Paterna figura (Секрет небес)

      Ночь в Аду бесконечна. Спрятанный глубоко под землей, в ее недрах, освещаемый лишь пламенем раскаленных камня и металла, он стал землей обетованной для всех тварей и гадов, созданных Вселенной. Безжизненная каменная пустыня простирается во все стороны до горизонта, вгоняя в отчаяние заплутавшего путника. И только те, кто зовет это место домом, смогут безошибочно определить в каком направлении двигаться.       «Иди на свет,» - с издевкой советуют бывалые демоны салагам, когда тех в первый раз отправляют в дозор.       Но каждый солдат знает – свет, что исходит от священного для демонов Стикса – реки из лавы и камня, что рассекает Ад надвое, обязательно приведет их в столицу. Двигаясь вниз по течению, рассекая тучи пепла, поднимающееся над ущельем, не заметишь, как быстро в дали покажутся исполинские стены древней каменной крепости.       Город демонов стоит на острове, со всех сторон окруженном лавой, и попасть к центральным воротам нельзя иначе, как пролетев над Стиксом, щедро одаривающего каждого своего гостя едким маревом горячего газа и лавовыми ошметками.       Пройдя за центральные ворота, которые никто не охраняет (или это так кажется), выйдешь на центральную мощеную булыжником улочку, вдоль которой возвышаются величественные дома состоятельных демонов, построенные в готическом стиле. Тут и там мелькают вывески торговых лавок, оружейных, пабов.       В центре города на пересечении таких же длинных узких улиц с плотной застройкой расположен величественный замок, выполненный все в том же готическом стиле. Из-за неестественной высоты его башен, замок кажется еще одной неприступной крепостью внутри города. Сложный как внешне, так и по внутреннему устройству, со своими витиеватыми коридорами, потайными ходами и множеством бесконечных лестниц, ведущих в никуда, он так же может стать смертельной ловушкой для непрошенного гостя. Стоит ли говорить о том, насколько глубоко под землей скрыта та часть замка, которую не увидит ни один горожанин. Холл замка освещает тяжелая кованная люстра с тысячью свечей, подвешенной под шестидольным сводчатым потолком, прорезанным сетью выступающих выложенных из камня нервюр.       Следуя за двумя фигурами, быстрым шагом направляющимися вниз по самой широкой из лестниц, можно проследить, как роскошь архитектуры наземной части замка сменяет казарменное убранство подземных уровней.       Спустившись на пять пролетов, силуэты двух мужчин, одетых в темное, поворачивают в один из мрачных коридоров, наконец, покинув лестницу, уводящую все глубже и глубже.       - Я сегодня в увольнении, - бурчит один, - Что, такая важная тренировка?       Второй мужчина лишь ухмыляется, на ходу поправляя воротник плаща. Тот, что задал вопрос, недовольно косится на своего спутника.       - Все дежурные архидемоны закончились, мне было велено привести тебя в качестве резерва, - поясняет демон тихим вкрадчивым голосом так, чтобы по каменному коридору не разносилось эхо.       - Что значит закончились? - в недоумении скинул бровь первый.       - То и значит, - демон резко сбавил шаг и смерил воина критичным взглядом, - кстати, ты бы застегнул мундир.       Сопровождаемый также остановился чуть впереди и наклонился, чтобы оглядеть себя. И вправду, несколько серебристых пуговиц его темно-синего сюртука не были застегнуты, от чего на груди демона, будто рана, зияло бордовое пятно рубашки. Неосознанно начав застегиваться, демон вдруг зарычал:       - Винчесто, мать твою, что происходит?! С каких пор в тренировочный зал ходят в мундире?       Адмирон Винчесто, еще раз окинув взглядом своего спутника, сделал пару аккуратных шагов в его сторону, встав в плотную, и тихо, почти шепотом, ответил:       - С тех пор, как Сатана, - он многозначительно поднял указательный палец вверх, - решил почтить своим присутствием таких твердолобых архидемонов, - ткнул пальцев в грудь второго, - как ты.       Тут же отстранившись, демон достал часы из нагрудного кармана.       - Давай поторопимся.       Молча застегнув все пуговицы и одернув полы мундира, демон зашагал нога в ногу с адмироном в прежнем темпе.       - Зачем он здесь? Решил тренироваться с архидемонами? – лицо военного стало более напряженным, а в голосе появились нотки тревоги.       - Не совсем. Ты поймешь, когда мы придем, - Винчесто продолжал сохранять спокойствие, - Да не волнуйся. Думаю, до тебя очередь не дойдет.       - Очередь?       - О, мы пришли! – с этими словами адмирон услужливо распахнул тяжелые двери залы, пропуская военного вперед.       Круглая арена, посыпанная песком, чтобы проще было следить за чистотой площадкипосле тренировок, тускло освещается факелами, закрепленными на стенах.       У самого входа взгляд демона упирается в окровавленное тело одного из солдат его полка. Ноги сломаны – из ран чуть ниже коленей торчат осколки костей, а на шее алеет красная полоса, кровь из которой уже перестала течь, и рана начинает затягиваться.       «Жив,» - успокаивающе всплывает в голове архидемона, и он поднимает взгляд, чтобы осмотреть всю арену, снова впадая в ступор, видя похожую картину по ее периметру. Весь песок окрашен в темно-красный оттенок: тут и там в неестественных позах лежат его сослуживцы, некоторые из них так же без сознания, некоторые пытаются отползти ближе к трибунам. Окровавленное оружие солдат разбросано на песке.       Рука демона сама хватается за рукоять меча, когда недовольный и до трепета знакомый мужской низкий голос разносится по зале.       - Почему так долго, Винчесто?       - Прошу нас извинить, - Винчесто вышел в центр арены, - архидемон Саферий был в увольнении, пришлось обойти все ночлежки, чтобы его найти.       Непринужденность, с которой адмирон держится, на мгновение вызывает в Саферии зависть.       Величественный силуэт их господина возвышается на трибуне – светловолосый мужчина в темном костюме-тройке смотрит на своих подданых сверху вниз, спрятав руки в карманы. Огромные перепончатые крылья сложены за спиной, но это не умаляет их размера в сравнении с крыльями Винчесто и самого Саферия. Лицо короля Ада, покрытое россыпью неглубоких морщин, не выражает гнева или злости. Только снисхождение. И скука. И эта скука в сложившейся обстановке – арены полной окровавленных тел солдат, их стонов и мольбы о пощаде – заставляет в трепетном ужасе склонить голову, выражая почтение.       Сатана, расслабленно вышагивая по трибуне, спускается чуть ниже и со спокойным тоном обращается к Саферию:       - Жаль, если мой адмирон оторвал тебя от более приятных занятий в выходной.       Архидемон встает смирно и отчеканивает:       - Рад служить.       Сатана довольно ухмыляется, чуть приподняв уголок своих тонких бледных губ.       - Кажется, твои сослуживцы неплохо потрудились… - говоря это, он обводит взглядом помещение, - но мы… как бы тебе сказать… Мы, - он делает ударение на этом слове, подчеркивая, что говорит конкретно о своей персоне, - не были впечатлены.       Проглотив комок, подступивший к горлу, Саферий сохраняет каменное выражение лица. Сатана же продолжает спускаться все ниже и ниже к арене.       - Твой старшина хвалил тебя, Саферий, - Сатана кивает в сторону одного из раненных, чье бессознательное тело свисает с ограждения перед трибуной, - немного больше других. Ты готов подтвердить его слова?       - Господин, - внезапно прозвучал голос адмирона, -у Вас назначена встреча через полчаса. Быть может, достаточно…       - Заткнись, Винчесто,– Сатана лишь раздраженно отмахивается от адмирона, будто от мухи - на войне не бывает «достаточно». Ведь так, архидемон?       - Так точно, - Саферий делает шаг вперед, - я готов.       - Молодец, солдат, - голос Сатаны звучит неожиданно довольно и - на мгновение показалось - тепло? Словно вселяя уверенность в его (Саферии) превосходстве. И дружелюбии самого страшного грешника этой Вселенной.       Сделав глубокий вдох, Саферий достает меч из ножен, показывая готовность к бою.       - Сын, готов ли ты?       Все взгляды обратились в самый дальний и темный из углов арены. Ответа на вопрос на последовало.       - Забился в угол, как старый пёс, –глаза Сатаны загорелись красным, он раздраженно прикрикнул - выходи! Живо!       На этот раз из темноты донеслись едва слышимые звуки какой-то возни. В свете факелов показался сгорбившийся силуэт. Опираясь одной рукой о стену, еле перебирая ногами и загребая ботинками песок, он вышел из своего укрытия с опущенной головой.       