I. Глава 19

      С момента госпитализации Жара прошла неделя, но при обследовании возникло ещё больше вопросов. Держа в уме анаболики, Май боялся тромбов, но в коагулограмме отклонений не было. Эхокардиография показала нормальную структуру сердца; при этом сохранялась тахикардия — вероятно, как компенсаторная реакция на метаболический дисбаланс и гипогликемию. Жару внутривенно вводили питательные смеси, в том числе глюкозу, но её уровень оставался стабильно низким даже с увеличением дозы. Исходя из этого, врачи всерьёз заподозрили рак — опухолевые клетки, особенно на последних стадиях, "поедают" глюкозу в десятки раз активнее. К счастью, КТ и МРТ не выявили ни опухолевых масс, ни метастазов. Показатели работы печени также были в норме. Уровень кортизола и гормонов надпочечников не вызывал опасений.       Зацепки, тем не менее, были. У Жара держалась температура 38°C, а в анализах крови обнаружили признаки воспаления. Сначала этому не придали значения, списав на возраст и хронический миозит, но вскоре появился более серьёзный симптом — умеренный отёк мозга, скорее всего, вследствие воспаления. Врачи проверили Жара на инфекции, но он был абсолютно чист. Под отдалённые последствия малсанеки симптомы тоже не подходили.       Низкая активность мозга вкупе с высоким расходом глюкозы могли указывать на метаболический "голод". Жар слегка похудел, но ни жизненно важные органы, ни мышцы не теряли массу. Организм использовал жировые запасы как основной источник энергии, чтобы замедлить потерю органов и мышц. Тогда врачи выдвинули новую гипотезу: кома могла быть защитным механизмом, сдерживающим дальнейшее истощение и воспаление. Но что же тогда их провоцировало?       Сейчас в работе был вариант с редкими аутоиммунными заболеваниями, но многие из них успели исключить. Не выяснив ничего нового, Май уехал из больницы расстроенный.       Дом встретил его ворохом одежды: вещи Дины были разложены в разноцветные кучки на постели. Уперев руку в бок, она пристально их разглядывала. Май испугался, что ей взбрело в голову куда-то уехать. Он обвёл взглядом спальню в поисках чемодана.       — Хочу отнести кое-что в Малый Дом, — бодро объяснила Дина. — Каждый год сортирую вещи. Если ни разу не надевала, уже не буду носить.       — Здорово! — Май облегчённо выдохнул.       Больничный подошёл к концу, но Дина впервые за неделю снова была похожа на себя.       — Может, у тебя найдётся что-то ненужное? — спросила она с ещё большим энтузиазмом.       Май задумался. У него было не так много одежды, и он вынашивал её по максимуму.       — Даже если поношенное — не страшно, — добавила Дина. — Мама подошьёт или пустит на ткани для уроков.       — Я поищу, — Май хотел разделить с ней тревогу о Жаре, но боялся, что Дина тут же расстроится и "погаснет".       — Я сделала ужин, — глухо прозвучало откуда-то из шкафа. — Посмотри на плите. Надеюсь, вышло не хуже, чем у "Мехатрона", он на зарядке.       С кухни приятно тянуло его любимым рыбным супом со сливками. Они с Диной любили готовить вместе. Её особенно интересовало, какие блюда Май пробовал заграницей. Она сразу пыталась их повторить и допытывалась — получилось ли так же вкусно? У неё получалось ещё лучше, но еда, приготовленная любимой женщиной, всегда казалась вкуснее.       Май поужинал с большим аппетитом и надеялся, что Дина тоже поела. Суп был питательный, но лёгкий — самое то и для малышки, и для измученного желудка её мамы. Не обнаружив в посудомоечной машине вторую тарелку, Май вздохнул. Он вернулся в спальню и открыл шкаф, раздумывая, какую вещь не так жалко отдать. Вся одежда была хорошая, но возможность поддержать Дину стоила в разы больше. Май скосил глаза: Дина опустилась на край постели и, чуть согнувшись, начала глубоко дышать. А ведь когда Май только пришёл, она чувствовала себя гораздо лучше! Не могло же её состояние быть связано с ним?       — Всё хорошо? — Май присел рядом и обнял её за плечи одной рукой.       — Не знаю, — выдавила Дина. — Хочу морс.       Май не успел дойти до двери, потому что в следующий момент её стошнило. Дина со стоном отчаяния стукнула кулаками по кровати. "Мехатрон" ещё не зарядился, поэтому Май принёс таз с водой и тряпку. Ему показалось, что лучше убрать сразу, иначе Дина ещё больше расстроится, но он ошибся.       — Ну ты что, ну дай я сама, — всхлипывая, Дина сползла с кровати и попыталась отобрать у него тряпку.       — Ничего страшного не случилось, — Май мягко отстранил её руки и закончил с уборкой.       Он в самом деле не видел ничего страшного, но когда вернулся, нашёл Дину по-прежнему сидящей на полу. Руки сжимали покрывало; она уронила на них голову и безутешно всхлипывала.       — Ну, всё, всё, иди ко мне, — Май хотел погладить её по голове, но она резко отпрянула.       — Май, уйди, — зло пробормотала Дина. — Я сейчас успокоюсь, только, пожалуйста, уйди. Я не хочу, чтобы ты на меня смотрел.       Проигнорировав слабый протест, он взял её на руки и перенёс на кровать. После того как Дина устроилась, Май сел рядом и обнял её, вложил стакан с водой в мокрые от слёз пальцы. Она сделала пару глотков и судорожно вздохнула. Тогда Май положил ей на колени упаковку платочков и укрыл пледом.       — Может хватит уже? — процедила Дина тем же злобным тоном. — Прекрати вести себя так, словно ничего не происходит!       