I. Глава 5

      Май завтракал на лоджии, завершив утренние процедуры. У него были густые светлые волосы, но уход отнимал столько времени, что зашлифовать в ноль машинкой было сподручнее. Он не торопился — институт располагался в двух шагах от дома. Солнце осветило детскую площадку с роботами-трансформерами. Май улыбнулся, представляя, как будет играть тут со своими детьми.       Обязательства перед "К-стратегией" можно было считать выполненными, хотя Май жалел, что поездка оказалась короткой. Он много раз бывал в Гондване, но столица продолжала манить его, как если бы он оставил там часть себя. Казалось, в Грасоо уже наступило будущее после будущего: скоростные вакуумные поезда, нейрочипы для управления роботами-аватарами, расщепление мусора на атомы и многое другое. Не хватало только телепортов, машины времени и загрузки сознания в облако. Но работа над проектом "Нейронных связей" требовала срочности. Май сказал Жейви взять обратные билеты как можно раньше, и они вернулись в Керну вчера ночью.       Он был уверен, что Же́йви Оле́а стала его лучшим выбором по части кадров. Она с отличием окончила факультет международного маркетинга и успела получить опыт в сфере тяжёлой промышленности: полтора года — ассистент начальника отдела и полгода — ассистент президента компании. Впервые увидев Жейви, Май не совладал с собой, вообразив постель причиной такого резюме, но он ошибся. К концу испытательного срока Май готов был умолять её остаться навсегда. Она блестяще справлялась и с рекламой, и с поиском заказчиков, и с рутинными задачами вроде организации переговоров.       Прежде Май никогда не видел себя бизнесменом. Если бы ему предсказали, что однажды он возглавит собственный институт, Май бы громко смеялся. В детстве он мечтал стать врачом. Его мать занималась ландшафтным дизайном. Она растила сына одна, но Май знал, что был желанным ребёнком. Вспыльчивая, но добрая, она с интересом слушала его умозаключения, даже когда Май был совсем маленьким. Перепады её настроения утомляли, но они же были причиной спонтанных путешествий. Для матери было рутиной сорваться посреди ночи в заповедник, где какой-нибудь кактус расцвёл на пару часов. Во время прогулок она черпала вдохновение, расслаблялась, а ещё — целиком принадлежала маленькому Майю. Ярче всего ему запомнился пикник на берегу Синуи, когда мать неожиданно вернулась из командировки и забрала Майя с последнего урока. Они не могли наговориться, ели фаст-фуд и рассматривали водомерок. Где-то там у Майя зародилось желание пойти в науку, но он не разглядел его за идеалистическим представлением о медицине.       Мать часто отправляли на международные конференции, а Май оставался с дедом. Когда Май заканчивал школу, мать познакомилась с хозяином строительной фирмы и почти сразу вышла за него замуж. Отчим пригласил их перебраться к нему в крупный город на юге Гондваны. Несмотря на перспективы, мысль об эмиграции не обрадовала Майя. Счастье матери было для него главным, поэтому они с дедом отпустили её одну. Достигнув совершеннолетия, Май получил доступ к счёту на образование, который мать начала пополнять ещё до его рождения. Май выучился на врача общей практики, но довольно быстро понял, что ему нужно в науку. Он загорелся программированием в разрезе генетических исследований. Материнских денег впритык хватало на второе высшее, но она уговорила его не жалеть и попробовать. В рамках выпускной работы и появился прототип "Зеркала".       Надеясь продолжить исследования на нормальном оборудовании, Май пробился в НИИ биоинформатики, но не преуспел. Квантовый суперкомпьютер, о котором он столько читал, оказался недостаточно мощным, а конкуренция за квоты вычислительных ресурсов между отделами была высока. Май неоднократно просил руководство согласовать покупку новой модели, но его запросы уходили в никуда. Майя поразил масштаб, с которым Секала имитировала научную деятельность в сфере генной инженерии.       "Зеркалом", в первую очередь, нужно было заинтересовать "К-стратегию". Возможность смоделировать плод должна была снизить оставшиеся риски во много раз. Май боялся, что где-то уже ведут схожие разработки — ему не хотелось снова отдавать Гондване пальму первенства. Не для того он остался в Секале, чтобы смотреть, как открытия совершают другие! Поэтому Май работал с тем, что есть, хорошо себя зарекомендовал и защитил кандидатскую диссертацию. Несколько раз его приглашали в сферу военных исследований, но Май скорее выстрелил бы себе в голову, чем согласился бы работать над оружием.       Спустя несколько лет у него был накоплен большой объём данных, идентичных тому, что сгенерировало "Зеркало". Тогда Май решил, что стоит попытать счастья на конкурсе грантов. Это была небольшая часть налогов, которую отдавали на откуп жителям. Здоровье детей должно было затмить любых конкурентов, но голосование показало обратное. Грант получил НИИ биологической геронтологии. Май считал что это, безусловно, одна из самых важных тем для научных изысканий. Являясь основной причиной смертности, старение было и оставалось главным врагом человечества. Май не мог не радоваться за коллег, да и в будущем они могли бы сотрудничать... Только данный проект был в самом начале или, скорее, вовсе зашёл в тупик. Обыватели не понимали таких сложностей и клюнули на главный козырь — нерастущего котёнка. При том что стареть тот продолжал и в данном случае не добавлял ничего к нового к проблеме старения. Майю же не хватало лишь оборудования, чтобы закончить исследования за пару лет! Кроме гранта, победители заполучили крупного инвестора. Он тут же профинансировал рекламную кампанию и поставил котят на поток. Животные оказались эксклюзивом, так как не могли размножаться. Май надеялся, что хотя бы часть выручки пойдёт на нормальные исследования. Он планировал повторить заявку через год, но это не потребовалось.       В солнечный летний день ему поступил звонок от нотариуса. Машина, в которой ехали отчим с матерью, взорвалась. Нотариус говорил что-то про наследство, пока вокруг Майя рушился мир. Неизвестно, были это конкуренты или работники, вытесненные роботизацией. Майю хотелось утонуть в горечи, но нужно было решать, что делать с наследством. Он был уверен, что отчим с матерью скоро заведут общих детей, и всё достанется им. Отчим же указал в завещании не только мать Майя, но и его самого. От соболезнований, больше похожих на поздравления, Майю было настолько тошно, что хотелось передать всё в международный институт проблем старения. Только жене удалось его отговорить. Лами верила, что он сможет возглавить собственный институт. Тогда Май тоже в это поверил.       Пока шли поиски покупателей на виллу и бизнес, Май изучал рынок недвижимости Керны. Он выбрал один из самых бюджетных слотов на землю, а через два месяца оборудование уже стояло по кабинетам. Технология 3D-печати позволяла ускоренно возводить несущие конструкции. Управленческие вопросы Май делегировал программному обеспечению, которым пользовались бизнесмены и правительственные службы. Искусственный интеллект рассчитывал износ оборудования, объёмы выполненных работ, бухгалтерию, налоги и даже колебания валют.       Через несколько месяцев Майю пришло письмо от крупного застройщика. Май винил себя за то, что недостаточно изучил градостроительный план вокруг института и уже морально готовился к тяжбе за землю, но застройщик его удивил. Он задумал тут микрорайон для людей с научным мировоззрением и просил разрешения использовать институт в рекламной кампании. Также он предложил Майю работу — составить требования к "умным" квартирам и социальным объектам. Новый дизайн института шёл в подарок. Реклама была обоюдовыгодной, и сразу после анонса в институт обратилось два агрохолдинга. Первый заказал разработку генетически модифицированных сельскохозяйственных культур для повышения урожайности; второй — улучшение микроорганизмов для биоремедиации.       