые, ободряющие взгляды, словно безмолвно напоминая о том, что всё идёт по плану. Они миновали охрану, которая лишь уважительно кивнула Сану, и поднялись на второй этаж, направляясь к тем самым массивным дубовым дверям из красного дерева, за которыми их уже ждали. Джиа изо всех сил старалась дышать глубоко, цепляясь за ладонь Сана, как за спасательный круг, хотя иронично осознавала, что держится за руку главного психопата в этом здании. — Привет, Сан, — сладко, почти приторно протянул Иден, как только они переступили порог VIP-зоны. Он вальяжно расположился на одном из бежевых кожаных диванов, закинув ногу на ногу, и с издевательской полуулыбкой наблюдал за вошедшими. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь точечными светильниками, а по углам застыли два безликих амбала из его личной охраны. — Присаживайтесь, не стойте в дверях. Мы же здесь все цивилизованные люди, верно? — Иден широким жестом указал на свободные кресла и кожаный диван напротив себя. Сан, ни на секунду не выпуская ладонь Джиа, напряжённо опустился на диван, утягивая её за собой. Сонхва и Ёсан рассредоточились рядом, сохраняя внешнее каменное спокойствие, хотя воздух в комнате искрил от напряжения. Иден с неспешно потянулся к хрустальному графину, наполнил несколько стаканов янтарной жидкостью и пододвинул их гостям по полированной поверхности стола. — Выпьем же за новую сделку, — ухмыльнулся он, поднимая свой бокал. Парни, чтобы не вызывать лишних подозрений, молча взяли стаканы. Сан сделал короткий глоток, не сводя настороженного взгляда с Идена. Джиа тоже неуверенно потянулась к своему бокалу, чтобы не выделяться, но резкий запах дорогого алкоголя смешался с её подступающей от паники тошнотой. Желудок скрутило спазмом, и она просто замерла, так и не поднеся стакан к губам, лишь до побеления костяшек сжав его дрожащими пальцами. Иден заметил это, но лишь снисходительно хмыкнул, возвращая внимание к Сану. — Привез то, что я просил? — поинтересовался он, не сводя с них хищного, оценивающего взгляда. — Да, — коротко ответил Сан, кивком головы указывая в сторону коридора, намекая, что его парни уже выгружают товар. — Зачем тебе столько? — А ты как думаешь? — усмехнулся Иден, с громким стуком ставя бокал на стол. — Я продам это в двойной цене барыгам, а они своим — в тройной. Мне лично плевать на наркоту, мне от неё ни холодно, ни жарко. Мне нужны деньги… и красивые девушки. Взгляд Идена сально скользнул по фигуре Джиа, отчего Сан мгновенно напрягся, его челюсти сжались, а пальцы стиснули её ладонь, инстинктивно подаваясь вперёд и заслоняя её своим телом. — Забавно, — хмыкнул Иден, снова берясь за стакан и делая небольшой глоток. Он откинулся на спинку дивана, и его лицо внезапно потеряло всякое подобие дружелюбия, превратившись в ледяную маску. — А что насчет вашей нелепой сделки с Юнхо? Сердце Джиа неприятно сжалось, а липкая, ледяная паника мгновенно окутала её с головы до пят, сдавливая лёгкие так, что дышать стало физически больно. — Вы правда думали, что самые умные? — Иден издевательски рассмеялся, с наслаждением глядя на то, как каменеют лица парней. — Думали, что притащите мне эти крохи, разыграете спектакль, а потом ваш ручной щенок с первого этажа вырубит свет? Сан, я разочарован. Я ждал от тебя более изящной игры, а не этого дешевого драмкружка. Весь их гениальный план, надежный, мать его, как швейцарские часы, рассыпался прямо на глазах. — Я всегда знал, что Юнхо козёл. А ещё я знал, что вы в сговоре и готовите мне ловушку, — ядовито улыбнулся Иден. — У меня глаза и уши везде. Неужели вы думали, что сможете меня обхитрить в моём же клубе? Сан удивленно поднял взгляд, резко подорвался с места, собираясь выхватить оружие, но внезапно пошатнулся. Пистолет так и остался в кобуре. Он сделал неуверенный шаг вперед и с глухим стуком рухнул на паркет, словно из него разом выкачали все силы. Джиа истошно вскрикнула, бросаясь к нему, но кто-то силой перехватил её поперек талии и