Май уставился на неё.       — А что такого происходит? И что я, по-твоему, должен делать?       — Скажи уже, наконец, что ты был прав! Что у меня просто мозги атрофировались от любви к тебе, — Дина практически уткнулась носом в стакан.       — Ты поела перед тем, как заняться одеждой? — вместо ответа спросил Май. — Когда ты нормально ела в последний раз?       — Утром. И мама дала мне йогурт перед тем, как я уехала. И я выпила два стакана морса.       — Это сколько же времени прошло! — Май чуть повысил голос. — Тебя просто тошнит от голода или… Ты опять брала такси?       Она хмуро кивнула.       — Дина!..       — Ну что, я так привыкла! У меня никогда ничего такого не было. И раньше я могла не есть гораздо дольше! А теперь всё время не пойми что… Это не я. Я вообще себя не узнаю.       — Раньше ты была одна, — терпеливо объяснил Май. — Сейчас надо есть по чуть-чуть, но часто, особенно, пока не пройдёт тошнота, — видя, что она перестала плакать и внимательно слушает, он продолжил. — Я наблюдал за тобой. Ты вообще ничего не изменила в распорядке. Нельзя сначала собираться, а потом завтракать. Проснулась — съела йогурт, посидела в кровати десять минут, чтобы желудок тоже проснулся, — Май чуть отодвинулся, надеясь, что Дина поднимет к нему лицо. — Если ты так нервничаешь из-за токсикоза, как же ты собираешься рожать?!       — Там хотя бы не будет тебя, — пробормотала Дина. Она смотрела на свои пальцы, комкающие платок.       Май приподнял брови. Дина снова говорила о нём, а не о себе. Возможно, разгадка была именно тут? Он обхватил её лицо и заставил их глаза встретиться.       — Пожалуйста, скажи, что тебя мучает? — взмолился Май. — Мне так хочется, чтобы ты снова улыбалась. Твоё молчание меня убивает.       Дина кивнула.       — Прости меня. Я так надеялась, что всё само выправится, и не придётся это обсуждать… Знаешь… А я ведь придумала всю эту историю с Формикой, чтобы ты узнал меня настоящую, — её голос стал совсем тихим. — А теперь я сама всё испортила. Ты предупреждал, что будет, как у мамы, — она пожала плечами. — Но это не страшно, на самом деле. Ну тошнит и тошнит. Я один раз порвала связку — вот это было куда хуже, и ничего… Но всё это происходит у тебя глазах! Я постоянно злая, меня рвёт, секса уже вообще нет… И я же знаю, знаю, что ты на самом деле обо всём этом думаешь. Твоя снисходительность делает мне в сто раз хуже! А теперь ты вообще за мной убираешь! Я себя ненавижу, — она сглотнула подступившие слёзы.       — Дина, а если вдруг я заболею, разве ты…       Она помотала головой.       — Я не больная, Май. Я просто дура. А впереди ещё целых полгода! Я выдержу, но… Ох, я так боюсь, что к тому времени ты найдёшь себе кого-то поумнее. И будешь абсолютно прав.       У Майя было что сказать по каждому пункту, но он дал ей выговориться. Закончив, Дина попыталась опустить взгляд, но Май чуть крепче сжал её лицо, не позволяя отвернуться.       — Ты так говоришь, будто я озабоченный подросток и не смогу немного подождать, пока тебе станет лучше, — он недоумённо смотрел на неё. — Мне никто не нужен, кроме тебя. И я знаю, какая ты: умная, сильная, самая лучшая, — Май нежно поцеловал её в нос. — Я всю жизнь тебя искал и был бы полным идиотом, если бы умудрился потерять.       Он никогда не озвучил бы это, но нервную и зарёванную Дину ему в самом деле не хотелось. Май скучал по женщине, к которой мчался через всю страну… Но тратить силы на то, чтобы заставить себя хотеть её в таком состоянии, было бы глупо. Надо помочь ей принять и улучшить ситуацию!       — Нет, это я идиотка, Май. Вела себя, как озабоченная свиноматка, — Дина приласкала его щёку, и Май чуть прикрыл веки от удовольствия. Тактильный голод накопился не меньше, а то и больше сексуального.       — Перестань себя обижать, — его тон стал твёрже.       — Прости меня за всё это, ладно? — Дина с надеждой смотрела на него.       — Если тут кто-то и должен просить прощения, так это я, — возразил Май. — Дина, послушай меня. Абсолютно не обязательно, что твоя беременность будет иметь хоть что-то общее с беременностями твоей мамы. Я уже миллион раз пожалел, что вложил эту идею тебе в голову.       Дина замерла, но, поколебавшись, сказала:       — Меня тоже всё время тошнит.       — Извини, пожалуйста, я вижу, что тебе плохо, но — не "всё время", — Май боялся показаться нечутким, только Дина однозначно преувеличивала. — Сегодня сколько раз была рвота?       Дина подняла взгляд в потолок.       — Ну вот сейчас…       — Я уже говорил — исключаем поездки на такси. Совсем. Какое-то время тебя ещё будет укачивать. А вечером надо было просто поесть перед физической нагрузкой. Вчера сколько раз тебя рвало? Позавчера?       — Один. Позапозавчера, — Дина удивилась собственным словам.       — Вот видишь! У нас всё идёт очень хорошо. Эмбрион прижился с первой попытки, — Май помедлил, говорить или нет. — А твои нервы могут спровоцировать отторжение, — он не хотел напугать её снова, но это правда увеличивало риск выкидыша. Май даже представить не мог, каково ей будет потерять ребёнка во второй раз — уже через своё тело.       Дина с ужасом накрыла живот рукой.       — Не обязательно, — тут же успокоил Май. — Но такое может случиться, если ты продолжишь так над собой издеваться. А вот если ты поверишь мне… Поверишь, что я правда хочу всегда быть вместе? — он с вызовом смотрел ей в глаза.       Дина кивнула, хотя по взгляду было видно, что пока это не согласие, а "поживём — увидим".       — А ещё пообещай мне, что начнёшь дробно питаться, — он дождался, когда она снова кивнёт, на этот раз уверенно. — Тогда всё очень быстро придет в норму. Не забывай, лето выдалось аномально жарким. Скоро уже будет полегче.       — Не могу отделаться от мысли, что я тебя разочаровала, Дина вздохнула. — Но себя я разочаровала ещё больше.       — Вот, это уже ближе к истине, — улыбнулся Май. — Ты к себе чересчур строга, только какой в этом смысл? Ты же хотела попробовать, разве нет?       — Да, очень, — Дина снова прижала ладонь к животу с потерянным видом. — Я думала… Но я не чувствую с ней никакой связи. Как будто меня просто засунули в чужое больное тело и всё. В "К-стратегии" я видела каждое изменение…       — Так она же ещё совсем маленькая! Погоди. Ты очень хотела получить такой опыт. Неужели этого недостаточно, чтобы быть к себе бережнее и простить, раз уж ты берёшь такие категории? Если бы ты не попробовала, потом жалела бы всю жизнь, а я вообще остался бы крайним.       Дина воззрилась на него, словно Май сказал нечто, что она давно знала, просто забыла.       — Думаю, да, я бы очень жалела. И в самом деле злилась бы на тебя в глубине души, — Дина склонила голову. — Мне тогда казалось, что всё это будет по-другому… не так, как я думала о беременности раньше.       — Почему? Потому что бабочки в животе?       Она рассмеялась.       — Ну… да. Я чувствовала, что если не уговорю тебя, мы упустим самое важное и прекрасное, а на деле… Что это было вообще? Сейчас кажется каким-то наваждением.       — Если бы в инстинкт к размножению каким-то образом было заложено обещание боли, фауна Земли давно бы вымерла.       — Ну, я надеюсь, моя женская суть наконец реализовалась, — хмыкнула Дина.       — Подожди немного, дальше будет интереснее. Ты обязательно получишь свои острые ощущения.       Дина заулыбалась и обняла его.       — Я всё делаю не так, — резюмировала она, будто оглядывала мысленным взором фронт работ. — Какой же ты всё-таки умный! Не зря дедушка звал тебя "Золотой", — Дина отпустила его, посмотрела в глаза и облизала губы. От таких взглядов у Майя тоже были бабочки в животе!       Первым импульсом было продемонстрировать пользу психотерапии, сказав, что умный-то как раз не Май, а Луч. Но сейчас было не время пытаться ломать её установки — риск заронить в голову Дины мысль, будто Май ненормальный, был слишком высок.       Он потянулся к её губам, но она мягко отстранила его.       — Сначала умоюсь и почищу зубы, — Дина встала с кровати. — А потом… — она снова взглянула на него… так.       — А потом тебе надо поесть, — Май тоже поднялся и взял её за плечи. Он не мог не радоваться их обоюдному желанию, но заняться сексом они ещё успеют. Важнее, чтобы Дина наконец услышала и его, и себя. — Твой организм сейчас строит для нас новую жизнь, и ему необходимы стройматериалы. Тело старается изо всех сил, просто не мешай ему, — Май всё-таки чмокнул её в губы, не дав увернуться.       Пока Дина была в ванной, Май налил ей суп и покрошил зелень. Его заинтересовал репортаж о том, как Секальское национальное агентство космических систем отправляет колонистов на Руджоо, и Май спроецировал новости на экран.       — Не знал, что СНАКС тоже решили строить базу, — сказал Май, разглядывая вдохновлённые лица добровольцев. — Так приятно, что космическую программу у нас ещё не совсем забросили после Лунной гонки. Если на такие проекты тратят деньги, значит, не всё потеряно.       — Мы не можем ударить в грязь лицом перед гондванцами,— отозвалась Дина, методично вливая в себя суп. — Раз у них там есть база, то и у нас должна быть. Это же стратегически важные новые территории!       — А, — невесело ухмыльнулся Май. — Экспансия не вширь, а вверх?       — Опять ты всё выворачиваешь, — Дина взглянула на него исподлобья. — Отец вообще думает, что раз туда начали столько тратить, значит, обнаружили что-то прибыльное. Вы просто не понимаете, что престиж страны не купить ни за какие деньги! Для этого не нужны другие причины, — она всматривалась в погрустневшее лицо Майя и вдруг спросила. — Как Жар Аб-Ива?       — Без изменений, — Май ещё больше расстроился. — Врачи продолжают ломать голову.       — Мне так жаль, — Дина придвинулась и погладила его по руке. Май тут же вспомнил, как искусно она делает массаж рук. — Я бы многое отдала, чтобы вернуть его тебе. Ну почему я могу не всё?       — Ты — можешь, — сболтнул Май. Под выразительным взглядом Дины отмолчаться уже не вышло, и ему пришлось рассказывать про смарт-очки.       Дина помолчала какое-то время.       — Ты же понимаешь, что, если там есть что-то незаконное, я должна об этом доложить? На него заведут дело, возможно, конфискуют имущество. Прости, Май, но я давала присягу.       Май тоже помолчал. Жар был ему очень нужен. И не ему одному — Лио сказал, что Ити упала в обморок, когда ей сообщили…       — Понимаю, — кивнул Май. — Но я не могу оставить Ити сиротой. Жар использовал бы любой шанс, я знаю.       — Хорошо, посмотрим, что там есть. Лишнее внимание я пока не буду к нему привлекать.