Мальчишка. Уже не ребенок. Но и не взрослый. Высокий, худой и нескладный. Как и многие в этом возрасте. Вторая рука бессильно болтается вдоль тела, будто сломана, спутанные и слипшиеся от крови волосы закрывают его лицо, а пропитанная кровью рубашка разорвана на груди, обнажая глубокие раны, нанесенные мечами. От остальных солдат в зале мальчика отличает лишь то, что он находит силы стоять на ногах. И все же видно, как каждая новая секунда, проведённая в вертикальном положении, дается ему все труднее.       - Да хватит себя жалеть, Люцифер, - голос отца на контрасте разговора с солдатом наполняют холод и сталь, его верхняя губа чуть приподнята, а глаза сужены, - встань нормально и поприветствуй противника.       На замечание мальчик отпускает свою опору и, прихрамывая, медленно начинает двигаться в сторону Саферия.       В этот же момент на плечо архидемона опускается рука, и тихий голос Винчесто быстро нашептывает на ухо:       - Лучше не жалей мальчишку.       - Лучше?       Но вопрос остается без ответа. Стоит ему обернуться, как адмирон уже стоит подле своего господина.       Наблюдая за противником, Саферий наклоняется к поясу, чтобы спрятать свой меч и подготовиться к рукопашному бою. Но строгий голос заставляет его замереть.       - Не прячь свое оружие, солдат.       В недоумении архидемон поворачивается к трибуне и удивленно констатирует:       - Он безоружен.       - Все верно. Люцифер потерял своё оружие в бою. Но ему ведь нужно завершить тренировку. На войне слуга не принесет ему меч, а враг не будет снисходителен и благороден. Aut vincere, aut mori, да, сын?       Не услышав ответа на наставление, архидемон лишь коротко кивнул и вновь повернулся к мальчику, который уже дохромал до середины арены и замер в десяти шагах от демона, так и не подняв на него взгляда. Даже если он и сохранил бы оружие, вряд ли в нем нашлись силы держать его в руках.       - Манеры, Люцифер, - Сатана протягивает каждую гласную в имени сына.       Мальчик покорно выпрямляется, встает по стойке, как военный – неуспешно из-за дрожащих от слабости коленей – и поднимает голову. Саферий внимательно смотрит в лицо оппонента: совсем юное красивое лицо мальчика от правой брови до черных от спекшейся крови губ рассекает алая полоса раны, едва начавшая затягиваться. Весь вид инфанта Ада заставляет демона почувствовать жалость в выпавшей тому доле и на мгновение забыть об однополчанах, чьи стоны то и дело раздаются со всех сторон. Но сострадание сменяет трепет, а крепкая ладонь крепко сжимает эфес, когда яркие рубины глаз молодого демона вспыхивают в полумраке, а изуродованное раной лицо искажает кривая, явно унаследованная, усмешка.       Люцифер коротко кивает головой. Саферий повторяет это движение. Бой начался.       Только сделав шаг навстречу противнику, архидемон понимает, что тот уже скрылся из его поля зрения. Мальчишка взмыл под самый купол арены и, тяжело дыша, смотрит вниз. Нагнать его не составляет никакого труда, и вот Саферий уже заносит свой меч, чтобы в полете нанести удар по противнику. Однако острый клинок лишь рассекает воздух, когда Люцифер вновь, словно вспышка, меняет свое местоположение. Его логика ясна - он не намерен сокращать расстояние между ними и тянет время, чтобы заживить раны. Так их игра в воздухе продолжается несколько минут – Саферию все тяжелее маневрировать с мечом, но, наблюдая за тем, как раненный и утомленный Люцифер двигается в воздухе, он легко предугадывает траекторию его полета. Ворох багряно-красных перьев плавно кружит в воздухе, когда их обладатель камнем падает на песок спиной вниз. Рана совсем неглубокая, но, чтобы снова взлететь после падения с такой высоты, нужно время.       Когда Саферий плавно приземляется на песок, его противник уже чуть приподнялся на локтях, чтобы сплюнуть кровь. Он тяжело дышит и пытается делать слабые попытки отползти назад, но ноги лишь слабо волочатся по песку.       Пять минут. И мальчишка повержен. Понадобился целый полк, чтобы архидемон загнал в угол и добил одного ребенка, даже не помяв мундир. Мысль о силе наследника Сатаны удивляет, хотя у всего есть свой лимит. И Люцифер его исчерпал. Бой окончен.       Но команды «вольно» нет.       