I. Глава 17

      — Я согласен с коллегой, — сказал Нут, читая рекомендации в карточке пациентки. — По необходимости принимайте триптан, ведите дневник головной боли, но в случае с мигренью также очень важно улучшить кровообращение…       — Ещё бы память улучшить, — вздохнула девушка, устало растирая виски. — А то уже слова забываю со всей этой историей.       — Именно поэтому невролог направил вас ко мне, — Нут выдержал короткую паузу, повторяя про себя заученный текст. — "Цефалгоскриптид" оказывает специфическое позитивное влияние на работу мозга: стимулирует познавательные функции, обучение и память, повышает устойчивость к стрессовым факторам…       — Вот это ещё лучше! — воскликнула пациентка.       — Сейчас, извините, пожалуйста, одну секунду, — Нут открыл файл с методичкой к скриптидам при неврологических патологиях. Он всё ещё перепроверял себя, чтобы не назначить лишнего. — Всё, я отправил рекомендации на почту, внёс в карточку и запрограммировал инъектор. Главное, не бойтесь. Невролог пишет, что у вас обычная мигрень, без ауры. Это ничего страшного, а качество жизни мы вам обязательно вернём. Но тут важна регулярность, — голос Нута стал серьёзнее. — Ваш курс "Цефалгоскриптида" будет следующий: четыре инъекции с интервалом в неделю. Первые полгода вы проходите этот курс раз в два месяца. Следующие полгода — раз в три месяца. Дальше поддерживающий курс — раз в шесть-восемь месяцев, хотя последний — уже по необходимости.       Пациентка едва заметно поморщилась.       — ЭАД-ы абсолютно безопасны, — успокоил Нут. — Мы не ожидаем никаких побочных эффектов.       — Да я детства уколы терпеть не могу, — пробормотала она.       — Даже с помощью инъектора? — усомнился Нут. — Там даже иглы не используются — лекарство вводится под большим давлением.       — Не знаю, я с севера — у нас такого пока нет. А в детстве мне только медсёстры что-то кололи.       — Роботизированный инъектор пришел им на смену, — сказал Нут, опустив глаза.       — Супер! А то все они какие-то криворукие! После них синяк на полруки вечно, — пациентка снова поморщилась. — Инъектор этот у вас? Тут же?       Нут кивнул, задетый её словами. Не всегда можно предугадать, как у пациента расположены сосуды. Синяк — ещё не повод обвинять медсестру в профнепригодности!       — А то я маму к вам в клинику привозила пару лет назад, — продолжила пациентка, — но флеболог почему-то отправлял её на лазер куда-то ещё.       — Да, у нас, к сожалению, пока нет оперблока.       — Зато благодаря скриптидам мама в самом деле так быстро восстановилась потом! И варикоз больше не возвращался.       — Рад это слышать, — Нут вежливо улыбнулся.       — Надеюсь, и мне помогут. Но мама тоже, кстати, жаловалась, что — уколы, а не какие-нибудь там шарики-таблетки. Больно или нет — не сказала, просто не очень удобно к вам столько ездить.       — Я передам в исследовательский отдел, — пообещал Нут. — Администратор подберёт время, или сами — в личном кабинете. Там удобно — слоты каждые десять минут. Кстати, есть окошко на сегодня в 15:40.       — Тогда я побегу, пока не заняли! — она выскочила.       — Хорошо. Не болейте! — Нут кивнул ей.       Она почтительно склонила голову и сказала:       — Спасибо, доктор!       Сердце Нута зашлось от гордости. Когда дверь закрылась, он подошёл к раковине и умылся холодной водой. Взглянув в зеркало, Нут не узнал себя: глаза блестели, осанка улучшилась, даже лицо возмужало. А силы фонтанировали — как никогда! Значит, курс общеукрепляющих скриптидов уже начал давать эффект.       "Спасибо, доктор!"       Нут уже давно не мечтал услышать эти слова, но белый халат и полная запись подтверждали — это действительно происходит. Пусть доказательная медицина пока и не признала скриптопатию, это было делом времени.       