* * *

      Дина работала в отделе аудита информационной безопасности, но в тесном контакте со смежным отделом цифровой криминалистики. Туда передавали устройства для взлома — у каждого были свои особенности. Одни имели аппаратную защиту, не дающую извлекать ключи шифрования, другие блокировали загрузку неподписанного кода, а третьи стирали данные при неудачном подборе пароля. Важным фактором были уязвимости в ПО. Даже в новых моделях они могли оставаться из-за нюансов безопасности некоторых версий или задержек с обновлениями. Поэтому Дина попросила, чтобы Май купил ей для тренировки такие же смарт-очки, как у Жара. Модель не относилась к последним, но по характеристикам была значительно лучше, чем могла позволить себе Дина. Май обрадовался, потому что она продолжала отказываться от дорогих подарков.       Впервые Май видел её за работой. От Дины исходил азарт, нетерпение и какая-то новая опасность. Она выглядела уверенной, будто весь мир — пластилиновый шарик, который подчинится даже крошечному сжатию её пальцев. Возможно, это присуще всем военным, но Майю было не с чем сравнить. Он хотел, чтобы всё получилось, и одновременно боялся за Дину, но та уверила — вмешательство останется незаметным и недоказуемым. Скачав базу данных ИИ на собственные очки, она начала задавать вопросы. Ответы Май не видел — Дина озвучивала лишь краткое резюме. Прямые вопросы о лечении, новых привычках, дневнике самочувствия, звонках и переписках на эту тему результатов не дали. График занятий спортом полностью совпадал с тем, что рассказывал Жар, кроме миостимуляторов. Каких либо событий, гипотетически связанных с его лечением, тоже не нашлось. Поисковых запросов на эту тему Жар либо не делал, либо сразу очищал историю. С перемещениями — аналогично, хотя это не значило, что Жар не удалял конкретные поездки. На прямой вопрос, делал ли он это, ИИ ответил, что нет, но и его можно было бы попросить о чём-то "забыть". Май предположил, что полная информация должна храниться у разработчиков ИИ, но все компании были коммерческие. Раскрывать персональные данные клиентов и поставить под удар их лояльность, было невыгодно. По словам Дины, они неохотно сотрудничали даже при наличии открытых уголовных дел. Путешествия тоже не были связаны с лечением. ИИ назвал одиннадцать поездок за последние пять лет: Баталанта, острова Лью́ста, несколько стран Северного Альянса и, конечно же, Гондвана.       — Жар катал Ити по всему миру, — тепло сказал Май. — Я сначала не поверил, что он решился поехать в Судоо-Парк позапрошлой зимой — это стало бы их последней авантюрой. Конечно, он так не думал, но…       — Ну, судя по тому, сколько Жар Аб-Ива на неё потратил, думал он именно так, — заметила Дина, получив ответ о расходах до, после и во время этой поездки.       — "Нейронные связи" очень его ценят, наверняка хорошо платят, — сказал Май. — Настолько, что даже разделили с ним патент на нанороботов.       — То есть кто-то покупает на них лицензии?       — Да, ещё как! Исследования идут по всему миру. Очень удобно, когда не нужно начинать их с нуля. Нанороботы Жара могут помочь в лечении инсультов, эпилепсии, хронической боли и генетических заболеваний.       — Надо же, какие функциональные! Потом обязательно расскажешь подробнее, — нехотя его прервав, попросила Дина.       Май обожал её горящие глаза, когда он рассказывал про технологии, и не сразу вернулся к теме разговора:       — Обычно права на изобретения достаются компании, но зарплаты учёных от этого не растут. А тут просто слишком испугались потерять шикарного хирурга и перспективного учёного.       — Да уж, никто не мог предугадать эту жуткую малсанеку, — Дина поёжилась от воспоминаний. — А теперь сидят и локти кусают, что так с ним продешевили.       — Скажешь тоже, — фыркнул Май. — Мало изобрести наноробота — важнее понять, что именно он будет доставлять! Уверен, с помощью "Синапсалина" "Нейронные связи" войдут в историю. Правда в этот раз делиться патентом с Жаром они не собираются.       — Про то и речь, — Дина ухмыльнулась.       — Последние годы Жар трудился на переделе возможностей, — заметил Май. — Могли бы проявить благодарность!       — Думаю, он просто боялся не успеть, — протянула Дина.       — И не зря, — подхватил Май. — В "Нейронных связях" всё ещё неразбериха, кому дальше вести проект. А через полгода — уже третья фаза, — он покачал головой.       — Я сказала про поездку не к тому, что у него могут быть какие-то "чёрные доходы", — успокоила Дина. — Пока не спрашивала, но раз безопасники его не трогают, всё должно быть в порядке. ИИ говорит, что даже с гондванского счёта Жар Аб-Ива исправно платит налоги. Я просто… — он сделала паузу. — Нет, ну не могла эта поездка стоить таких денег! Сейчас поищу договор с турфирмой и переписку, может, так что-то поймём.       — Судоо-Парк объективно дорогой, — сказал Май. — Хотя, даже при желании, больше миллиона гемов за двоих там вряд ли можно оставить, — хохотнув, он заметил как Дина моргнула чуть медленнее, чем обычно. — Погоди. Ты хочешь сказать, что он потратил там больше миллиона за две недели?!       — Я не имею права озвучивать тебе суммы, — напомнила Дина. — Но за месяц до Гондваны Жар Аб-Ива снял наличными почти в десять раз больше, чем стоимость поездки в договоре. И потом, когда он уже был в Судоо, тоже снимал наличку с гондванского счёта, но уже гораздо меньше.       — На что? — сглотнул Май.       Дина пожала плечами.       — Если происхождение доходов не вызывает вопросов со стороны экономической безопасности, рядовые граждане не обязаны докладывать, на что они их тратят.       — Может, он просто хотел взять побольше, на крайний случай? — спросил Май, выгораживая Жара. Он точно знал — аттракционы не могли стоить таких денег, даже если кататься на них с утра до вечера и жить в президентском люксе.       — Нет, во все путешествия он оформлял "золотую страховку", — сказала Дина, — а там столько "крайних случаев", что на большинство у меня не хватит фантазии. И вообще — снимать гемы, чтобы тратить их там? Они что, свои же карты не принимают?       — Принимают, — напряжённо ответил Май. — А наши гемы наличными нет, конечно.       — Попробую узнать, декларировал ли он какую-то наличность при выезде, — Дина ещё потыкалась с вопросами, но ИИ этой информацией не владел. — Ну ладно, это я сама выясню. Сейчас узнаю, ездил ли Жар Аб-Ива из Судоо куда-то ещё… Угу. Виандоо, Виандоо, — она потёрла переносицу. — Откуда я знаю этот город? В шестидесяти километрах на юго-запад от Судоо…       — Наверное, от меня, — Май улыбнулся, вспоминая их встречу в Формике. — Я говорил про институт нервно-мышечных патологий… — он осёкся.       — Так. Давай-ка вот тут подробнее, — глаза Дины азартно блеснули. — Нашла их переписку с отделом экскурсий. ИИ говорит, что это был визит с познавательными целями, потому и не нашёл его, когда мы спрашивали про лечение. Надо было искать менее очевидные связи. Ага, Жар Аб-Ива отправлял паспортные данные, чтобы им с Ити оформили пропуск. Карта поездки совпадает с адресом главного корпуса. Время пребывания — час пятьдесят три минуты. Жар-Аб Ива даже поставил им пятёрку на карте… Только время вечернее — нетипично для экскурсии в НИИ, даже индивидуальной. Вообще странно, что Жар Аб-Ива не удалил всё это. Разве что… — Дина умолкла на пару секунд. — Может, наоборот, хотел, чтобы ты нашёл? Нет, как бы ты это нашёл, интересно? Бред, тогда уж легче было бы отложенное письмо написать. Значит, удалял только те данные, которое можно счесть противозаконными. Так, ну допустим. Ты говорил, что он не подходил им по возрасту? Это ведь просто формальность?       — Нет, это опасно, — посерьёзнел Май. — Тем более, когда мы говорим про регенеративные технологии. Они могут потребовать от организма таких ресурсов, что… — у Майя упало сердце. — Нет, он не стал бы. Они не стали бы! Это ж подсудное дело…       — Что бы ты там себе не фантазировал, в Гондване люди тоже нуждаются, а мы для них враги. Думаешь, им интересно, что будет с нашим человеком потом? Сам предлагает — отчего бы не "помочь"? Это были очень хорошие деньги, Май. Жар Аб-Ива мог провезти их нелегально или передать из рук в руки прямо в Секале. Как вариант: тут — задаток, остальное — там. Хотя странно, что задаток настолько больше итоговой суммы, но кто знает, как они договорились. Условия ставил точно не умирающий человек в экзоскелете.       Май вспомнил Сорджестину, которая в порыве отчаянии предлагала ему взятку… Но Жар ведь был учёным и всё понимал!       — Май, слушай, а сколько по времени занимает это лечение?..       — Дина, нет! — он судорожно искал публикации. — Жар не стал бы так глупо рисковать собой. Он знал, что это может убить его. Без исследований, без моделирования… — трясущейся рукой Май стёр пот со лба.       — Он знал, что в любом случае умирает, — Дина пожала плечами. — Я могу его понять.       — Надеюсь, что ты-то ничего такого… — Май успел остановить себя от того, чтобы перевести взгляд ей на живот. Да, она понимала. А Май — ни капельки. За всё время у него не возникло ни единой мысли в эту сторону. Потому что Жар был самым принципиальным из всех, кого Май знал, а уж по части исследований — до беспощадности. Наука всегда будет вне границ и политики! Жар никогда не стал бы рисковать коллегами, пусть и гондванскими. Или Май вообще не знал этого человека?!       Открыв сайт гондванского НИИ, Май осознал, что заглядывал сюда лишь однажды — в поисках шанса спасти Жара. Но технология оказалась недоступна для него и с медицинской, и с законодательной точки зрения… Ох!       — Дина? — Май резко поднял на неё глаза. — Ты не выдашь его?       — Статью за дачу взятки иностранному гражданину никто не отменял, — Дина виновато вздохнула. — И если факт передачи денег подтвердится, это может говорить не только о взятке, но и о финансировании международного терроризма. Или о шпионаже. Возможно, вся наша теория — просто совпадение, а деньги он передал с иными целями. Или ему пообещали договориться о лечении в обмен на что-то ещё.       — Дина! — взмолился Май, сглатывая резкие слова.       — А можно как-то определить, что Жар Аб-Ива использовал эту терапию?       — Да, — пересилив раздражение, ответил Май. — Это генная терапия с использованием гена фоллистатина. У человека этот ген есть изначально, но его активность ограничена. После терапии в мышечных клетках появляются дополнительные копии гена в виде отдельных плазмид, не встроенных в хромосомы. Поэтому самый достоверный метод — провести ДНК-анализ, чтобы обнаружить искусственную вставку.       — Сложно, — поморщилась Дина. — А какие-то специальные маркеры они туда не вводят? Ну там для защиты авторского права?       Май прыснул, хотя чувствовал себя уничтоженным.       — Пишут, что нет. Вообще это неэтично, и у маркеров есть период распада; они по-разному отслеживаются. Если не знаешь, что искать, вряд ли найдёшь. А ДНК-анализ гораздо проще, чем ты думаешь.       — И ты сможешь сделать его так, чтобы никто не знал?       — Мне нужна биопсия мышцы — это не волос выдернуть, — нахмурился Май. — В палате камера. Я не опекун; в исследованиях Жар не участвует. Без согласия пациента или больницы — это уголовка.       — Даже не вздумай! — Дина погрозила ему пальцем. — Найдём другой способ. Просто мне нужно знать, к чему готовиться, и как помочь Жару Аб-Ива. Я хочу оставить ему возможность прийти с повинной. Это смягчающее обстоятельство и это большее, что я смогу для него сделать, Май. Прости. Если он начнёт юлить, я немедленно отправляю рапорт в следственный комитет и запрос на ограничение выезда.       — Ты не сможешь приложить данные взлома, — нашёлся Май.       — Да, но я знаю, как составить сигнал так, чтобы на него отреагировали, — Дина печально смотрела на него. — Прости меня.       — Дина, ну неужели…       — Май, я обещаю тебе, что, если Жар Аб-Ива попадёт в тюрьму, то мы удочерим Ити и будем любить её, как родную, но это очень серьёзно. Я не могу быть до конца уверенной, что он не террорист, а просто подкупщик.       — Тебе везде мерещится не пойми что, — буркнул Май, выжидая, когда ослабнет давящее чувство в груди. От него закладывало уши, болела голова и пульс грохотал в ушах.       Дина только что спасла Жара.       Май должен чувствовать к ней только любовь и благодарность.       Она смерила его тяжёлым взглядом.       — Май, ты спокойно спишь по ночам, и даже не представляешь, сколько раз мог проснуться от взрыва. Или не проснуться вообще. Если Жар Аб-Ива захочет сотрудничать, ему обязательно будут поблажки за возраст и за вклад в медицину. Может, даже "условку" дадут. Как у него сейчас с мышцами вообще? Ты говорил, что он почти здоров.       — Это правда как будто так, — колебался Май. — Но точнее сказать сложно. Последние записи про миозит — аж с тех пор, когда ему давали лошадиные дозы глюкокортикостероидов. Хотя боль от воспаления мышц по всему телу невыносимая, до крика. На месте его врача я бы тоже рискнул. Потом есть данные про регистрацию экзоскелета, но это — спустя годы. И регулярные чек-апы. По возвращении из Судоо было, кстати, ещё одно обследование, расширенное. Логичнее было бы пройти его до лечения, но, может, он просто не успевал?.. Жейви говорила, что они попросили контакты агента прямо перед каникулами.       — В последних результатах есть что-то интересное? — спросила Дина.       — Нет, наверное, было ещё слишком рано, — Май уже принял случившееся, но в душе продолжал надеяться. Этому должно быть другое объяснение! — У него договор на госпитализацию с отличной больницей, но там видят его впервые. Без внятного анамнеза по течению миозита они не смогут сравнить процент восстановления. Жар поступил к ним со здоровыми мышцами. Аномального роста они пока не отметили. Восстановление шло почти два года, значит, процесс растянут во времени. Надо будет сделать замер через несколько недель, только без лечения он может и не дожить…       — Думай, как убедить врачей, что всё это — из-за мышц, без ДНК-анализа, — сказала Дина, будто отдавала приказ. — Его надо спасать, но не для того, чтобы он сразу угодил в тюрьму, — она переменилась в лице. — Май! А вдруг они сами догадаются залезть в ДНК?! Патент уже есть-нет? Тогда врачи, как и ты, сложат два и два, и сразу сообщат в полицию. Врачебная тайна не может покрывать преступление, иначе это соучастие.       — Большинство больниц существуют в отрыве от "большой науки", — грустно усмехнулся Май. — У них другие цели и протоколы. Вряд ли реаниматологам придёт в голову лезть в ДНК. Их задача — вытащить Жара из комы, а не изучать его миозит. Самое "научное", что я от них про это слышал — гипотезу о мио-скриптидах, — Май покрутил у виска. — Но ты права, надо узнать наверняка и подвести их к мысли, что именно с ним происходит. Сейчас кажется, что организм наоборот сберегает мышцы вместе с органами, потому… Надо сделать мМРТ! — придумал он.       — Это что? И разве его ещё не всего просветили?       — Да, но вариант с раком уже отпал. Молекулярная МРТ была бы избыточной, и она не входит ни в одну страховку. У нас её делают всего-то в паре клиник. Жару введут контраст, чувствительный к глюкозе, чтобы увидеть, в каких тканях глюкоза расходуется аномально быстро. Это довольно дорогое исследование, но если я его оплачу, результаты должны убедить консилиум сменить тактику. А мы подтвердим нашу теорию даже без биопсии.       — Ты гений! Но расскажи мне подробно, что это вообще за терапия. Потому что, если там надо месяц лежать в больнице, то мы напрасно всё это развели, — Дина выглядела раздосадованной. Наверное, думала, что зря раскрылась Майю с этой стороны.       — Сейчас-сейчас, читаю… Ох, — Май потёр шею. — У них только заканчивается первая фаза. Значит, Жар провернул это ещё до старта. Пока опубликовали только предварительные полгода назад. Смотри, основные побочки: сонливость, быстрая утомляемость, конский аппетит. И всё это не сразу, а спустя шесть-девять месяцев, когда организм уже изрядно поработал. И это при том, что самому старшему добровольцу — тридцать четыре года. А Жару шестьдесят четыре! — он скосил глаза на дату. — Итоги первой фазы обещают опубликовать в конце месяца. Ещё они пишут, что за полгода до старта вообще отказались от тестирования безопасности на здоровых людях.       — А разве это не против правил? — удивилась Дина. — Никогда не слышала, чтобы безопасность тестировали на больных.       — Это вопрос этичности, — пустился в объяснения Май. — Зависит от того, что именно будут исследовать. Если ввести "Синапсалин" здоровому человеку, препарат не будет ничего делать. То есть нанороботы не найдут проблему и даже не выпустят действующее вещество. И даже если выпустить его принудительно, оно безвредно равно как и бесполезно — здоровые нейроны не получится сделать ещё лучше. С мышцами иначе — их можно растить и растить, вопрос — за счёт чего. Если ресурсы для этого полностью брать из организма, то при бесконтрольном росте это может закончиться смертью от истощения. Сейчас их целевая группа — только больные с врождённой мышечной дистрофией. Ожидалось, что их мышцы восстановятся до нормального уровня, а потом рост замедлится сам собой. Плюс тут сделали ставку на молодой возраст — до тридцати пяти, чтобы снизить риски. Грубо говоря, если у молодого человека мышцы "включают" рост, а потом сами же в нужный момент "выключают", то у Жара этот "выключатель" мог уже сломаться. Но это как вариант — перекачанным он не выглядит. В таком случае он сам заподозрил бы осложнение.       — А что случилось на самом деле? — Дина с сосредоточенным видом пыталась уследить за его мыслью.       — Скорее всего, регенерация потребовала такого количества энергии, что это привело к стойкой гипогликемии и вызвало системный гипервоспалительный ответ. Потом нарушилась работа сосудов, увеличилась их проницаемость и развился внутричерепной отёк. Дальше мозг просто "выключился", чтобы спастись. Жар не придавал симптомам большого значения, потому что видел их в предварительных результатах. Отёк мозга и кому он даже не ждал. То есть терапия, очевидно, работает, но тут нужно ещё долго допиливать дозировку под разный возраст и виды повреждений… Я напишу им — потороплю с публикацией и спрошу, как они планируют действовать при подобных осложнениях.       — Ты только не пиши, пожалуйста, что у нас тут их неофициальный испытуемый, — Дина с подозрением покосилась на него.       — Нет, я… Ну, конечно, нет, что ты, — Май не думал о таких мелочах — только о жизни Жара. — Давай лучше к тому, как это всё работает. Лечение основано на комбинированной генно-клеточной терапии. Пациенту внутривенно вводят модифицированные стволовые клетки и вирусный носитель для доставки генов. Вектор постепенно начинает экспрессию генов в клетках, что запускает процесс восстановления.       — И всё это за один раз?       — Да, хотя они не исключают необходимость повторного введения стволовых клеток при недостаточном ответе.       — Звучит, как будто мы угадали, — Дина обняла Майя. — Я очень надеюсь, что Жар Аб-Ива поправится. Ты всё сделал правильно, Май. Иначе мышцы его бы просто съели.       — Спасибо тебе, любимая, — Май обнял её в ответ особенно нежно. Он продолжал боролся с противоречивыми чувствами и не хотел, чтобы она об этом догадалась.       — Ладно, идём. Пора есть, — Дина погладила себя по животу. — У нас с Флёр теперь всё строго по графику.