В замешательстве архидемон неуверенно продолжает короткими шажками приближаться к побежденному. Люцифер отползает от него уже на локтях, но все тщетно. И, когда Саферий подходит к мальчику вплотную, заносит над его грудью свой меч, звучит команда.       Но совсем не та.       Голос - уставший и холодный, полный досады или раздражения, показывающий, что интерес его обладателя к поединку умер, и не остается ничего, кроме, как вынести приговор тому, кто в этом виновен - говорит:       - Действуй, солдат.       Беспрекословно выполняя приказ, демон опускает лезвие, невидящим взглядом смотря перед собой. Он не думает о том, почему Сатана дал такой жестокий приказ. Он не думает, в чем был смысл этого боя. О том, что он забыл здесь – на арене залитой кровью среди своих искалеченных однополчан – в свой единственный выходной, он не думает. Одна мысль в голове, на которой он сосредоточен, это установка - не убить мальчика. И не дай Шепфа, он сорвется с этой установки, когда лезвие рассечет грудь его противника.       Когда кажется, что оружие должно войти в тело, что-то встает на его пути. Саферий опускает взгляд вниз и шокировано понимает, что послужило препятствием. Дрожащими окровавленными ладонями мальчишка сжимает острие клинка, не давая тем самым нанести себе фатальный удар. Не смотря на усталость, его хватка остается настолько сильной, что острое лезвие почти до кости рассекает его руки. Боль, которую испытывает Люцифер, должна быть невыносима, и та воля, с которой он цепляется за жизнь, кажется непреодолимой, что не может не вызвать в душе демона уважение. Установка его отца в действии – либо выиграй, либо умри. И принц Ада проявляет себя, как достойный боец. Но одной воли недостаточно, чтобы в таком состоянии противостоять взрослому архидемону, только вышедшему из увольнения.       «Не убей его,» - вновь проговаривает про себя Саферий, когда прикладывает чуть больше силы, сжимая пальцами эфес.       Люцифер издает слабый хрип прежде, чем разжать свои ладони, опустить голову на песок и закрыть глаза.       На арене воцарилось молчание, нарушаемое лишь вознёй со стороны раненых. Демон достает свое оружие из тела противника и, вытерев его о полу сюртука, убирает в ножны.       Сатана расположился на скамье на трибуне и напряженно смотрит перед собой. Его лицо не выражает никаких эмоций. Лишь сосредоточенное размышление на тему, известную только самому королю. Под бессознательным телом его сына, который, словно тряпичная кукла, лежит в самом центре арены, красным цветком расползается по песку кровавое пятно. Едва затронув перья крыльев, которые точь-в-точь по цвету повторяют его, пятно резко прекращает расти, как и кровь прекращает струей вытекать из свежей раны. Винчесто, как и до поединка, стоит подле своего господина, и, кажется, так же безучастно смотрит в пустоту, думая о чем-то своем.       Наконец, эту гнетущую тишину нарушает громкий вздох. Люциферу еще долго будет больно дышать. Но сам факт его дыхания, заставляет Саферия выдохнуть самому.       Сатана молча встает с трибуны и идет в их сторону. Растерянный Саферий, не зная, чего ждать от такой близости к своему королю, не находит ничего лучше, чем встать по стойке смирно. Когда Сатана подходит на расстояние пары шагов, он напрягается, ожидая какого-то выпада в свою сторону. Но король проходит мимо, полностью проигнорировав солдата. И от этого безразличия, резко сменившего тепло его речи перед боем, по телу демона пробегает неприятная дрожь. Краем глаза он видит, как мужчина снимает с себя пиджак, когда подходит к сыну. Он неспешно наклоняется и накрывает им окровавленное тело мальчишки. А после бережно поднимает его на руки, от нагрузки раскрыв свои огромные крылья. Винчесто уже стоит у выхода с арены и придерживает дверь для своих господ. Тяжелой походкой, неся хрупкий груз, Сатана тихим голосом обращается к своему адмирону:       - Лети к Мамону и вели меня ждать.       - Слушаюсь, - кивает Винчесто, продолжая придерживать дверь.       Дойдя до выхода, Сатана останавливается.       - Солдат, - он вдруг обращается, даже не обернувшись к архидемону.       - Да? –Саферий, продолжавший стоять по стойке, отвечает, с трудом скрывая дрожь в голосе.       - Прибери здесь.