I. Глава 8

      Май сидел в НИИ неврологии сбоку от Жара и тоскливо смотрел, как заполняется конференц-зал.       — Только взгляни, — прошипел Жар сквозь зубы. — Взрослые образованные люди пришли послушать, что клетки умеют разговаривать.       — Всё дело в результатах, — нахмурился Май. — И в их качестве. Возможно, скриптопаты сами наконец хотят разобраться, и сейчас озвучат что-то убедительное.       — Денег они хотят, вот чего, — Жар посмотрел на него, как на тупицу. — Ты почитай, Верека зарегистрировал патент ещё до открытия своего "зоопарка" с разумными клетками. Боялся, что кто-нибудь уведёт бизнес-идею. А схемы лечения ты видел? Инъекции ЭАД-ов с ДНК-мемасиками за тысячи гемов и — вместе с этим — нормальная терапия: антибиотики, кортикостероиды… Видимо, иначе клетки теряют дар речи. Один плюс, что хотя бы — не вместо.       — Да, но для исследований они взяли только инъекции, — заметил Май. — И работает.       — Всё это уже было, ты просто не помнишь, — отмахнулся Жар. — Ты не видел, что творилось лет сорок назад, когда гранты на собственную фарму уже раздали, а написать или хотя бы списать у Гондваны стандарты регистрации забыли. Лекарства штамповали пачками. А регистрационной комиссии было достаточно одного слова "исследование" на ссаной бумажке, где выборка десять человек, из которых пять — сами разработчики, остальных нашли на вокзале, и они оказались крысами. Даже от соплей тогда выписывали вот такенный список непонятного барахла, — последовал соответствующий жест.       — Я читал, что всё это вносили в рекомендации по лечению. Это правда? — Майю было интересно узнать из первых рук.       — В том и тема! Скольким врачам тогда отозвали лицензии потому что им совесть не позволяла вместо эффективных препаратов выписывать какой-то эффектано́л! Я тогда ещё радовался, что не пошёл — на терапевта. После "чёрной зимы" Секала, конечно, пришла в ум, но, боюсь, грядёт очередная попытка протолкнуть дорогущий эффектанол в обязательные рекомендации.       "Чёрная зима" запомнилась не только врачам, но и всем, чьи родственники пострадали от нового противовирусного препарата. Рекламная кампания была настолько громкой, что в сезон ОРВИ его популярность побила все рекорды. К сожалению, из-за недостаточных исследований не было выявлено, что действующее вещество имело отложенный токсический эффект. Избыточная смертность в ту зиму также побила рекорды. Впоследствии большинство препаратов, зарегистрированных по старой схеме, были сняты с производства.       БАДы и ЭАДы не заявлялись как лекарства, поэтому не нуждались в рецептах и регистрировались по упрощённой схеме. Вот только в их составе, кроме пищевых и стимулирующих добавок, порой встречались сильнодействующие вещества, которые при неконтролируемом употреблении были небезопасны. Впрочем, из-за отсутствия громких прецедентов с летальным исходом всё оставалось, как есть. БАДы, в основном, выпускались в форме таблеток и батончиков; ЭАДы — практически во всех: от инъекций и капельниц до желатиновых капсул. Последние представляли собой вещества, стимулирующие физическую и умственную активность за счёт воздействия на нервную систему. Недобросовестные доктора любили назначать их вместе с основной терапией при лечении хронической усталости, анемии и даже онкозаболеваний.       — Ну теперь-то скриптопаты играют по правилам, — заметил Май. — Я сам сначала думал… Но результаты не просто серьёзные — они лучше наших. Мы обязаны дать им шанс наравне с любыми другими исследователями. Кажется, что у вас к ним какое-то предвзятое отношение. Не замечал за вами в… гхм, — он прочистил горло, чтобы незаметно оборвать фразу: "в плане работы".       