* * *

      Дина стояла в фойе театра, роскошная, словно принцесса в день коронации. Февраль побил все рекорды плюсовой температуры, и она радовалась, что успела покрасоваться в новом платье. Оно было коварно выставлено в магазине для беременных. Несмотря на доводы рассудка, платье очаровало её. Ну сколько раз, а, главное, куда глубоко беременная женщина сможет его надеть? Но Дина так соскучилась по любимым нарядам, в которые ни живот, ни грудь теперь не помещались! Дилемму помогла решить мама. Она так радовалась хорошему самочувствию Дины, что уговорила её на покупку, пообещав ушить платье после родов.       Дина разглядывала своё отражение, размышляя, нравится ли она себе. Плечи и зона декольте были открыты. Алое кружево спадало к ногам, комфортно облегая живот. Лицо немного покруглело, но выглядело свежим, даже чуть разрумянившимся. Отросшие чёрные локоны обрамляли его, делая большие глаза ещё выразительнее.       Тошнота прошла на четвёртом месяце. Почти весь второй триместр Дине казалось, что никогда прежде она не была такой лёгкой и наполненной. То ли включились какие-то новые гормоны, то ли она перестала так бояться потерять Майя, но самочувствие было отличным. Дина привыкла держать всё под контролем и удивлялась тому, что ей стало не важно, когда Жар Аб-Ива выйдет из комы, и поступит ли брат в этом году. Она была полностью сосредоточена на себе — не выискивала новые жалобы, а словно парила и над ними, и над всем Младшим миром. Спокойствие и тишина в голове были невероятными. Ощутив себя живым воплощением грёз матери, Дина совсем не обижалась, что та выдавала чужой опыт за свой. С самого начала беременности мама была с ней такой чуткой и ласковой! Дине оставалось надеяться, что их отношения не охладеют, как только Флёр уже не будет внутри.       Время шло, мобильность уменьшалась, и эйфория медленно утекла сквозь пальцы. С недомоганиями последнего триместра Дина смирилась, но к тому, как скажется на ней одиночество, оказалась не готова. Декретный отпуск обнулил рабочее общение, а тренировки с ребятами взял на себя Лио. Дина вдруг начала воспринимать отчуждение от любимых занятий как полную их утрату. Получается, она была совсем не готова стать матерью и подстраивать жизнь под ребёнка?! Дина не узнавала себя, осторожно воскрешая в памяти время, когда впервые планировала декрет. В тот раз Дина не могла дождаться, когда ей выдадут Ара, перевязанного ленточкой, чтобы любить и заботиться! Каждый день перед сном она представляла, как он начнёт звать её мамой, как они подружатся, как будут гулять вместе… Это виделось таким логичным, ведь ребёнок будет маленьким всего ничего! Работать же она будет, пока не подкрадётся деменция, а с помощью "Синапсалина" и вовсе — сколько захочет. В этот раз всё ощущалось иначе, как будто с КиберТаком и работой у Дины отнимали последнюю радость. Несколько раз она пригласила в гости Эру. Сослуживица так поддерживала её в начале беременности, даже больше — заботилась о Дине! Та была горячо благодарна Эре, но общих интересов у них от этого не появилось. Тогда Дина попыталась сблизиться с Исой, но девушка заглянула в гости всего раз. Май говорил, что после работы над рекламными интеграциями они с Жейви стали не разлей вода. Конечно, с мобильной подружкой развлекаться веселее! Оставался Май, но тот был жутким трудоголиком, и к его приходу Дину часто клонило в сон.       Пока КиберТак встал на паузу, его место заняла лечебная физкультура. Нагрузка казалась Дине раздражающе мягкой, а реабилитолог, хоть и превосходный специалист, была молчуньей. В остальное время Дине оставалось только читать или гулять в одиночестве. Только именно сейчас, когда для чтения сложились все условия, ей совсем расхотелось получать информацию — хотелось бегать и танцевать. Ещё были курсы для родителей, но Дина трудно сходилась с женщинами, поэтому общалась там, в основном, с Майем. Только его вовлечённость и забота матери не дали Дине снова потеряться в эмоциях. Видя, как Май собирает кроватку или мечтает о малышке, Дина нашла собственное нетерпение. Кроме того, Май не забывал о ней самой. Он предлагал интересные занятия, которые сейчас были для неё доступны, например, поход в театр. По началу Дина колебалась, но не чувствуя отторжения, как с чтением и музеями, согласилась.       Праздничная атмосфера и красивое платье вдохнули в неё жизнь. Она стояла посреди дворцового великолепия и снова ощущала себя собой. Жаль, что она не додумалась до этого раньше! Почувствовав, как Флёр зашевелилась, Дина приложила руку к животу. Это ощущение до сих пор казалось ей волшебным и непостижимо прекрасным. Какой бы функциональной не была искусственная матка, это она никогда не смогла бы передать.       Сегодня Май изменил джинсам, надев серебристый костюм. У Дины перехватило дыхание: их отражение выглядело безупречным, словно заключительный кадр из фильма о любви. Картинка была идеальной, и пусть изнутри всё ощущалось не вполне так, оно было настоящим.       — Рад, что ты снова наслаждаешься собой, — Май обнял её за талию, и Дина сразу почувствовала, как быстро забилось сердце.       