оттащил от упавшего парня. Это был Сонхва. Девушка бросила дикий взгляд на остальных и отшатнулась в ужасе: из носа Ёсана тонкой алой струйкой текла кровь, а Чангюн и вовсе лежал без сознания на полу рядом с осевшим Чонхо. — Идем отсюда! — хрипло гаркнул Сонхва, силком таща упирающуюся Джиа к выходу, пока Иден, обойдя стол, с издевательской ухмылкой склонялся над ослабшим телом Сана. — Джи, я сказал, идём отсюда! — снова прорычал Сонхва. Его движения стали дергаными, он с трудом удерживался на ногах, потому что токсин уже начал действовать и на него. — Нет! Сан! Ёсан! Отпусти меня! — в панике кричала девушка, пытаясь вырваться из его стальной хватки, но Сонхва продолжал упрямо тянуть её в коридор. Слёзы застилали глаза, скатываясь по щекам, а в голове билась лишь одна мысль о том, что это конец. Сонхва буквально вытолкнул её за дверь, захлопывая створку и отрезая их от остальных. — Слушай меня внимательно, Джи, — Сонхва больно тряхнул её за плечи, пытаясь привести в чувство. Его дыхание было рваным, а перед глазами уже явно плыли чёрные круги. — Нас кто-то сдал. А ещё он, видимо, подмешал какую-то дрянь в виски. Джиа перевела мутный, заплаканный взгляд на Сонхва и судорожно кивнула, осознавая, что её спасло лишь отвращение к алкоголю — С ними ничего не будет, обещаю, — хрипло добавил он. — Взгляни же на меня! Она снова судорожно кивнула, глотая слёзы. — Вот так, умница. А теперь беги. Я останусь здесь и постараюсь помочь парням. Шону сидит на первом этаже, он будет ждать тебя у выхода. Будь осторожна! Джиа кивнула и, бросив последний отчаянный взгляд на закрытую дверь, поспешно бросилась по коридору, стирая слёзы с щек. Ей безумно хотелось вернуться, вцепиться в горло Идену, вытащить их всех из этой западни, но она понимала, что против вооруженной охраны она — просто мелкая букашка, которая только усложнит ситуацию. Она брела по тускло освещенному коридору, пытаясь вспомнить план эвакуации, который они обсуждали на кухне, но мысли путались от пережитого шока. Внезапно позади послышались тяжёлые, размашистые шаги. Джиа не успела даже обернуться, как чья-то рука схватила её, и она с силой отлетела к кирпичной стене, больно ударяясь затылком и локтем. В голове зазвенело, рассудок помутнел, а перед глазами всё начало двоиться, но она всё равно безошибочно узнала этот ублюдский оскал Сон Минги. Парень грациозно, словно кот, подобрался ближе, а затем грубо вжал её беззащитное тело в шершавую кирпичную кладку, намертво блокируя пути к отступлению. — Привет, дорогая, — промурлыкал Минги ей прямо на ухо, обдавая чувствительную кожу своим горячим дыханием, отчего у Джиа по всему телу побежали мурашки, а сердце забилось с двойной силой. — Вот мы снова и встретились. Не находишь это странным? — Нет, — процедила она сквозь зубы, пытаясь принять серьёзный и бесстрашный вид, но Минги этим было не напугать; охотник здесь он, а она — лишь глупая жертва, которая сама прибежала в его ловушку. — Отпусти меня, Минги, — прошипела девушка, прямо глядя в его безумные, блестящие в полумраке глаза. — Я ждал несколько недель, чтобы завершить то, что начал, — хрипло рассмеялся он и резко впился в её губы поцелуем, одновременно грубо прижимая её запястья к стене. Джиа брезгливо, с искренним, тошнотворным омерзением попыталась отдёрнуть голову в сторону и оттолкнуть его, но все её отчаянные попытки оказались абсолютно тщетными: Минги был вдвое больше, тяжелее и обладал звериной силой, против которой её сопротивление не стоило ровным счётом ничего. Заметив, что она пытается увернуться, Минги недовольно рыкнул прямо ей в губы; его свободная рука молниеносно метнулась к её лицу, и пальцы, как стальные тиски, с силой впились в её подбородок, безжалостно сдавливая челюсть и грубо заставляя повернуть голову обратно к нему, полностью лишая возможности отвернуться. Джиа загнанно замычала, её тело рефлекторно, в слепой панике забилось в его железной хватке, она отчаянно брыкалась, пытаясь ударить его