Когда "Зеркало" было почти готово, Май не мог в это поверить. Коллеги помогли ему завершить исследования и наконец-то подготовить предложение для "К-стратегии". В те годы их сотрудничество представлялось Майю самым грандиозным достижением его жизни. Он думал, что после включения "Зеркала" в протокол будет чувствовать нечто особенное, но времени на лирику не осталось. Полтора года назад Жейви инициировала заключение большого контракта с клиникой "Нейронные связи". Там занимались разработкой лекарства, восстанавливающего нейродегенеративные повреждения. Раньше лечение сводилось к сохранению качества жизни, но могло лишь облегчить заболевание в той или иной мере. Команда Жара Колера изобрела "Синапсалин" — комбинированный препарат с точечной доставкой в повреждённые нейроны. Это стало возможным благодаря нанороботам, способным проходить через гематоэнцефалический барьер. Действующие вещества, такие как нейротрофины, стимулировали нейропластичность и регенерацию нейронов. Анти-амилоидные антитела удаляли токсичные белки. Встроенные в нанороботов сенсоры позволяли мониторить реакцию нейронов на лечение в реальном времени. Отвечая на изменение состояния пациента, нанороботы могли адаптировать собственную активность, например, изменять дозировку высвобождаемых веществ. Предварительные результаты были отличными, как и прогнозы "Зеркала". Благодаря суперкомпьютеру комбинации настроек нанороботов проверили максимально быстро. Это позволило отобрать лучшие варианты для доклинических исследований и ускорило запуск первой фазы.       С альтернативной медициной в целом и со скриптопатией в частности Май давно смирился. Но их препринт вышел внезапно, поражая не только качеством, но и масштабом рекламной кампании. Общественный резонанс оказался настолько громким, что инициировал государственную поддержку "Био-Скрипт" и немедленный запуск первой фазы. С тех пор Май работал, не покладая рук, но пообещал себе нормальный отпуск, как только у Жара закончится первая фаза. Во всяком случае, Май прекратит работать по выходным и засиживаться до ночи — поиск спутницы жизни тоже требовал времени.       В девять часов Май стоял у двери своего кабинета. Жейви была на месте и приветливо улыбалась ему.       — Удалось хоть пару часов поспать? — спросил Май, имея в виду ночной перелёт. — Ты отлично поработала, надо было согласиться на выходной.       — Всё хорошо, спасибо, — она беззаботно отмахнулась. — Сделать взвар?       — Жейви, ну ты ведь не секретарша! И я до сих пор теряюсь, почему тебе так хочется сидеть в холле. Давай уже выберем тебе кабинет?       — И кто из наших заказчиков меня там увидит? — обронила Жейви.       — Всё, теперь понял, — усмехнулся Май. Он прошёл к себе и включил компьютер. — А я-то думал, что тебе просто неймётся таскать эти чашки, — Май чуть повысил голос, чтобы докричаться, но Жейви уже стояла рядом.       — Май, тебя ведь устраивает качество моей работы? А меня устраивает рабочее место. У нас тут самый красивый вид. И насчёт чашек это не шутка, — Жейви в самом деле выглядела обеспокоенной. — Когда я увидела, что ты прислуживаешь инвесторам "Нейросвязей", чуть в обморок не упала. Теперь приходится поить их заранее, иначе никто не будет с тобой работать.       — Серьёзно? — он пожал плечами, разворачивая в воздухе перед собой дополнительные виртуальные экраны. — Я с утра до вечера за компом, можно мне хоть немного размяться?       — Ну не так же! Поставь тут беговую дорожку, она хотя бы выглядит дорого.       — Лучше бы ты с таким рвением контролировала закупку антимоскитных лазеров, — Май скосил глаза на муху, потирающую лапки, и резко махнул рукой. Муха переместилась на стену.       — Не злись, я ведь уже говорила, что мы заказали их в таком количестве, что везут издалека и…       — Да нет, просто удивляюсь, чем теперь забивают голову студентам, — Май натянуто улыбнулся и тут же серьёзно добавил. — Не подумай, ты превосходный специалист.       Жейви села напротив.       — Просто не лезь в это, Май. Заказчики не так уж часто заходят лично, чтобы мне было накладно встретить их ради твоего имиджа. Помнишь, какой банкет нам устроила "К-стратегия"? Это штрих к статусу компании.       — То — банкет… — отстранённо сказал Май, бегая глазами по долгожданному письму. — Если нам когда-нибудь понадобится такой, в чём я сильно сомневаюсь, закажем "под ключ", как они… Ну что ж такое, а?!       — Что? — Жейви приподняла идеально подведённую бровь.       — Департамент отклонил мою инициативу о регламентировании вакцин для страховых компаний, — он покручивался в кресле с раздосадованным видом. — Я хотел, чтобы их наконец обязали стандартизировать базовый набор и предлагать его только по фиксированной стоимости. Докатились, что некоторые даже малсанеку не хотят покрывать, а с остальными тоже сплошной мухлёж.       — Ты ведь предлагал начать с детских страховок, правда? Дети наше всё.       Май мрачно кивнул.       — Хм, — нахмурилась Жейви. — А можно полюбопытствовать, что ты привёл в качестве аргументов?       — Лови, — он отправил инициативу ей на почту.       Жейви откинулась в кресле, выводя перед глазами файл с помощью смарт-линзы.       — "Здоровье и благополучие", всё ясно, — она усмехнулась. — Написал бы сразу: "Мир, дружба, жвачка!", они бы хоть посмеялись.       — А есть предложение по существу? — хмыкнул Май.       — Осознать, что в их глазах ты должен быть не мессией, а экспертом с мировым именем.       — Ну диктуй, — Май активировал голосовой ввод.       Жейви тихонько прочистила горло и начала:       — Социально полезная поправка в законодательство повысит лояльность граждан к государственному аппарату. Своевременная массовая вакцинация снизит риски эпидемий и расходы на их ликвидацию, а также снизит избыточную смертность и процент инвалидизированности населения. Как следствие — повышение производительности труда, — Жейви приподняла указательный палец. — Можно ещё сюда же добавить "плюшки" для страховых. Решение в конечном счёте всё равно будут принимать их инвесторы. Перспектива реализации бо́льшего числа пакетных продуктов — детских, а впоследствии и взрослых, по которым реже будут требоваться выплаты. Рост средней продолжительности жизни и, соответственно, больше отчислений от конкретного клиента. Возможность в перспективе повысить возрастную планку льготных пакетных…       — Это я писать отказываюсь, — Май откинулся в кресле и сложил руки на груди.       — Почему? — удивилась Жейви. — Это ведь просто показывает, что люди живут лучше, и им дольше не требуется специфическое лечение.       — В двадцать пять всем так кажется, — вздохнул Май. — В Гондване средняя продолжительность жизни ещё больше, а льготный страховой пакет так и доступен с шестидесяти лет. Твои родители не будут против, если им скажут, что купить его они теперь смогут не в семьдесят, а, скажем, только в восемьдесят пять?       Жейви пожала плечами.       — Не знаю, ферма занимает всю их жизнь. Они говорят, что она их и кормит, и лечит — к врачу палкой не загонишь. Но, на крайний случай, я ведь решу любой вопрос. Старость надо планировать заранее, как и всё остальное.       — Да, вот только моя мама, — голос Майя стал тише. — Вместо этого спланировала моё образование.       — Так это ведь одно и тоже! — рассмеялась Жейви. — Просто другой тип инвестиции. Май, они ведь у нас из другой эпохи. Сейчас нормальные люди просто ищут работу с пенсией.       — Ладно, но я не хочу транслировать подобные идеи, — Май оставил попытки её переубедить.       — А чтобы инициативу приняли к рассмотрению, ты тоже не хочешь? — разозлилась Жейви. — Хотя бы покажи мне перед тем, как отправишь.       — Я сохраню в облаке, взгляни, когда руки дойдут.       В кабинет без стука вошёл Жар, злой и взволнованный. Увидев Жейви, он расплылся в улыбке, а потом снова наградил Майя гневным взглядом.       — Видел, что творится у вас под носом? — спросил Жар, не здороваясь. — Прямо напротив вивуны решили воткнуть очередной Малый Дом! Я-то гадал, что там будет, а сегодня план застройки вывесили.       — Жар Аб-Ива, и вам доброго утра, — Май поднялся с кресла и миролюбиво протянул руку. Жар отказался её принять, оставив руки в карманах. — Вы преувеличиваете…       — Умники, которые всё это понастроили, клялись в своих рекламках, что ни Больших, ни Малых Домов тут не будет! Иначе я не стал бы выкладывать им столько денег!       — Они выполнили обещание, — заметил Май. — На территории комплекса Малых Домов пока не запланировано. Он будет в ста метрах от условной границы с соседним микрорайоном.       — Жар Аб-Ива, ну в самом деле, — вмешалась Жейви. — У нас на ферме до сих пор путают наследную пару с Первыми Отцом и Матерью. Моя прабабушка вообще застала Разделение! Не гонят нас больше в Дом ВиВо палками, и хорошо. А вы хотите от людей слишком многого…       — Многого? — осклабился Жар. — Ты в курсе, что до ближайшего Малого Дома — километр от силы? Это пятнадцать минут черепашьим шагом! Жена-покойница каждую неделю ездила в какую-то глухомань — хотела проверенный Малый Дом, с историей. А эти, скажешь, все безногие, не дойти?       — Как этот Малый Дом касается лично вас, Жар Аб-Ива? — Май устало смотрел на него исподлобья. — Вряд ли они будут ходить по квартирам и развешивать приглашения.       — Если бы ты поинтересовался, знал бы, что в этом Малом Доме будет сфера вырождения. Представляешь, какой это грохот? Кукушка, которая каждый час долбит в голову, на что Секала спускает твои налоги?       — Уверен, они не будут звонить каждый час, — успокоил Май, хотя информация его не радовала, как и налог на развитие государственной религии. — А я и не подозревал, что ваша семья была религиозна.       — Ну ты чушь-то не пори, — обиделся Жар. — Это супружница была… Расскажу, когда будет, подо что.       — Хорошо, только вы пейте, а я посижу за компанию, — предложил Май, зная что коллега был вынужден отказаться от алкоголя. Привычные обороты речи давали ему подобие нормальности, и Май охотно подыгрывал. Сам он выпивку просто не любил.       — Смотри, ЗОЖ — та же секта, почище религии, — хмыкнул Жар. — Колитесь, ребятки, от чего я вас отвлёк на этот раз?       — Переписываем инициативу Майя про вакцины, — Жейви кратко объяснила суть проблемы.       — Благая миссия, жаль, только, что бессмысленная, — Жар покачал головой. — Когда гинекологи с кровью выбили разрешение на импорт вакцины от ВПЧ, бабы в очередь не выстраивались. Сейчас, по-моему, она только в "К-стратегии" есть.       — Я тоже баба, и сделала, как только смогла, — парировала Жейви. — Уверена, не я одна.       — Прости, милая, — поправился Жар. — Ты прекрасная жрица этого храма науки. Я имел в виду, что мало сделать вакцину доступной, надо рассказывать про неё где-нибудь на уровне федеральных каналов с утра до вечера — как работает, в чём польза, безопасность. Иначе биоразнообразие идиотов будет только расти. Сколько бы мы тут ни пытались улучшить их жизнь, вместо "спасибо" они напишут про нас всякую дрянь вроде этих скриптопатов. Или вивунов, которые на "воспитании" льют в уши, что у репродуктов нет души, а ходить к врачу вообще без надобности — лучше побыстрее отъехать в Истый и устроить там с ВиВо тройничок.       — Не мешайте одно с другим, — возразил Май. — Всё-таки про то, что у репродуктов нет души, транслирует не Большой Дом, а разные энтузиасты из Сети.       — Ой, да! И они же любезно предлагают обрести душу по выгодной цене! — вставила Жейви. — До ритуала вы, значит, были гомункулом, а после — счастливый обладатель новенькой души с сертификатом на принадлежность к роду человеческому. Там даже какие-то печати есть, не могу! — она расхохоталась.       — Но расплодились-то они как раз потому, что репродуктов запугивают всякими ужасами и не берут в Дом ВиВо, — возразил Жар. — По мне, это даже к лучшему, но если у человека атрофировано критическое мышление, всегда найдутся жулики, которые разведут его на деньги. Только массовое просвещение спасёт родину!       — Я уж испугался, что массовые расстрелы, — вздохнул Май. — Хорошо, что вы сегодня добрый.       — Люди и без промывания мозгов отлично справляются, — парировал Жар. — Вот Керна раскошелилась на беспилотники, и казалось бы — живи не хочу. Так нет же, слабоумным надо покатушки! — на последних словах голос взлетел почти до крика.       — Жёсткие запреты на такие вещи приведут к гораздо худшим последствиям, — возразил Май успокаивающим тоном. — На трассах дежурят врачи, плюс у диспетчеров всегда есть возможность остановить поездку. Если соблюдать технику безопасности…       — Да что ты говоришь? — Жар сузил глаза. — Все правила безопасности написаны чьей-то кровью. Не задумывался, когда именно туда вмонтировали дистанционку? Моя дочь тоже любила эти покатушки, но однажды её муженёк додумался до угона. Хотел покататься с ветерком!.. Полиция вела их до железнодорожных путей, а сопляк был уверен, что проскочит… — он осёкся и закончил ледяным тоном. — Иногда запреты — единственный способ уберечь людей от самих себя.       — Жар Аб-Ива, я не знал… — Май слышал об этой трагедии в мегаполисе на северо-западе страны. — Простите, мне очень жаль.       — Соболезную вам, — Жейви съёжилась в кресле.       — Вы не думайте, Лу была девочка, что надо, отличница, собиралась поступать на антрополога, — ревностно добавил Жар. — Это мать её довела со своим ВиВо, мол, не так одевается, не то говорит… Вот и умотала в шестнадцать лет с каким-то трубадуром. Я-то сразу понял, что парень — днище. Мало я его с лестницы спускал, надо было отделать пару раз, чтобы от одного вида прошло это помутнение. Всё жена со своим милосердием. Дожалелась!       Май чувствовал, что Жар не простил ни жену, ни дочь за то, что они оставили его так рано. Молчание затягивалось.       — Давайте пить взвар? — предложила Жейви. — Лимитированная коллекция для ценителей алкоголя, — она сходила за упаковкой и протянула Жару. — "Гроза Тетис". Будете такой?       — "Этот купаж навевает воспоминания о весёлом роме и морских закатах с миражами пиратских кораблей, — скептически прочёл он. — Наберут сопляков, которые в жизни-то ничего не видали. Когда взвар станет напоминать о роме, я пойму, что начался маразм. Ну, пригубить пиратского пойла мне не светит ещё долго, поэтому заваривай, Жейви, свой суррогат.       — Варенье? — утонила она.       Жар скривился и добавил:       — Не. И давай побыстрее это всё, — он перевёл взгляд на Майя. — Сегодня едем за новыми дозами "Синапсалина".       — А вы-то там зачем? — удивился Май. — До производства часа три в одну сторону, настолько я помню?..       — Хочешь, чтобы получилось хорошо — делай сам, — процедил Жар. — Поедем с мигалками, как за наследной парой.       — Ну… вообще согласен, — Май закивал, памятуя несчастный случай в начале первой фазы.       Жар сменил тему:       — У внучки спектакль завтра. Одиннадцать лет, и уже — главная роль!       — О, поздравляю! — воскликнула Жейви из гостевого уголка, расставляя на блюдечки новые дизайнерские чашки.       Май поднялся из-за стола, и они с Жаром переместились туда же.       — Моя порода, — Жар кивнул сам себе. — Такое будущее! Эту девочку я ни за что не упущу!       — Как она, вспоминает Судоо-Парк? — спросила Жейви, явно надеясь на похвалу.       — Ещё бы! — подхватил Жар. — Спасибо тебе за рекомендацию, твой агент просто золото, — он сразу считал её потребность покрасоваться. — И с документами не парились, и отдохнули по-королевски.       Май был уверен, что если бы не болезнь, Жар добавил бы: "Не хватало только тебя, красавица!", и, скорее всего, имел бы в виду именно это.       — Рада быть вам полезной, — довольная, Жейви приосанилась. — Я бы в её возрасте с ума сошла, если бы меня отвезли в Гондвану на все каникулы.       — Сам был в шоке от их наворотов! — хохотнул Жар, и его лице как будто промелькнул озорной мальчишка. — Если бы я не превращался в желе, не пропустил бы ни одного аттракциона. Жаль, что без чипа не взять аватар, а то бы оторвался вместе с Лу по полной… Осторожно!       Жейви приблизила чашку к губам, но вместе с ней поднялось и блюдечко. Перегнувшись через стол, Жар поймал его левой рукой. Он был в рубашке с коротким рукавом, и было видно, что мышцы напряглись без помощи экзоскелета. Май пытался осознать случившееся.       — Вот это я выдал! — Жар спокойно выдержал его взгляд. Рука быстро вернулась в карман. — Глянь-ка, на что способна красота!       — Спасибо за крепкое мужское плечо, — сказала Жейви, состроив глазки.       — Это я виноват, — догадался Май. — Наверное, в прошлый раз плохо помыл.       Жейви сделала страшные глаза.       — Больше никогда не притрагивайся к этим чашкам! Нам срочно нужно обсудить покупку посудомойки на этаж!       Май не слушал её, продолжая разглядывать Жара. Правая рука еле двигалась, как и раньше, экзоскелет почти полностью брал на себя ходьбу. Миозит, приобретённый Жаром после малсанеки, в последние годы быстро прогрессировал: воспаление сменилось паталогической слабостью. Мышцы атрофировались не столько из-за болезни, сколько из-за длительных курсов кортикостероидов, тормозящих воспалительный процесс. Лечения пока не существовало, а поддерживающая терапия уже не приносила облегчения. Жар был прав, он слабел на глазах, и случившееся выглядело чудом. Майю оставалось только поверить, что общение с красивыми женщинами в самом деле придавало Жару сил.