Спустя пятнадцать минут появился Сомз Верека. Он был среднего роста и нормального телосложения, коротко подстрижен. Смарт-очки последней модели – прямиком из Гондваны. Сомзу было за пятьдесят; чёрные глаза смотрели мягко, с состраданием. Улыбнувшись зрителям, как лучшим друзьям, он встал возле проектора.       — Благодарю вас, что согласились потратить рабочее и личное время на знакомство с нашими исследованиями, — начал Сомз. — Для меня огромная честь выступать перед вами. Я веду пациентов с нейродегенеративными патологиями без малого тридцать лет. Практически всегда — это медленное угасание и невосполнимая утрата: для близких, для врача, для Секалы. Все эти годы я мечтал, что однажды кто-то сорвёт покровы со злосчастного недуга и вернёт надежду на исцеление. Смел ли я думать, что этим человеком стану я? — он вздохнул от переизбытка чувств. — Однако моих заслуг тут лишь малая толика.       — Стервец всегда умел красиво складывать, — произнёс Жар, даже не пытаясь понизить голос.       Май громко закашлялся, чтобы заглушить его.       — Май Фора, с вами всё хорошо? — участливо спросил Сомз.       — Да, я прошу прощения — остаточный кашель, — ответил Май. — Сомз Оль-Доу, пожалуйста, продолжайте.       — В этом зале присутствует человек, — Сомз сделал паузу, — который направил меня в самом начале профессионального и жизненного пути. Задачи, которые он ставил, и опыт, которым одарил, — моя главная опора, а его врачебное милосердие — ярчайший пример на всю жизнь. Это человек с большой буквы! — на экране появилось знакомое лицо. — Я прошу встать всех, кроме Жара Аб-Ива Колера, чтобы выразить ему благодарность за вклад в науку и в медицину!       Зрители встали, аплодируя, в то время как Жар ещё больше насупился и, упираясь в подлокотники, поудобнее усадил себя в кресле. Май отметил, что руки с лёгкостью удержали его на весу. Жар с вызовом перехватил его взгляд.       — Вы не говорили, что работали вместе, — садясь, шепнул Май.       — Вылетело из головы, — буркнул Жар. — Знал бы, что он превратится в такую крысу, утилизировал бы вместе с грызунами. Впрочем, зверьки принесли свою пользу, а этот продолбал всё, чему его научили.       Оглядывая зал с тёплой улыбкой, Сомз на миг встретился глазами с Жаром. Май удивился, что Жар первым отвёл взгляд.       — Не важно, каким местом поворачивается жизнь, — пробормотал Жар в сторону. — Врач, пока он не выжил из ума, не может позволить себе запачкаться в таком.       После того, как аплодисменты стихли, Сомз заговорил вновь:       — Когда в предлагаемых обстоятельствах — страшный диагноз, врач сделает всё, что до́лжно. А теперь спросите себя, как с этической точки зрения охарактеризовать лечение, которое вредит организму не меньше, чем помогает? Мне неоднократно приходилось назначать препараты — однозначно эффективные — но с чудовищными побочными эффектами. Некоторые из них по тяжести перевешивают заболевание!       Слайд иллюстрировал специфику и частоту нежелательных явлений при лечении нейродегенеративных патологий. Случайно или намеренно данные были в отрыве от статистики положительного эффекта. Между тем эти варианты лечения на большой выборке показывали достойную эффективность, которая перекрывала даже самые неприятные побочные эффекты.       — С оперативным вмешательством дела обстоят гораздо серьёзнее, — Сомз сделал скорбную паузу. — Нейрохирургия — одна из сложнейших манипуляций, венец врачебного гения. Но даже лучший хирург не может гарантировать не только полное излечение, но в некоторых случаях — даже благоприятный исход операции.       — Мать моя женщина! — уже тише воскликнул Жар. — Теперь ясно — когда он говорил, что едет повышать квалификацию, кривлялся на актёрских курсах. Секала лишилась гордости нации. В "мыле" для домохозяек он бы просто блистал! И я ещё оклады ему за эти отлучки выбивал! Когда уже хоть что-то по делу скажет?       — Возможно, среди нас есть коллеги, далёкие от религии, — продолжал Сомз ещё более вдохновлённым тоном. — Материалисты считают эволюцию причиной всего, но постулат о том, что человек может стать Творцом и совершать тектонические сдвиги, прямо или метафорически, является аксиомой.       — Мы, по ходу, ошиблись домом! — хохотнул Жар. — Даже вивунов приплёл со своей шарманкой: муха тоже самолёт, только маленький ещё, — он откинулся в кресле и прикрыл глаза. — Когда наш недоотец вспомнит, что тут не "воспитание", толкни меня.       В отличие от Жара, Май слушал внимательно.       — Я говорю о том, что в мире, где существуют болезни, непременно должен существовать ключ к их излечению. Не суть важно, кто именно его туда поместил — божественная длань или природа — найти его предначертано людям. Точнее, лучшим из нас, и десять лет назад я встретил второго важнейшего человека в своей жизни, — Сомз продемонстрировал архивный зал института истории и археологии, в котором увлеченно работал один из сотрудников.       — Этот человек, — продолжил Сомз, — Вернул нам истину, затерянную в грязи средневековья, когда у больных не было иной надежды, кроме естественного отбора. Для того чтобы продемонстрировать наш препарат, нужно сделать коротенький экскурс в историю. Наверняка многие слышали, что солнцепряник появился в северных широтах Секалы, где так мало солнца, но изобилие густых лесов и разломов изумрудного мрамора.       — Солнцепряник гораздо старше, — тихо сказал Май, выводя перед глазами страницу из справочника. — Его сделали ещё эпоху Три́а. Я только что проверил.       — И тут наврал! — Жар цокнул языком.       — Но это неправда! — торжествующе воскликнул Сомз. — Родиной солнцепряника была Триа — цивилизация будущего из далёкого прошлого, которой нет и, возможно, не будет равных. Даже в те годы, когда небоскрёбы уже подпирали небо, но их еще не коснулись ядерные лучи, северные трианцы продолжали выпекать печатные пряники. Традиция, скажете вы? Но мало кто задумывается — какую именно печать на них наносили. Для этого нужно вернуться ещё дальше — в трианское средневековье, где нередко случались эпидемии. Думаете, выше я говорил о нас? О, нет! Нам было несоизмеримо проще, ведь мы начинали не с нуля, а у древних Триа не было ничего. Но они пытались и создали печатные формы с исцеляющими текстами. Если вы рискнёте утомить себя поездкой на север, обязательно посетите этнографический музей в Формике. Там представлена богатейшая экспозиция, и там же к вам придёт вопрос, почему наравне с развалинами супертехнологичных больниц было найдено столько печатных форм? И не просто декоративных, с пожеланиями здоровья от доброй бабушки, а с текстами для излечения самых разных заболеваний, совершенно точно составленных учёными людьми. Экскурсовод расскажет вам об истории скриптопатии как одном из старейших способов врачевания. Раньше мы считали, что это лишь скромная глава в эволюции Триа, но факты, факты говорят об обратном. Доктор исторических наук, ведущий триавед, с которым мы познакомились выше, подтвердил — формы с медицинскими печатями подлинные и датируются Новейшим временем до нашей эры. Это означает, что скриптопатию могли практиковать вплоть до…       — Простите, уважаемый, но мы тут все опаздываем на презентацию ЭАДа, — выкрикнул Жар.       Сомз улыбнулся и закивал.       — Жар Аб-Ива, я прекрасно помню, что вы не любите длинные вступления, и прошу прощения. Мне очень жаль, но данный исторический факт пока мало известен, и я не мог оставить его без внимания. Иначе не получилось бы объяснить, как мы сделали наше открытие. Собственно, наконец-то — к нему. Как бы ни были гениальны наши предшественники…       — Насчёт гениальности — это спорно, — пробормотал Жар. — Ядрён-батон изобрели и сразу закончились — ну точно ума палата, а он развел тут про какие-то чудеса.       — … возможно, в силу привычки или скепсиса, — говорил Сомз, — они не поняли, что́ именно создали их предки. Последние хоть и были невежественны в сравнении с их потомками, одарены были ни чуть не меньше. Они пытались дать организму инструкции к излечению, зная, что он может их воспринять! Вымерший язык, на котором разговаривали в этой области, действительно оказался доступен для понимания клетками! Только способ, каким его можно до них донести, просто не мог прийти в голову средневековым людям. Впрочем, не пришёл он ни к их потомкам, ни к нам, до текущего момента. Новые знания побудили меня к изучению скриптопатии в том виде, в каком вы знаете её сегодня, и к созданию новой группы препаратов — скриптидов. Что до действующего вещества, то, как вы видите… Ой, прошу прощения, кто-то может?..       Пока ассистенты пытались оживить проектор, Сомз сделал глоток воды.       — Благодарю, — продолжил он. На экране появились схемы, иллюстрирующие принцип кодирования. — Что до состава скриптидов, то он максимально прозрачен. Мы кодируем инструкции, аналогичные тем, что были нанесены на формы Новейшего времени, в виде нуклеотидных последовательностей: аденина, тимина, гуанина и цитозина. Затем на основе полученного кода синтезируется молекула ДНК, которую мы погружаем в физраствор и получаем ЭАД. На первый взгляд, это просто жидкость, но под микроскопом она выглядит, как бесконечная вселенная, полная крошечных цепочек информации. Каждое сообщение терпеливо ждёт, чтобы проявить себя в нужный момент. После внутримышечной инъекции клетки приступают к немедленной обработке данных. Как только инструкции получены, ДНК бесследно разрушается под действием ферментов.       — После прочтения сжечь, — вставил Жар.       — Конечно, ЭАД-ы не предполагают исследований мирового образца, но мы скрупулёзно проводили эксперименты, которые могла позволить себе наша скромная клиника. На модельных животных был выявлен мощный общеукрепляющий и тонизирующий эффект без нежелательных явлений, не считая редкой аллергической реакции на компоненты физраствора. При длительных курсах у животных с различными патологиями стала наблюдаться тенденция к восстановлению поврежденных тканей. С точки зрения как фундаментальной науки, так и здравого смысла, ЭАД ни коим образом не мог навредить человеческому организму, и мы позволили себе ввести скриптиды в схемы лечения. Так вышло, что я невролог, и со всей ответственностью могу отвечать только за исследования неврологических патологий. Я тщательнейшим образом наблюдал за группой первых испытуемых и, с их согласия, постепенно отменял другую терапию, кроме поддерживающих инъекций "Нейроскриптида". Предварительные результаты поразили даже меня, а неоценимая поддержка Секалы дала возможность начать полноценные исследования. За годы работы мы рекомендовали скриптиды пациентам с самыми разными патологиями в виде сопутствующей терапии, а также — абсолютно здоровым — как профилактику различных заболевай. Параллельно мы вели строгий учёт нежелательных явлений. В начале доклинических исследований все пациенты, которые когда-либо получали у нас скриптиды, прошли углублённое обследование. Передав собранные данные в Департамент здравоохранения, мы получили разрешение объединить первую и вторую фазу…       — Хрена! — шокированный, Жар хлопнул Майя по руке (вполне ощутимо).       — Это является убедительным доказательством в пользу того, — говорил Сомз, — что скриптиды не имеют токсического эффекта и прекрасно переносятся как больными, так и здоровыми людьми. Значит, мы сможем инвестировать время и грантовые средства более гуманно и эффективно, не тратя их на перепроверку токсичности, которая и так уже многократно проверена. Вы можете ознакомиться не только с новыми результатами по безопасности "Нейроскриптида", но и с данными по восстановлению нервной ткани в рамках полноценного исследования. Мы уже определили наиболее эффективные инструкции и регулярность поддерживающих инъекций в зависимости от патологии, — на слайде были продемонстрированы схемы лечения, которые в сравнении с плацебо давали огромный перевес. — Как видно, сопутствующих нежелательных явлений практически нет, либо они незначительные. Судя по тем пациентам, которых я веду ещё с доклиники, можно говорить о стойкой ремиссии, которая сопровождается восстановлением нервной ткани от восьмидесяти пяти до девяносто восьми процентов. Участники текущего исследования показывают идентичные результаты, что подтверждает не только безопасность, но и эффективность "Нейроскриптида".       Жар заметил:       — Когда-то люди поголовно боялись, что если съешь генномодифицированный огурец, позеленеешь и начнешь фотосинтезировать, а теперь выстраиваются в очередь, чтобы уколоться какой-то хренью.       Сидящие сзади неврологии зашушукались, споря, не приведёт ли это к генетическим изменениям. Май обернулся к ним:       — ДНК, помещенная в физраствор, сама по себе не представляет опасности при внутримышечной инъекции. Они ведь не вводят вместе с ней белки или другие биологические компоненты, которые организм мог бы воспринять как потенциальные угрозы. Стерильность при проведении манипуляций, конечно, выносим за скобки.       — А как же риск экспрессии? — спросил один из врачей.       — Для того чтобы ДНК начала экспрессироваться, — ответил Май, — она должна быть доставлена внутрь клеток с помощью специальных систем доставки: липосом или вирусных векторов. А у них ДНК просто плавают в "супе" из физраствора, и, как он сказал, рискуют вызвать только аллергию на физраствор.       После анализа статистики по лечению каждой группы заболеваний, Сомз заключил:       — А теперь я готов ответить на любые вопросы.       Май поднял руку и практически вырвал у ассистента микрофон.       — То есть вы так и не поняли механизм работы? — воскликнул он. — Как же тогда…       — Спасибо за вопрос, Май Фора, — оборвал его Сомз. — Механизм действия антидепрессантов также долго не могли сформулировать, но никто не помышлял отказаться от их них ввиду доказанной эффективности. И это лишь один пример из множества, впрочем, если бы у вас было больше опыта по первой специальности, вы бы наверняка знали это сами. Но, разумеется, учитывая огромную нагрузку в рамках вашей коммерческой деятельности, я настоятельно не рекомендую утруждать себя перечитыванием конспектов из далёкой юности. Нервная система бизнесмена особенно нуждается в качественном отдыхе, — Сомз улыбнулся. — Да, пожалуйста, микрофон коллеге в третьем ряду.       Жар клацнул зубами, но реабилитолог, специализирующийся на больных с нейродегенеративными патологиями, уже задавал вопрос:       — Вы начали работу с контрольными группами полтора года назад, но нейродегенеративные болезни вялотекущие. Как вы можете говорить о стойкой ремиссии или стопроцентном восстановлении, когда вы наблюдаете за людьми всего ничего?       — Благодарю за вопрос, — Сомз вздохнул и чуть пожал плечами. — Мы собрались здесь обсудить непосредственно промежуточные результаты, обменяться опытом и услышать ваши замечания по дизайну исследований. Предсказывать что-либо было бы абсолютно ненаучно, поэтому нас ждёт третья фаза. Конечно же, будет и четвёртая. Мы успеем ещё не раз собраться, чтобы обсудить новые данные и подвести итоги. Очень надеюсь снова увидеть тут именно вас. Скриптопатия особо ценит лечебную физкультуру, так как это природная и безопасная терапия, не говоря об эффективности. Если вам интересно, у нас открыта вакансия как раз по вашей специальности.       — А почему у вас такие маленькие группы? — выкрикнул кто-то в конце зала.       — Если бы они были маленькие, в международных стандартах были бы иные граничные значения, — ответил Сомз. — И, если вы хотите задать вопрос, очень прошу, коллеги, сначала поднимайте руку. Уважайте друг друга.       Май слушал очень внимательно, но ничего нового так и не услышал.       — Раз вопросов больше нет, — сказал Сомз, — я приглашаю всех на фуршет. Надеюсь, он придётся вам…       — У меня есть вопрос, — Жар поднялся. С того момента, как Сомз унизил Майя, его глаза пылали ненавистью. — Кроме неоценимой поддержки Секалы, какая цель у всех этих телодвижений?       — Получение статуса доказательной медицины, разумеется, — ответил Сомз. — И регистрация "Нейроскриптида" как лекарственного средства.       — Хотя бы честно, — ухмыльнулся Жар. — Тогда последний вопрос — на фуршете будут солнцепряники?       — О, к сожалению, нет, — Сомз сочувственно склонил голову. — Если вдруг вы случайно отвлеклись во время доклада, осмелюсь напомнить, что мука и мёд ничем не помогут вам в борьбе с болезнью, — раздалось несколько смешков. — Но мио-скриптиды дают очень хорошие результаты при лечении мышечных патологий. Эти кейсы я пока не могу подкрепить исследованиями надлежащего уровня, но, как ваш коллега и старый друг, в э́тот раз я бы посоветовал не ждать дольше, а рискнуть.       — Что ж, тогда прошу прощения, — Жар отвесил издевательский поклон. — Похоже, я, по старости, спутал научную конференцию с триа-косплеем.       Он прошёл к выходу так быстро, как мог. Май хотел извиниться за него, но не нашёл в себе сил.       Не сговариваясь, Жар с Майем вышли из института и бесцельно пошли вперёд. Стоял август, но не было ни намёка на осень. Тёплый бриз обдувал лицо.       — Не знаю, что сказать, — Майя затрагивало уныние. — Судя по всему, их испытуемым правда лучше, но надолго ли? И за счёт чего? А про эти пряники я вообще молчу.       — Альтернативщик альтернативщика везде найдёт. Наивно думать, что этого барахла не было у трианцев. Их врачи сгорели бы со стыда, если бы услышали сегодня этого горе-кондитера. Но крысёныш сделал нас всех. Объединить фазы — каково?! А денежки-то выдавали на две. Ясно, куда он их теперь употребит "более гуманно и эффективно". Гаджеты его видел? А тряпки? Хуже бабы, я не могу, — сплюнул Жар. — Наклепал бы лучше своих криптидов-шмиптидов — мы бы хоть посмотрели на большой выборке. А то как были микроскопические группы, так и остались. Но деньги ему самому нужны, понимать надо.       — Я попробую смоделировать их "Нейроскриптид", — упрямо сказал Май. — Мы явно что-то упускаем. Если они ничего не скрывают, и он правда работает, "Зеркало" это подтвердит. Вдруг Верека открыл нечто такое, чего мы пока просто не можем объяснить?       — Смотри у меня! Попадёшь под гипноз этого пустозвона, а вывести тебя из транса у меня уже не хватит сил, — Жар так резко двинул кулаком у Майя перед носом, что тот еле увернулся.       — Вы в нём разочарованы, я понимаю, но разве вам не хочется докопаться до истины? Оскорбления тут не помогут, нужны доказательства.       — Копаться в дерьме — не моё призвание, — выплюнул Жар. — Но, как ты и сказал, результаты — отвал башки. Я перепроверил всё, что мог, но так и не понял, почему эта дичь работает. А она, очевидно, работает, назло мне, — Жар хрустнул веткой, задевшей его по лицу.       — Я заметил у вас резкое улучшение, — осторожно сказал Май с вопросительным подтекстом.       — ЛФК и новые миостимуляторы, — объяснил Жар. — Тут не могу не согласиться с крысенышем — ЛФК — наше всё, особенно после курса анаболических стероидов. Тема, да?       — Разве эффект от них настолько выраженный?…       — Короче, я давно понял, что спалился, — вздохнул Жар. — Прошлый курс был не полгода, а месяц назад. И ещё парочку — до. Теперь беги, сдавай меня руководству.       — Жар Аб-Ива, вы сами знаете, какие побочки у них в таком количестве. Хотите заработать пелиозный гепатит? — Май поколебался, но добавил, надеясь попасть в больное место, чтобы спасти. — Импотенция и гинекомастия вас тоже вряд ли обрадуют.       — Я уважаю твоё мнение, как врача, — серьёзно сказал Жар. — И мне хочется верить, что ты доверяешь моему. Кстати, внучка закончила начальную школу на отлично, я рассказывал?       — Нет, — грустно отозвался Май, хотя слышал про это уже сто раз. — Поздравляю. Но ради неё…       — Ты слепой? — Жар злобно зыркнул на него. — Это всё ради нее! Ити нужно дотянуть хотя бы до девятого класса. Скажешь, сам поступил бы иначе?       — Если вы навредите себе, Ити тоже лучше не будет, — сказал Май. — Сначала надеть маску на себя, потом — на ребёнка, помните? Я бы, скорее всего, нашёл опекуна на случай, если…       — Я справлюсь, — отрезал Жар. — Родители её папашки давным-давно закончились, а больше у нас никого нет. Какое опекунство, Май? Вокруг детских домов вечно пасутся какие-нибудь аферисты в поисках пособий на выпивку. Я костьми лягу, но Ити никогда к ним не попадёт. Ни за что.       — Тогда вы могли бы заключить контракт с интернатом, который вас устраивает и…       — После того, как я отъеду, некому будет следить, чтобы они заботились об Ити, а не потратили мои кровные на новую виллу. Всё, Май. Расскажи лучше, как у тебя на личном фронте? — Жар ткнул его локтем в бок. — Присмотрел наконец-то себе мать дома?       — Я встретил девушку, — поделился Май, сразу воодушевившись. — Ей интересна моя работа, кажется, по-настоящему интересна. Она весёлая, начитанная…       — А хорошенькая?       — Да, она учитель физкультуры.       — Ух, спортсменка, значит! Где мои сорок лет?       Май улыбнулся.       — Что, уже оценил преимущества? — Жар поиграл седыми бровями.       — Пока нет, мы познакомились в Сети и ещё ни разу не виделись. Кстати, она ведь живёт в Формике! Надо будет спросить про этот музей…       — Нашёл чем похвастаться, — расстроился Жар. — У тебя что, нормальные бабы закончились? Или наоборот, слишком много в последнее время? Захотелось экзотики? Ничего путного из этих виртуальных романсов не выходит! Девчонке нужна регистрация, а сама, небось, страшна как смерть. Там жертва нейросетки, а ты слюни распустил.       — Вряд ли, потому что у неё профиль на приличном ресурсе. Мы общаемся по видеосвязи, и она постоянно зовёт меня в гости.       — Из трусов выпрыгивает, а сама не едет, нищебродка. Лететь из этой дыры вроде не так уж и дорого. Ну купи ей билет, хоть посмотришь товар лицом.       — Она готовится к соревнованиям, а я не могу уехать, пока вы не закроете первую фазу.       — Совсем я тебя загонял, да? — Жар сочувственно взглянул на него. — Ну ладно, благо, эти провинциалочки упорные. Дождётся она тебя, тогда сам увидишь, что там на уме — одни бабки. Ещё будем смеяться, как ты купился на такой бородатый развод!       — Надеюсь, что дождётся, — Май давно не слушал и улыбался своим мыслям.