коленом, и вжималась лопатками в холодный кирпич так сильно, словно надеялась просто просочиться сквозь эту проклятую стену. Её мозг, парализованный животным ужасом, удушающей близостью его тяжелого тела и мерзким, навязчивым привкусом чужого дыхания, лихорадочно метался в поисках хоть какого-то спасительного выхода, перебирая в голове жалкие варианты спасения. И когда его язык нагло попытался протолкнуться сквозь её плотно сжатые зубы, инстинкт самосохранения сработал быстрее любых логических мыслей: Джиа впилась зубами в его нижнюю губу, прокусывая мягкую кожу до яркого, солоноватого вкуса свежей крови. Минги сдавленно, болезненно зашипел, его мёртвая хватка на её лице на долю секунды ослабла, когда он инстинктивно отшатнулся на пару сантиметров назад, слизывая языком алую каплю с прокушенной губы и глядя на девчонку уже совершенно другим, потемневшим от нарастающего, дикого бешенства взглядом. — Сучка, сейчас твой Сан тебе уже ничем не поможет, — издевательски бросил он, свободной рукой залезая под край её кофты. В этот момент в её паникующем мозге яркой вспышкой пронеслись слова Хонджуна, которые он умолял сказать его брату, если она встретит его. И сейчас это был её единственный шанс, чтобы застать его врасплох и смыться. — Джуён! — отчаянно, срывая голос, выкрикнула Джиа, глядя прямо в его обезумевшие глаза. — Вспомни Джуён! Минги резко замер, его рука под кофтой остановилась, а зрачки расширились от шока, словно его окатили ледяной водой. Его взгляд, до этого затуманенный похотью, внезапно сфокусировался на её лице, судорожно сканируя каждую черту, каждую мелочь, которая так пугающе точно копировала внешность Джуён. На какую-то жалкую долю секунды в его глазах мелькнула совершенно искренняя, ничем не прикрытая боль человека, у которого только что наживую расковыряли старую гниющую рану. Он прекрасно понимал, что перед ним стоит Джиа, другая девчонка с острым языком, но этот визуальный триггер сработал безупречно, заставляя его внутренности скрутиться в тугой узел. Минги резко отдернул руку, словно обжегся, но тут же попытался замаскировать свою слабость за привычной стеной из агрессии и дешевого сарказма, скривив губы в презрительной ухмылке. — Думаешь, если нацепила её лицо, то можешь копаться в моих мозгах? — злобно выплюнул он, снова надвигаясь на неё, но уже с чистым бешенством. — Джуён мертва, а ты просто дешевая китайская подделка, которая решила, что может лезть мне в душу! Но Джиа уже поняла, что нащупала ту самую болевую точку, о которой говорил Хонджун, и отступать было поздно. Она вздернула подбородок, глядя прямо в его налитые кровью глаза, и ударила по самому уязвимому месту, не задумываясь о последствиях. — Ты не виноват! — выкрикнула она, вкладывая в эти слова всю смелость, на которую была способна. — Ты не виноват в смерти своих родителей! И в том, что ты единственный выжил в той аварии, тоже нет твоей вины! Прекрати наказывать себя и всех вокруг за то, что просто остался жив! Эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Лицо Минги мгновенно исказилось от неконтролируемого ужаса, смешанного с дикой яростью; он схватился обеими руками за голову, издавая какой-то сдавленный, животный рык, и со всей силы ударил кулаком в кирпичную стену буквально в сантиметре от её лица, сдирая собственные костяшки в кровавое месиво. Джиа, как студентка психологического, прекрасно понимала, что его расшатанная психика, выстроенная на многолетнем чувстве вины и саморазрушении, просто не выдержала такого прямого попадания в цель. — Заткнись! Заткнись, сука, ты ничего не знаешь! — заорал он, окончательно теряя контроль, и замахнулся для нового удара, который неминуемо должен был прийтись по ней. Но в ту же секунду из полумрака коридора бесшумной тенью вынырнул Хонджун. Он не стал тратить время на уговоры; старший брат молниеносно вцепился в плечо Минги и с такой поразительной для его комплекции силой рванул того на себя, что здоровяк потерял равновесие