Год назад, ознакомившись с программой переподготовки, Нут понял, что работу у Дола придётся бросить. Нут отдал за обучение большую часть накопленных денег, поэтому остро встал вопрос с жильём. Но тут как раз школьный приятель решил покорять Керну на собственном трейлере и пригласил Нута пожить вместе. На машину не был установлен автопилот, поэтому она стояла перед самым въездом в Керну, а главный филиал "Био-Скрипт" располагался на другом конце города. Несмотря на это, благодарный, Нут оплачивал продукты, убирался и готовил. Всё бы ничего, но сосед оказался жутким неряхой и хуже того — атеистом. Тот нередко устраивал ночные попойки с девушками лёгкого поведения. Усталость, отвращение и похоть раздирали Нута на части, но он остался верен Мэйле и ВиВо.       Спустя пару месяцев Нут почувствовал, что больше не может: изучение трианского языка, работа в лаборатории, бесконечный "свинарник", отсутствие денег и страх не успеть. Вдруг Мэйлу украдёт у него кто-то другой, и всё будет напрасно?! Тело и психика сигналили, что предел пройден. Пару раз Нут зачем-то доставал медальон Дола… Выбросить яд в мусорку Нут не мог, а передавать его полиции боялся.       Однажды в начале экзамена Сомз сказал: "Вы учите не просто язык. Вы учите язык бога! Не тот, который придумал Большой Дом для "воспитания", а тот, на котором говорил ВиВо!" Тогда Нут перешёл на какой-то новый уровень превозмогания и… превозмог. Его вдохновлял не только Сомз, но и студенты, многие из которых тоже были медбратьми и медсёстрами. Каждый из них понимал его мечты и страхи, а вместе они стали настоящим братством.       Когда в мозгу начал складываться принцип лечения, к Нуту пришло осознание. Это не просто ампулы — это квинтэссенция тысячелетних знаний, где каждая молекула как будто шепчет: "Живи!". В лаборатории называемое мистикой превращалось в науку под его пальцами. Сам же Нут как будто переродился: он создавал новый мир, где болезни можно победить силой слова. "Это больше, чем лекарство, — говорил Сомз. — Это послание. Почувствуйте связь, которая тянется к вам сквозь века! Вы держите ключ, способный открыть запертые двери на пути к исцелению всех болезней". Нут в самом деле ощутил связь: и с пациентами, которые перестали воспринимать его третьей рукой доктора, и с древними учёными, которые расшифровали язык природы. Нут не подозревал о подобных способах воздействия на мир и до сих пор не мог поверить, что сумел ими овладеть. Ви однозначно был к нему справедлив, а Во — милосердна, когда они благословили его на такую миссию! До Малого Дома Нут, правда, так и не дошёл, но активно собирался.       На стажировке не было ни капли "воды" — лишь необходимая теория и море практики. Главным чудом стала помощь в исследованиях. Нут с замиранием сердца наблюдал, как безнадёжно больные излечиваются на глазах. Наверняка потом начнутся исследования прочих групп скриптидов, но работать в исследовательском отделе Нут больше не планировал. Его интересовала только врачебная практика.       Под конец стажировки Нут не сомневался, что его пригласят на работу в один из филиалов "Био-Скрипт". Так и случилось — получая диплом, Нут услышал заветные слова лично от Сомза! Это было настолько почётно, что у Нута потемнело в глазах от тахикардии. А вместе с работой пришли деньги, каких Нут не видел никогда в жизни. Маленькая, но собственная квартира в Керне перестала быть несбыточной мечтой. Естественно, выплачивать за неё придётся почти всю жизнь, но, главное, чтобы эта жизнь прошла вместе с Мэйлой. Нут хранил деньги на счёте, но ему казалось, что первый взнос становится всё ощутимее в его руках. Прошло время, и он обнаружил в них не только ключи, но и Мэйлу. Теперь девушка принадлежала ему во всех смыслах, и ВиВо стал свидетелем их чистого долгожданного союза. Отец и Мать Малого Дома за небольшое пожертвование разблокировали их профили и провели "умножение" без исполнения новых миссий. А как Мэйла всё обустроила в квартире — просто загляденье! Нут разрывался между работой и домом. Читать профессиональную литературу, когда рядом была жена, у Нута пока не хватало силы воли. Мэйла же не смогла устроиться в Керне продавщицей, впрочем, Нут и не планировал, чтобы она работала.       Как-то он спросил Мэйлу после ужина:       — Ты счастлива?       — Да, милый, — она потёрлась ногой об его икру. — А ты?       — Почти, — он положил руку ей на живот и взглянул с робкой надеждой.       Нут согласился с Мэйлой, что они пока слишком молоды, но ведь нельзя быть слишком молодым для мечты! И он мечтал.