Беременность протекала без осложнений, и врач не видел причин ограничивать их в постели. Единственным препятствием стало переменчивое желание Дины. Раньше она знала себя, а теперь страсть приходила скачками. Когда малышка начала шевелиться, казалось таким непривычным, что в постели их теперь трое. Разделять с ребёнком настолько личные вещи было странным и в то же время естественным. Сердце Дины трепетало от того, как бережно действовал Май, несмотря на то, что его собственное желание, как будто возросло.       У неё никогда не было настолько чуткого любовника, но Дине казалось, что он больше думает о её удовольствии, чем о собственном. Жаловаться было не на что, кроме глупой обиды — словно Дина хотела его больше, чем он её. Сейчас она просто таяла под его жаркими взглядами, которые сопровождали её в быту. Интуиция подсказывала — причина не только в перерывах, но и в её положении.       Беременность до предела расширила диапазон эмоций и ощущений. Это было её главным достоинством, но и главным недостатком — Дина устала от несвойственных ей эмоциональных качелей. Она очень старалась взять самое интересное от нового опыта и надеялась, что Майю тоже интересно, хотя бы местами.       — А как насчёт тебя? — сглотнув, спросила она. — Ты наслаждаешься мной сейчас?       Май оглянулся через плечо: большинство зрителей уже поднялись в зал, и в фойе было пусто. Он приласкал двумя пальцами её плечи, обвёл ткань на границе с голой кожей груди, а потом опустил руку на живот.       — Когда я учился управлять яхтой, мы дошли аж до архипелага Надежды, — заговорщически начал Май. — Там когда-то жил судовладелец, который придумал судно "Хозяин ветра". В мемуарах он писал, что вдохновлялся беременной женой — её облик перекликался с раздуваемыми парусами.       Дина хихикнула, а Май продолжил:       — Раньше я никогда не думал о беременности с точки зрения эстетики. В музеях полно таких сюжетов, но меня как-то не трогало, — Май нагнулся к уху и зашептал, растягивая слова. — Видеть, как в тебе растёт мой ребёнок, оказалось очень возбуждающим, — его рука поглаживала живот. — Словно теперь весь мир видит, что я был с тобой, и что ты моя.       — Не знала, что ты такой собственник, — его слова показались Дине осязаемыми. Сердце колотилось от нового развращающего голоса. — Таким я ещё сильнее тебя хочу, — добавила она. Даже если Май сказал это, чтобы порадовать её, Дине было всё равно.       — Да я сам не знал, — усмехнулся Май, оставив на шее сзади медленный влажный поцелуй. Он поднял голову, встретившись с глазами Дины в зеркале. Если бы Май предложил ей плюнуть на театр и вернуться домой, Дина была бы за. Жаль упускать шанс побыть вместе, когда страсть пришла к ней так естественно. Дина соскучилась по этой лёгкости.       — Ты не передумала рожать без меня? — посерьёзнев, спросил Май, а потом заключил в объятия и стал покачиваться с ней вместе. — Я не хочу, чтобы ты боялась.       Роясь в шкафу, Дина обнаружила там акушерскую сумку. Значит, Май пытался предугадать все варианты и в крайнем случае — принять роды самому. Он так заботился о ней, словно Дина была драгоценным сокровищем… Она никогда такого не испытывала и не заметила, как поверила ему. Дину переполняла любовь, и она мечтала видеть Майя самым счастливым.       — Нет, на мячике я попрыгаю и без тебя, — нарочито беззаботно отмахнулась Дина.       Его боль за неё была хуже любой физической боли. Так или иначе, Дина справится. А он?.. Почему-то она в этом сомневалась. Пару месяцев назад ему начали сниться кошмары, и Дина догадывалась, о чём они были… Нет, Майю не нужно там быть. Дина будет беречь его точно так же, как он её.       — Ты уверен в моём враче? — на всякий случай спросила она.       — Иначе я бы вас ему не доверил.       — Значит, я тоже доверяю и буду его слушаться, — пообещала Дина. — Я хочу одна. Пожалуйста?       — Хорошо, но я забронирую отдельную родовую…       — Да мне не нужны все эти церемонии, — Дина погладила его по руке. — Не беспокойся, курсы были отличные! И реабилитолог. Она говорит, что впервые видит женщину, которая так круто управляет тазовым дном.       — Не она одна, — горячо выдохнул Май ей в волосы.       Дина расплылась в улыбке и объяснила:       — КиберТак любит выносливых, но девочкам надо правильно давать нагрузку, иначе можно спровоцировать тазовую боль. Я изучала специфику перед тем, как набрать команду. Кто бы мог подумать, что это пригодится мне в родах! Короче, теперь я знаю все этапы наизусть, и мне совсем не страшно. Лучше представляй, как увидишь меня с младенцем у груди.       — Давай родовая всё-таки будет отдельная, чтобы ты не думала ни о чём, кроме себя и Флёр? И я тоже буду рядом — в коридоре. Если я тебе понадоблюсь, просто скажешь врачу, и я сразу приду.       — Ну хорошо, — сдалась Дина. — Уверенность, что Май будет рядом, оказалась очень важна. Как бы Дина ни храбрилась, конечно, она боялась неизвестности и хотела рожать вместе с ним.       Флёр снова зашевелилась. Рука Майя лежала на животе, и он тоже это почувствовал. Дина угадала по тому, как он задержал дыхание, перестав щекотать кожу на затылке. Раздался театральный звонок, и Дина попыталась развернуться.       — Погоди, — Май мягко удержал её.       — Это второй или третий? — от горячих слов Майя она потерялась во времени.       — Мне всё равно, — он повернул к себе её голову и глубоко поцеловал.       Она переплела их пальцы на животе и закрыла глаза. Дина не хотела повторять этот опыт, но искренне наслаждалась моментом и знала — он останется с ними навсегда.