и отлетел в сторону, тяжело впечатываясь в противоположную стену. — Беги, Джи! Живо к машине! — рявкнул Хонджун, буквально вырывая Джиа из эпицентра этого безумия и загораживая её собой от приходящего в себя Минги, который уже начал скалить зубы, всматриваясь в лицо брата. И Джиа не нужно было повторять дважды. Она сорвалась с места, спотыкаясь на негнущихся ногах, и понеслась по тускло освещенному коридору в сторону черного выхода, задыхаясь от паники и колотящегося сердца. В здании завыли тревожные сирены, где-то вдалеке послышались глухие хлопки выстрелов и крики, свидетельствующие о том, что их план всё-таки перешел в активную фазу. Она завернула за угол, надеясь увидеть спасительную дверь, как вдруг чья-то сильная рука намертво перехватила её запястье, резко дёргая на себя. Джиа инстинктивно замахнулась свободной рукой, готовая драться до последнего, но тут же замерла, столкнувшись с залитым потом лицом Сана. Он выглядел паршиво: грудная клетка тяжело вздымалась, на белой рубашке алели свежие брызги крови, а движения всё ещё были немного дёргаными после действия какой-то дряни, в которой Джиа не разбиралась и разбираться не хотела, но его хватка оставалась железной. — Попалась, — хрипло выдохнул Сан, не тратя времени на прелюдии, и с силой потянул её за собой к выходу. — Давай, Бэмби, у нас нет времени! — Сан?! — ошарашенно выкрикнула она, еле поспевая за его широкими шагами и перепрыгивая через валяющиеся на полу обломки какой-то мебели. — Как вы выбрались?! Где остальные?! — Эта старая гнида недооценила нас, — процедил Сан сквозь стиснутые зубы, плечом вышибая дверь и впуская в коридор свежий ночной воздух. — Ёсан и Чонхо успели оклематься первыми и пустили пули в головы тем двум на входе. Сонхва… он спас мне жизнь! Иден пытался добить меня, пока я валялся, но Сонхва успел выхватить ствол и застрелил его. Сердце Джиа радостно ёкнуло, но тут же рухнуло куда-то в район желудка от зловещей паузы, которую сделал Сан. — Но Иден успел выстрелить в него в ответ, — мрачно закончил Сан, не сбавляя темпа и таща её к припаркованным в тени внедорожникам. Её глаза расширились от накатывающего ужаса и она резко затормозила, упираясь ногами в мокрый асфальт, и начала с нечеловеческой силой вырываться из хватки Сана. — Что?! Ранил?! — истерично закричала она, пытаясь разжать его стальные пальцы на своём запястье. — Отпусти меня! Я должна вернуться! Сонхва там один, мы не можем его оставить! Но Сан лишь скрипнул зубами и рывком притянул её к себе, сжимая так крепко, что стало больно, полностью игнорируя её отчаянное сопротивление. — Успокойся, блять! — рявкнул он прямо ей в лицо. — Нам нужно уезжать прямо сейчас, охрана Ючона уже стягивается со всех этажей! — Нет! Пошел ты к чёрту, Чхве Сан! — Джиа колотила его свободным кулаком по груди, по щекам градом катились слезы отчаяния, а голос сорвался на надрывный хрип. — Я не брошу Сонхва и остальных подыхать в этой дыре! Пусти меня, козёл! Её истерика оборвалась так же резко, как и началась, когда ночную тишину заднего двора разорвала оглушительная серия пистолетных выстрелов, эхом отскочившая от бетонных стен клуба. Пули высекли искры из асфальта буквально в метре от них, заставив Сана мгновенно, повинуясь рефлексам выживания, разжать пальцы. От этой неожиданной потери равновесия Джиа с глухим вскриком рухнула на землю, больно сдирая ладони о мокрый, грубый асфальт, пока Сан молниеносно выхватывал из кобуры пистолет, беря на прицел источник угрозы. — Далеко собрался, щенок? — раздался из темноты низкий, суровый и абсолютно властный голос, от которого у Джиа по спине пробежали неприятные мурашки. Девушка судорожно вдохнула через нос, поднимая голову, и замерла, не в силах оторвать взгляд от вышедшей из тени фигуры, окружённый по меньшей мерой десятью телохранителями. Это был высокий, статный мужчина в безупречно скроенном темном пальто. В тусклом свете уличных фонарей Джиа увидела его лицо, и её сердце пропустило болезненный удар. Сходство было просто феноменальным: та же линия челюсти, тот же разворот плеч и форма глаз, что и у Юнхо. Но если во взгляде брата читалась скрытая боль или тепло, то глаза этого человека были абсолютно мертвыми, холодными и пронизывающими, как у серийного убийцы. Седина на висках лишь добавляла ему хищной, аристократичной опасности. Это был Чон Ючон. Её биологический отец. Тот самый монстр из рассказов Сонхва. — Ючон, — выплюнул Сан это имя так, словно оно обжигало ему язык. Его руки, сжимающие пистолет, слегка подрагивали от зашкаливающей ненависти, а грудная клетка то и дело постоянно вздымалась из-за тяжелого дыхания. — Я убью тебя! Прямо здесь и сейчас. Ючон не просто не испугался направленного на него дула; он низко, раскатисто рассмеялся, делая неспешный шаг вперед, словно находился не под прицелом, а на светском приёме. — Ну так давай, стреляй, Сан, — издевательски протянул мужчина, разводя руки в стороны в приглашающем жесте. Его губы искривились в надменной ухмылке. — Чего ты ждешь? Спусти курок и покажи мне, какой ты опасный мальчик. — Не делай этого, Сан! — в панике закричала Джиа, пытаясь приподняться с колен. Её голос дрожал от ужаса, потому что она прекрасно видела: если Сан выстрелит, охрана Ючона в ту же секунду превратит его в решето. — Пожалуйста, не надо! Его можно посадить, Юнхо соберет доказательства, он сгниёт в тюрьме! В конце концов… он мой отец! Услышав её сорванный голос, Ючон медленно перевел взгляд на сидящую на асфальте Джиа. Его ледяные глаза внезапно потеплели, хищный оскал сменился на уивительно мягкую, отцовскую улыбку, которая на контрасте с его сущностью выглядела ещё более жутко. — Джиа… моя дорогая доченька, — ласково произнёс мужчина, протягивая к ней руку. — Ты даже не представляешь, как долго я тебя искал. Иди ко мне, милая. Тебе больше не нужно бояться этих уличных отбросов, папа здесь. Иди ко мне. Джиа инстинктивно дёрнулась, но не в его сторону, а назад, вжимаясь в холодный асфальт. — Стой на месте! — рявкнул Сан так громко, чем заставил Джиа вздрогнуть. Он не отрывал взгляда от Ючона, но обращался к Джиа, и в его голосе звенела неприкрытая, отчаянная ярость. — Не смей к нему подходить! Этому человеку нельзя верить, ни единому его слову! Он манипулировал Джуён так же, как сейчас пытается манипулировать тобой! Знаешь, что он хотел с ней сделать, когда понял, что она не хочет играть по его правилам?! Он хотел сделать её одной из главных сутенёрш в своем блядском борделе! Хотел продавать её тело дороже остальных! Тело своей родной дочери! Ючон лишь снисходительно покачал головой, словно слушал бред капризного ребёнка, и снова переключил всё свое давящее внимание на тяжело дышащего Сана. — Ты слабак, Чхве Сан, — с презрением процедил мужчина, делая ещё один медленный шаг навстречу направленному на него пистолету. — Ты умеешь только красиво махать пушкой, но у тебя никогда не хватит духу нажать на курок. Ты просто сломанная, жалкая псина. Опусти ствол, пока не поранился, ребёнок. Слова Ючона, пропитанные ядом и многолетним психологическим доминированием, ударили по расшатанной психике Сана настолько сильно, что Джиа с ужасом наблюдала за тем, как руки парня, еще секунду назад сжимавшие оружие мертвой хваткой, начали предательски дрожать. Его дыхание сбилось, взгляд заметался, и под этим невыносимым, давящим авторитетом дуло пистолета действительно начало медленно опускаться вниз. Сан просто не мог выстрелить; его внутренние демоны, взращенные в этом самом клубе, парализовали его волю. Заметив это, Ючон победно усмехнулся и нанес свой главный, самый жестокий удар. — Я же знаю, что ты всё ещё винишь себя в смерти Джуён, мальчик мой, — вкрадчиво и сочувственно произнес мужчина, с наслаждением наблюдая, как лицо Сана искажается от чистой агонии. А затем Ючон перевел насмешливый взгляд на перепуганную Джиа. — А ты знаешь, милая, кто на самом деле оборвал жизнь твоей прекрасной сестры? Именно твой драгоценный мальчонка пустил ей пулю в лоб. Ючон ждал истерики. Ждал, что Джиа сломается, в ужасе отшатнется от Сана и сама побежит в его распростертые объятия. Но девушка, стиснув зубы до боли в челюсти, резко поднялась с асфальта, стирая грязными руками слезы с лица. В её глазах не было ни капли той покорности, на которую он рассчитывал. — Я знаю! — истерично, во всё горло выкрикнула Джиа, её голос эхом разнесся по парковке, заставляя даже охрану отца неуверенно переглянуться. — Я всё знаю! Но я так же знаю, что весь этот ад начался исключительно из-за тебя! Это ты сломал их всех! Это из-за тебя моя мама страдала всю свою жизнь! Она прятала меня, жила в вечном страхе, меняла города, и всё это только ради того, чтобы уберечь меня от такого бессердечного монстра, как ты! Ты никого не любишь, кроме себя и своих грязных денег! Вместо того чтобы взбеситься от такой дерзости, Ючон внезапно замер. В его холодных, мертвых глазах на какую-то долю секунды промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее искреннюю, человеческую тоску. Он тепло, скорее даже мечтательно улыбнулся, глядя на Джиа так, словно перед ним стоял призрак из далекого прошлого. — Ах, Мирин… Моя дорогая Мирин, — тихо, с болезненной ностальгией в голосе произнес он, смакуя имя её матери. — Она была просто потрясающей женщиной. Такой же гордой, такой же дикой и невыносимо упрямой, как и ты сейчас. Вы так похожи… Эта секундная слабость, это неожиданное погружение в воспоминания стоили Ючону той самой доли секунды, которой не хватало Сану, чтобы вырваться из своего психологического паралича. Оцепенение спало, глаза Сана снова вспыхнули маниакальным огнем, и он снова вскинул пистолет, но так и не успел нажать на курок. Ночная тишина, уже и без того натянутая до предела, внезапно разорвалась от оглушительного треска огнестрельного залпа. Густые заросли кустарников и высоких деревьев, плотным кольцом окружавшие загородную территорию клуба, в одно мгновение озарились десятками ярких вспышек дульного пламени. Джиа даже не успела понять, что происходит, как шквал свинца обрушился на парковку, высекая фонтаны искр из асфальта, вдребезги разнося тонированные стёкла элитных внедорожников и с чавкающим звуком попадая в тела. Сан среагировал быстрее, чем её парализованный страхом мозг успел обработать информацию: он молниеносным рывком сгрёб её в охапку, буквально сбивая с ног, и кубарем перекатился вместе с ней за тяжелое, бронированное колесо их машины, укрывая её своим телом от перекрёстного огня. Только сейчас, оглушенная грохотом выстрелов и криками людей, Джиа осознала, что у них всех всё это время был явно свой собственный, скрытый план «Б», о котором она даже не подозревала. В кустах сидела хорошо вооруженная засада из людей, которые только и ждали сигнала, чтобы начать с пугающей жестокостью выкашивать охрану её отца. Бойня была абсолютно безжалостной: пули свистели над головами, крошили бетон и металл, воздух мгновенно пропитался едким, удушливым запахом пороха и горячей крови. Телохранители, застигнутые врасплох, пытались отстреливаться, прячась за машинами, но снайперский огонь из темноты не оставлял им ни единого шанса. Однако и среди своих начали появляться потери. Выглянув из-за укрытия, Джиа с ужасом увидела Хонджуна, который, видимо, прикрывал отход их группы из здания — он хромал, отстреливаясь из-за бетонной колонны, как вдруг одна пуля прошила его ногу. Парень глухо вскрикнул, его колено неестественно подогнулось, и он тяжело рухнул на асфальт, выронив оружие. Этот вид падающего, истекающего кровью Хонджуна — человека, который только что умолял её спасти его брата — сорвал в голове Джиа последние предохранители. Рассудок окончательно отключился, уступив место слепому, паническому импульсу. Она резко, с нечеловеческой силой вывернулась из-под прикрывающего её Сана и выскочила из безопасного укрытия прямо под град пуль. — Джиа, стой, бля! — в панике заорал Сан, его пальцы отчаянно скользнули по краю её куртки, пытаясь удержать, но ткань выскользнула из его хватки. Она успела сделать лишь несколько неуверенных шагов в сторону раненого Хонджуна, когда чья-то массивная рука, вынырнувшая из-за соседнего джипа, мёртвой хваткой вцепилась в её волосы, грубо дёрнув назад. Джиа вскрикнула от пронзительной боли, её спина болезненно впечаталась в чью-то твердую грудь, а к правому виску мгновенно прижался обжигающе холодный металл дула. — Выходи, Сан! — раздался над её ухом голос Ючона. В нём не осталось ничего от недавней показной мягкости, только пронизывающий холод. — Выходи, или я сделаю с этой красоткой точно тоже самое, что ты сделал с моей дочерью. Джиа замерла, боясь даже вздохнуть. Она чувствовала, как тяжело вздымается грудь отца за её спиной, как его палец уверенно лежит на спусковом крючке. Он не блефовал. Этому человеку было абсолютно плевать на то, что он держит на мушке собственную дочь. Этот человек, в чьих венах текла та же кровь, что и у неё, был готов снести ей половину черепа без малейших колебаний, просто чтобы спасти свою собственную шкуру. Только абсолютно конченый, лишенный любых человеческих инстинктов психопат мог прикрываться родной дочерью как живым щитом, называя её при этом куском мяса, «красоткой», которую не жалко пустить в расход. Из-за укрытия, медленно, с поднятым на уровень груди пистолетом вышел Сан. Его лицо было искажено от дикого, раздирающего коктейля из ненависти и страха. Он вскинул оружие, целясь в голову мужчины, выглядывающую из-за плеча Джиа, но его руки — руки хладнокровного убийцы, которыми он собственноручно убил Джуён — предательски ходили ходуном. Взгляд Сана метался от дула, прижатого к виску Джиа, к лицу Ючона, и психологический блок снова дал о себе знать. Сан не мог выстрелить, боясь зацепить её, боясь снова стать причиной смерти той, кого он поклялся защищать. — Я так и думал, — издевательски хмыкнул Ючон, чувствуя его слабость, и сильнее вдавил дуло в висок девушки. — Ты всегда был трусом, Чхве Сан. Громкий, оглушительный выстрел разорвал барабанные перепонки, и Джиа инстинктивно зажмурилась, вся сжавшись в ожидании пронзительной боли. Но боли не последовало. Хватка на её волосах внезапно ослабла, а над ухом раздался мерзкий, булькающий хрип. Тяжелое тело отца пошатнулось, отпуская её, и она, потеряв опору, рухнула на колени, судорожно глотая ртом холодный воздух. Джиа резко распахнула глаза, оборачиваясь назад, и её сердце пропустило удар от развернувшейся перед ней картины. В метре от пошатывающегося, истекающего кровью Ючона стоял Сонхва. Он выглядел как оживший мертвец: его некогда светлая рубашка и куртка превратились в сплошное, липкое бордовое месиво в районе живота; он едва волочил правую ногу, оставляя на мокром асфальте кровавый след, а кожа лица была настолько пугающе бледной, что казалась прозрачной. В его остекленевших глазах больше не было ничего человеческого — только абсолютная, всепоглощающая пустота и жажда возмездия. Он медленно, преодолевая агонию, поднял пистолет, направляя его точно в грудь Ючона, который пытался зажать зияющую рану на плече. — Это тебе за Белль, — просипел Сонхва, едва шевеля бледными губами. Он нажал на спуск. Вторая пуля попала мужчине в ногу, заставляя того с криком осесть на асфальт. Сонхва сделал еще один волочащий шаг вперёд. — За мою мать. Третий выстрел. Ючон дернулся, заваливаясь на бок, пытаясь зажать раны руками. — И за всех остальных, кто пострадал из-за тебя, — выдохнул Сонхва и выпустил в лежащего на земле мужчину весь оставшийся магазин. Глухие хлопки один за другим разрывали тишину парковки, пока затвор не щёлкнул впустую. Сонхва медленно опустил дымящийся пистолет. Несколько секунд он просто смотрел на неподвижное тело мужчины, затем перевел стеклянный взгляд на сидящую на асфальте Джиа. Его губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но из горла вырвался лишь тихий хрип. Глаза закатились, и он безвольным кулем рухнул на мокрый асфальт, теряя сознание.